В синем море

На скалистом берегу, где Средиземное море лизало камни цвета старого олова, жил Армандо. Рыбак он был, угрюмый да одинокий, как чайка на голом утесе. И одинокий он был вовсе. Не потому что был дурен собой нет. Армандо был очень собой хорош и по мужски силен, только характер был несносный. Ворчливый, драчливый, падкий на вино да на шлюх, угрюмый, вредный, властный, грубый, сам себе на уме - женщины такое не любили. Три жены что были у него все бежали одна битая, другая обиженная, третья забытая. Лицо его было мужественное как у античной статуи, но обветренное солеными бурями. На нем красовались сияющие как топазы огромные голубые глаза недоверчивые, насмешливые. Волосы русые, почти до золота выгоревшие на солнце были коротко стрижены, лишь одна непослушная прядь воемя от воемени падала на лицо, отдающая рыжиной борода блестящая как водоросли после шторма и торчала неопрятными неопрятными клочками накидывая еще молодому мужчине десяток лишних лет. Широкие плечи, руки, жилистые и сильные от сетей да весел, казалось, были вытесаны из той же скалы, что и его лачуга. Время сейчас было тощее – рыба ушла. Ходили слухи, будто в глубинах завелся хищник лютый, жрет всю добычу. Армандо, как и другие, возвращался с рынка с пустыми карманами да тяжелым сердцем. Медяки за улов жалкий – вот и вся выручка. Пыль дорожная еще не осела на его сапогах, как он уже сидел в «Морском Узле», таверне пропахшей вяленой рыбой, дегтем да кислым вином. Пил горькое вино, курил крепкий табак из глиняной трубки, стараясь прогнать тоску. И тут – грохот! На стол перед ним валом повалился Марцио, рыбак известный своей дружбой с бутылкой. Глаза мутные, речь заплетающаяся. – Армандо! – захлебываясь, орал Марцио, размахивая кувшином. – Видел! Клянусь матерью моря, видел! У острова… у острова Птичьих Криков что в паре миль к востоку! Целый косяк! Не рыбу… Русалок! И тритонов! Сияют, как луна в полную силу! Красота… красота неземная! Голова – девицы писаные , да юные ангелы, плечи, руки, грудь, живот все как у людей, а ниже… ниже – рыбий хвост, чешуей переливается! В таверне грянул хохот. Кто-то фыркнул, кто-то стукнул кулаком по столу. Армандо лишь усмехнулся горько, выпуская кольцо дыма. – Видимо, Марцио, ты не рыбу ловил, а медуз ядовитых отведал, – прокричал кто-то с заднего стола. – Голова-рыба, хвост-девица – вот было бы потешнее! – Не смешите! – завопил Марцио, трясясь. – Люди! Сверху! А хвост… как у тунца, только светится! Они! Это они всю рыбу сожрали! Слышал их песни… как ветер в снастях перед бурей… Они корабли на скалы водят! И… и меня! Они меня звали! Манили руками… такие белые… в воду… Марцио закашлялся, поник. Совсем спятил старик. Армандо отвернулся, вновь уткнувшись в свой кубок. Сказки пьяные. Море – дело суровое, не терпит выдумок. Он с десяти лет на волнах, знает каждую подводную тень. Русалки? Детские страхи да бабьи сплетни. И тут тень упала на его стол. Армандо поднял тяжелый взгляд. Перед ним стоял француз. Гвардеец, судя по мундиру – синем с серебряными галунами, как чешуя крупной рыбы. Острова были под каблуком у этих пришельцев, и Армандо ненавидел их молчаливой, глухой ненавистью. Француз был молод, строен, как мачта, с лицом, будто выточенным из светлого мрамора – резкий подбородок, высокие скулы, губы тонкие, чуть приподнятые в уголке. Но глаза… глаза были странные – цвета моря перед грозой, слишком старые, слишком знающие для этого юного лица. Звали его, как он представился, Остин де Батлер. – Прошу прощения, месье, – голос был мягкий, но с металлическим отзвуком. – Этот человек… – кивок на похрапывающего Марцио, продолжающего рассказывать свои сказки уже за другими столами – он безумец? Или в ваших водах и вправду водятся… сирены? Армандо нахмурил свои густые брови. Не звал он чужака к своему столу. – Всем известно, русалки – сказки для детей да дураков, – буркнул он, отхлебывая вина. – Марцио просто перебрал. Соленая вода в голову ударила. – Ох, не скажите, – Остин улыбнулся, и улыбка эта не согрела его холодных глаз. – Отнюдь не сказки. Я сам… видел их. И русалок, и тритонов. У берегов Ла-Манша. Еще мальчишкой. Армандо уставился на него, как на сумасшедшего. Два безумца за вечер – рекорд. – Дудки, месье. Он просто пьян в стельку. – А прежде? – настойчиво спросил француз, присаживаясь без приглашения. – В пьяном угаре он такие же небылицы рассказывал? Армандо помолчал, раздумывая. – Вранья хватало. Про золотую рыбу, про корабли-призраки… Но про русалок… такое – впервые. Но не верю. Я тридцать лет в море. Сказки – это. Остин де Батлер наклонился чуть ближе. Запахло дорогим табаком и чем-то… древним, как сырой подвал. – Не сказки, – прошептал он, и его голос стал змеиным шелестом. – У нас, на берегах Франции, есть поверье… Тот, кто отведает сердца русалки… проживет сто лет. Не зная старости. Армандо фыркнул. – Глупости несусветные! Тогда француз медленно достал из внутреннего кармана мундира кожаную книжицу – паспорт. Пожелтевший, потрепанный. Раскрыл и положил перед Армандо. Тот вгляделся сквозь табачный дым. Даты… Год рождения… Отсчитал мысленно. Получилось… сто двадцать лет. Он поднял глаза на юное лицо гвардейца, потом снова на документ. Глупость? Мистификация? – Не верю, – хрипло сказал Армандо. – Подделка. Остин де Батлер улыбнулся снова. Теперь его улыбка была похожа на щель в лезвии ножа. – Я лично заколол одну… и вырвал ее сердце. Пульсирующее, синее… И съел. И вот уже сто лет я не знаю немощи лет. Но… – он сделал паузу, и в его старых глазах мелькнул настоящий, животный страх, – срок моей… столетней молодости подходит к концу. Мне нужно еще одно сердце. Я хочу, чтобы ты отплыл к тем островам, о которых болтал этот пьяница. Удостоверился своими глазами. Есть ли они там? Только и всего. Просто посмотреть. Он произнес последние слова с хищным оттенком, который не сулил ничего доброго. – Просто посмотреть? – переспросил Армандо, и в его угрюмых глазах мелькнул алчный огонек. Француз назвал сумму. Такую, какую Армандо мог выручить за десять удачных дней лова! Целых десять дней! Целое состояние для него сейчас. Армандо мысленно перебрал доводы. Француз безумен? Скорее всего. Стодвадцатилетний юноша? Бред сивой кобылы. Но деньги… деньги были самыми что ни на есть реальными, тяжелыми, звонкими. А задание? Поплыть туда, куда он и так плавал не раз? Посмотреть на пустое море? Вернуться, сказать "нет, ничего нет", и получить золото? Почему бы и нет? Риск? Какой риск? Рисковал он каждый день, выходя в море под французскими пушками да в поисках скудной добычи. Он вздохнул, глядя на пачку ассигнаций, которую Остин небрежно бросил на стол поверх его потрепанного паспорта. Алчность пересилила скепсис и неприязнь. – Ладно, – хрипло согласился Армандо, хватая деньги. – Поплыву. Посмотрю. Но только посмотрю, ясно? Остин де Батлер лишь кивнул, его мраморное лицо оставалось непроницаемым. В его глазах цвета грозового моря вспыхнул холодный, голодный огонек. Авантюра была начата. Море, хранящее тысячу тайн, ждало угрюмого рыбака. И кто знает, какие тени скользят в его глубинах у острова Птичьих Криков?