В синем море

Армандо открыл глаза. Резкий, соленый вкус моря заполнил рот, но... это не было удушьем. Он втянул воздух. Чувствуя тяжесть на груди. Вернее, он втянул воду. Глубоко, рефлекторно, как будто его легкие вдруг вспомнили, как это делается под водой. Шок парализовал его на мгновение. Он оттолкнулся руками от мягкого, илистого дна, пытаясь приподняться, тяжесть с груди ушла, и он увидел их. Над ним, в толще изумрудной воды, толпились русалки и тритоны. Десятки, может, больше. Их огромные, разноцветные глаза – сапфировые, изумрудные, темные как бездонные озера – смотрели на него с немым изумлением, любопытством и легкой тревогой. Они молчали, лишь медленно хлопая ресницами или шевеля жабрами. Столпотворение морского народа. Золотые, серебряные, медные и нефритовые хвосты мерцали в рассеянном свете. «Где я? Что... что это?» – мысль пронеслась вихрем, смешиваясь с паническим вопросом: Тимоти? Он осмотрелся опустил взгляд рядом с собой и увидел рядом с собой его. - Армиэ! – голос, знакомый до боли, прорезал водную тишину. Тимоти. Его лицо было опухшим , раскрасневшимся от рыданий, бледным от пережитого ужаса, но в огромных зеленых глазах светилось дикое, почти невероятное облегчение и радость. Он выглядел как всегда – прекрасный, хрупкий, с черно-золотым хвостом, но что-то в нем было тверже, взрослее после пережитого ада. - Тимоти! – попытался шепнуть Армандо, но вместо звука из его рта вырвался лишь поток пузырей. Тимоти бросился ему на шею, завалия Армандо назад на песок в своих объятиях. Руки тритона обвили его, прижимая так крепко, как будто боялись, что он растворится. Армандо инстинктивно обнял его в ответ, ощущая под пальцами гладкую кожу спины, влажные волосы. Шок все еще сковывал его мысли. - Ты здесь... ты здесь... ты живой, – расплакавшись шептал Тимоти прямо ему в ухо, его голос дрожал. - Я так не хотел чтобы ты уходил. Арми погладил его по волосам, успокаивая: - Я тут. Я тут. Я с тоьой. Я… - Армии вопросительно посмотрел на русалок вокруг. - На дне морском? Русалки и тритоны дружно закивали. Арми приподнялся, отодвинулся чуть-чуть, прихватив Тимоти за подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо. Тимоти схватился за его подбородок в ответ тоже нежно неверящие с любовью рассматривая лицо Арми, его пальцы дрожали, касаясь щек, бороды, губ и подбородка Армандо. - Я ра дне морском. Тимоти закивал, обизывая губы и сводя брови, глаза его сияли от собирающихся слез. Он будто все еще не верил. Что его возлюбленный ожил. - Дыши. Просто дыши, - всхлипнул он, гладя Армандо по волосам. - Вода – это твой воздух теперь. Дыши! Армандо кивнул, все еще не веря, делая еще один глубокий, странный, но уже более уверенный вдох-глоток морской воды. Он хотел переменить позу, дернул затекшей ногой... и ощутил нечто совершенно иное. Мощное, гибкое, единое. Шок, в тысячу раз сильнее прежнего, ударил по нему. Он мягко отстранил от груди Тимоти, посмотрев туда, где должны были быть ноги. Там, ниже пояса, изгибался хвост. Длинный, мощный, покрытый крупной чешуей глубокого, переливчатого сине-стального цвета, как кованая броня под водой. Плавники, нежные и сильные, колыхались в течении. Армандо замер, уставившись на него, не в силах пошевелиться, не в силах осознать. Он машинально попытался пошевелить "пальцами ног" – и кончик его хвоста ответил легким, почти неуловимым движением. - Я... что? – его мысленный голос сорвался. Он поднял глаза на Тимоти, полные абсолютного, животного непонимания и ужаса. - Я... умер? Это... загробный мир? Русалки это умершие люди? Тимоти тут же снова приник к нему, обвивая руками его шею, прижимаясь всем телом. Его губы нашли губы Армандо в порывистом, влажном поцелуе, полном отчаяния и облегчения. - Нет! Нет, нет, нет! – он целовал его между словами, шепча прямо в его рот, их дыхание-вода смешивалось. - Ты жив! Ты дышишь! Ты здесь! Ты не умер! Чувствуешь? Чувствуешь меня? Армандо ответил на поцелуй почти машинально, его разум все еще цеплялся за последнюю нить реальности – за ощущение Тимоти. Его кожи, его губ, юркого язычка, его трепещущего рядом тела. И в этот момент он осознал: кожа Тимоти под его пальцами была... теплой. Не холодной, как раньше в озере, а именно теплой, живой, почти человеческой теплоты. Это ощущение, такое простое и такое невозможное раньше, стало первым якорем в бушующем море его шока. Он углубил поцелуй, вплетая пальцы в волосы тритона чувствуя, как паника отступает, сменяясь нарастающим, оглушительным облегчением и счастьем. Он был здесь. С Тимоти. Он был жив. Он это чувствовал. "Но как?" – мысль все еще прорывалась сквозь поцелуй, когда они на мгновение оторвались, чтобы вдохнуть. Армандо смотрел в зеленые глаза сирененка, ищущие ответы в его глазах. - Батлер... он вонзил мне нож в сердце. Я помню боль... холод... темноту... Одна из русалок, наблюдавших за ними с почтительным, но живым интересом – юная красавица с очень взрослыми и мудрыми глазами и волосами цвета черного жемчуга, хвостом, как опаловое сияние, – мягко произнесла, ее голос звучал как мелодия сквозь воду: - Есть древнее поверье, дитя воздуха... Если сердце человека разрывается не от страха или злобы, а от любви, и он отдает свою жизнь, чтобы спасти любимое существо моря... Морской царь может принять его жертву и принять в свои обьятья его душу. Он может... переплавить. Соединить с тем, ради кого он пожертвовал всем. Дать новую жизнь в своих глубинах. Другая сирена, красноволосая, с хвостом цвета кораллов, покачала головой, ее глаза округлились: - Я всегда думала, это просто сплетни старых русалок у подводных гейзеров! Тритон с виду молодой с волосами цвета вороньего крыла и множеством шрамов на мощном темно-зеленом хвосте, хрипло рассмеялся, указывая на Армандо и его сине-стальной хвост: - Ну, судя по всему, сплетни оказались правдой! Добро пожаловать на глубину! Мы рады тебе! Одна из русалок толкнула другую локтем в бок, кокетливо подмигнув: - Смотри-ка! А ты говоришь нельзя играть с едой! Вон какого красавца наш Тимоти с поверхности утянул! Настоящего тритона! Сильного! С характером, я чувствую! Арми сразу догадался, что это была Фло. Тимоти описывал внешне и по характеру ее именно так. - В следующий раз я закручу с человеком, - фыркнула красноволосая русалка. Светловолосая русалка, судя по всему знаменитая Сирша, которую Тимоти описывал как сварливую, фыркнула, но в ее глазах мелькнуло одобрение: - Таких людей один на миллион! Не обольщайтесь! Остальные либо бояться до смерти, убить хотят, либо сердце сожрать, либо в бочку засунуть на народ свой потешать. Людей лучше есть! А так с ними проблем не оберешься! Они же чудовища! Монстры! Армандо слушал, шокированно переводя взгляд с одной говорящей на другую. Его разум с трудом переваривал и факт собственного превращения, и этот... бытовой тон подводных сплетниц, обсуждающих его как удачную партию для их "малька". Тимоти же в этот момент прижался к нему со всей возможной нежностью. Он обвил руками шею Армандо, прижался щекой к его щеке, его дыхание было теплым на его коже. Армандо обнял его, ощущая под ладонями не холодную чешую или скользкую кожу, а теплую, живую плоть, биение сердца под ребрами. Он наклонился и поцеловал Тимоти снова – долго, глубоко, чувствуя, как последние остатки страха и непонимания растворяются в этом прикосновении, в этой невероятной реальности. Его мир теперь был здесь. С этим существом. В этой синеве. Где он любил. Где его любили. Где он был жив. В этот момент со стороны открытого моря донеслось Пение. Низкое, мощное, вибрирующее каждой молекулой воды вокруг. Оно не было громким, но наполняло все пространство, как органный гул в соборе. Фантастически красивый, нежный и одновременно вселенский звук. Голос Кита. Головы всех присутствующих – русалок, тритонов, Армандо и Тимоти – повернулись на звук. Над ними, залитый нисходящими лучами солнца, пробивающими толщу воды, медленно, величаво проплывал гигантский кит. Его тень накрыла их, как благословение. И как по сигналу, русалки и тритоны взмыли вверх. Они оттолкнулись от дна, заскользили в толще воды, начали кружиться. Сначала медленно, потом все быстрее, грациозно и мощно. Это был не просто танец. Это был полет. Это был ритуал. Их хвосты вспыхивали всеми цветами радуги – золото, серебро, медь, изумруд, сапфир, аметист. Чешуйки, готовые отпасть, осыпались с них, как дождь из живого золота, сверкая и медленно опускаясь на Армандо и Тимоти, сидящих на дне. Армандо завороженно смотрел на это зрелище – на калейдоскоп сияющих тел, на падающие звезды чешуи, на величественного кита-маэстро над ними. Он повернул голову к Тимоти. Тот смотрел на танцующих, но щеки его горели ярким румянцем смущения. Он поймал взгляд Армандо и тут же прижался лбом к его шее, пряча лицо. "Потанцуем?" – мысленно спросил Армандо, улыбаясь. Ему вдруг страшно захотелось попробовать. Ощутить эту свободу движения, эту грацию, стать частью этого сияющего водоворота. С Тимоти. Тимоти поднял на него глаза, в них вспыхнул огонек стеснительной надежды. Он вложил свою ладонь в руку Армандо, пальцы переплелись. "Но... ты же не умеешь," – прошептал он, смущенно улыбаясь. Армандо усмехнулся, ощущая странную уверенность, наливавшую его новое тело. Он посмотрел на свой сине-стальной хвост, почувствовал скрытую в нем мощь. - Я научусь,– пообещал он. - С тобой. Прямо сейчас. И они оттолкнулись от дна вместе. Первые движения Армандо были неловкими, порывистыми. Его хвост работал не так слаженно, как у других. Он больше "плыл", чем "танцевал". Но Тимоти был рядом. Он скользил вокруг него, касаясь его плеча, спины, хвоста, направляя, показывая плавность движений, волнообразные изгибы. Армандо ловил ритм, подражал, учился чувствовать воду каждой чешуйкой. Их руки их хвосты вплетались между собой. И постепенно его движения стали увереннее, свободнее. Они кружились вместе в общем потоке, их хвосты – сине-стальной и черно-золотой – переплетались и расходились, сверкая в лучах солнца и в дожде золотой чешуи. Армандо смеялся беззвучно, пуская пузыри восторга. Он летал. Когда танец достиг апогея, когда все существа слились в едином вихре света и движения под прощальным напевом кита, Армандо и Тимоти оказались лицом к лицу высоко над дном, почти у самой поверхности. Солнечный свет здесь был ярким, теплым. Вода вокруг них искрилась мириадами пузырьков и падающей чешуей. Они замолчали. Просто смотрели друг на друга. На новые черты в знакомых глазах – глубину пережитого, обретенную силу, безмерную нежность. Армандо видел свое отражение в зрачках Тимоти – не прежнего угрюмого рыбака, а тритона с сильными чертами и глазами, в которых горел новый, морской огонь. Они всплыли еще чуть выше. Голова Армандо разорвала пленку воды. Воздух ударил в лицо. Сухой, чуждый, тяжелый. Он вдохнул – и тут же закашлялся, ощутив, как его жабры судорожно сжались, а легкие, забывшие этот грубый газ, обожгло. Воздух показался ему невероятно громким, резким, лишенным жизни после гармонии водных звуков. Совершенно чуждым. Тимоти тоже высунулся, его губы растянулись в улыбке. Их взгляды встретились – и в них было одно: Зачем? Они разорвали контакт с враждебным воздухом одновременно, как по команде. И в тот же миг их губы встретились под водой. Не в порыве страсти, а в глубоком, нежном, бесконечно благодарном поцелуе. Это был поцелуй возвращения домой. В их стихию. В их реальность. Арми любовался каждым бликом в глазах Тимоти, изгибом его губ. Тимоти смотрел на него с обожанием, с трепетом, с чувством, которое не нуждалось в словах. Когда поцелуй закончился, они все еще держались близко, лбами касаясь друг друга. Воздух вокруг них пузырился от их дыхания. Идеальный, романтичный момент. Как будто созданный для признания. Армандо мысленно собрался. «Тимоти, я...» Но Тимоти опередил его. Он прикоснулся пальцем к его губам, его глаза сияли теплой, чуть озорной нежностью. Потом наклонился и прошептал ему прямо в ухо, его голос был мелодией подводного течения: - Поплыли? Полижем медуз? Самых сладких, голубых? Я знаю, где они сейчас пасутся. Армандо замер на секунду, потом рассмеялся. Звук смеха превратился в поток серебристых пузырей, уплывающих к поверхности. Он качнул головой, его сине-стальной хвост сделал мощный, уже почти уверенный взмах. - Я думал, ты скажешь что-то вроде... ну, знаешь... «люблю тебя», – парировал он, улыбаясь. Тимоти ответил поцелуем. Быстрым, влажным, смеющимся. Он отплыл на пару метров, развернувшись в воде с грацией дельфина, и посмотрел на Армандо через плечо, его глаза блестели. - У нас в море не говорят очевидное, Армиэ," – его мысль прозвучала ясно и тепло. – Мы это показываем. Плывешь? Армандо посмотрел на этого невероятного, прекрасного, спасшего его и подарившего ему новую жизнь тритона. На его дом. На его глубины. На проплывающие мимо косяки рыб. Черепах. На цветущие сады коралловых рифов покрытых актинией. На обещание приключений, тепла и тихой радости под вечным шумом прибоя где-то далеко наверху. Он улыбнулся во весь рот, почувствовав, как мощные мышцы его нового хвоста легко сжимаются, готовые к толчку. - Плыву, – ответил он. И они вместе нырнули вниз, в прохладную, бескрайнюю, синюю вечность, оставив солнечный свет и тяжелый воздух мира людей далеко позади. Впереди их ждали медузы, танец золотой чешуи, песни китов и вся их долгая, странная, прекрасная жизнь под водой. Вместе.