Отблеск

Два неполных дня из всего пути отводилось на переправу через море. Принц проводил немало времени на воде когда-то, но сейчас ему было особенно приятно находиться на небольшом судне, медленно идущем к берегам дальней провинции. Авен не мог нарадоваться своей компании. Раймон по пути рассказывал ему всякое о том месте, куда они направлялись. Это были забавные истории, во многих из которых участвовала и Энвэ. Но большую часть приключений она пропускала и приходила под конец. Часто сама являлась причиной окончания очередного приключения. В рассказах упоминалось множество имён разных людей. О них ни Энвэ, ни Раймон, не удосуживались рассказывать отдельно и как-то представлять, нет: эти имена просто мелькали среди событий. У них здесь десятки друзей! — думал Авен, давно перестав запоминать каждое имя. У одинокого принца было, грубо говоря, всего друзей пять за всю жизнь. А призадумавшись, Авен обнаружил, что нынче у него друзей вообще не было, разве что две сестры, но какие из них друзья? С Энвэ Авен был не в ладах, а Раймон стремительно покинул ряды так называемых друзей. Но принц не жаловался — ему хватало и одного только императора, с которым они весело проводили весь этот долгий путь. Даже на временных остановках, на которых Раймон бывал уже по двадцать раз, он умудрялся находить что-то интересное для принца и всячески его развлекал. И если дни проходили незаметно за всеми теми увеселениями императора, то ночи были длинны, скучны и все так же бессонны. Рай, днём бывший таким приветливым, к вечеру становился менее сговорчив и спокоен. А ведь в тихом, холодном море было как нигде спокойно: едва ощутимые колебания судна в нем укачивали и настраивали на крепкий сон. Но не Раймона. Он не находил себе покоя. Или покой этот нарушал кто-то ещё? И в мыслях и наяву являлся Авен. Император знал, что это именно он ходил из стороны в сторону за дверьми в его каюту, желая, судя по всему, зайти. Забавно, но принц не уделял никакого внимания тому, что его было прекрасно слышно. Подгадав, Раймон открыл дверь, когда Авен снова проходил ближе всего. — Ой! — принц испугался. — Что-то хотел? — поинтересовался император, и без того зная. — Н-нет… кажется судьба привела меня сюда, хе-хе. — Или твои сапоги? — Раймон не поверил, что было ясно слышно в его голосе. — Ох, не приходишь ты, значит должен был прийти я! — сознался Авен неохотно, — Знаешь, заскучал, наблюдая, как за окном мрак сменяется тьмой. Не этим я должен быть занят. — принцу было непросто высказать свое недовольство не переходя черту спора, и все же волнение и надуманные подозрения помогли ему оставаться тихим, — Раймон, тебя по вечерам будто меняют на другого человека. Человека, который не хочет видеть меня, который и не знаком со мной вовсе! И я пришел… потому что хотел узнать, что заставляет тебя так поступать? — робко закончил Авен. Тем не менее, он ожидал, что Раймон сразу после позволит ему войти, чтобы продолжить разговор не через порог каюты, но принцу пришлось обратить на это отдельное внимание, — Позволишь? — Разумеется… — Раймон стоял у открытой им двери, не отпуская ручку, словно готовый в любой момент выпроводить позднего гостя. И пока император размышлял над услышанным, принц размеренно проходился кругами по небольшому помещению. — Так, есть ли объяснение? — принц был взволнован, бодр и взбудоражен неясно чем. Походка была соответствующая, отчего каблуки стучали ещё звонче. — А? Знаешь, бессонница замучила, вот и стараюсь вечера проводить в тишине и одиночестве… спокойствии! Я хотел сказать, в спокойствии! — из того, что скорее пришло Раймону на ум, он собрал отговорку, — Тебе здоровый сон тоже не повредит. — Что?! — Авен без труда смог услышать в ответе Раймона откровенную попытку выставить его за дверь. — Понимаю, в твоем возрасте кажется, что это пустяки и глупости… — император продолжал говорить фразы, вырванные не из этого места и времени, — Режим сна очень важен, правда! — О чем ты? Время же еще детское!  — Да, как раз для тебя! — выпалил Рай, после чего они ненадолго утихли, может от того, что не хотели шуметь посреди ночи, а может и потому, что осознавали сказанное и услышанное. — Ох… — принц зашагал к выходу, как подумал Раймон, — Вот в чем дело! — по правде Авен шел к императору, — Тебя смущает мой возраст? — принц не останавливался: стук его каблуков перестал быть громким, но приближался все ближе, — В Гаарте, ты не смущался! — И я этим не горжусь. А сейчас мне остаётся только пожелать тебе приятных снов. Уверяю тебя, завтрашний день будет насыщенным. — Тут я согласен. Ведь… это будет не простой день. Завтра мой день рождения! Мне исполняется двадцать. — сказал Авен сделав последний уверенный шаг в сторону Раймона, а тот попятился назад, хотя отступать дальше уже не мог. Дверь за его спиной закрылась. — Поздравляю! — улыбнулся император, — Спокойной ночи. — нахмурился он. — Не понимаю твоих терзаний. — помотал головой принц, отведя взгляд, — Все ведь в порядке. — Нет, Авен, не в порядке. — серьезно ответил император. — Почему?! Знаешь ли, в Дорнее до недавних пор взрослыми считались люди, достигшие шестнадцати лет. И вот, оставалось несколько дней до моего шестнадцатилетия… как вдруг меня точно так же осадили. — Прости, это тоже был я. — улыбнулся Раймон, — Я знаю. Пришлось поднять возраст совершеннолетия. Предпосылки были и до этого, но последней каплей стала выходка моего брата. Ларри – твой сверстник. Но на Гаартской Ночи впервые побывал гораздо раньше. Вернулся во дворец через три дня. Вернее… его нашли и вернули. Мама устроила жуткий скандал. А я не хотел, чтобы Ларри брал с меня пример. Вот и… — Ну ты даешь! — закатил глаза Авен, суть истории так и не уловив. — Не переживай, вряд ли я успею поднять возраст совершеннолетия ещё выше. Да и не стану. — усмехнулся Раймон, — Если вдруг доведется встретиться с кем-нибудь ещё, спрашивай про возраст. Даже если уверен. — Ну и сколько же вам лет, мой император? — Авен вернулся к милому выражению, положил руки Раймону на грудь, якобы чтобы пригладить отворот его жилетки. — Мне, эм… — Рай чуть не проболтался, — Извини, это секрет. Могу сказать только, что я немного старше тебя. — А почему это секрет? Тебе на самом деле сорок? — Нет-нет! Ха! Долгая история. Но дни рождения я не отмечаю. Только мне и маме известно, когда я родился. — И даже мне не расскажешь? Государственная тайна? Я никому не расскажу. — иногда Авен начинал подражать своей старшей сестре, Аделин. Её «мастерства» он не достигал: ни его слова, ни тон его голоса не были так изящны и чарующи. Но искренности принцу было не занимать. — Что ж… — хотел бы Раймон оставаться в трезвом рассудке и не нарушать своих же принципов, но и перечить Авену он не осмелился, — Оставайся, только давай больше не шуметь? Тогда я, может, и расскажу… Их разговор продолжился, невзирая на поздний час. На этот раз Раймон хотел разузнать как можно больше, чтобы не повторять ошибок. А Авен раздумывал, как много у него интересов, занятий, умений, но когда о таком спрашивали напрямую, и ответить было нечего. На крупицы деталей от принца, император, как не самый тихий слушатель, мог выдать порядок своих историй. Это заставляло Авена думать, что проведённые детство и юношество в пределах Дайевы и в правилах дворцовой жизни не дало ему выяснить и хоть сколько-нибудь проявить свою сущность. О той же музыке Авен не распространялся, да и сам понимал, что это не страсть всей его жизни. Выжидая редкие слова принца, Раймон вдруг осознал: чтобы тот не превращался во «вредную злюку», нужно было лишь дать ему проявить свою нежную натуру. Как оказалось, Авен был ласковым, но слишком закрывался от людей, и многое о нем выяснялось только в крайних его настроениях – громкая злость и тихая милость. — Какие послушные волосы… — мечтательно говорил чепуху Авен, накручивая прядь темных, гладких волос Раймона. Тот сам отдал себя на «растерзание» нежностями, пока они ждали утра в его каюте. — А твои такие кудрявые, от того, что и их ты тоже накручиваешь? — немного устав от нежностей и ласк сказал Раймон. — Ха, наверное. — тихо посмеивался развеселенный принц, — У меня действительно есть такая привычка! — Авен выпустил прядь, после пригладил волосы Раймона, и провёл рукой по его щеке. — Кажется, прикосновения много для тебя значат? — в очередной раз Раймон решился на конкретный вопрос. Он уже был готов, что даже что-то такое безобидное сразу же прервёт Авена. Возможно, так и произошло, ведь принц немного дёрнулся, едва заметно, но после решил себя не выдавать и провёл рукой дальше, по шее, — Ой, Авен, погоди! — внезапно, именно Раймон отстранился, крепко взяв принца за запястье, — Прошу, будь немного скромнее. — нервно продолжил он, убирая руку Авена, а затем застегнув ворот рубашки на верхнюю пуговицу. — Стесняешься?! — игриво хихикая, спросил принц, — Да что такого? Ты до сих пор не вспомнил, что было в Гаартскую ночь? — Я-я… многое забыл. — Раймон перебил его, пытаясь улыбнуться, — Мы все сделали неправильно. — честно признал император. — В каком смысле «неправильно»? — отстранился Авен, растеряв шуточный настрой, — По-твоему, это все – ошибка? — Ошибок было много, и… — Что?! — Нет, я имел ввиду… — Что же ты имел ввиду?! — принц без конца перебивал императора, запереживав на пустом месте. — Авен, я не прогоняю тебя. Я рад, что ты сейчас здесь. — сумел сказать Раймон, чем остановил готового бежать принца. — Тогда чего ты разводишь панику на ровном месте? — Я развожу? — в своей манере ухмыльнулся император, не подумав, что принц воспримет близко к сердцу. — Ах ты! — Авен схватил подушку, и бросился ею в Раймона, не больно и без намерения навредить, но доходчиво. Принц не уходил, а пока только отсел на другой край тесной постели. — Ай-ай! — заикнулся император. — Извини. — не смотря в его сторону промямлил Авен. Пара ещё многого не знала друг о друге. Это мешало им. Мешало до раздражения. И если император мог удержать чувства, приятные и не очень, то принцу то же давалось с великим трудом, — Ты словно жалеешь обо всем. — Авен виновато взглянул на Раймона, и вновь отвернулся. Тот не стал возражать, чем серьезно обеспокоил принца, — Это так? — Нет. Я неверно выразился. — император остановился на этом, чтобы принц сам позволил ему говорить дальше. — Ну? — Я хотел сказать, что ты мне нравишься. Очень. А я так безответственно обошелся с первой ночью, которая была нам дана. Поспешил. Мне кажется, когда судьба знакомит тебя с чудесным человеком, нужно быть терпеливее и рассудительнее. Я уже обжигался на этом. Серьезно обжигался. И я бы хотел исправить то, что могу, или хотя бы не совершать тех же ошибок. Поэтому уж точно не сегодня ты станешь расстегивать пуговицы на моей одежде. — Сегодняшний я от завтрашнего мало чем буду отличаться. — отметил Авен. — Зато мне будет спокойнее. — отвечал Раймон. — А ты принципиальный… и все-таки ты жалеешь. — принц сделал такой, неутешительный для себя вывод. — Знал бы, о чем жалеть… — тихо сказал Рай, — Но чары мекейары не могли заставить меня делать что-либо. Уверен, что бы тогда ни случилось, это было моим искренним желанием. — на этот раз Раймону удалось сдержать чувства, сказать все так, как было, успокоиться самому и успокоить этим Авена. — Хотелось бы поверить в это. — неуверенно произнёс принц. Он ненадолго задумался, что-то выдумывая или вспоминая, — У тебя красивые кольца. — невпопад сказал Авен. — Ам… — вот что действительно удивило Раймона – несвоевременный вопрос о кольцах, и сказанный таким пугающе отвлеченным тоном, — Да, красивые… не думал, что ты оценишь. — Да, но они же что-то значат для тебя. Можно взглянуть поближе? — Конечно. — Раймон подал руку, совершенно не понимая, почему принц вдруг завёл этот разговор. — Кольцо северной Хаймы? — Авен взглянул сначала на невзрачное кольцо. Оно оказалось таким непримечательным, таким обыденным. — Да, простенькое. Без излишеств, присущих югу. А это – семейное – полная противоположность. — Рай заговорил о втором кольце, которое было изготовлено из дорогого сплава и с редкими камнями, — Моя роль мне во многом чужда, но отказываться от неё я не смею. — Хм, занимательно… — только и сказал принц, отпустив ладонь. Но сразу же Раймон перехватил руку Авена. — Ты же часто играл на гитаре? До нашей встречи – так точно! Да, я слышал настоящую твою игру всего раз, да и то на расстроенном инструменте… но ты ведь хороший музыкант? Знаешь, я думаю так, потому что… — Руки музыкальные, да? — перебил его Авен, улыбнувшись. — Д-да. — удивившись кивнул Раймон, — Именно это я и хотел сказать. Откуда ты узнал? — В ту ночь мы обсуждали то же самое. И ты тогда сказал «руки музыкальные». Глупо звучит. — усмехнулся Авен. В прошлый раз он сразу и без усилий освободил руку. А теперь Раймон руку выпустить ему не дал, — Что? — беспечная улыбка вдруг исчезла с лица Авена. — Мне досадно от того, что я забыл такие очаровательные мелочи. — посмеялся и Рай, но сквозь правдивую печаль. — Сколько времени, Авен? — Не знаю, где-то за полночь. — Давай-ка я посмотрю… — император достал карманные часы, — Ну что ж, с днем рождения, Лисенок. Раймон хотел разузнать в эту ночь что-нибудь новое об Авене, но узнал нечто новое о себе. Например то, что могло быть скрыто в забытых воспоминаниях. Жалеть и правда было не о чем, кроме идеи скрасить тот вечер мекейарой и неприемлемым количеством вина. Теперь ничего не могло помешать им, а ведь этого и жаждал принц, решаясь на побег из Дайевы. И Суленайт будто по сказочному совпадению располагался так далеко от обеих столиц и прошлой жизни. Понемногу начинало светать: Авен то и дело поглядывал в маленькое окошко, в надежде поскорее увидеть берега. Солнце неохотно выползало из-за чёрных волн на легкий мороз первых зимних дней. — У-ух! Ну и холодина! — жаловался с улыбкой Авен, прижимаясь к Раймону. — Да уж… о жаре можешь смело позабыть. Но, честно признаться, с тобой мне как никогда тепло. — на нежные слова принц просто посмеялся: он прекрасно мог почувствовать, как Рай весь покрылся мурашками от холода, — Если мы пробудем в Суленайте всю зиму, тебе придётся сменить обувь. — отшучивался Раймон, — Здесь выпадает снег, и твои сапоги из тонкой кожи обрекут тебя на простуду в первый же день. — О, нет-нет-нет, я просто надену носки. Больше носков. Сколько угодно! — восторженно говорил Авен. — Хорошо-хорошо! — добродушно согласился Раймон, не собираясь дальше пугать принца-затворника погодой. В этот момент они услышали гудок с палубы, сообщавший о скором прибытии. И правда, за разговором пара упустила момент, когда на горизонте появилась земля. Желая как можно скорее увидеть желанный берег, Авен едва успел накинуть одежду, прежде чем выбежать на палубу. И прохлада его не испугала. Он такой был не один – другие пассажиры, коих было не мало, так же вышли. Принц, больше похожий на восторженного ребёнка, пробрался через толпу людей, тревожа их покой. Но оно того стоило, ведь впереди виднелись незнакомые земли: скальные горы, изрезанные берега, узкие заливы. Ни в Дорнее, ни в остальных местах, где Авен успел побывать за прошедшую осень, он такого не видел. От этого ещё больше хотелось сойти на берег, но теперь, после гудка, казалось, что они ещё долго будут подходить к пристани. Последние моменты пути всегда казались самыми долгими. Не успел Раймон выйти туда же и присоединиться к принцу, как тот, схватив императора за руку, побежал на нижнюю палубу к одному из выходов, дожидаясь, когда пароход пришвартуется, и они смогут выйти. И это было очень даже умно, ведь вдвоём император и принц оказались первыми. Спустились бы чуть позже, и пришлось бы отстаивать очередь, как неторопливой Энвэ, стоявшей далеко позади них. Наконец, долгожданная остановка свершилась. Принца не волновало, что ещё час-другой придётся проехаться на поезде. В последний раз, ведь Суленайт располагался севернее. Но Авену хватало и того, что он видел ныне – то был небольшой порт, казалось, еще мельче, чем города в пустынях юга Империи. На деле же, это было сразу несколько деревень, городов, поселений, растянувшихся вдоль береговой линии и до не столь далекой границы с Энданским Царством. И влияние близлежащей границы было заметно в этом регионе. Первые здания, что увидел Авен, портовые сооружения, уже не были похожи на те, что обычно строили в Дрепальморе или Дорнее. Старинные здания, сказочный вид которых был таким чудесным, что и не верилось в их обыденность и повсеместность. Имперская строгость здесь была не в почете. То же касалось и людей. Теперь было ясно, почему Энвэ и Раймон в Гаарте смотрелись как не в своей тарелке. Здесь же с первых минут ощущалось чувство размеренной жизни, крохотности событий, неважности тревог. Местные оказались приветливы. Несколько человек, к примеру, узнали Раймона и Энвэ и поздоровались с ними. Те, в ответ, тоже их приветствовали. Трудно было не заметить, что Рай и Энвэ переменились в настроении с первых минут. Они улыбались и определённо чувствовали что-то вроде приятной усталости от суеты большого мира, с которой было так приятно вернуться в родной дом, чтобы отдохнуть. Осталось потерпеть ещё немного, всего пару часов на частом поезде до Суленайта – самого крупного города в округе. Округе имперских границ. А сразу за ними были царские города, куда крупнее. Принцу обо всем этом ещё только предстояло узнать. Состав прибыл в Суленайт и будто нарочно останавливался медленно, чтобы подогреть интерес неугомонного и пытливого Авена, которого меж тем охватили ещё и неуверенность и страх перед новым местом. Энвэ вид родного города конечно не завораживал, но и медлить она на этот раз не стала, вышла из вагона первой, не дожидаясь, когда кто-нибудь поможет ей с чемоданом. А зачем? Теперь он даже не был тяжёлым, ведь тёплую форму алая надела на себя. Раймон спустился вслед за ней, и не отходя от вагона, подал принцу руку, чтоб тот, без конца озираясь по сторонам, не споткнулся на выходе. И все же кое-что сразу отвлекло Авена от необычных видов: — Как же здесь холодно! А я взял никакой тёплой одежды! — опасался Авен, — Кроме этого дырявого плаща из Гаарты… — Хах, я об этом не подумал… хорошо, что успели до заморозков! — соглашался Раймон. На их общее счастье, снег ещё не выпал, однако земля была покрыта неприятными корками льда. — Так и будете на месте стоять, пока носы не отмерзнут? — окликнула друзей Энвэ, — Идём, здесь до участка недалеко! — Что ещё за участок? — тихо спросил Авен у Раймона. — Увидишь! Пойдём скорее! Несмотря на то, что Суленайт был окружен горами, морем и границей с Царством, принц, внезапно для себя проникся чувством свободы, какой никогда прежде не ощущал. Авен и Раймон неожиданно согласились друг с другом, что здесь, в Суленайте, простор и воля ощущались даже естественнее и правдивее, чем в вольном Дагаяне. Может всё из-за того, что Суленайт не был таким жадным до каждого свободного кусочка земли? Парки, скверы и сады были повсюду здесь. Зимой, правда, все растения синели и чернели голыми ветвями на фоне серых скалистых гор. — Живописно. — несерьёзно оценил вид Авен. — Почему бы и нет? — задумался Рай. — Ах да, ты же художник! Наверняка весь свой альбом мной уже изрисовал? — не изменяя самодовольству, гадал принц, — Ты продолжал делать это, пока мы были в пути. Знаешь, а ведь это отличное оправдание! — Оправдание? — Ты можешь смотреть на меня часами, и это не будет выглядеть странно. — размышлял Авен. В его видении всё так и было. Раймон в ответ лишь рассмеялся: — Может для остальной Империи это работает… здесь же тебя «странным» навряд ли назовут. — он вновь что-то мечтательно вспоминал, — Точно! Свожу тебя в Бохару! — Бохару? Это… что-то религиозное? — Священный для северной Хаймы город, да. А ещё Бохара – самый близкий город Царства. И самый большой в округе. До него всего пара часов на поезде. У тебя точно случится культурный шок! — Раймон оживился, придумывая наперёд прогулки по иностранному городу. — Царства? Разве туда можно попасть? Да, ты говорил, что ты был там, но это же запрещено? — Авена перспектива пока не впечатляла. Слишком уж чёрными красками красили Энданское Царство в Империи. — В случае Суленайта и Бохары… всё немного интереснее. Но об этом позже. Смотри под ноги, а не по сторонам! — опять наказал Раймон, — Наверное твои сапоги будут сильно скользить, дай руку. — снова попросил он. — Эй-эй, это будет как-то… неправильно. — усмехнувшись отказался принц. — Думай об этом, как о заботе. Разве это плохо? — Не нужно обо мне так волноваться! — капризно говорил Авен, заставляя Раймона умиляться ещё больше, — В этом ты мне не помо-ощник! — на последних словах принц поскользнулся. Но заботливый император его поймал. — Эй, буть аккуратнее. — ещё не отпустив принца, говорил Раймон, — А то покалечишь себя в первый же день, м-м? — Хм-хм, хорошо. — оправлялся Авен. — Ну что у вас там происходит?! — идущая впереди Энвэ даже не стала оборачиваться, чтобы ещё больше не злиться при виде этих двоих, — Шевелитесь, никому не нравится стоять на морозе! — девушка преувеличивала: да, было прохладно, но вовсе не морозно. — Постой, это… «Приграничное подразделение армии алых в городе Суленайт»? — прочёл Авен вывеску у входа в здание. Дошли они до местного участка алых служащих. Здесь стражи в пунцовых нарядах следили за сохранностью порядка на границах Империи. Конкретно этот участок имел ещё одно очень важное значение: в небольшом здании, помимо алых, размещался ещё и император, в тесном, захламлённом всякой всячиной кабинете. Это было его настоящее рабочее место. Удобно для всех. И Раймону не приходилось заниматься бумажной работой дома, и алых почтальонов далеко бегать не заставляли. К тому же, это было весьма уютное место. — Скучали?! Привет! — громко вошёл Раймон, а за ним робко проследовали Энвэ и Авен. В прихожей сидели двое алых, девушка и парень. Они обыденно попивали чай за стойкой, будто у себя дома, что не очень походило на службу. Но им было не привыкать. Вместо того парень и девушка обрадовались явлению императора и приветствовали его в дружеской манере. — Энвэ, Раймон! Наконец приехали! — начала алая, вскочив, — Ну как ваша поездка? — Все прошло отлично, Бри. — обратился к девушке Раймон. Она же подбежала к Энвэ, и неожиданно… обняла её. Ещё более неожиданным стали ответные объятия Энвэ. — Что за подарок?! Как вам удалось вернуть нашу Энвэ? — договорил другой алый подходя. Свою сослуживицу они очень ждали. — Благодари мое обаяние, Сафи. — ответил ему Раймон. — А кого вы к нам привели? — оглядывала Бри смущённого и позабытого гостя, — Вы похожи на… дорнейца. Я права? — Знакомьтесь, это Авен. Да, он из Дорнеи. Мой… знакомый. — Раймон не был уверен, как будет правильнее представить принца, и потому, обозвал знакомым, — Авен, это Бри и Сафи… Сафира, если по-эндански. — Мужское имя! — обратил внимание Сафи. Он говорил и выглядел необычно. Помимо совсем не имперского говора, Сафи больше удивлял своим внешним видом, а особенно странно выглядящими волосами. Они были неестественно-неравномерного рыжего цвета, с прядями каштанового и болотного оттенков. Эффектно, и глаз было не отвести с этой феерии, — Что? Что-то не так с прической? — Сафира заметил на себе исследующий взгляд Авена. — С ней все не так. — честно ответила Бри, — Я говорила, окраска волос – дело тонкое. Ты все делаешь наперекосяк! — Но работает же! Разве по мне скажешь, что я из Царства? Нет! — алые продолжили разговор, как будто бы их никто и не прерывал. — Да всем понятно, что ты шпион энданский… — вклинился в свойский разговор и Раймон, — Вообще-то, Сафи – блондин, как многие энданцы. Но живет у нас, и служит алым. Всячески пытается скрыть свои корни… хах-хах, во всех смыслах. Чтобы вопросов к его службе не было. — пояснял Раймон для Авена, который внимательно осматривал Сафи, будто тот – диковинный зверь. — Ярко. — констатировал Авен. — А Бри – младшая сестренка Энвэ. — кратко закончил Рай. Авен нахмурился, ведь сразу начал подмечать схожие детали во внешности. Бри однако имела более мягкие черты лица, может даже детские. Казалось, она была едва ли старше самого Авена. — Раймон, а они знают, что ты… — начал Авен, будто бы Бри и Сафи их не слышали. — Император? — догадалась проницательная Бри, — Да, знаем. — Он же здесь наглым образом расположил свой рабочий кабинет! — подхватил Сафира. — И кстати говоря… вы только поздороваться пришли? Никакую почту ещё не доставляли. — Нельзя теперь без повода к друзьям заглянуть? — отшутился Раймон, не в силах даже думать о работе, — Мы только приехали, вот и зашли по дороге. А еще… погода нашему визиту рада не была. Не найдётся ли у вас лишних мундиров? — из его выражения было ясно – Раймон что-то наверняка знал, был уверен, что здесь вдруг окажется теплая одежда. — Ну конечно! — подтвердила Бри, убегая за вещами. — Никогда не пожалею об этом… — пробормотал Рай, — Сафи, сможешь завтра пропустить Авена со мной через границу? Без лишней мороки, ладно? — Снова нарушаете законы? — Сафира уже не в первый раз помогал Раймону в этом, — Без вопросов, так точно! Будет исполнено. — Не смей, Сафира! — наконец и Энвэ перестала молчать, мгновенно вернувшись в обыденное строгое настроение. Тем не менее, ни Сафира, ни Бри не пугались её громкого тона, а наоборот, радовались снова слышать её голос. Бри не переселилась с сестрой в Гаарту окончательно, но регулярно с нею виделась, следуя в места визитов императора и до столицы, для того чтобы доставить почту. И всё-таки, месяцами сестры не виделись. Для Сафи Энвэ была настоящей наставницей. Но в отличие от бестолковых гаартских алых, Сафи был её лучшим учеником а потом и напарником. И ту и другую роль он примерил всего на пару лет, но этого хватило, чтобы хорошо сдружиться. Раймон тем временем увёл Авена в закуток, который он называл своим кабинетом. Видно для императора простой письменный стол среди стен из покосившихся книжных шкафов и пыльных полок определялся как рабочее место. Непонятно, как в таком месте можно было работать, ведь света из единственного, небольшого оконца проникало немного, а зажигать свечи или фонари здесь Авен не стал бы из соображений безопасности. — Гаарта – столица Империи? Не-ет, вот это место – столица. — Рай провёл рукой по столу. — Нет, это… столешница. — не впечатлившись ответил Авен, — Погляди, теперь у тебя все руки в пыли! — Да-а, надо бы прибраться. — Раймон отряхнул ладони о свою одежду, — Своими силами. Да, за нас здесь ничего делать не будут. — император выбежал из кабинета, сказав принцу ждать здесь. Авен осматривал помещение дальше. Как ни странно, первым делом он подошёл к книжным шкафам, где не было какого-то порядка или смысла в выборе книг. Иногда это были даже и не книги, а документы, причём совсем не новые. Оставалось только гадать, почему они такие, со всеми подписями, со всеми печатями и в полном оформлении лежали тут. Далее на полках можно было увидеть газеты – местные, имперские и даже иностранные – энданские. Последние Авен прочесть не мог. И либо Раймон был чудаковатым коллекционером газет, либо все же следил за новостями, потому что газет здесь было предостаточно, а последние выпуски лежали с прошлого лета. Похоже, именно тогда Раймон был в Суленайте в последний раз. На более старых газетах, как на подложке, находились различные письменные принадлежности. В основном чернильницы. Это было странное решение со стороны императора – класть стеклянные баночки с маркой жидкостью на верхние полки шкафов. Действительно странное, ведь под полкой, на полу было старое, но весьма заметное серо-синее пятно. Не менее забавный выбор места был сделан для чистых листов – сразу под с чернилами. Ну что же, логики в этом не было никакой, разве что личные предпочтения императора, с которыми спорить никто бы не посмел. После бардака дело наконец дошло до книг. Авен надеялся увидеть здесь что-то новое и занимательное. И его желания оправдались, но не лучшим образом. Всё это была научная литература и немалой частью на энданском. Сомнений в том, что для императора этот язык был родным, больше не осталось. — Сейчас здесь станет чище! — вбежал Рай с мокрой тряпкой. — Не думал, что когда-нибудь увижу такое… — бездейственно стоял Авен, — Император самолично прибирается… — говорил принц так, будто наблюдает за непонимающим его речь человеком. — Ну а ты пол можешь вымыть! — шустро проходясь по всем запылённым поверхностям, выдал Раймон. Это ввело принца в ступор. — А что? Я думал, у Арнела дети воспитанны это делать. — Н-нет… — смущался Авен. — Швабра за дверью. — Рай глянул на Авена, чтобы увидеть его лицо в этот момент. Такое испуганное и потерянное. Возможно даже обиженное, — Ха-ха, да не буду я тебя заставлять мыть пол. Ещё и в день рождения. Смеёшься что ли? Мне просто стоит навести здесь чистоту. — О, я обожаю наблюдать за этим… — вошла в комнату и Энвэ, а за ней из-за двери выглянули Сафи и Бри. — Уборка руками нашего Дражайшего… — А я обожаю лицезреть вашу чудесную зимнюю форму. — между делом сказал Раймон. Этим самым он обратил и внимание Авена на ту самую одежду. Обновлённый покрой, плотная ткань, утеплённые воротники и тяжелые зимние сапоги. Вместе смотрелось очень современно, совсем не так «традиционно», как летняя форма алых. Остался прежним только цвет, — Ах да, это же мой вам подарок. — именно Раймон предложил, а впоследствии и оплатил полную замену зимней формы алых. Может, это было сделано специально для таких мест, как Суленайт, а может и для одной только Энвэ. — Подарок пятилетней давности. — заметила Бри, как раз принеся один из таких мундиров, — Извините, все что нашла. А ещё, вот ваш шарф! Наверное, оставили его здесь еще в прошлый раз? — Хорошо… — ответил Рай. — На сегодня этого будет достаточно. Мундир завтра верну! — император отдал принцу шарф, а мундир накинул на себя, — Ну, не скучайте! — наведя быстрый порядок, Раймон задерживаться в кабинете более не стал за ненадобностью. К тому же, было ещё много мест, где он хотел побывать за сегодняшний день. Энвэ не отставала от пары, в очередной раз нарушая единение. К счастью, все конфликты стихли за время, проведённое в пути. Стихли, но точно не исчезли, — Энвэ, быть может, ты поздравишь Авена? — совершенно не осознавая причин их ухудшихся отношений, Раймон пытался разрядить обстановку. — Это ещё с чем? — незаинтересованно спросила Энвэ, оборачиваясь на идущих позади неё Раймона и Авена. — У него день рождения. — И сколько крохе исполняется лет? Пятнадцать? Шестнадцать? — было непонятно, шутила Энвэ или нет, а потому, Авен предпочёл ответить. — Вообще-то, уже двадцать. — скромно поправил он ее. — Да ну? — и снова было неясно – была ли девушка удивлена, или все же нет. — А я все ещё не слышу поздравлений! — приговаривал Раймон. Он их так и не услышал, но похоже, самого Авена это волновало менее всего. Волновало, а вернее, восхищало его нарастающее настроение местных зимних праздников, по мере того, как втроем они приближались к центральной площади города. Нет, для Суленайта зима никогда не была временем уныния – это была пора самых ярких красок и самых радостных моментов года. Тогда как в столице Империи зимой шли леденящие ливни, в Суленайте холод не студил душу – разве что только тело. — Твои сапоги не промокли? — переспрашивал и переспрашивал Раймон у принца, — Всюду лёд и лужи! — Я родом из Дайевы. Моя обувь непромокаемая! — выдумывал Авен, уверенно шагая прямо по лужам, — Ты снова привёл нас на какую-то ярмарку? — принц огляделся, когда они оказались на небольшой площади, называемой центральной. Она была заставлена прилавками и временными развлечениями для детей и не только. — Да. И снова ярмарка! — согласился Рай, — Ты уже мог понять, что я большой их ценитель. — Ты большой транжира. — приговаривала Энвэ. — Имею право. И впрямь, Раймон отправился за бесполезными покупками. Бесполезными и весьма странными в глазах Авена, но не для остальных, кто уже знал его. Легко можно было сделать вывод, что тратиться на различного рода одежду и украшения императору было в удовольствие. Именно. Все разы, что Авен присутствовал при этом действе, Раймон покупал одежду и украшения. И не для себя в том числе. — Энвэ? В своё время генерал Ноллвин чуть ли ни истерику закатил из-за новой зимней формы. Твердил мне про ваши традиции и преемственность… — Раймон остановился с друзьями у прилавка с меховыми изделиями, — Знали бы вы, на какие уступки я шёл! А ведь ваша форма могла быть ещё теплее и удобнее. Те же фуражки Ноллвин заменить мне уже не дал, эх… добавили только эти бестолковые кожаные ушки! Ерунда! — Рай взял с прилавка меховую шапку, — В чем смысл? Разве оттого фуражки стали теплее? Не думаю. Хочешь куплю тебе такую шапку? — предложил он. Энвэ взяла головной убор и стала осматривать. Поклонницей меха она не была, но отрицать доводы Раймона тоже не представлялось возможным. И все же, нечто заставляло девушку молчать. Энвэ задумчиво смотрела в сторону шапки, но не на неё, — Энвэ-э? Ты чего молчишь? — протянул Рай, глядя на молчаливую подругу. Та наконец пришла в себя. — Ах да! Ну… конечно. — улыбнувшись, сказала она,— Будет очень мило с твоей стороны… Пока Раймон разбирался с покупкой, Авен тоже задумался: — А почему ты сейчас в форме? Разве ты не в увольнении? — Да, но образно говоря, это наша «национальная одежда». И Раймон действительно хорошо озаботился о качестве новой зимней формы, — Энвэ без видимой причины поправила ворот, — грех носить что-либо другое в такую стужу. И вообще… можно сказать, это подарок лично мне. Наглядевшись на меня, Раймон задумался над зимней одеждой для всех алых. — с ощутимой долей хвастовства заявила Энвэ. — Ого… — казалось искренне поразился Авен, — Ну если он так о друзьях печется, то чего ожидать мне? — издевательски закончил он. — Ой! — прошипела Энвэ, желая ответить что-то грозное. Но Раймон отвлёк алую, всучив ей шапку. — Наденешь, если похолодает. — ласково сказал он, чем заставил Энвэ в мгновение успокоиться, — Но что-то я совсем позабыл о том, у кого здесь день рождения. Найдём что-нибудь и для тебя, Авен! — Раймон с великим желанием продолжил рыскать между прилавками в поисках интересностей. — Да ты глянь, только сейчас о тебе вспомнил. — договорила наконец алая.  Авена вывести на злобу в тот день было крайне сложно, на это попросту не хватало его внимания. И на ответные издевки он улыбался или выдавал что-то забавное. Как например сейчас: Авен дернул за козырёк фуражки на голове алой, после чего рассмеялся: — Ты чего нос повесила? Такая дутая весь день! — Ну ты у меня получишь! — крикнула Энвэ, поправляя фуражку. Авен не стал ожидать проявления ярости алой и убежал в сторону Раймона, вперёд, прыгая по лужам. — Что вы там расшумелись? — успел только обернуться Рай в их сторону, как неуклюжий принц, вновь поскользнувшись, может даже специально, ухватился в последний момент за руки Раймона чтобы не упасть, — Осторожнее! — не изменяя себе, договорил император, — Для дорнейца больно ты шумный. — улыбнулся и он. — А что отмалчиваться-то? А заставить молчать меня можешь только ты или книги. — самодовольно сказал принц. — Авен… что же ты такое говоришь? — немного стеснительно пробормотал Рай. — Понял, молчу! — заулыбался и принц, ведь его слова подтвердились. — Молчать не надо, наоборот… может ты хочешь какой-нибудь особый подарок? — Раймон с нежностью спрашивал Авена. А он ни в этот, ни в последующие разы, коих было множество, не отвечал, лишь пожимал плечами и наслаждался одной только прогулкой. Наслаждался, удивлялся обыденностям сам и удивлял своей необыкновенностью других. Суленайт давно не встречал гостей из Дорнеи. Сказать, что местные жители не отличались гостеприимством, было нельзя, да вот только осторожности к чужакам у них было не занимать. Поэтому Энвэ не принимает Авена? — размышлял император о новообразовавшемся разладе между алой и принцем. Заметить его было просто, да и причины были очевидны, но Раймон их упускал. Со временем Энвэ и Авен говорили все больше, продолжали ссориться, но беседы их ни к чему не приводили. На ярмарке полной развлечений эти двое нашли своё, получая удовольствие от остроумных издёвок и соответствующих реакций. В какой-то момент алая и принц сами стали предметом внимания посетителей ярмарки. — Иди, прокатись на карусели с остальными детьми, коротышка! — Может и прокачусь! И скача на своей лошадке буду хохотать, наблюдая твой полный зависти… — Авен, Энвэ! Хватит! — остановил их Раймон, когда споры потеряли всякую цель, кроме глупых оскорблений, — Что с вами? Задираетесь и задираетесь без конца. — алая и принц переглянулись, — Что-то не поделили? — Ну, мы… — первым неуверенно начал Авен, даже не представляя, что будет говорить. Энвэ молчала, сразу поняв, что не ответит на вопрос. Да, алая и принц кое-что не поделили – внимание одного человека. Но по правде, спустя неделю после обострения этого конфликта, оба его участника позабыли первоначальные причины. Раймон был поводом, а вспыльчивые Энвэ и Авен таким странным способом поддерживали живое общение и свыкались с новым положением дел. — Просто развлекаемся, Рай. — в конце концов сказала Энвэ. — Странные у вас развлечения. Вот что, давайте больше без повышенных тонов? — успокаивающее попросил Раймон улыбнувшись, — Ведь у кое-кого сегодня праздник! Который мы так и не отметили! — ужаснулся он, вспомнив о дне рождения Авена. Неожиданно у императора появилась конкретная цель, и он повёл своих друзей в свое самое обожаемое место. В Суленайте такое нашлось. Одна из улиц была полна людей, причём самых разных. Некоторые чем-то были похожи на Авена – приезжие, гости со всех уголков мира, хоть и дорнейцев среди них заметно не было. В чем же было дело? — Ох, Рай… — разочаровавшись вздохнула Энвэ, — Н-да, местный житель, а в гостиницу захаживаешь чаще, чем в родной дом. — Ну я же не виноват, что здесь столь широкий выбор! — оправдался Раймон. Алая понимала о чем заговорил её друг, а вот принцу ясно не было, — Это, Авен… — с придыханием начал Рай, — Это – лучшее место в Суленайте… Империи… нет-нет, во всем мире! — Гостиница, да? — неуверенно переспросил принц. Первая промелькнувшая мысль у Авена в голове была проста: вот тут-то его и оставят проживать свой побег. — Нет, только первый её этаж. — уточнил Раймон, уже поднимаясь по небольшой лестнице ко входу этого заведения, находящегося на первом этаже гостиницы. Император отворил двери в тёплое, сказочно красивое и полное людей заведение. Внутри было шумно и весело, но притом весьма культурно, особенно для такого-то места, — «Отблеск» – кафе-бар, вот куда я вас привёл! — Да нет же, это кабак! — недовольно и притворно-торжественно отозвалась Энвэ. Однако увиденное Авеном походило на семейные посиделки. На сорок-пятьдесят человек разом. Посетители были не только разных народов, но ещё и разных интересов, возрастов и конечно же вкусов в подаваемых здесь напитках. Разнообразие сортов вин здесь было представлено в огромной коллекции – заслуга владелицы заведения. И Раймона, завсегдатая «Отблеска». В Суленайте это место было третьим домом императора, после настоящего дома и рабочего кабинета. И потому, каждый раз, когда Раймон соизволял очутиться в «Отблеске», его с порога радостно встречали иные посетители и, конечно, владелица заведения. В одиночку ей каждый раз удавалось перекричать всех и поприветствовать Раймона громче, яснее и радостнее. — А вот и мой постоянный, самый важный клиент, ха-ха! Раймон! — отвлеклась женщина от суетливой работы вечера выходного дня, — Заходи скорее! — Здравствуй, Госпожа-Отблеск. — с хитрой улыбкой сказал он. Компания подошла к барной стойке, где с появлением важнейшего посетителя внезапно освободились все места. Рядом с Раймоном сели Авен с Энвэ, а владелица с великим предвкушением зашла за стойку: — Эти месяцы были самыми долгими в моей нескончаемой жизни! — поэтично начала она. Госпожа-Отблеск прекрасно знала, что Раймон станет пить, а посему шустро готовила всё, что для этого было нужно: самые дорогие бокалы, что у нее были и классическое красное шелнреймское, — Без тебя здесь тишина… поговорить не с кем. — Ну вот он я! И ещё двое… — остановился на этом Раймон, оглядев сидящих по обе стороны от него Авена и Энвэ. Они будто перегородились императором. — На два больше, чем обычно. — посмеялась владелица, наливая вино, — Энвэ я знаю… неожиданно, видеть вас здесь, сержант, да ещё и такую благосклонную к планам Раймона. Что изволите пить, офицер Бароус? — Просто воды, пожалуйста. — не получая от пребывания здесь никакого удовольствия, Энвэ не менялась в голосе. — Ох, это ещё поискать надо… — отшутилась владелица, — Ну а кто-же второй спутник? И что он изволит? — Это Авен, и он… — начал Рай за него, — Он из Дорнеи. Госпожа-Отблеск удивилась, а через миг особенно изменилась в лице, будто узнала или заметила что-то невероятное: — Надо же! А полное имя? — задала она странный вопрос. — Не думаю, что это важно. — ответил вновь Раймон. — Важно, что у него день рождения. — Да что ты?! Ни слова больше! — госпожа сорвалась с места, но прежде чем совсем уйти в другое помещение, она остановилась, — Ни слова, кроме… возраста. — Двадцать лет. — скромно сказал недоуменный Авен. — Прелестно! Секундочку! — женщина скрылась. — О, я знаю, что она принесёт…. — загадочно начал Рай, — Это у Госпожи-Отблеск такие подарки. — Почему ты называешь её прозвищем? — поинтересовался Авен. — Потому что Раймон не знает её имени. Хотя они знакомы уже лет десять, — приговаривала Энвэ, — Вообще-то, она уже много раз говорила своё имя, но каждый этот раз Раймон напивался до беспамятства и забывал. — Ты выставляешь меня в дурном свете, Энвэ. — Раймон показательно ещё даже не прикоснулся к полному бокалу красного вина, — Что-то Госпожа-Отблеск долго… — Ну ты же знаешь, днерожденное вино трудно найти! — пронеслась где-то позади весьма юная особа. — Тем более двадцатилетнее. — сказал кто-то ещё. — Ну вот, вы испортили весь сюрприз… — недовольно сказал Раймон. — Это что, дети?! — Авен наконец уследил светловласых юрких подростков, суетливо бегающих между столами. Они, обслуживали посетителей: носили напитки и закуски, убирали столы и, конечно, брали плату. И именно это поразило Авена, — Это нормально?! — Нормально. — строго сказала совсем крохотная девчушка, еле-еле выглядывающая из-за стойки. Выглядывала она и смотрела недовольным взглядом именно на принца, чем вполне успешно его пугала. — Йора! Ты что здесь делаешь?! Тебе давно пора… э-э, спать. Да-да! — выбежала Госпожа-Отблеск, и тут же ушла вместе с девочкой под руку. — Да-а, семейка у них странная. — протянул Раймон, — Это все – её дочери. А «Йора» с энданского переводится как… «Ненависть». Я бы тоже был врединой, если бы меня так обозвали. — Та-ак! На чем мы остановились? — вновь вернулась женщина с двумя совершенно разными бутылками, — Ах да, днерожденное вино. — Госпожа-Отблеск сама с удивлением обнаружила их у себя в руках и поспешила показать своим гостям поближе, — Вот ведь удача, попалось целых две бутылки днерожденного вина для Авена! — А что это, собственно? — названный рассматривал бутылки белого и красного вина. — Вино разлитое в тот самый день, что ты родился. Ровно двадцать лет назад. — Госпожа-Отблеск указала на даты, — Славный подарок на день рождения, как по мне, но вот только не на каждый сезон есть вина, да и с возрастом труднее найти особенные. А Раймон будто каждый день такие пьёт, просто потому что это… хе-хе, «тайна». — посмеялась женщина, — Эй, так скоро за девяносто девятый год ничего не останется! — Буду за четырехсотый пить. — отозвался Раймон. Он родился на рубеже веков. — Так что выберешь? — снова обратилась к Авену Госпожа-Отблеск, — Есть шелнреймская классика. — она указала на бутылку с красным, — Насыщенное и терпкое. Но довольно крепкое. К тому же, я уверена, если ты повелся с Раймоном, им он уже тебя угощал. Хм, он ведь сейчас пьёт точно такое же, но меньшей выдержки. И если не хочешь составлять ему компанию, есть нечто необычное. Белое вино с самого севера Дрепальмора… — сказала она со сказочным выражением. — Не смей давать ему эту переоцененную гадость! — снова высказал Раймон, — У него такой приторно-фруктовый привкус… совсем не то! — кратко выразил своё недовольство император и принялся за своё классическое. — Обижаешь. С выдержкой его вкус мог значительно поменяться. Да и не тебе здесь выбирать! На Авена снова глянули с ожиданием. Тот задумался: и правда, красное шелнреймское он уже пробовал, хоть и не так много, как можно было подумать, но стоило ли повторятся в свой праздник? С другой стороны, сидящий рядом ценитель вина так нелестно отозвался о северном белом, и портить впечатление от днерожденного вина Авену не хотелось. Принц глядел на красное так пристально: красное-красное… иначе говоря алое! — додумался вдруг Авен, и мигом выбрал белое. — О, я это запомню… — ответил на выбор Раймон. — Попробуешь со мной! Я соглашался пробовать всё, что ты предлагал, так что это будет честно. — говорил Авен, пока выбранное им вино Госпожа-Отблеск разливала в предназначенные для этого сорта специальные бокалы. — Что? Да, два бокала… потому что… потому что тебе точно стоит попробовать и распробовать вино северного Дрепальмора, Раймон. — оправдывалась женщина. После недолгих уговоров император согласился. Не стал бы он отказывать принцу. В очередной раз именно Раймон произнёс тост. Тост из трёх слов: «с днём рождения». После два бокала зазвенели единожды, а после звон повторился ещё дважды. Энвэ смягчилась и присоединилась со своим стаканом воды. Настал черёд пробы белого вина. Раймон не ожидал ничего, что могло бы его поразить. Да, двадцатилетняя выдержка определённо пошла на пользу – фруктовый, приторный вкус ныне сменился медовой сладостью. — М-м, а этот сорт… вкусный. — протянул Авен, наивно кратко описав напиток. — Да, сладкий. — Раймон призадумался над испробованным вином а потом и над тем, что только что произнёс. — Это все, что ты можешь сказать, Рай? Не верю. — удивилась Госпожа-Отблеск, — Неужели не чувствуешь? Будто аромат цветов вперемешку с… хм, — она призадумалась, подбирая нужное слово, — нотками растворителя. — Как-то не очень аппетитно. — трезво рассудила Энвэ, — Ах да, дорогие вина, они всегда с подвохом. А иногда этот подвох заключается в цене. — Да разве это проблема? — уверенно спросил Раймон. — Оно бесценно… — прошептала Госпожа-Отблеск, наливая уже по второму бокалу Раймону и Авену. — Это же днерожденное вино, Энвэ. Это – подарок. — договаривал Рай, и теперь уже с интересом попивал северное белое. — Да, подарок, Раймон, потому всего десять тысяч хонпий. — чуть не смеясь заявила женщина, и вновь так гласно, что все вокруг отвлеклись и затихли. Конечно в Суленайте ни один здравомыслящий и честный человек не стал бы тратить столько денег на всего-то одну, и довольно маленькую бутылку своеобразного вина. Это ведь целое состояние! — Ух-ты… десять тысяч. Много-много. — эту новость Рай так же запил злосчастным вином, — А сколько стоило классическое той же выдержки? — Шесть. — Сотен? — Тысяч. Это премиальное вино, не обычное. — забавлялась предприимчивая Госпожа-Отблеск. — Не отвлекайся от того, что ты пьёшь сейчас. — Нет-нет, я оплачу оба. — договорил Раймон, когда выпил до конца второй бокал белого. После он уже сам налил себе ещё. Не сразу, но со временем, тишина стала уходить, но лишь из-за обсуждений решения Раймона. — М-да, я за охрану твоей душонки получу в несколько раз меньше. — справедливо сердилась Энвэ, — И кстати говоря, пока ты тут деньгами разбрасываешься, я, пожалуй, оставлю тебя, ведь я в отпуске и больше ты в моей помощи не нуждаешься! Точно ведь! — алая встала из-за стойки и ушла с гордо поднятой головой. Открыв двери на улицу, она успела лишь сказать следующее, — За шапку спасибо, похоже там похолодало! На этом с компанейской атмосферой было покончено, но это не означало, что всему общению так же пришел конец. Немного расстроился только Раймон, а остальные пропустили это мимо глаз и ушей. Император не мог заплатить всю цену за вина сразу – с собой у него хватило только на половину, и он пообещал вернуть долг в следующий раз. Госпожа-Отблеск согласилась, ведь такое происходило не впервые, а Раймон всегда выплачивал до последней хонпии. — Медово-растворительное вино у нас кончилось… — Раймон оглядывал пустую бутылку сожалеющим взглядом. То ли он был расстроен ценой, то ли тем, что оно под конец очень уж ему приглянулось. Признавал он последнее с неохотой. — Жаль… но честно сказать, то ягодное… — Авен с трудом вспоминал, — Красное… хм… которое ты мешал с мекейарой. Вот оно понравилось мне больше всех! — Всех… трёх, что ты пробовал? — посмеялся Раймон, — Оно было самым крепким из них. А что же мне нравится больше всего? Я думаю над этим уже год, потому что классическое мне надоело. — Рай оглянулся, после сказанного, — Услышал бы кто из моих друзей… и как не обидно признавать, но у меня появился вот такой фаворит! — Рай указал на белое вино, — Немыслимо! — Предпочтения меняются, это нормально. — проговорил Авен простую истину, — А что с этим вином? Сам же говоришь, надоело оно тебе, так зачем купил? — Это целая эпоха, целый роман длиною в десять лет! — ярко описывал напиток Раймон, — Столько пережито вместе! Я не могу расстаться с ним так просто. Даже слегка опьяненный принц осознавал нездоровое отношение императора к шелнреймскому вину, а потому смотрел на него неприкрыто напуганно: — И это проблема? — Авен хотел сказать как можно серьезнее, но ясное сознание он уже потерял. — Нет-нет! Ты хоть раз видел, чтобы за два месяца я так уж пьянствовал? Это… это уже не проблема. Не придумывай! — наигранно улыбался Раймон. — Не пьянствующего человека постоянным посетителем бара называть не станут. — их скромный разговор перервала ещё одна белокурая девочка. Она была старше всех тех, что бегали здесь до того, — Бывали времена, когда Раймон посещал нас каждый вечер. — девочка будто специально раскрывала горькую правду, — Прошу задуматься над тем, почему ты так бездумно спускаешь любые деньги на алкоголь, Раймон. — Аира, ты вроде должна помогать делу матери, а не избавляться от самого щедрого посетителя. — слегка недовольно ответил Рай, специально пропуская всё сказанное ею. — Думай об этом, как о заботе. Разве это плохо? — неясным образом Аира дословно повторила сказанное Раймоном этим днём, чем очень насторожила пару. — Аира, хватит распугивать всех и вся! — её буквально оттолкнули в сторону младшие девочки. — Из тебя плохой предприниматель! — говорила одна. — Доверь дело профессионалам! — договаривала вторая. — Но я лишь хотела отдать ему счёт! — куда привычнее прозвучало от Аиры, когда её уже совсем не слушали. — Вам подарок от заведения! На этот раз совершенно бесплатный. — девочки начали говорить почти одновременно, слово в слово, друг за другом. Иногда по фразе каждая из них, — Бодрящая тело! – Пьянящая разум! – Испитая в темень! – Ясность укажет! – В долг память возьмёт! – Наш дельный подарок! – Ведь мы вам даём бутыль мекейары! — девочки рассказали простенький забавный стишок о северном напитке. — Меня пугает проницательность этих детей. — удивлялся Авен необычному презенту. И верно, мекейару любым двум людям пришедшим вместе давать бы не стали, — С чего вы взяли, что нам это… пригодится? — обратился Авен к ним. — Мы лишь доливаем масло в разгорающееся пламя. — Это наша работа. — приговаривали девчонки, хихикая. После презента они поспешили уйти, хотя интереса к паре они они не потеряли, и продолжали тихонько их обсуждать. — Не обращай внимания, они дурачатся. — оправдывался за девочек Раймон, — Они хоть и наполовину, но энданцы. Такая культура: видят причуды чувств там где они есть и там где их быть не может. С нами они просто угадали. — сделал вывод император, ни капли не удивляясь, — И кстати говоря, я попробую показать тебе хотя бы крупицу этой культуры. Будь готов, вставать придётся рано. — Обычно ты уходишь гораздо поздней, Раймон. — обратила внимание владелица заведения. — Да, я уходил позднее. Но это в прошлом. — Рай продолжал оправдываться – ему было стыдно за вредную привычку, даже если она по большей части осталась в юношестве. — Так… если мы уходим, где же я буду ночевать? — вспомнил принц. — О, неужели ты подумал, что я оставлю тебя в гостинице? Нет-нет-нет, идём ко мне! — радостно заявил император. Энвэ оказалась права, и, с наступлением темноты, Суленайт погрузился в заморозки, а помимо заледеневших луж, мешающих любому передвижению, поднялся ещё и ветер. Тот самый ветер, что гудел по ночам в окнах. В такую погоду обычным людям хотелось бы мгновенно передвигаться от одного места до другого, а может и просто сидеть дома у камина. И не сказать, что Авен был необычным человеком, но ему эти спешные прогулочки, где каждая мысль была о холоде, приносили радость и детский восторг. С момента побега принца, он стал больше походить на резвого подростка, хотя должен был как раз выйти из этого возраста. И все же… — Какой жгучий мороз! — неожиданно радостно говорил Авен. — Тебе ещё не приходилось ощущать по-настоящему жгучий мороз. — отвечал Рай, хотя голос его дрожал. Было непривычно слышать этот голос дрожащим. Вот и Авен заметил: Раймон всяческими, и явно нерабочими, способами пытался согреть свои руки, по-разному их зажимал, разжимал, но это было бесполезно. Вместо слов Авен решился действовать. Опередив императора на пару шагов, принц развернулся к нему лицом, теперь продолжая идти спиной вперёд. Он взял Раймона за руки, чтобы согреть их в своих. Не говоря ни единого слова благодарности, Рай лишь искренне улыбнулся. После, уже привычно, наказал быть осторожнее, но Авен продолжал уверено идти по свежему льду спиной вперёд, иногда даже подгоняя Раймона тем, что тянул его за руки.  День рождения у принца прошёл скромно, но хуже он от этого точно не стал: Авена не баловали шумными празднованиями прежде, и поздравления от одного Раймона были намного ценнее поздравлений, больше похожих на констатацию факта, от десятков незнакомых Авену родственников. В остальном это был самый обыкновенный день и для принца, и для жителей Суленайта, подходивший к концу. Рай и Авен пребывали в замечательном, но уж очень уставшем настроении. На недовольство холодом попросту не оставалось сил, но Раймон был недоволен по своей причине: почему же Суленайт встретил принца заморозками, к которым тот был не готов? И их прогулка до дома Раймона выпала на поздний вечер, когда уже в ночном мраке даже собственных ног не было видно. Немного жутко, ведь провинциальный Суленайт по ночам действительно спал – на город опускалась всепроникающая тишина, особенно зимой, когда её не заполняли звуки природы. Ныне заполняли её только короткие разговоры, или даже отдельные фразы, которыми они вдвоём обменивались. Это были такие слова, что не располагали на длительные, наполненные смыслом дискуссии. Авен воспринимал это как наиболее подходящее сопровождение к наблюдению ровных, но узеньких жилых улочек, по которым они пробирались по городку. Для Авена в темноте все было одинаково. Но одинаково необычно и интересно. Рай поторопил принца, приобняв того за плечо, и направился скорым шагом куда-то, где было ещё темнее, тише, ветренее, туда, где домов стало заметно меньше, улицы сменились большими дворами и полянами, а ориентироваться можно было по изложенным камнями дорожкам. По ним наконец застучали каблуки сапог Авена. И так быстро, так скоро. Всё от того, что тот почти бежал за Раймоном, который толком не рассказал, где живет. Они наткнулись на невысокую, по сути своей, бессмысленную каменную оградку, через которую прошли, воспользовавшись скрипучей калиткой. Даже неловко стало от того, как громко та завизжала деревянным писком в ночной глуши. Впереди уже виднелся небольшой двухэтажный дом, в котором горели огни в паре окон на нижнем его этаже. — Я конечно не местный, но мне кажется, главный вход был с другой стороны! — обеспокоился Авен. — А нам и не нужен главный вход… — почти шепотом ответил Раймон, будто опасаясь кого-то. — Это твой дом? — подумав ещё чуть-чуть Авен задал более закономерный вопрос. — Э… да-да. Скажи, выглядит гораздо лучше, чем в Гаарте? — имея в виду свой дворец, спросил император. Ответа он не ждал, более того, он был занят, пытался тихонько открыть дверь внутрь. Скромную, неказистую дверь, — Слышишь? — остановился Рай на мгновение. — Хм… — Авен прислушался. Услышал он, как внутри кто-то громко общался и смеялся, — Похоже, здесь проходят чьи-то вечерние посиделки? — Ага, надеюсь, скоро прекратят. — раздраженно пробормотал Рай, отперев дверь так тихо, как он только смог, — Идём… только постарайся не стучать сапогами. — А зачем такая скрытность? — шептал Авен, — Разве тебя в родном доме не ждут? — В том-то и дело. — Раймон пробирался через пустующую, тёмную кухню на цыпочках. За ним пробирался и принц, — Думаю, нас не заметят, если мы пройдём отсюда сразу на лестницу. — Так в чем смысл пряток? — воспринимая это как игру, спрашивал Авен. Ему было видно ещё меньше за спиной Раймона. — Ну-у… меня-то ждут, но я даже не предупредил о приезде, и не хочу под ночь объяснять матери своё присутствие и ещё то, что привёл с собой кого-попало… — выдал Раймон. — Как понимать «кого-попало»?! — возмутился Авен. Громко возмутился. Шум в гостиной тут же поутих, а после стали слышны приближающиеся размеренные шаги. Тихие, но ощутимые. — Авен, ты можешь быть тише?! — жалобно сказал Раймон уже в полный голос. Сразу после у них на виду появилась тёмная фигура. Вид у вышедшей к ним женщины был мрачноватый, но в остальном смотрелась она празднично. Если бы ещё и взгляд был одобрительный… — Добрый вечер, Раймон! — улыбнулась она. — Здравствуй, мама. — неловко ответил её сын. — Приехал, значит… вижу, с тобой пожаловал и гость. — говорила женщина, пытаясь разглядеть низенького Авена. Тот специально выглянул из-за плеча Раймона, чтобы тоже увидеться с ней. Женщина продолжила, — Не заставляй принца Дорнеи следовать твоему дурному примеру. — А мы разве знакомы? — Авен удивился, что женщина его узнала. — И что нынче у молодежи с памятью? Никто не помнит тетушку Тею! — в её голосе теперь были слышны знакомые нотки задора, такие, как у её сына. Вместе с этим, она направилась обратно в гостиную. — Тётушка Тея? — всё не припоминая такого, проговаривал Авен. — Теодора Кермонт, может так будет яснее? — она остановилась в проходе, обернувшись через плечо, — Хм, обсудим ваше явление позже… нарушители веселья. — к последним словам она стала звучать совсем как её сын. После добавила, — Проводи принца в гостевую спальню, Раймон. — Что? — не задумавшись переспросил тот, уже поднимаясь по лестнице вслед за Авеном, — Ах, да, точно! Вскоре после этого Теодора была вынуждена прекратить вечерние посиделки со своими друзьями. А ведь это именно то, чем она жила. Жила здесь, в этой части Империи. И не только… Теодора была родом из Энданского Царства, однако немалую часть жизни провела в Империи. Теперь же она была тем исключительным человеком, кто мог без труда посещать оба этих государства. Так и сейчас: полгода она могла провести в тихом Суленайте, в компании старых друзей и своих воспоминаний, или уехать в Царство на месяц-другой, где жила, как жили энданцы, чей уклад жизни был почти тайным для людей из Империи, ведь никакой связи между странами не было уже многие годы. Суленайт и более крупный город со стороны Царства были единственной точкой соприкосновения двух государств, двух народов и культур. И не странно, что матерью такого непростого императора оказалась женщина именно из этих краев. Сплетение культур чувствовалось в людях и в их творениях. Таким творением был дом Теодоры. Авен мог взглянуть на любую деталь, украшение, предмет мебели или декора: всё это сочетало в себе элементы энданской и дрепальморской культуры. Строгие имперские конструкции и природные, изящные оформления Царства. Чарующее сочетание. Разглядывать его, правда, уже не было сил. — Устал, Авен? — обратился к нему Рай, зная ответ. Очевидно, что да, ведь принц то и дело зевал, — Ничего, скоро вдоволь отоспишься… — император тоже не удержался и зазевал. Почему-то Раймон послушал маму и повёл Авена в гостевую спальню, что была выше второго этажа, под самой крышей. В доме, конечно, было тепло – Тея на вечер растапливала камин – однако это тепло крайних комнат не касалось. Раймон уставшей головой об этом не подумал. — Прохладно… — утихшим голоском пробормотал Авен, когда наконец попал в тёмную, ничем, кроме как холодом, не примечательную комнату. К счастью, принц был не привередлив: встречались места и потеснее, и поскромнее, в которых ему доводилось проводить не одну ночь… — Вот одеяло. — подоспела гостеприимная, и всё же строгая Теодора. Её сын сразу заметил необычайное для неё недовольство, — Две подушки там уже есть. — сухо добавила она, — Надеюсь, больше вы меня донимать не станете, — Тея таинственно исчезла в темноте уютного дома. — Она всегда такая, или мы её чем-то расстроили? — сонливо спросил Авен. — Обычно она намного приветливее. — будто извиняясь, ответил Рай. — Может, дело и впрямь в том, что ты пришел не один? — Авен начал разбираться с местом ночевки. — Я даже не хочу об этом думать. — Раймон поспешил помочь с обустройством. — Не знал, что ты боишься неодобрения своей матери. — между делом выдал принц, — Кому как не тебе должно быть все равно на это? Но ты вдруг так смутился. — Авен на секунду отвлёкся и взглянул на Раймона. — Что? — задумался и Рай над этим. А меж оконными рамами загудел поистине зимний ветер. Стёкла в окнах задребезжали, но вскоре вновь затихли, — Хм… слушай, а ты уверен, что хочешь ночевать здесь? В этой комнате? — Есть иные варианты? — Авен самолично закончил все небольшие приготовления и упал на скрипучую кровать, ясно давая понять, что он безумно устал, — Ой-ой, здесь всё такое скрипучее! Двери, полы, калитки… кровати. — Это тебе не дворец. Но, если ты не против… в том смысле, если ты хочешь, — беспричинно мялся Раймон, присев на край кровати. — и если ты готов к такому… — император остановился. Это привлекло внимание принца, но не настолько, чтобы что-то говорить в ответ. Раймон продолжил, — Можно переночевать у меня… — То есть, вместе с тобой? — поправил его Авен, заинтересовавшись предложением чуть более, — Ух-ты… а я напоминаю, что здесь всё очень скрипучее. — Эй-эй, я говорю только про сон! — бодрее ответил Раймон, наклонившись к принцу, — Хотя чего мне ещё ждать от похотливого подростка? М-м? — Это ты меня похотливым подростком называешь? Вообще-то, мне уже двадцать лет! — Точно… — Хм, пожалуй, попробую уснуть здесь. — Авен навязываться не стал, углядев смущение Раймона. — Хорошо… но дверь в мою спальню будет открыта. Напоследок проведя несколько мгновений без слов, император оставил принца в покое. Но по правде, это Раймон успокоился, после недели проведённой с Авеном и Энвэ в пути домой. — Утомительно это! — наслаждаясь тишиной говорил себе Раймон. Он пришёл в свою родную и такую уютную спальню, где был только он, сам с собой, и никто его не смел беспокоить. Это была та единственная роскошь даже для императора. Когда Раймон вошел в спальню, его застало желанное одиночество. Теперь Раймон впервые за долгое время встретился с самим собой. Он увидел себя в напольном зеркале, стоящем в углу комнаты, — Ужас… красный мне не идет. — первым делом Раймон скинул утепленный мундир, позаимствованный у алых. Но образ под ним Раймона тоже не обрадовал, — Как же в этом тесно! — находившись в образе императора уже более полугода, Раймон с удовольствием и как можно скорее сменил бы его на что-то более привычное. Что-то подобное тому, в чем он был на Гаартской Ночи, но посвободнее, проще и легче. Однако сейчас в зеркале он пустыми глазами наблюдал себя неправильного. Меж тем император прислушивался к дому: и правда, скрипы и шорохи здесь были частыми. Вот послышались отдаленные тяжелые шаги… Раймон на мгновение понадеялся на то, что неугомонный принц и на этот раз что-то выдумал, что-то такое, что «не терпело отлагательств». Но шаги стихли. Похоже, это была Теодора. И правда, стук от сапог Авена совсем другой! — додумался Раймон, — Ну все, пора спать! — опомнился он от размышлений. Однако, только Раймон притронулся к верхней пуговице своей жилетки, как к нему пожаловал гость. — Нет-нет-нет-нет!!! — ворвался Авен в комнату, — Там очень холодно! — на ногах принца не было его сапог, так что появление оказалось непредсказуемым. И эффектным: в руках Авена было его одеяло, — Там жуткий сквозняк! Не простужусь от снега, так от местных сквозняков. — продолжал обеспокоенный принц. Благо, он не кричал, а говорил шепотом, — У тебя здесь гораздо теплее, эй! — Я в тебе не сомневался. — осознав происходящее, император позволил принцу вновь остаться на ночь вместе. К тому же, с двумя одеялами было теплее. Авен отвлёк Раймона от долгожданной смены образа. Тому пришлось на скорую руку обустроить все для себя после полугодового отсутствия, и конечно для принца, чтобы Авену было комфортно в течение всего неопределенного времени его пребывания здесь. Сам Авен не задумывался об этом и лениво расположился на кровати, глядел в потолок и продолжал нарушать тишину. — Так значит, ты без шуток правствуешь отсюда? — готовясь ко сну, принц донимал императора вопросами, появившимися за день.  — Ага… — Раймон не в первый раз отвечал на подобное, а потому не был щедр на разъяснения. — А всю остальную работу делает твой брат? — Угу… — продолжал император так же незаинтересованно. — А что ты делаешь? — задал принц очередной вопрос, когда увидел Раймона, озадаченного видом своего шкафа. — Твоим вещам же нужно место? — Да… но у меня нет вещей. Я же ничего с собой не взял. — легкомысленно, но это было правдой: принц не успел подумать о багаже, когда сбегал из дома. — Даже если так, хах, все мои шкафы забиты одеждой. Как её оказывается много… — осознавал Раймон, перебирая наполнение шкафа.  — Вот уж загадка, перед кем ты так красуешься в этой глуши? Хотя… — Авен огляделся по комнате и насчитал немало зеркал: большое напольное, широкое настенное, на дверце шкафа, и пара ручных зеркал, — Ух-ты… для одного себя столько внимания? — смеялся Авен, и Рай уже готов был возмутиться, но принц добавил, — Не мне тебя за это осуждать. Разве я не должен радоваться, что ты потрясающе выглядишь даже в повседневной одежде? — Ну спасибо… и кстати говоря, — замялся Раймон, — Не мог бы ты отвернуться? — Ты снова? — Авен недовольно выполнил просьбу, — Это же глупо! — продолжал он говорить спиной к немногословному собеседнику, — В чём смысл, если я и так уже всё видел? И не только видел… — Почему люди в тёплых странах, как тот же Дрепальмор, не ходят без одежды? — ответил вопросом на вопрос Раймон, — А если серьезно, для энданской культуры это нечто сокровенное. Всё, кроме ступней, рук и… головы. — И почему ты так грубо нарушал это правило уже дважды? — Это не правило. — Раймон старался объяснить проще, не говорил больше того, о чем спрашивал принц, — Это может быть спонтанное, но всегда оправданное решение. — Поэтому ты боишься мне показываться? Не спонтанно, да? — Не оправданно. — признался Раймон прямо. — Ага… — задумался снова Авен, — Ты только помни, что у тебя в комнате чересчур много зеркал. — веселей закончил он. Раймон посмотрел в его сторону и увидел ручное зеркало у Авена, через которое тот смотрел всё это время: — Вот же выдумщик! — рассердившись, Раймон присел к Авену и отобрал у него зеркальце, — Не делай так! Уже в который раз прошу! — Ладно… — согласился Авен, успокоившись. Меж тем он сам поправил одежду Раймона для сна, которую тот спешно накинул, — Ну вот, даже шеи не видно. Ведь так нужно? — Раймон кивнул, тут же растеряв всю злобу, — А для меня какой-нибудь балахон найдётся? — снова оживился принц. — Ну уж нет, хватит воровать мою одежду!  — У меня нет при себе денег, чтобы купить свою. — Ох, что за напасть?… — устало вздохнул Раймон, — Разберемся со всем на днях. А сейчас самое время для отдыха. — без лишних мыслей император устроился в постели и стал разбираться с принесенным принцем одеялом. А тот все сидел рядом, будто спать не собирался. — Рай… — Что? Ложись уже! — Раймон упал на подушки, словно в ту же секунду был готов уснуть крепким сном, — Пора спать… — Хм-м… в том и дело. — мямлил Авен, пока сосед пытался со своей стороны расправить одеяло, — Для меня необычно засыпать с кем-то в одной постели. — договаривая это и смущаясь, Авен глядел куда-то в сторону, обхватил себя руками, но не от морозности. — Необычно? — так же не смотря в сторону принца спрашивал император. Он не говорил, что и ему в новинку многое, может, для того чтобы не волновать принца ещё больше. А может, для того чтобы самому не смущаться, ведь ему хотелось поскорее избавиться от обоюдной замкнутости, — Тебе же не впервой! — Хах, верно. Тогда может… потушишь свечи? — про них Раймон как будто забыл, — Или темноты боишься? — в шутку спросил принц. — Не-ет! Я не такой боязливый! — возразил Раймон, — У меня есть привычка… зачем тушить свечи, если я все равно не усну? — зевая вопрошал он, — Проблемы со сном, видишь ли. — Ну, может оттого, что тебе мешает свет? — посмеялся Авен, так же расслабившись на твёрдых перьевых подушках, — Знаешь, мне не верится, что император мог променять дворцовую жизнь на такую. Обычную. — Авен размышлял, глядя в потолок. Невысокий, темный потолок. — Но ведь ты тоже здесь. — верно подметил Раймон, повернувшись к нему. — Я ещё не отказываюсь от от благ королевской жизни. — усмехнулся принц. — Но мне стоит попробовать. — Авен задумался, но потом ещё веселее добавил, — Чтобы потом обо мне так же говорили, что я безответственный, невзрослый, глупый принц. И наверное, отец уже думает так. Когда Аде уехала из дома, он не переживал, только показывал своё «высокомерное разочарование». Думаю, со мной это сработает так же. — принц погрузился в мысли о своей семье, и вслух повторял их для Раймона. Того это только лишний раз тревожило на ночь. Раймон не хотел, чтобы у Авена возникли неприятности. Ещё император не хотел больших неприятностей для себя, но они уже были неизбежны, только отсрочены до тех пор, пока они не решат вернутся. А Авен продолжал, — Эвелина понятия не имеет, куда я запропастился, но будь уверен, она скоро выяснит, куда отправлять письма. Хах… честно сказать, на первых порах она их отправлять не станет. Эвелина на меня жутко рассердится. Уже, наверное, рассержена. Теперь она одна. — виновато подытожил Авен, — Остаётся надеяться на твоего брата, он ведь продолжит с ней общаться? — Раймон на вопрос Авена не ответил. Вопреки своему замечанию о бессоннице, он быстро задремал, и ему не помешали ни горящие свечи, ни рассуждения Авена. В крепком, долгожданном сне ночь прошла незаметно, и вот уже настало нежеланное утро. Так от сна не получить никакого удовольствия! Вот и Раймон думал так, специально не открывая глаз, чтобы не проснуться окончательно. Но уже было поздно, и сознание непреклонно набирало силу. Вместе с тем, Рай почувствовал кое-что… — Авен! — не очень-то дружественно он разбудил принца-соню. А всё из-за того, что по мнению Раймона, тот даже во сне позволял себе лишнего. — М-м? Что-о? — Авен делал все наперекор, и сам не догадывался об этом. Принц обнимал своего императора, пока спал, но дело было в том, как именно он делал это, — И так нельзя? — Нельзя! — Рай отстранился, — Пожалуйста, держи руки при себе! — оказалось, что принц посчитал милым залезть своими ручками под бесформенное одеяние странного покроя, и обнять Раймона так, чтобы никакая ткань не мешала. В остальном, это были обычные объятия, и в них было тепло и уютно. Но не Раймону, который закутывался в свой халат, — Прости, не хотел горячиться, ещё и с утра. Не считай себя виноватым. — Рай, как всегда, умело делал вид жертвы. — Я и не считаю! — Авен на это не купился, — Прошлым утром тебя не смущали наши крепкие объятия! — принц оставался собой даже в разговорах с императором. И даже, когда эти разговоры проходили в одной постели. — Да-да! Разумеется… — Рай вздохнул, понимая, что за пару фраз «культурный обмен» было не совершить, — Разумеется… С этим мы ещё разберёмся. Но знай, тебе следует… вести себя немного сдержаннее. — император знал, что должен был закончить небольшую перепалку мягче, — Смотри. Я в одежде… своего рода. Ты можешь обнимать меня когда хочешь. Но через мою одежду. — упуская многие и многие подробности, Раймон вновь приблизился к Авену, — В ином случае я сам могу позволить тебе многое. Принц кивнул, показывая, что понял, но принимать не хотел. Он все ещё вредничал из-за недоброго пробуждения: — Ла-адно. — протянул Авен, вновь укрываясь в одеяле. Более обнимать Раймона он уже не хотел. И разговаривать с ним тоже, и потому отвернулся. — Как бы мне не хотелось отвлекать тебя от сладких снов, но придётся встать пораньше! Хочешь побывать в Царстве? — Рай дотронулся до плеча Авена. — Дай поспать! — капризно пробормотал принц, не поворачиваясь. — Как пожелаешь. — Раймон оставил вредину в покое, а сам потихоньку приводил себя в порядок: сменил один балахон на другой – на этот раз одежда была более тяжелой и «осмысленной». Форма её была определена, но ни в какое сравнение не шла с тесными покроями имперского стиля. Материалы тоже были иными. Какое-то невнятное сочетание вязанной шерсти и тонких воздушных тканей. Тепло и красиво… После всех утренних забот Раймон собирался начать обыденный день в отчем доме. Он сбежал по лестнице вниз, направился сразу на кухню, чтобы правильно начать утро – с завтрака, — Ах да, для завтрака уже поздновато… но можно сделать исключение. — говорил Раймон сам с собой, блуждая по уже освещенной утром кухне и рыская по ящикам. Для императора, проведшего раннее детство во дворце в строгом церемониале, Раймон был необычайно самостоятельным. Он без труда мог приготовить себе хоть завтрак, хоть ужин, хоть десерт. Главное – чтобы все было под рукой, — Давненько я этого не делал… — размышлял он над обычной яичницей. Готовка заняла у него больше времени, чем он ожидал. — С добрым утром, Кераниора. — прозвучал где-то позади голос его матери. — Ой-ой! — от неожиданности Раймон выронил солонку на готовящуюся глазунью, — С добрым. Ты меня так не называешь. — обидчиво договорил он, аккуратно убирая солонку, чтобы не высыпать ещё больше. — Не называю. Но наверное, за полгода рабочих поездок ты отвык от своего обычного имени. — К большому счастью, нет, мама. — Отрадно слышать. А как твои успехи? Когда я смогу проехаться на поезде из Суленайта до Дагаяна? — Ох! — Раймон, услышав такой маршрут, на миг оцепенел, — Уж не знаю, как ты представляешь себе мой талант переговорщика, но говорить об этом пока рано. Да и… прямиком из Суленайта? Для этого придется пересечь границу с Царством. А позволят ли нам проложить дорогу по царским землям? Этот вопрос можешь задать своим согражданам… — Я верю, когда-нибудь ты исправишь все, что испортил твой дед. — Теодора подошла к сыну, чтобы погладить его по плечу, — Готовишь только для себя? А как же гость? Кстати говоря, где твой Денателу? — расспрашивала Раймона она. — Наверняка ещё спит. Откуда мне знать? — наигранно отвечал Раймон, — И что значит «твой Денателу»? — Гостевая спальня пуста. — посмеиваясь, отметила Тея, смотря на реакцию сына, — Что? Он уже потерялся? Ожидаемо Раймон посмотрел на Тею с испугом, но иначе, чем та себе представляла: — Н-ну… значит проснулся. — боясь ненароком сказать лишнего, Раймон отвечал кратко, не успевая при этом выдержать уверенный тон в голосе. — Что он здесь делает? — Сдружились в поездке. Принц поехал с нами, вот и познакомились поближе. Это была идея Арнела. — скромно говорил Раймон, не заостряя на знакомстве с Авеном внимания. — Н-да, учитывая, что Арнел ничего дельного тебе посоветовать не мог… — Теодора никогда не отзывалась о короле Дорнеи положительным образом. У неё было постоянное предвзятое отношение к Арнелу, и Раймон не знал почему. Знал только, что Теодора была знакома с королем лично, — Я удивлена, что ты смог «сдружиться» с его сыном. — А я-то как удивлён! — Раймон наконец начал свою трапезу, сев за небольшой столик у окна, находившегося прямо на кухне, — Вот так-то! Лучше любого блюда от шеф-повара! Из кухни они оба услышали странный звук. А потом удар, а вернее два, почти одновременных удара в пол. Авен съехал по крепким деревянным перилам лестницы, и спрыгнул с них в последний момент. Он уже был в своих сапогах. Тут же Теодора вспомнила, что как раз-таки видела пару сапог в гостевой спальне. — Здравствуйте… — Авен начал со сбивчивого приветствия. — Для дорнейца ты очень шумный. — Извините. — О, а вот это уже больше на вас похоже. Здесь не запрещено дурачиться… — добрее сказала Теодора, — Однако, советую быть серьезнее. И тебе, Раймон, тоже. — на миг отвлеклась она, — Мой невежливый сын не умеет принимать гостей. Сделал завтрак только для себя, не подумав ни о матери, ни даже о госте. — драматизировала Теодора, — Соизволь хотя бы поздороваться с принцем! — женщина словно нарочно пыталась подыграть дорнейским манерам, хотя Авен их и не проявлял. — Зачем? Мы уже разговаривали сегодня. — выдал принц. Теодора удивилась, а Раймон сделал вид, будто не понял, о чем речь: — Ты фто-то, — даже не прожевав пищу начал Рай, — к-хм, ты что-то перепутал. — Не желаешь позавтракать, Авен? — милым тоном спросила Теодора принца. — Наверное…? — не вникнув в слова, сказал принц. — Яичница не самый лучший вариант для гостя! — как самая настоящая мама, Теодора укоризненно глянула на сына. И очень приветливо на гостя. — Я вмиг исправлю это недоразумение. Зато тебе не придётся есть сгоревшую, пересоленную и размазанную по сковороде глазунью исполненную Раймоном. Тея оказалась более способной к готовке и сделала для себя и принца прекрасные оладья. А со свежим вареньем из лесных ягод, какого Авен никогда в своей жизни и не пробовал, это было невероятно вкусно и сытно. — Потрясающе!!! — искренне восхищался Авен. Рай уже видел подобную реакцию принца на обычную еду, что позволяло сделать вывод о том, что Авена во дворце кормили чем-то простым, полезным и очень уж… пресным. Вот он так и радовался самым незамысловатым сладостям, солёностям, кислостям и прочему, — А у вас есть ещё какие-нибудь варенья? — держа в обеих руках по надкушенной оладье спрашивал Авен. — А тебе зачем? Ты всё съел. — образумил его Раймон. — Н-ну, на потом? — Хочешь провести дома весь день, дегустируя местную кухню? — Почему бы и нет? — Потому что к сожалению, дорогой принц, готовить ее будет некому. — высказалась Теодора, — Я сегодня уезжаю, помнишь, Раймон? — Ах, да! Мы можем присмотреть за домом… — кивнул ей сын. — Только не заставляй гостя убирать снег. — сказала Теодора, отвлекаясь на свой травяной чай. — Убирать снег? — повторил Авен и наконец глянул в окно. Вид с улицы тотчас же отвлек его от еды. Ни секунды не думая, принц вскочил из-за стола, отворил дверь с кухни, но наружу не вышел, даже шага за порог не сделал. Раймон подошёл, чтобы узнать в чем дело: вчера все было «по-осеннему» бесснежно, но уже сегодня на улице, и даже у самого порога лежал приличный сугроб, — Ого-о! Никогда столько снега не видел! В Дайеве ни разу не выпадало так много… — Нам придётся одеться потеплее. — озадаченно протянул Раймон, приобняв принца за плечо. — А вы куда собрались? — Теодора тоже подошла к ним и закрыла дверь, причем громко ею хлопнув. — Прости Раймон, сквозняк. Я не хотела тебя пугать. — Да, конечно. — тот от страха сжал плечо Авена, а сразу после отпустил, — Просто хотел показать принцу… округу. — Царскую округу? — Теодора легко разгадала их планы, — Раймон, ты кажется хочешь потерять последние крупицы доверия Арнела? Иначе зачем ты это делаешь? — Тея звучала непривычно заинтересованно, и в её словах не было укора или наставления. — Да Авен из этой норы… — имея ввиду Дайевский дворец, оживленно заговорил император, — … двадцать лет не вылезал! А знания о соседних странах будущему королю не помещают ни в коем случае! — доводы Раймона были убедительными, но правда была в желании удивить юного принца и провести с ним время в красивом месте, — Так что, Авен? Пойдём, надо найти что-нибудь тёплое для тебя! Так они сбежали от допытливой Теодоры на поиски одежды. В забитых доверху шкафах Раймон старательно выискивал подходящую одежду, размышляя вслух о своей матери: — Куда подевалось её безграничное гостеприимство? Не очень-то мама была рада твоему явлению. — Оладья были вкусные, не понимаю, о чем ты. — Авен примерял рукавицы, и был увлечен только ими, — А почему мы не говорим ей правду? — Слушай, помалкивай пока о наших совместных ночевках. И о том, что за ними стоит. — Раймон не отвлекался от поисков, хотя одежды он уже нашел достаточно.  — Ты не хочешь поделиться с мамой знаменательными переменами в своей жизни? — Авен, не нужно… — Рай обернулся, чтобы не говорить спиной к принцу, а тот уже разоделся будто в поход, — не нужно спешить… — Ох, вы ведь оба энданцы, верно? Такие, открыты-е и-и… — Авен задумался, забавно отвел взгляд в сторону, описывая северный народ, будто это были сказочные существа, — и такие… чуткие. Я думал, для вас рассказывать всякое в порядке вещей. — Н-на самом деле… да, — Раймон неохотно согласился, — Хоть где-то имперские выдумки и сказки сошлись с реальностью. Но разумеется, не всё так просто! Ты описал нас очень мило, но в Империи чаще говорят, что энданцы легкомысленны, похотливы и даже безнравственны. — слова императора звучали так, будто бы он не имел с Империей ничего общего, а был словно самым настоящим энданцем, — С этими заявлениями можно поспорить! В крайних случаях для энданцев это часть религии и культуры. Что для несведущего человека из Империи похоть и разврат, для энданцев – традиционная форма общения… — Раймон заговорился, и был готов рассказывать об этом часами, ведь был повод и был «несведущий человек из Империи». — Так… в чем проблема? — прервал его Авен, — Теодора не должна разозлиться. — Я бы не был так уверен, Лисенок. Мама всегда понимала, что несмотря на мое происхождение, знание языка и культуры Эндана, я никогда не буду энданцем в привычном понимании слова. Она считает, что я должен быть сосредоточен на том, кем я уже являюсь, поэтому не поддерживает мой живой интерес к энданской культуре. — пока Раймон с печалью рассказывал о проблемах взаимопонимания, Авен медленным взглядом охватил настоящие покои императора. Император заметил интерес принца, и стал следить за его взором, — А ведь на самом деле я где-то посередине. Мне так нравится здесь, в родительском доме. Видишь? Строгость форм Империи и плавные украшения Эндана. — в действительности вся отделка дома, мебель и даже личные вещи жильцов сочетали эти качества, — Но… двойственность моего происхождения не всеми приветствуется в Империи и отталкивает энданцев. Я привязан к обеим сторонам, однако за своего меня не принимают нигде. Какой язык я бы не использовал, акцент есть всегда, хоть его почти не замечают. Я бледный как энданцы, темноволосый, как жители Дрепальмора. Всюду выделяюсь. — А к какой стороне ты больше тяготеешь? — прищурился Авен, вникнув. — Разве я могу выбирать? — хитро улыбнулся Раймон, как бы давая понять, что точный ответ у него все-таки был, — А Энданское Царство – в лучшем смысле необыкновенная страна! Сегодня ты сам в этом убедишься. Несмотря на былую неприязнь к Эндану, ныне принц пересмотрел свои взгляды на эту страну. Как же не изменить их, когда сам император так отзывался о Царстве? Выглядело это странно. Будто подмена ценностей. Или подмена личности. Этим и занимался император прямо сейчас. Ожидая, когда принц приведёт себя в порядок, Раймон искал по своей комнате очень важную вещицу. Вещицу, которая была у многих обычных людей, а вот императорам, или любым другим царственным особам она не требовалась. И Раймон был императором, но не «царственной особой», потому у него эта вещица нашлась. — Что это? — засмотрелся Авен, когда увидел в руках Раймона хлипенькую книжецу, всего в пару разворотов. — Это? Паспорт. — просто ответил Раймон, — Пригождается, когда нужно пересечь границу под видом обычного гражданина. Сегодня он вряд ли понадобится, но взять стоит. — Ах да… — Авен понял, о чем речь, но из интереса выхватил паспорт из рук Раймона, — Занимательно… но не очень то надежно. Он хоть твой? — никаких опознавательных знаков в паспорте, кроме подписей и описаний об особых приметах не было. — Имя мое. Обычное имя, разумеется. — Раймон Кермонт… постой, — Авен вгляделся внимательнее, ведь снова встретил знакомые буквы в незнакомых последовательностях, — почему здесь слова написаны на… энданском? Это не имперский паспорт?! — Авен с удивлением не обнаружил имперского герба на обложке, — Разве это не значит, что ты – подданый Царства? — Смешно, да? — не находя это удивительным, усмехнулся Раймон, забирая свои документы, — Считай, что для двух стран есть два разных человека. — То есть, документы поддельные? — С чего ты взял?! То, что моя мать была преступницей не значит, что я тоже буду нарушать законы. — продолжал Рай объяснятся, пока они спускались ко входу. — Повторюсь, для Империи я – Кераниора Файроу. Для Царства я – Раймон Кермонт. Здесь нет и не будет никаких нарушений. — Но тебя везде называют по второму имени. — придирался Авен, — Значит, ты энданец, незаконно находящийся в Империи! Мне стоит рассказать об этом Энвэ. — Она знает. Это была причина моего ареста, когда мы познакомились. Хах… видел бы ты Энвэ, когда через время она всё узнала. — данная история настолько запала в душу Раймону, что он повторял её почти каждый день, и всегда договаривал всё новые и новые детали, — В тот момент у неё случилось помутнение сознания. Энвэ ещё две недели после этого приходила в себя. Но мне кажется, для неё я навсегда останусь энданцем. Спустившись, оба увидели суетливую Теодору. Женщина собирала некоторые вещи. К тому же, невозможно было не заметить, как хорошо она выглядела: темный изящный наряд не имеющий собственной формы, но приобретающий её за счёт грамотно подобранных украшений, — Похоже, классическая энданская одежда? — тихо спросил Авен, вспоминая похожий наряд, в котором Теодора была при их первой встрече. — Может… обычно она светлее, но мама носит только тёмную. И это очень дорогие ткани. Несмотря на скромность и сдержанность образа, Тея выглядела торжественно. Явно неподходящий облик для провинциального Суленайта, но облик этот появлялся на ней довольно часто. — Ну наконец спустились! Утренний поезд к границе уже давно ушел! А полуденный вот-вот отправится! — захватив последние нужные ей вещи, Теодора поторопила сына, а тот поторопил принца. Авен начал замечать одну неприятную закономерность: каждый раз, когда он надеялся остаться в спокойствии, наедине со своим императором, находились люди и случались события, мешавшие этому. Посторонние всегда были рядом и места вокруг были самые неподходящие! Этот раз исключением не стал. Раймон в присутствии матери заметно холодел, как будто боялся её или её внимания. Сама Теодора, обычно такая гостеприимная и радушная ко всем друзьям, и друзьям друзей и друзьям своих детей, пыталась воспринять нового гостя. Она была уверена, что никогда не поладит с дорнейцами и Денателу в частности, но юный принц был умилительно непохож на членов своей семьи. — Так что, с отцом ты не ладишь? — Тея вернулась к тем разговорам, что хотела провести еще вчера, как гости явились. Удобный момент выдался в поезде до границы. — Не то чтобы… мы просто редко общаемся. Хм, не припомню даже, когда виделся с ним в прошлый раз. — Авен находил смелость отвечать Теодоре, и выходило так, что это был двусторонний диалог. Раймон разговоров избегал. — Ох, быть может Арнел даже не заметит твоей пропажи. — посмеивалась Тея. Её манера речи была схожа с речью Раймона. И всё остальное соотносилось с подобной точностью, как например строгий, немного мрачный, но изящный внешний вид и неожиданная дурашливость и душевность характеров, — С другой стороны, даже если твой отец и заметил твою пропажу и если узнаёт, где ты, то злится он не имеет права. — все продолжала Теодора об Арнеле. — И почему? — спросил Авен так, словно намеревался узнать что-то невероятное о своём скрытном отце. — Арнел и сам делал не менее сумасбродные поступки в твоём возрасте. — издевательски говорила Теодора, получая искреннее удовольствие от того, в каком свете представляла своего знакомого. — Что могло его на это сподвигнуть? — Авен был уверен, что для этого нужен был повод, как например такой, какой был у самого принца, а может и посерьезнее. — Почем мне знать?… — Теодора закончила так, будто бы специально умолчала почти всю суть истории. Она загадочно улыбнулась в конце, — Вас, Денателу, трудно понять, но если всё же удастся, то вы становитесь предсказуемыми. Авен замолк в непонимании. Его невинный, пытливый взгляд странствовал по интерьерам вагона. Как ни странно, здесь эти самые вагоны выглядели лучше, чем вагоны в любой другой части Империи. Дело было не в дороговизне отделки, а в её новизне. Пожалуй, это были самые новые и во всем самые современные вагоны в мире. Внутри было не так шумно, а покачивания и тряска почти не ощущались. Наконец Авен заметил даты, выгравированные на некоторых элементах декора. — Двадцать второй год?! — дивился принц, повторно оглядывая всё вокруг с этим осознанием. — Представь себе, железная дорога открылась здесь пару лет назад. — гордо сказала Теодора, быстро оглянув тот же вагон. Гордилась она за сына, у которого эти железнодорожные пути составляли половину от всех забот. — Могу отметить лучшее качество среди всех мест, где мы успели побывать. — скромничал Авен, хотя был крайне впечатлён. — Ох, да! Это не случайно! Что для людей железные дороги? Это же связь. А связь между людьми очень важна. — вновь загадочно заговорила Теодора. В том, что лучшие пути были на границе Империи, не было ничего странного. Связь, как говорила Тея, была символическим показателем, — Сейчас больше всего миль путей строится на юге Империи в направлении Дагаяна, хотя частью Империи вольный город не является. Вряд ли ты видел планы будущих путей, но они доходят до этого города, и должны идти ещё дальше. Железная дорога – это связь, связь – обмен идеями, обмен культурой. — Это была ваша задумка? — Авен подумал так, потому что Теодора явно была хорошо осведомлена об общих планах императора. — Нет, просто я интересуюсь мыслями и деяниями моего сына. — очень заботливо и совсем не загадочно договорила Тея, улыбнувшись милейшим образом, — Одного деяния я понять не могу… среди таких, как ты, друзей Раймон не заводит. — она подозрительно глянула на принца. — Таких, как я? Это каких? — честно не понимая, Авен смущенно отвёл взгляд. — Дворцовых, королевских… а ты вообще…! — Теодора прервалась, чтобы продолжить чуть тише, — Ты наследный принц. — Хм… но сейчас, как вы можете видеть, Раймон мной вообще не заинтересован. — недовольно сказал Авен будто даже для себя. Действительно, тот стоял поодаль, тоскливо глядел в окно. Теодору вид скучающего сына не волновал, она даже не посмотрела в его сторону. Гораздо больше её привлёк именно многогранно недовольный взгляд принца: капризный взгляд, ожидающий ответа и реакции. Авен до сих пор не изменял дворцовой привычке и сидел выпрямив спину, однако, ничего общего со строгим церемониалом он больше не имел, ведь руки были сложены в легко читаемый закрытый жест на груди, а голова горделиво поднята. Вдобавок, принц сложил ногу на ногу. В целом – уверенное, но неустойчивое и нетерпеливое положение. Наглядевшись на Авена Теодора протяженно хмыкнула. Она решила дать принцу того, чего тот так хотел. — Раймон? — подозвала его мать доброй интонацией, хотя так и не смотрела в его сторону. Вместо того, она следила за принцем, который, как и ожидалось, ярко воспринял это. Вид Авена переменился: теперь вместо недовольного прищура, принц округлёнными глазками смотрел на Раймона, не сводя взор; его ранее гордо поднятая голова теперь была опущена, и вкупе со взглядом, образ приобретал некоторые хищнические черты. — Да, в чем дело? — Раймон прервал своим голосом и разглядывания Авена и размышления Теи. — Ни в чем! — Теодора отвлеклась на сына, — Просто хотела напомнить о том, чтобы ты не наживал себе проблем. Думаю, с принцем на пару добиться этого будет проще простого. О! Мы уже на месте! — внезапно заявила Теодора, когда заметила замедление состава. Меж тем до настоящей остановки прошло ещё достаточно времени. — Отлично! В полдень здесь никого не бывает! — обрадовался Раймон, увидев абсолютно пустой пропускной пункт. Пустой, за исключением двух служащих. Первым из них был, уже знакомый алый – Сафира. Вторая служащая, не алая, да и вообще выглядевшая совершенно иначе – работница пункта со стороны Царства. Несмотря на то, что они должны были сохранять порядок на посту, Сафира и иностранная служащая повседневно разговаривали на энданском языке. Вдвоём они скучали на пустующем посту, но оживились завидев трех посетителей. — Вот они, вот они! Я тебе говорил! — Сафи предупредил коллегу, после чего они встали смирно и приветственно, как того от них и ожидали. Первой через границу прошла Теодора, и она была настолько частой посетительницей этого места, что её пропустили без вопросов, но не безмолвно, — Благодарим вас за посещение Дрепальморской Империи! Надеемся на ваши дальнейшие визиты. — представительно попрощался Сафира. Именно таким образом здесь провожали энданских гостей Империи – такого дружественного отношения к северным гостям нигде больше не наблюдалось. — С возвращением в Энданское Царство. Рады снова приветствовать вас! — а так энданцев приветствовали на родине, на официальном энданском языке. И если Сафира все это время стоял смирно, выпрямившись, то вторая служащая немного поклонилась. Это были небольшие, но сразу заметные отличия в их манерах. Было странно слышать, но императора, прошедшего вслед за матерью, приветствовали так же, хотя имперский порядок Раймон нарушил тем, что всучил стоявшему прямо на посту Сафире взятый в долг мундир. Когда очередь дошла до Авена, ему сказали иные слова: — С нетерпением ждём вашего возвращения в Дрепальмор. Обращаем ваше внимание, граждане Империи не имеют права выезжать из Бохары, а так же находиться на территории Царства более трёх суток с момента пересечения границы. — Сафира рассказал всё с приятным, дружественным выражением, однако от этих правил становилось как-то неуютно, — Приятного времяпрепровождения в Бохаре. — Сафира улыбнулся, как улыбаются самые лучшие служащие – искренне, мило и однозначно. Вместе с этим он выдал Авену выписку с печатью, датой и временем выдачи, — Не потеряйте ваш «обратный билет». Его наличие при себе обязательно во время нахождения в Бохаре. Авену оставалось перешагнуть условную разделительную линию, за которой его ждала вторая служащая. Поразмыслив недолго о необычности сего события, принц осмелился перейти границу. Тут же служащая обратилась к нему, и удивила среднеимперским языком, но с заметным акцентом: — Приветствуем вас в Энданском Царстве. На территории Бохары действует Царский закон и право, распространяющиеся и на гостей государства. Помимо законов просим вас с уважением отнестись к культуре и традициям энданского народа. Беглый экскурс по правилам был пройден, но приятного пожелания в конце Авен не дождался. Но он не расстроился: некогда было, ведь принц и так порядком задержался со всеми этими приветствиями, прощаниями и правилами. Тем временем Теодора успела куда-то запропаститься. Остался только Раймон, созерцавший Бохару. Граница между странами проходила по хребту невысоких гор, а в этом месте был некий перешеек – одно из немногих мест, где удобно можно было пройти. Бохара находилась в долине, ниже, и с пропускного пункта на царский город открывался чудесный вид. — Как с открытки… — промолвил Раймон, когда принц подошёл к нему, чтобы увидеть город с той же стороны, — Долина меж скалистых гор, озера, даже несколько живописных водопадов, но они набирают силу весной… и такой красочный город посреди всего! Чем не сказка, а? — И правда, выглядит… сказочно. А еще непонятно. — дорнейский принц, привыкший к ровным улицам и зданиям одинаковой высоты был сбит с толку видом города. — Да, заблудиться не сложно, так что не отходи далеко, ладно? Предлагаю спуститься пешком. — Рай направился к извилистой и длинной дороге вниз по склонам. — А были другие варианты? — принц поспешил за императором, решив заранее не нарушать его просьбы. — Конечно! — Раймон будто вспомнил кое-что невероятное, — Бохара полна гениев. Словно второй Ново-Руэ, только поприятнее, хе-хе. В общем, чтобы время и силы на спуск и подъем не тратить, здесь придумали хм… — Раймон задумался, как бы описать изобретение парой слов, — связанные вагоны. Они расположены на склоне. Пока один спускается отсюда прямо в город, второй поднимается из города наверх, с помощью системы канатов и противовесов. Лучше объяснить не смогу, уж прости! — Рай искал взглядом описанный механизм и, — Вон! Видно отсюда, смотри! — и правда, между голых деревьев виднелись пути на крутом склоне, и по ним уже двигался один из вагонов, верхний, а нижний вагон пока видно не было, — Мы бы все равно не успели… следующий поднимется только через несколько минут. Лучше воспользуемся этими вагонами, когда будем возвращаться домой. Авен спорить не стал, ведь не ему было жаловаться на долгие пешие прогулки – это для него было даже в удовольствие. Удовольствие ещё и от такого редкого единения: вокруг ни души, только прекрасные виды. Принц уверенно спускался по неровной, вымощенной камнями дороге. Его каблуки бились об камни так звонко, что стук эхом отдавался вокруг. Зрелище было забавное, как и всё, что вытворял юный Авен находясь вдали от дома. И Раймону было радостно наблюдать веселого принца, но вот наблюдать, как его каблучки едва ли не скользят по брусчатке было страшновато – поскользнется ведь, неуклюжий! — Эй-эй, помедленнее, Авен! Все же дай мне руку. — под заботой Раймон спрятал принуждение, и не дожидаясь принца, сам взял его под руку.  — А при твоей матери мы с тобой будто чужие люди. — смеялся Авен. — А ты горишь желанием рассказать ей, что это не так? Не стоит. Мама постоянно лезет не в своё дело со своими навязчивыми вопросами и советами. — отвечал Раймон серьезно, ведь был научен опытом, — По этой причине Энвэ редко бывала у меня дома. — М-м… ладно, особенного желания рассказывать и не было. — договорил Авен, не впечатлившись правдой, — Хотя есть что! — не останавливаясь и всё так же повиснув на плече Раймона, Авен поцеловал его в щеку. Как только Авен отвлёкся от бездумного разглядывания своего спутника, он увидел первые домишки города. Бохара уже больше походила на крупный город – центральный для всех остальных: здесь и людей было больше, и движения. Следующее, что Авен заметил – ощущение «несвойственности себя»: кого-кого, а дорнейцев здесь не было – одни белокурые местные жители, да приезжие, или перебравшиеся жители Суленайта и окрестностей. Авен не ожидал столь сильных перемен, ведь тот, вполне имперский городок Суленайт находился всего в нескольких милях отсюда, но Бохара имела массу отличий. Бросалась в глаза гармония с природой во всем: множество деревьев, кустов, кусочков нетронутой земли прямо посреди городских улиц. Казалось, именно природа задавала очертания городу: то, как свернёт та или иная дорога, куда пойдёт улица и где будет стоять очередной домишко, заросший плющом. Зимой этот плющ, правда, висел серыми безжизненными узлами на стенах, но тем не менее, общего вида не портил. Авен со счета сбился, который мостик они проходили – мостиков здесь было предостаточно, а всё для того, чтобы множественные ручейки оставались на своих местах, и чтобы застройка им никак не вредила. — Куда мы идём? — спрашивал Авен, пока останавливался почти на каждом шагу из интереса разглядеть какие-нибудь необычности. — Хочу навестить своих друзей и знакомых. Как вчера в Суленайте. В Бохаре их гораздо больше, однако все скучковались в одном месте. — Раймон хотел рассказать подробнее, но после заметил, что Авен отстал от него, засмотревшись на храм северной Хаймы. Вид у храма был, одним словом, древний. Поражало только, что до сих пор храм стоял как нетронутый. Раймон вернулся к принцу, и взглянул на здание с того же ракурса, — в Империи храмы совсем другие, громоздкие, помпезные, да? Словно очередные конторы, да канцелярии. — И это причина? — скептично прищурившись, заулыбался Авен, пытаясь охватить взглядом всю постройку. — Причина? Ты про мой выбор? Конечно нет! Уклады северной Хаймы мне гораздо понятнее и ближе. Я пришел к этому осознанно уже в юношестве. — в отличие от Авена, рассматривавшего храм, Рай разглядывал кольцо на среднем пальце своей правой руки. — То есть… — тянул Авен, будто бы собираясь сказать что-то серьёзное но, — Твоя коронация – это богохульство? — серьезности от принца ожидать не стоило. — Нет, я принял северную Хайму уже после этого. Когда не остаётся сил без конца говорить с собой, успокаивать себя и слепо надеятся на лучшее… это выход. — Раймон направился дальше, а Авен поспевал вслед за ним, — Ну а ты что? — Я? — принц призадумался, да так, что замолчал на продолжительное время. Заданный вопрос будто был научным, и должен был иметь определённый логичный ответ, — Я стараюсь верить себе. Надеюсь тоже на себя. У Дорнейцев так. — Наверное, вам сложно понять. Вот почему в «Отблеске» ты не встретил ни одного дорнейца. Сюда, в Бохару со всего мира съезжаются духовные люди, а Суленайт – перевалочный пункт. Госпожа-Отблеск воспользовалась этим и открыла гостиницу, а чтобы гости не скучали по вечерам, обустроила кафе, да так, чтобы каждый мог чувствовать себя там как дома. Дорнейский подход, не думаешь? — А может «Отблеск» и есть то самое «священное место»? — Авен рассмеялся. Дорнейцы были совершенно не склонны к верованиям, и даже не пытались вникать в сокровенность различных учений. Увиденный и вскоре покинутый ими храм был расположен на стыке главных улиц города, и пройти до нужных мест оставалось немного, но приходилось делать крюки по извилистым путям Бохары. Всё из-за той же «природности». Помимо красивых решений упокоенного сосуществования с живностью, были и неудобства: тупики то тут то там, разновысотные улицы, перебираться между которыми приходилось по лестницам, что в первые пару раз было незаметно, но раз в десятый начинало надоедать. Раймон проклинал данные архитектурные решения, ведь ему бесконечные подъемы давались труднее. В конце странствий по лабиринтам Бохары пара вышла к мосту через самый крупный ручей, можно сказать, реку, но на зиму совсем утихшую. От шумного ручья осталась только порожистая каменистая канава, но весьма глубокая, а над ней высокий мост, чей свод был округлой формы, а мостовая – ровная и плоская. Однако главной примечательностью моста были сооружения – дома, выстроенные прямо на нем. — Весной в этих домах жить, наверное, невозможно… — Авен осмотрел внимательно всё строение в целом, — Река же сильно шумит, только представь… — Вряд ли происходящее здесь можно назвать жизнью в привычном понимании. — Раймону место было знакомо, — Это жизнь не бытовая, а сугубо и всецело творческая, шумная и неустойчивая в своём диком потоке… который к зиме, к счастью соседей, немного утихает. Но ты подметил верно, весной у них обострение. — оживленно договорил Раймон, направившись к строению на мосту. Эти дома так тесно располагались на нём, что сказать, где заканчивался один, и начинался другой, было трудно, особенно Авену, который и без того уже находил энданский стиль строительства спонтанным и стихийным. Хорошо, что принц уследил, куда забрёл Раймон, ведь без его помощи, Авен вряд ли бы нашёл вход в это причудливое здание: подняться по хлипенькой лестнице тут, спуститься по такой же там, открыть самую непримечательную из самых примечательных дверей… — Ну вот и кузница талантов! — Раймон в конце концов вывел принца на мансарду с широкими окнами. Авен едва услышал это представление, ведь называя это место «кузницей», Раймон не преувеличивал. В просторном помещении было шумно: великое множество молодых людей проводило здесь свободное время, кто просто общаясь, кто развивая свои творческие и не очень таланты.  — Ого, столько всего, в одном месте! — Авен даже не знал, куда смотреть – глаза разбегались. В первую очередь взгляд привлекали «картины» и «скульптуры». Принц не был уверен, можно ли было причислять данные творения к истинным произведениям искусства, но лично ему это все очень приглянулось. Неопрятные, абстрактные работы были для Авена в новинку. Тут же данные творения и производились. — Посторонись! — услышали Авен и Раймон. Прямо перед ними прошел человек с огромным полотном в руках. — Ого, неужели ты вышел из творческого кризиса, Марк? — спросил Раймон, ведь по-видимому, был знаком с автором. — Да, у меня столько новых идей! — отвечал тот. — Отлично, поздравляю! — вдогонку сказал Рай. — Это… это он так «вышел из кризиса»? — шепотом уточнил Авен у Раймона, наблюдая на картине удаляющегося художника бессмысленное нечто. — Ты не видел, что там было раньше… — улыбчиво пробормотал Раймон, — Осторожнее! Здесь ещё ступени! — император едва успел остановить принца, чрезмерно завлеченного окружением. Структуры у помещения не было, были только разные высоты у так называемого пола. Раймон, приобняв за плечо, повел Авена дальше, — Смотри под ноги, тут на ровном месте легко споткнуться. Ой-ой! — прямо перед ними на пол упал… — Это смычок скрипки? — Авен поднял его, а затем посмотрел в сторону, откуда смычок прилетел после окончания чьей-то непродолжительной игры на скрипке. — Нелан! Аккуратнее, пожалуйста. — укоризненно сказал Раймон, увидев юного музыканта-неудачника, сидящего на ограждении одного из многих балконов выходивших в зал. — Хе-хе, прости Раймон. Увлекся! Стой, а когда ты вернулся? — спросил паренек, пропустив наставление Раймона мимо ушей, — Эй, народ, Раймон вернулся! А вы и не заметили! — Ой… — закатил глаза тот. Оказалось, Раймона здесь знали все. Знали и обожали. — Так ты – местная знаменитость! — ухмыльнулся Авен. — К счастью или нет… — пожал плечами Рай, — Пойдем, познакомлю тебя с моими… друзьями. — Поглядите, кто явился! Сам Раймон Кермонт! Такой редкий и ценный гость! — громче всех Раймона поприветствовал один из местных, энданец. Авену бросилось в глаза, что этот парень был постарше остальных, да и вообще оставлял впечатление главаря, или кого-то вроде того, — Отрадно вновь видеть тебя в нашем скромном уголке увеселений. — начал парень в изящной, наигранной манере. — Даже не пытайся покорить меня этим фальшивым высокопарным слогом, Эстра. — сказал Раймон в ответ, — И ещё. Лучше, если вы будете использовать среднеимперский. — А почему такая просьба? — без явных затруднений перешёл на этот язык и Эстра. После он наконец заметил забытого всеми Авена, — Ой, а кто это тут у нас? Хм, что-то новенькое… Эстра начал с большим интересом изучать Авена. Авен тоже разглядывал Эстру, как и в общем всё, что попадалось на глаза. Но было слишком много нового за раз. — Я удивлён, что у тебя нет привычки представляться, Авен. — заметил Раймон, — Хотя и привычке взяться было неоткуда… Авен скромничал с незнакомцами: как выяснилось, вывести принца из замкнутого состояния было трудно и это занимало многие часы общения. Поэтому могло показаться, что принцу ничего не интересно. Авен молчал и хлопал глазами. Однако же место, куда Раймон его привел, показалось Авену очень захватывающим. Это была полная противоположность всего того, что принц видел на родине. Энданцы без лишних слов готовы были рассказать о себе все в любой момент, даже спрашивать не приходилось. Так вышло и с Эстрой. Иначе как «человеком всех талантов» его обозвать было нельзя. Всего понемногу: писатель, художник, скульптор, философ, музыкант, далее по списку, ну и конечно же критик. Говорить о его безоговорочном мастерстве в каком-либо из перечисленных умений не приходилось. А вот мастерство болтать без умолку у него было. Эстра и сам догадывался, какой он пустослов, и всё же, виду не подавал. Но он рассказал о «Хемисорамире». Такое труднопроизносимое, но всеобъемлющее название на энданском языке этому месту дали его постоянные посетители. А собирались здесь многие «творцы» Бохары и округи, к которой относился и Суленайт. Среди десятков в основном молодых людей были действительно талантливые и трудолюбивые люди, но большинство всё-таки составляли те, кто был горазд разве что на качественное обсуждение. Но разве это так уж плохо? Нет – и так считал Раймон, и находил это место, по сути созданное им, прекрасным. Его большая мечта воплощалось в этом маленьком странном доме: люди из двух стран подружились на почве культуры и искусства, а обмен знаниями и мнениями помог им осознать ценность взаимопонимания и внимания друг к другу. Раймон не заметил, как увлёкся обсудительными разговорчиками с далекими знакомыми. С его последнего визита прошло больше полугода, и он многое пропустил. Жизнь поделённая надвое меж двух стран не давала иной возможности. Раймон немало удивлялся последним новостям. Что он слышал больше всего, так это тихие неуверенные перешёптывания о какой-то неразберихе в одном из городов Царства, но подробностей разузнать не получалось. Принц новостями не увлекался, а вместо того, попробовал вникнуть в культурные особенности энданского народа. Конечно, с высокохудожественной точки зрения, а в случае Авена, ещё и научной. Ему довелось наблюдать за творцами музыкального искусства, которые своей легкой музыкой решили дополнить происходящее здесь. Жанр произведений, как и сами произведения Авен определить не мог: это было нечто непохожее ни на что. То ли это была импровизация, то ли музыкальные традиции севера так сильно отличались от того, к чему привык дорнейский принц. Даже концовку Авен предугадать не смог, когда небольшой музыкальный коллектив резво и единовременно закончил играть. — Ух-ты, э-это… это было здорово. — Авен посчитал нужным похвалить музыкантов, тем более что никто другой на музыку будто не обращал внимания. — Извини? — обратилась к Авену одна из музыкантов. Она не поняла принца. — Стыд и позор, ребята. Могли бы уж чуть-чуть подучить среднеимперский. — обратился к группе музыкантов тихонько подобравшийся Нелан, — А то так вообще ни одной похвалы не услышите. — Отстань, Нелан. Мы не для похвал играем, в отличие от тебя. — ответила ему музыкантша. — А кто сказал, что я в них нуждаюсь? Нет-нет… а вот в инструменте я нуждаюсь. У вас нет ничего лишнего? Скрипки, лютни, арфы… смычки лишние? Может у вас сегодня кто-то не пришел? Смогу заменить любого! — Извини, Нелан. Для тебя места нет. Ладно, поехали дальше… раз-два-три-четыре! — коллектив снова заиграл. — Ой, больно надо! — закатил глаза Нелан, — А ты чего? — развернулся он к Авену, который был вынужден догадываться о смысле беседы по выражениям лиц и голосов. — Я… — Я-явно здесь в первый раз. — ответил за него Нелан, — Дорнеец, я угадал? — самоуверенно предположил он, на что Авен кивнул, — И какой чёрт занес тебя сюда? — парень не считал Бохару большим городом, это можно было прочувствовать по его слегка пренебрежительному отношению к захолустьям посреди нигде. Авен на вопрос не ответил, только взглянул не задумавшись в сторону расположившегося поодаль Раймона. Взгляд этот и стал красноречивым ответом для Нелана, — О-ох… Раймон просто так гостей не приводит. Но разговор не об этом. Ты, как дорнеец, наверное в шоке от наших манер, а точнее от их отсутствия? Я не представился, — знал бы парень о том, что в этот момент превзошёл по тем самым манерам принца Дорнеи, он бы так не говорил, но… — Я – Нелан. — он добродушно протянул руку в приветливом жесте. — Я – Авен… — недоверчиво протянул и принц, собираясь пожать руку. По необъяснимой причине, принцу казалось, что делать этого не стоит, однако… это было всего лишь рукопожатие. — Будем знакомы. — обыденно сказал Нелан, — Музыкой увлекаешься? — Нелан выждал паузу, будто для ответа, но сам вдруг продолжил, ведь ответ ему был не важен, — Как я сказал, просто так Раймон с кем ни попадя не приходит. Ха, ведь и я очутился здесь из-за него… — самодовольно продолжал Нелан с повседневным выражением, — Да, Раймон разглядел… вернее сказать, расслышал во мне талант. Какая честь, он показал мне это место, когда оно только зарождалось. Хм! Можно сказать, я – сооснователь «Хемисорамиры». — Нелан очень гордился произошедшим с ним. — Таракан ты, которого все никак вывести не получается! — послышалось от тех музыкантов, с сильным энданским акцентом. — Кажется кто-то на следующее утро не обнаружит целых струн на своих инструментах… — проворчал Нелан, уходя и невзначай уводя пытливого Авена за собой, — Так что же умеешь ты, приезжий? — Не многое. — Авен не подавал виду, но уже углядел в Нелане горделивого человека. Однако отходить принц не спешил, увидя в нем нечто знакомое и понятное. По крайней мере, Нелан говорил с Авеном на одном языке, что уже было неплохо, — Разве это обязательно? Обязательно что-то уметь, чтобы Раймон привёл меня сюда? — поинтересовался Авен недоверчиво. Нелан не ответил сразу. Самоуверенная ухмылка на его лице сползла, и парень обрёл хмурый вид, полный удивления при этом. Не только Нелан смутился, услышав этот вопрос: разыгрывающиеся музыканты тоже притихли. А вместе с ними и околостоящие люди. Авен такой яркой реакции на такой простой вопрос не ожидал. — Должно быть, ты – выдающаяся личность! — в конце концов сказал Нелан, будто растеряв настроение знакомиться с новичком. Следом Авен услышал, как кто-то рядом стал перешептываться и хихикать, но слов принц все-равно не разобрал. — Ну, я на гитаре играю. — решил отметить принц. Почему-то ему захотелось оказать приятное впечатление на новых знакомых, таких талантливых и необычных. — Гитара… ух… — пробормотал Нелан, рыскавший в заваленном всякой всячиной углу в поисках бесхозных инструментов, — Как необычно, ха! — усмехнулся парень, — А я уж подумал, ты по духовым инструментам, нет? — Н-нет… — неуверенно ответил Авен. — Слушай, друг, если пришел сюда на свидание с ним… то уж и проводи свидание с ним. — тихонько промямлил Нелан. — Свида… что?! — оцепенел Авен. Его новый знакомый оказался поразительно проницательным… или попросту догадливым. — Тут фанатов Раймона помимо тебя предостаточно. А ты прям-таки дразнишься. В пальто его пришел, в обожаемом шарфу. Ой, да даже в его рубашке! — сквозь смущенную и наглую одновременно ухмылку перечислил Нелан подсказки, которые и вывели его на правильный вывод. — Может мне нравятся большие вещи… хах. — неловко отшутился Авен совсем потеряв понимание происходящего. — О, я это уже понял! Не жди, пока поймут остальные. Хм! — Нелан произвольно совершил своеобразный жест – вздернул воротник своего темного одеяния. И теперь всё начинало проясняться. Конечно нельзя полностью растерять свою индивидуальность, которая у Нелана была, и значительная. Однако походил он на двойника Раймона. Неудачливого двойника, который ограничивался примитивными средствами, такими как схожий выбор одежды, и копирование повадок, да такое неумелое, что эти самые повадки теперь приобретали собственный характер. Откуда было взяться фанатизму вокруг персоны Раймона? Кажется, Нелан всего лишь последовал общему замыслу. Тот же Эстра встретил Раймона так нарочито вежливо не просто так, как и Нелан украл его образ, как и все остальные безоговорочно прислушивались к мнению основателя «Хемисорамиры», и затихали при виде его. Авен не торопился судить об этих людях, но происходящее не оставляло выбора. Они были ненормальны в своей одержимости. Поняв это, Авен вдруг почувствовал собственный прилив ревности. Вполне обоснованный, как считал принц, особенно когда обернулся в поисках своего императора и увидел его мило беседующим со своими так называемыми «друзьями». Авен сумел выйти к Раймону не сразу, запутавшись в паутине из лестниц, разных ниш, ограждений и творческого беспорядка, обретшего в этом месте небывалые масштабы. Раймон вёл, судя по выражению, дружественную беседу с энданцами, запрятавшись в одном из углов прямо под крышей «Хемисорамиры». — … Звучишь подозрительно, Раймон. Сказал же, не знаю, что происходит в Тейдане! — Эстра отговаривался от дознавательных расспросов Раймона, — Ты как будто разведчик! И правда, язык знаешь, в культуре разбираешься… — Прошу прощения, если мой сугубо гражданский интерес тебя так взволновал. — отвечал Раймон, убеждаясь, что разузнать подробности не выйдет. После он увидел Авена, в глазах которого отчетливо читался шок. Культурный шок, — Ну что, как тебе «Хемисорамира» Авен? Занимательно, правда? — Рай, не смекнув, заговорил на непонятном принцу языке, чем ещё больше его смутил, — Ох, прости, это привычка… что-то хотел? — Хм… — таким скованным, как сейчас, принц не выглядел со времён их первой встречи, — Да уж, Раймон, ты и впрямь пользуешься популярностью. — отметил Авен, теперь ясно видя, что очень многие с очарованием смотрели на Раймона, и уже начинали с подозрением поглядывать на новоприбывшего незнакомца. — Составь компанию нам, милый гость! Мы не кусаемся… ну, пока что. — встрял Эстра в их беседу. — Да, Авен, присаживайся. — заботливо попросил Рай, потянув Авена за руку и усаживая его рядом на неудобный диван, — И, Эстра, — заметно строже обратился Раймон к энданскому другу, — будь скромнее. — беседа Раймона и Эстры продолжилась в том же духе, на непонятном Авену языке. Он будто оставался один в этом незнакомом и неприветливом месте, а вел себя так, словно и Раймон ему незнаком. Принц тихо сидел рядом, боясь даже глянуть в сторону Раймона, чтобы хищные энданцы не возымели повода его донимать. — Говоришь мне быть поскромнее, но ужасно скромничает только твой спутник, Рай. Теперь даже сомневаюсь, стоит ли устраивать праздник в честь твоего визита, если тебя сопровождает такой тихоня? — А тебе бы только и устраивать вечеринки каждую ночь! — Кто из нас коренной житель Гаарты? Ты сам привил такую страсть! Спорить с Эстрой Раймон не стал, ведь ожидал праздничного вечера по возвращении домой. Не ожидал он только, что за компанию с ним будет тот, кто вечера эти терпеть не мог. Эстре оставалось лишь отдать несколько команд, чтобы веселье началось. Музыканты заиграли нечто, пытаясь спародировать имперскую музыку, играя её на энданских инструментах, и искусственная мешанина, получившаяся у них впрочем была хороша на слух. Но не одной музыкой развлекались в «Хемисорамире»: так же, как и гаартцы в свою Праздничную Ночь, энданцы в будний день были не прочь потанцевать. Никто не откажется просто повеселиться, будь он правителем огромного государства или жителем небольшого городка на окраине. Один только принц не развлекался, окончательно затихнув и замкнувшись в себе. А Раймон снова был в центре всеобщего внимания, которым Эстра радостно поделился на один этот вечер. И у его щедрости была цена. — Ух, и чем ты только завоевал интерес Раймона, милый… к-хм, дорогой гость? — Эстра завёл разговор с Авеном отвлекшись от головокружительных плясок. — Никто никого не завоевывал. — угрюмо ответил принц, сверху прекрасно наблюдая, как его император, там внизу, веселился в кругу остальных энданцев, разговаривал с ними на их языке и смеялся с их шуток. — Ох… — Эстра легко проследил за полным недоумения и возмущения взглядом Авена, — Он здесь ненадолго, даже на ночь не останется. Для него мы так – развлечение на один раз. — Эстра своеобразно успокоил этим принца, а сам тем временем кое-что готовил. На низком столике рядом вдруг очутились стаканы необычных форм, словно морские ракушки, а затем на тот же столик Эстра поставил мекейару. Из виду взгляд Авена он не упускал, и не зря, — Что, знакомый напиток, да? — М-хм, пробовали как-то раз… — принц попытался отвести глаза, не имея большого желания говорить с энданцем, но мекейара завлекла его всего. — Вот как? А я думал удивить. — меж тем, Эстра и правда смог удивить гостя. — Ты пьешь её чистой? — заметил Авен. Своим замечанием он был не то напуган, не то обрадован. — Ну да! — легко сказал Эстра, сделал пару глотков, — А что, Раймон разбавлял ее своим обожаемым шелнреймским? — принц кивнул, — Да, так, наверное, вкуснее, но это неправильно. — Эстра без спросу налил мекейару во второй стакан, — Попробуй. — Пожалуй, откажусь. — сказал принц, хотя уже будто потянулся к напитку, — Она мне… не понравилась. — О, мекейара существует как раз для таких как ты. — Эстра настаивал, пододвинув заветный стакан ближе к Авену, старательно не замечавшему напиток, — Она существует для тех, кто постоянно врет, в особенности, себе. — этого хватило, чтобы уговорить принца: Авен взял стакан и выпил все, не сказав ни слова, — Ну вот, теперь и поговорить будет проще. Повторюсь: что заставило Раймона обратить свой избирательный взор на тебя? — Честно, — Авен уверенно начал, недолго приходя в себя от переполнивших голову мыслей, — понятия не имею! — Может, все-таки, припомнишь?… — Эстра не был скуп на мекейару и умело изображал нечто похожее на дорнейскую вежливость. Но вскоре вежливость стала не нужна – принц и сам тянулся к бутылке мекейары, не страшась выпить больше. Объяснялся тем, что очень уж она была вкусная, да и только. С Авеном было не поспорить: сладкий напиток притягивал одним только травянисто-ягодным, свежим запахом, про вкус и говорить не приходилось, но он точно не пьянил и не дурманил, а наоборот, очищал разум от надуманных страхов и стыда. — Не знаю с чем это связано… но есть подозрение, что Раймону нравится, когда им помыкают. Границы того, что он может допустить, мне неизвестны. Однако… услужливым с ним быть не обязательно. Возможно, даже вредно. — откровенно отзывался Авен. Вопреки ожиданиям, мекейара не развращала, просто давала редкую свободу в выражении. И именно поэтому, Авен сумел опустить в рассказах ненужные детали: никто так и не выведал у Авена, как он встретил Раймона. За время рассказа принца вокруг собралось немало менее удачливых поклонников основателя «Хемисорамиры»: некоторые завидовали, другие просто интересовались, третьих очаровал чужестранный незнакомец. Кое-кто даже был готов подружиться с Авеном, но уговорить на танцы принца никто не смог. И в этом он был с собой честен – танцы Авена не прельщали… но он мог сделать исключение, и Эстра легко выяснил, для кого, — Милый гость, все о Раймоне, да о Раймоне говоришь, а за весь вечер и словом не обмолвились! Хотя… слова ему не нужны. — Вот уж точно! Он же обожает танцевать! Тогда, в Гаарте… — … Тогда, в Гаарте! — передразнил Эстра Авена, — Он сейчас в Бохаре, как и ты. — Верно! — Авен вскочил, направившись вниз, — Пойду, обрадую его!  — Обрадуешь?! Ты же не танцуешь! — а снизу подоспел Раймон: в «Хемисорамире» стало слишком тихо, вот он и пришел узнать, в чем было дело, — Так откуда такие желания? — Н-не знаю. — уверенность Авена сошла на нет, как только он увидел Раймона, — И правда, что-то голова уже кругом! — Почему, что случилось…? — Раймон огляделся, увидев стаканы, пустую бутылку мекейары, и еще одну, в руках Эстры, опустошенную больше чем наполовину, — Ах, понятно! Пойдем-ка на воздух, Авен. Для наивного принца все было не так очевидно, но Раймон видел одно: дом «Хемисорамира», а вернее его завсегдатаи, даже за столь спешное знакомство с Авеном, загорелись ревностью. Не такой встречи хотел Раймон, и ему самому стало неприятно от энданских причуд. К счастью, император всегда пользовался беспроигрышным способом решения проблем – побегом. Хотя бы на время. Быстрее всего это можно было сделать, выйдя с мансарды на обустроенную крышу. Высоко, конечно, тем более, что под домом был ещё и мост, и пересохший ручей в самом низу. Но ничего страшного, ведь по краю карниза было выставлено ограждение. Место было популярным, но зимой пустовало. К счастью, сегодня было не по-зимнему тепло, даже безветренно. Рай вёл Авена за руку, ища лучший вид. Наконец он его нашёл, и они остались там, сев прямо на черепичный скат крыши. — Ты бы был аккуратнее. Я имею ввиду, с мекейарой. Хотя… завтра все равно забудешь. — Ты говоришь мне быть аккуратным, но сам водишь по крышам. — Авен хотел подловить Раймона, но никакой шуточной интонации изобразить не вышло, и прозвучал он удрученно. — А ты сам никогда не пробовал? — удивившись переспросил Раймон, — С твоим характером… весьма ожидаемое занятие. — не зная, что и говорить, продолжил он неуверенно, — А для меня это не впервой. Всегда хотел вылезти на крышу императорского дворца... представляешь, какой вид? — И что? Ты сделал это? Раймон не отвечал, смотрел куда-то вниз, будто даже пожалел о том, что заговорил об этом. Собираясь с мыслями, он неожиданно звонко ответил: — Нет! Так и не нашёл выход с этих запутанных чердаков. — прозвучало словно ложь, но Авен значения этому не предал – его мысли были заняты. Принц стянул с себя цветастый шарф, и неумело укутал им шею Раймону. Тот нашёл это забавным, — Что ты делаешь? — Твои здешние друзья сказали, что это важная для тебя вещь. — Будучи на тебе, свою важность она не теряла. — Рай тут же снял шарф и расправил его. Вещица оказалась достаточно большой в расправленном состоянии. Раймон накинул один конец шарфа на плечи Авену, а другой – на свои; для этого пришлось сесть теснее. Был ли от шарфа толк? Может быть. Во всяком случае, им казалось, что стало теплее. — Ты всем здесь нравишься, Раймон. На тебя смотрят с восхищением и желанием. Я заметил. — Тебя это расстроило? — Н-нет… вряд ли ты можешь на это повлиять. — принц был на удивление спокойным. — Могу. Хотя бы тем, что буду реже здесь появляться. — предложил император. — Нет-нет! Если тебе нравится… — Извини, Лисенок, я оставил тебя наедине с этими хищниками. Я… ещё не привык. Не привык, что прихожу в «Хемисорамиру» не от отчаяния. — с грустью посмеялся Раймон, — Я лишь хотел показать тебе это место. — А мне понравилось. Правда! Н-но, вот опять нам все вокруг мешают. Я думал, мы уехали в Суленайт чтобы побыть вдали от… — Вообще всех? — по-доброму усмехнулся Раймон. — Это сильно сказано. — Не переживай, я не собираюсь здесь оставаться. Я только хотел навестить старых друзей. — У тебя их здесь много, Раймон. Как так вышло, что в Империи у тебя всюду недоброжелатели, а тут… полно друзей и поклонников? — чуть ревностно спросил принц. Но ему было и попросту интересно, ведь сравнивая отношение к одному человеку в Империи и к нему же, но уже в Царстве, был заметен контраст. — Ну что ж, хотя бы тут у меня получилось стать харизматичным лидером. Применил знания, которые не приходилось применять в Гаарте. — посмеивался Раймон, — надо уметь сразу устанавливать порядок. Упустишь момент – ничего не выйдет. Я сбежал в Суленайт сразу после коронации… по свежим воспоминаниям удалось устроить маленькое королевство с культом личности. Но это вышло случайно. — виновато улыбаясь рассуждал император. — Теперь ясно. На меня твоя «лидерская харизма» уже не подействует. — Авен склонил голову на плечо Раймону. — Я не сильно расстроен. — тот растрепал принцу волосы, — А как тебе вообще все это? Твой побег из дома, Суленайт, Бохара? — Намного лучше прозябания в отчем доме. — пугающе бесчувственно сказал Авен. А ведь мекейара не дала бы ему соврать. Для принца возможность забыться где-то далеко была значимой причиной побега от прошлой жизни, старых укладов и столичной строгости. И здесь Авен сумел обрести желанную свободу и даже излишнюю… — Знаешь, спрашивали, почему ты выбрал меня. А мне и ответить нечего, Раймон. Ну, расскажешь? — Хм… — император смущенно отвернулся, — А должно быть объяснение? — вновь глянул он на принца. — Ну, хотя бы сказать, что тебя во мне привлекает, ты можешь? — слегка капризничая, спросил Авен. — Конечно. Мне нравится твой радостный взгляд на жизнь, Лисенок. В моей жизни, жизни императора, этого порой не хватает. — О, не хочу тебя расстраивать, Раймон, но я редко пребываю в таком приподнятом настроении. Оно очень зависит от окружающих меня людей. — Это не единственное, что мне в тебе нравится. — уверено продолжал Раймон, несмотря на шутливые издевки, — Мне нравится, какой ты честный. Не стесняешься поставить на место императора. — Меня напоили мекейарой, Раймон, я не стесняюсь почти ничего. — вновь возразил Авен. — Все, что ты говоришь, лишь подтверждает твои искренние помыслы. Но если и этого недостаточно, то… разумеется, ты очень мил, Авен. — Тут спорить не буду. — довольно ухмыльнулся принц. Разговор продолжался недолго. Еще быстрее закончились темы для разговора, оставалась только сладкая бессмыслица, так, для настроения. В конце концов, все стихло, но ненадолго. — Эй, ребятки, простудитесь же… хм! — явился нарушитель спокойствия и порядка – Нелан. Он вышел на крышу совсем недавно и стоял незамеченным в сторонке некоторое время, без проблем наблюдая, как непринуждённый Авен закинул тот цветастый шарф за шею Раймону, и последовавший затем закономерный поцелуй, весьма страстный и продолжительный. Не был бы поцелуй таким, если не оцепенение Нелана, который удивился, несмотря на то, что уже все знал. Понимая, что испортил весь момент, Нелан подошёл к паре, а те отстранились друг от друга. — На ночь не останешься, Раймон? — с нарочной требовательностью спросил Нелан, — По тебе ведь все соскучились! — парень бесстрашно подошел к краю крыши, посматривая на молчаливую пару, — Что за неотложные дела? — шутливо спросил Нелан. — Эй, как сам думаешь? — неожиданно ответил Авен, поднявшись с покатистой крыши. Он ещё не забывал, как проводил время дома, развлекаясь посредством громких ссор. Так они обычно и начинались. — Не тебя же спрашивают, хм! — грозно высказал и Нелан, но уверенности в его словах уже не было. — И впрямь, что скажешь, Раймон? — улыбнувшись переспросил принц. — Ты позволишь ему? — не дав Раймону и слова вставить, обратился Нелан к Авену, — Рай и без тебя ответит! — спор превращался в забавную чепуху, которую осознавал, пожалуй, только император. Авен тем временем тоже подошёл к краю крыши, ближе к собеседнику: — О, я могу ответить за Раймона, слова будут всё равно одни и те же! — тихо продолжал Авен, получая удовольствие от недружественного разговора. — И какие же? — с опаской поинтересовался Нелан, выжидая. — Ты ревнуешь? — смело и с задорной усмешкой выдал Авен. — Чего?! Да как ты только…! — вполне заслуженно разозлился Нелан, но их дальнейшей, и явно не устной перепалке не было суждено продолжиться, ведь Раймон подоспел их остановить. — Вот уж между вами мне конфликтов не хватало… — император разнял их, уже готовых и взбодренных. И пусть так! – думал Авен, ведь за ним было последнее слово, оставалось лишь прогнать мальчишку, однако, — Знатные дорнейцы так себя не ведут. — Ха! — выкрикнул из-за Раймона довольный Нелан, глядя на ошарашенного Авена. — Как это понимать, Рай!? — возмутился было принц, но и здесь ему закончить не дали. Бьющий по ушам своей громкостью свист прервал его, и отвлёк вообще всех, — А это ещё что? — Полицейский свисток. — боязливо проговорил Нелан. Он взглянул вниз и убедился, что обращались к ним, — Вот же… снова они! — парень следил за двумя царскими полицейскими, которые заметили их на краю крыши. Жестами они попросили оставаться на месте и ждать. Это были не все – остальные уже вошли внутрь «Хемисорамиры», их было видно через окна на крыше. — Что значит «снова»? — переспросил Раймон без шуток. — В последнее время часто наведываются, их стало больше. — Нелан поглядывал вниз, — Эти двое придут сюда, они знают, как подняться. Ничего страшного, на самом деле… — парень не выглядел спокойно, еле сдерживался, — Поспрашивают чего-нибудь, да уйдут. Просто не делайте ничего странного, — Нелан отдёрнул воротник, — Так будет быстрее. Двое царских полицейских неспешно пробрались на крышу и вышли к ним: — Сегодня у вас какой-то праздник, да? — улыбчиво начал один из офицеров, — Конец недели, ожидаемо. Нелан неуверенно хмыкнул и кивнул, отводя взгляд. Рай ответил за него: — У нас уже все тихо… и мирно. — Это замечательно. Вы ведь из Империи? Ничего необычного не замечали? — Необычного? Дайте-ка подумать… Пока Раймон заинтересованно отвечал, а Авен пытался вникнуть в слова, хотя бы по интонации говорящих, Нелан прятался позади них, а если спрашивали, то скромно поддакивал и кивал. Наивно было полагать, что полицейские не заметят этого: — Нелан, а ведь мы тебя частенько здесь видим… — Да, захаживаю в гости, как денёк выдаётся. — Покажите выписку с границы с датой пересечения. — строже сказал офицер. — Я-я? — Нелан осекся. — Хм, нет уж, давайте все трое. — бесчувственно добавил полицейский. У Раймона с этим проблем не возникло: понадобилось показать свой совершенно настоящий паспорт. Авен, не разобравший ни слова, понял, что от него ждут, только когда полицейские догадались повторить просьбу на ломаном среднеимперском. Нелан же, судя по его виду, хотел провалиться сквозь землю… или крышу, но настал его черёд. Он, проверив все свои карманы, достал из одного скомканную бумажку и в таком виде отдал офицеру, который уже знал, что в ней увидит, но предпочёл расправить и просмотреть записи, — Нелан, тебя дома заждались… срок твоего пребывания здесь закончился два дня назад. — Правда? — виновато отвечал он, — Извините, наверное, я забылся. Я… я сейчас же уберусь отсюда! — Нелан сделал первые шаги в сторону, но его тут же остановили. — Нет-нет, не торопись. За тобой нарушение уже не в первый раз. И почему имперские закрывают на это глаза? Или для тебя закон Империи тоже ничего не значит? — офицер звучал нравоучительно, но надежды на скорое освобождение не давал, — Нет, Нелан, просто так ты отсюда никуда не денешься. Пройдёшься с нами. — Постойте! Не надо!… — испуганного Нелана стремительно увели с крыши. Его знакомые безмолвно наблюдали за этим, не в силах помочь: сослуживец первого полицейского оставался на крыше, продолжив разговор с Авеном и Раймоном. — Спасибо, думаю, на этом все. — навязчивый служащий словно нарочно задерживал их неважными вопросами, прежде чем оставить в покое и пойти донимать других под крышу «Хемисорамиры». А уведший бедокура-Нелана полицейский тем временем давно скрылся в запутанных улочках Бохары вместе с нарушителем порядка. — Да уж, Нелан всё за мной повторяет! И ошибки тоже! Надо его вызволять… — Раймон тщетно пытался разглядеть Нелана и полицейских с крыши. — Вызволять?! Куда бы его не вели, там ему и место! — возмущался Авен, — Хах, по заслугам… — вскоре принц заметил серьёзные намерения Раймона по поводу вызволения, — Ты не шутишь?  — Нет, я не шучу. — Раймон оставаться в стороне не намеревался, и уже стоял в дверях под крышу «Хемисорамиры», дожидаясь Авена. — Может он сам как-нибудь вызволит себя? — принц пытался отговорить неотговариваемого императора, поспевая за ним, — Какая разница?! Взволнованный Раймон на секунду отвлёкся: — Он ещё самый настоящий ребёнок! Где-где, а за решёткой ему, пускай и ненадолго, – не место! — неожиданно для самого Раймона, это прозвучало эмоционально, и он решил договорить спокойнее, — Ну и… я же должен отстаивать интересы граждан Империи? Идём! — Авен на это лишь показательно вздохнул, давая понять, как он несогласен. Им снова пришлось пройтись по улицам Бохары, но вот только теперь вся сказочность городских видов принца лишь беспокоила, по мере того, как они подходили ближе к нужному месту. В конце концов, они же в чужой стране! Императору и принцу нечего было делать в полицейском участке, куда они как раз добрели. — Успокойся, меня алые даже в столице в лицо узнать не могут, а это… — уговаривал Авена Раймон уже на входе, — пустяки. — Н-но… — растерянного принца императору пришлось проталкивать в двери. В участке царской полиции было суетнее, чем в участке алых по другую сторону границы. Люди были заняты напряжённой работой. Нелана здесь тоже не ждали: вместо выговора и последующего штрафа с выдворением из Царства, ему устроили совершенно не предполагаемый допрос. Такого раньше местные блюстители закона не делали. Раймону ещё только предстояло узнать, что с его другом, и почему с ним так распорядились. — Что за вопросы? Я думал, я здесь незваный гость, и меня просто выгонят отсюда, но… — возмущался и Нелан, пока его знакомые ещё не подоспели. — Надолго мы вас не задержим, осталось всего несколько вопросов. Как часто вы пересекаете границу незаконным путём? — допытывались полицейские. — Я так вообще не делаю! Да, бывает, забуду про срок в три дня, но всегда прихожу и ухожу через пункт на границе! — Или тебя проводят через него. — поправил Нелана офицер. — О, вот и он! — Рай без труда нашёл друга в небольшом участке. Для подобных, необычных для этих мест расследований и допросов отдельных комнат не предусмотрялось, а потому всё действо разворачивалось где попало, — Извините за вмешательство, но этот молодой человек – подданный Дрепальморской Империи, и вот так допрашивать его вы права не имеете. — Раймон сразу вклинился в процесс. — Это всего лишь опрос, а не допрос, и он задержан по закону. — возразили ему в ответ, — Мы сопроводим Нелана Адани до границы сразу после воспитательной беседы и уплаты штрафа. — О, только не это! — в пустоту прошипел Нелан. Денег у него не было – за неделю всё потратил. — Вернёмся к вопросам. Встречали ли вы людей, незаконно пересекавших границу? Беседа продолжалась в том же ключе. Раймон и Авен не уходили, по желанию первого. Императору были любопытны настораживающие вопросы царских полицейских и всеобщая суматоха. Ну и конечно, он хотел спасти друга от ненужных проблем. Нелан также отрицал всё отрицательное и подтверждал всё положительное, надеялся, что полицейские со своими расспросами и забыли, зачем и почему он был здесь, но вот ведь, после нудных разговоров они таки вспомнили. — Что ж, спасибо за сотрудничество. А теперь к делу, господин Адани… для подданных Империи нарушивших правило трёх дней беспрерывного нахождения в Бохаре, предполагается штраф в размере восьми сотен царских кертон, соответствующих тридцати девяти целым девяносто пяти сотым имперских хонпий. — Нелану пересказали правило, которое он и так знал не понаслышке, на что он немногозначно вздохнул, зная другой исход, — Нарушитель вышеуказанного правила содержится под стражей до суда или до внесения залога в размере двойного штрафа. — Отлично! — невпопад радостно заявил Раймон, когда дело дошло до третьих лиц, — Я могу внести залог за него! — Не так быстро, — обратился к нему полицейский, который и увёл Нелана с крыши, — Насколько я помню, по паспорту вы – подданный Энданского Царства. Залог за данное правонарушение должен вносить только соотечественник заключённого. — Откуда такие правила? — даже не желая вдаваться в подробности раздражился император. Следом, он взглянул на удачно оказавшегося рядом принца. Тот ни слова не понимал последние полчаса, и чувствовал себя во всех отношениях потерянным, ровно до момента, когда на него посмотрели все присутствующие. — Что? — невинно переспросил Авен. — Нужно внести залог за Нелана. — донёс до него Раймон. — А я здесь причём? — продолжал Авен. — Да притом, что помимо тебя никто сделать этого не сможет! — нервничал больше Нелан. — Это потому что я – дорнеец, и у меня наверняка много денег? Я вас разочарую. — Нет, это потому что ты дорнеец, и ты в моем старом пальто, где точно завалялись лишние хонпии. — догадывался Раймон. Авен начал неохотно рыскать по карманам, приговаривая: — Какой нам с этого прок? Он нарушил, а платят другие? Как-то неправильно выходит! — Превосходно… — закатывая глаза, выражал Нелан, — Мой вечер зависит от тебя. — Ты не в моем вкусе, — Авен отвечал ему теми же интонациями, — но я за тебя всё равно плачу! — наконец принц нарыл в карманах несколько купюр, а выпиской с границы доказал, что прибыл из Империи. Это позволило Авену освободить нового знакомого, с которым они имели кое-что общее – желание поскорее убраться из участка. К несчастью Раймон их намерения не разделял. — … Слушайте, а из-за чего весь переполох? — теперь император расспрашивал царских служащих. — Уровень преступности… слегка возрос. — отвлекаясь от работы успел сказать ему полицейский. — Да что вы? Много случаев? Это как-то связно с Суленайтом? — обеспокоился Раймон. — Ой, нет-нет. Случаев немного, просто… местная молодежь беснуется. Из Суленайта таких новостей не приходит. — будто специально успокаивая допытливого Раймона, сказал полицейский, — А вас, кажется, ждут… — Идём уже отсюда! — в недовольно-приказном тоне выдал принц за руку уводя императора из участка, — В какой стороне граница? — Авен не имел понятия: оглядывался, но вокруг видел только лабиринт из плотно стоящих домов. — Уже уезжаете? — удивился Нелан. — А ты нет?! — не менее его удивился и Авен. — Ещё не вечер, можно и погуля… — Не-ет! — остановил Нелана Раймон, — Пора бы вернуть тебя домой, хулиган! — по-доброму выразился он. Император все решил, и спорить с ним никто не стал, хотя недовольства остались, — Кажется, мы вернёмся раньше, чем я предполагал. — пытаясь разрядить обстановку, отшучивался Раймон по пути из города. На этот раз они выбрали те энданские вагоны для быстрого подъема, — Как же людно! — приятно дивился император, — А мы успели сесть у окон, отсюда чудесный вид! — тут он был прав, но из всей троицы один восхищался царским городом в вечерних огнях. Авен и Нелан сидели рядом не пребывая в хорошем настроении. Конечно, Нелан не радовался выдворению из страны после длительного, бессмысленного расспроса так же, как Авен не был счастлив возвращаться вот так спонтанно и невесело. Раймон же с улыбкой на лице продолжал безответные рассуждения, — Столько людей ежедневно проходит через границу! — Ага… — однозначно недовольно хмыкнул Нелан, — Учитывая произошедшее, думаю, это был последний раз для меня. Нарушителей не жалуют. Просто так больше не пустят. — Что ж… правила существуют неспроста. — приземлённо выразился император. — И именно поэтому ты самый главный их нарушитель! — с досадой высказал Нелан, и отошёл от них в другой конец вагона, пробираясь через толпу людей. — Даже не поблагодарил за избавление от неприятностей! — заметил Авен, — Я познакомился с ним сегодня, а он уже несколько раз успел испортить мне настроение! — Ну тише-тише… — предвещая недовольства принца, Раймон приобнял его, — Возможно это поднимет тебе настроение – мы возвращаемся ко мне домой. Спросишь, что здесь такого? Так вот, Авен, там ведь никого не будет. Мама уезжает из Суленайта на всю зиму, здесь для нее холодно. Так что дом в нашем распоряжении. Будем только ты и я. Впервые с нашей встречи. — Раймон невзначай прижался к принцу, а тот и не был против, — Все, как ты и хотел, Лисенок. — Ладно… ладно-ладно. — Авен смягчился. — Пока сильно не расслабляйся. Нам ещё границу переходить. — улыбчиво попросил император. Никто не был рад, когда капралу Сафире Ринту пришлось отчитывать Нелана за нарушение правила трех дней, еще и с угрозами больше никогда не пропустить в Царство. Повезло Нелану лишь в том, что к порогу отчего дома его согласились не отводить. Раймон вызвался сделать это за алых. Троица продолжила свой путь на поезде до Суленайта. Теперь Нелану приходилось делать вид, что он не слышит возобновившихся перешептываний. Уйти в другой вагон или попросту на другое место Нелану не позволили – Раймон требовал, чтобы парнишка оставался на виду. Дорога от границы до города занимала не более часа, однако для пары время летело, а Нелану путь казался бесконечно долгим. — Имей совесть! — внезапно прервал он парочку, обращаясь к Авену. — Почему только я? — не собираясь ничего менять, переспросил принц. — Ох, я рад бы не слушать вашу откровенную беседу, но я вот об этом, — Нелан указал на то, что Авен закинул ноги на противоположное свободное сиденье. Принц никогда так не делал. Более того, он прекрасно понимал, как это некультурно, и все же, хулигана Нелана не послушался и ноги не убрал, — На этом месте будут сидеть люди! — Ой-ой! — притворно проговорил Авен. Не убрав ноги с сиденья, принц перекинул одну ногу на другую. — Лисенок… — укоризненно протянул очарованный им Раймон. Улыбка с его лица всё равно не сползала. — Да ну! Сейчас там никого нет, успокойтесь… — забылся Авен. Император безмолвно согласился с принцем, и они вновь отвлеклись от всего их окружавшего. — Ну что за… — Нелан не стал договаривать свое красноречивое недовольство парочкой, потому что засмотрелся на сапоги Авена. Их потрёпанный вид и грязь не скрыли от внимательных глаз Нелана важные детали. Каблуки сбивали с толку, были высоковаты, но не мешали сделать вывод об обуви, — Так ты прямиком из дорнейской столицы? Из Дайевы, да? — Ты специально отвлекаешь? — Авен начинал злиться, — Я не говорил, из какого я города. — Твои сапоги. Похожие носят военные дорнейского флота. Похожие, но не такие. Ты учился в Морской Академии в Дайеве? Эти сапоги выглядят как те, что идут в комплекте студенческой формы. Но каблуки высоковаты. Раньше такие делали? Странное решение. Хотя может… — задумался Нелан, оглядывая Авена ещё внимательнее и даже подозрительнее, — Может, это непозволительная роскошь? А кому позволят изменить строгую форму этого учебного заведения, где и без того учатся дети самых влиятельных, уважаемых и попросту богатых людей? Хм… — было удивительно, как такие размышления посетили голову Нелана всего лишь после взгляда на старые, грязные сапоги, которые никому, кроме как Нелану не напоминали ничего строгого и военного, — А ещё тебя зовут Авен. Да, я не забыл. И я слышал не о многих Авенах – редкое имя, хоть и простенькое. Запоминая всё сказанное мной и принимая во внимание, что минуту назад ты лез в штаны не к кому-нибудь, а к императору… высока вероятность что твоё полное имя – Авен Денателу. — Да чтоб тебя, Нелан… — Рай не впервые поражался логике и внимательности парня. — Ну что, я прав? — взбодрившись после рассуждений, Нелан спешил увериться в собственной теории. — Нет. — стараясь не выглядеть удивленным, Авен ответил ровным голосом. Он даже успел испугать этим Нелана, рассказавшего такую складную теорию, — Нет, мое полное имя я и сам не произнесу без ошибки, но если коротко, то да, я – Авен Денателу. — признался принц неохотно. — Ха! — наконец Нелан позволил себе обрадоваться, — Ух, да это же международный… скандал! — загадочно произнёс юный сыщик как раз тогда, когда состав остановился, — Ну что, проводишь до дома? — спросил Нелан у Раймона, когда они вышли с поезда. — М-м, твоя мать меня на дух не переносит, верно? — Всем сердцем ненавидит! — наигранно драматично подтвердил Нелан. — Очень жаль это слышать… — император всерьез огорчился. — Не переживай, Раймон. Чувства хоть и сильные, но посещают маму редко. — честно сказал Нелан. — Ладно. А теперь, пожалуйста, просто иди домой. Не наживай бед на голову. И не злоупотребляй моей благосклонностью. Ты же понимаешь, что играться с императором не стоит, да, Нелан? — Понимаю, Ваше Величество. — Я не шучу. Домой. Сейчас же. — Ла-адно. Твой самый верный подданный тебя уже заждался. — заметил Нелан вновь нахмурившегося принца, — До встречи! На том внимательный парень их покинул и направился по своим делам в ночной Суленайт. Для Нелана вечер еще не означал конец дня. Как и для пары. Романтичный настрой, правда, был подорван, и после разоблачения Неланом, Авен замкнулся. — Ты ничего не говорил о своей учебе, Авен. Я даже не подумал об этом, но ты и впрямь должен был учиться там, в Академии, и… — не задумываясь, интересовался Раймон. — Да. Было. Как ты понимаешь, я уже выпустился. — сухо прервал его Авен. Несравнимо с его нежным выражением, пропавшим пару минут назад, — А откуда Нелан знает, что ты император? — принц незаметно сменил тему. — Точно так же разузнал. Но по кольцу. Его способности поразительны, согласись? По пути домой, Раймон без умолку говорил о десятках историй, приключившихся с ним в Бохаре. Бесспорно, рассказы были занимательные, но так Авен просто отвёл внимание от себя, ведь не хотел сказать лишнего о собственном прошлом под чарами мекейары: и без того еле сдерживал себя весь вечер…