Ёжик в тумане

Вышел ёжик из тумана,

вынул ножик из кармана.

«Буду резать, буду бить,

все равно тебе водить».

      — Ох, Ванечка, что-то я переживаю. Никитки нет уже четыре часа, а ведь он во двор всего-то отошёл с друзьями. Мой взрослый мальчик, — мама была сама не своя. Сидела с белым листом вместо лица, всё утирала со лба пот на нервах. На плите стоял так и не съеденный братом ужин. Ване и самому было дурно от непонимания, что произошло и куда деваться. Он часто искал Никиту по улицам в детстве, когда тот бегал на озеро лягушек ловить, но маленького его почти никогда далеко не отпускали без присмотра, а сейчас... Им уже по шестнадцать — разве можно удержать дома?       Все дело в том, что у Никиты была умственная отсталость. В очень лёгкой форме, он внешне казался обычным пацаном, но при этом многое не понимал, с трудом держал себя в руках и был привязан к брату, как к своей собаке-поводырю. Они все детство провели бок о бок, позже, когда Ваня повзрослел и начал учиться, их связь немного ослабла, но не исчезла полностью. Да и как она могла? Ведь они — близнецы, только одному повезло чуть больше, и он родился без недуга.       — Мам, не переживай. Я сейчас сбегаю, посмотрю его. Телефон разрядился, наверное, а он с пацанами загулялся, забылся. Сама знаешь, как у него плохо со временем, — Ваня успокаивал женщину, но у самого сосало под ложечкой от тревоги. Никитиным друзьям он не доверял. Вообще трудно подбирать особенному человеку круг общения, потому что в большинстве случаев были заметны насмешки и едва уловимое пренебрежение. Компания Никиты была малоблагополучной, какая-то дворь, а не люди, но он к ним привязался и не хотел ничего слушать — сразу закатывал истерику.       Если эти ебаные твари что-то с ним сделали, Ваня каждого найдет и прикопает в лесу.       Он быстро собрался, накинул на себя легкую куртку, взял ключи с тумбочки в прихожей и быстрым бегом спустился вниз по лестнице с четвертого этажа. На улице уже темень, хоть глаза вырви, и фонарей на такую огромную площадь рабочих штуки две — видно только лавки у подъездов и детскую площадку. Ни единой души, кроме мужика, который, видимо, возвращался домой да нес пакеты с продуктами. Куда эти олухи могли двинуться?       Пока Ваня шлялся бесцельно по ночным улицам, он параллельно пытался обзванивать Никитиных друзей. Трубку никто не брал. Это выводило его из себя, аж трясло, сука, от злости, ну что за люди? И почему Ваня сам это допустил? Знал же, что нужно относиться к брату лучше, а все равно находил себе отговорки: я устал, я хочу пожить для себя, я хочу заняться своими делами. Весь вечер сегодня провел за книжками. Хотел, блять, отвлечься, почитать про свои любимые дела, а ведь Никита звал с собой. Он уже подал документы, осталось только дождаться ответа, и попадёт на следователя, как и мечтал. Только нахуя ему все эти знания и навыки, если он пропажу собственного брата расследовать не может?       Все адреса друзей Ваня, естественно, обошёл, и все из пацанов были на месте — в теплых в кроватках, сытые и довольные, пока его Никита был потерян, наверняка напуган, голодный и уставший. Это ебаная несправедливость. Его оставили, бросили те, кому он доверял.       Ваня вернулся домой спустя час с пустыми руками и глазами. Мама, завидев эту картину, разрыдалась, и сердце парня надломилось, а потом и вовсе начало трескаться по швам. Он не смог.       — Собирайся, мамуль. Поехали в участок.

***

      — Ничем не можем помочь, — следователь развел руками. — Вернется ваш блудный сын, куда он денется? Гулять с друзьями пошёл — значит, у них и остался. Может, бухают. Хрен знает эту молодежь. — Вы что, не понимаете? — Ваня взорвался. Подскочил со стула, как маленькая игрушка-лягушка, которой нужно было на зад нажимать, чтобы прыгнула вверх, — Он умственно отсталый, с ним могло приключиться, что угодно! И нет его у друзей, я проверял!       — Нагуляется и вернется, — упорно повторил следователь, глядя на взорвавшегося пацаненка тусклым уставшим взглядом. — Знаете, сколько у нас таких пропаж за день? И на каждую наряд вызови, всё облазь. Знаете, где находят? Пьяными на чьей-то хате. Нам оно надо? Сиди, оформляй потом вас.       — Пойдем, мам, — Злобин не хотел больше ничего слышать. Положил ладонь убитой горем женщине на спину, повел к выходу, оборачиваясь на следака: — Если с ним что-то случится, спрашивать приду с вас. За бездействие.       И хлопнул дверью, ставя точку в тупом диалоге.       — Что же нам теперь делать? — не унималась мама. Господи, как много свалилось на её плечи. Ваня приобнял её, начал гладить по волосам, в которых уже прослеживалась седина, прижимая к груди, и думал. — Ох, Ванечка...       — Я все решу. Я обещаю. Пойдем домой, надо собрать Никитины вещи, фотографию его выбрать. Сейчас я позвоню в поисковый отряд, они помогут нам. Я с ними поговорю. Времени мало прошло, он жив и цел, клянусь.       Тем временем на дворе стояла уже полночь. У Вани последняя надежда была на «ЛизаАлерт» — поисково-спасательный отряд, который стоял на слуху у каждого, кто хоть раз терял близкого. Лиза, на самом деле, была повсюду: рисунки на стенах, листовки с лицами людей, кто ещё не вернулся домой, на столбах, ролики в интернете, баннеры. И среди них, среди толпы ходили люди, которые помогали отчаявшимся близким, не спали ночами, а после шли на работу, как ни в чем ни бывало. Ваня знал про них, поэтому был так уверен, что всё получится.       Как только они с мамой вернулись обратно домой, женщина начала рыскать по шкафчикам и искать вещи Никиты, на которых мог бы быть его запах, а Ваня сразу полез на сайт искать номер и звонить по нему.       — Оператор 754, слушаю, — на той стороне трубки раздался приятный женский голос.       — Доброй ночи. Город Санкт-Петербург. Пять часов назад пропал мой брат. Умственно отсталый, возраст 16 лет, зовут Никита. Вышел во двор к друзьям и не вернулся. Адрес [скрыто], фотографию сейчас пришлём. Одежду опишем.       — Принято, ожидайте, заявка уже создана. Номер ваш?       — Мой, да.       — Сейчас вам напишет наш инфорг. Будьте на связи, всего доброго.       Ваня выдохнул. Упал на стул, провел ладонями по лицу. Это будет бессонная ночь, очевидно, а ведь он хотел сегодня почитать и лечь спать пораньше, чтобы завтра поехать с друзьями в кинотеатр. Что за жизнь такая?       Вскоре Ване написали. Он скинул описание одежды, фотку, найденную на телефоне, с семейной фотосессии, очень подходящую для ориентировки, качественную. Пролистал чуть дальше галерею, и глаза сами наполнились слезами: он увидел счастливого Никиту, который был запечатлен выдувающим мыльные пузыри. Глупая улыбка и заинтересованный, детский взгляд — этого хватило, чтобы вызывать у Вани подобие истерики. Но нюни распускать было некогда. Парень только позволил себе погладить фотографию кончиками пальцев, а потом принялся самостоятельно себя успокаивать. Маме сейчас нужно крепкое плечо, поддержка и уверенность.       Приехали ребята быстро. Прошли в дом, приняли из рук матери вещи, опросили еще раз уже её, та всё-таки обладала бо́льшим количеством информации. До ушей дошло только «Ники» — ласковое обращение к парню, которое использовалось дома. Ваня подошёл к одному из поисковиков с вопросом:       — Подскажите, я могу пойти с вами? Я очень хочу помочь.       Поисковик с подозрением глянул сначала на него, а потом на фотографию, присланную в общий чат поиска.       — Вы что, близнецы?       — Ага.       — Не положено, — мужчина расстроенно покачал головой — видно было, что ему тяжело это говорить, — Ты маленький ещё, для нас обузой будешь и лишней ответственностью, — Злобин успел опустить и руки, и нос с осознанием своего бездействия, — Но чёрт с ним. Вы ж две капли воды, даже на фотку можно не смотреть. Плюс много знаешь, плюс можно будет записать твой голос, чтобы искать Никиту. Мы в городе такое, конечно, не используем, но если поиск перейдёт на лес, это пригодится.       — Спасибо! Спасибо большое! Буду сидеть тихо и никуда не полезу, обещаю, — Ваня налетел на ладонь мужчины и принялся пожимать ее с таким рвением, что чуть не обкорнал по самое плечо.       — Пойдём с нами.       Маму оставили на шухере, если вдруг Никита объявится, а еще попросили поставить чайник. Штаб разместили практически под окнами, поэтому ответственность за голод и холод поисковиков лёг на неё. Ваня же прошел следом за парой мужчин до нескольких машин, на одной из которых уже расположился картограф. Координатор сразу отошёл к нему, чтобы просмотреть карту местности и доложить всем остальным поисковикам информацию, полученную из уст матери.       — Регистратор сейчас освободится, подойдёшь к ней, она тебя занесет в список, — объяснил мужчина, который и согласился взять пацана с собой. — Я — Хмырь. Можешь звать дядь Лёшей, непринципиально, рацию тебе все равно никто не выдаст. Сейчас в круглосутке наши оперативно распечатают орки, пойдешь раздавать, расклеивать. Хотя, это как Барин решит. Координатор. Может, не пустит.       — Понял. А вы по кличкам все, что ли? — Ваня задал глупый вопрос и сам себе выписал мысленную оплеуху — нахуя занимать чужое время? Но мужчина, отходя к своей группе, ответил:       — Ну, а ты прикинь, пять Лёх на задачах? И хрен поймешь, кто говорит.       Ваня остался один и почувствовал себя очень глупо. Вокруг уже собралась толпа народу, ибо поиск был горячим, приоритетным, все-таки жизнь особенного пацана кону. Слышалось:       «Лиса-1 выдвигается на задачу»       «Экипаж в пути, РВП 10 минут»       «Залей, пожалуйста, нам в навики»       Слишком много всего для такого маленького Вани. Он стоял, потерянный, хотя вокруг него кипела жизнь. К регистратору его подтолкнула невидимая рука и голос в голове: «Хватит бездействовать, сопляк, пора браться за ум». И он сделал шаг, второй, а потом направился, весь трясущийся, как осиновый лист, к цепочке людей разных возрастов и пола. Их быстро вносили в список, а потом направляли к Барину, чтобы тот выдал задачу. Когда настал черед Вани, он неловко подошёл к улыбчивой девушке и попросил:       — Запишите, пожалуйста. Злобин Иван.       — Родственник? А, ой. Вижу... — девушка принялась усердно печатать, — Позывной придумал?       — Э-э... Злой? Занят такой?       — Не-а, потому что злых людей у нас не бывает. Хороший выбор, ироничный. Судя по твоему виду, ты совсем не злой. Не переживай, мы его найдем, — регистратор могла позволить себе поболтать — кроме Вани все остальные уже отправились по задачам, а новые ещё не подъехали. — Ладно, беги к Барину. Только не теряйся следом за братом, пожалуйста.       — Так точно.       К Барину Ваня шёл, как на расстрел. Он уже слышал про его подход к работе, пока терся в толпе. Прямолинейный, грубый мужик, который ни с кем не сюсюкался и был полностью сосредоточен на работе. К нему приезжали немногие, все мямли оставались по домам, боясь гнёта. Только те, кто хотел помочь пропавшим несмотря ни на что, бросали все дела и мчались по Баринскому зову. Мужчина поднял глаза:       — Злобин номер два. Чего хочешь?       — Дайте мне, пожалуйста, задачу.       — Я б дал, да только старшего нет — всех разобрали, а с новичками я тебя не пущу, не хватало ещё второго нарушения следом за первым, да и нет их. И тебя здесь быть не должно.       — Да Волчок скоро подлететь должен, отписался на форуме. Пусть малой с ним поедет? — предложил картограф, не высунув носа из ноутбука. Забавный дядька лет 30 с усиками и в квадратных очках, видно, что лёгкий на подъём и веселый, в отличие от коорда, тучного, увесистого и лысеющего дядьки со свиной рожей.       — Вы шо, поахуевали все?       Хлопнула дверца машины, и из нее вышел мужчина в солнечных очках и с сигаретой в зубах. Ваня сразу подзалип: на кой чёрт ему очки в почти час ночи? Кожаная куртка, берцы на ногах — страшила, ей богу. Прям волк из «Ну погоди». Злобин весь сжался, голову в плечи втянул, как нашкодивший ребёнок. Это вот он — Волчок, который укусит за бочок? Представлялся добрый дядя, но явно не тот, кто сейчас ошивался рядом весь взмыленный.       — А вот и Волчок. Возьмёшь? — Барин кивнул на Ваню, как будто заранее зная ответ.       — Нет, блять, конечно! Я вам кто, нянька? Одного проебали, надо и второго до кучи? Два по цене одного, блять, двое из ларца, — мужчина сплюнул Злобину под ноги. И только тогда до Вани дошло: они специально. Не хотели отказывать взвинченному родственнику напрямую, поэтому дали шанс, чтобы потом развести руками и сказать: «Прости, малыш, отпустить не можем, пары тебе нет». Сука!       — Если вы со мной не поедете, я сам поеду. И вы меня не остановите. Буду сам искать, — Ваня, взяв жопу в руки, похрабрился и вклинился в диалог взрослых. Двое ахуевших пар глаз впьявились в него. Только картограф позади усмехнулся, тихо оповещая: «Готово», видимо, чем-то был занят.       — Слыш, сосунок, ты нам мешать будешь брата искать твоего? Совсем делать нехуй, хочется в героя поиграть? Так и искал бы его тогда сам, че нас позвал, — Волчок махнул рукой, мол, хуй с тобой, слушать дальше не буду, и принялся высматривать в экране ноутбука дорожки, помеченные разными цветами — это пути Лисовских навигаторов. — Давай мне задачу.       — Боков, тебя я тоже одного отпустить не могу, — Барин в удивлении поднял брови. Ваня развесил уши — кажется, понял, откуда такой позывной у мужика. Во прикол. — А экипажей пока больше не намечается. Я думал, ты с Козырем. Где он?       — Да сука! — Волчок пнул машину, благо, сигналка не заорала. — Спит он! Бухал всю ночь, день рождения сына праздновал. Ну ебанись, просто супер, — немного подумав, огляделся вокруг себя и вкинул: — Мелкий, ты со мной. Будешь сидеть в машине и не высовываться. Так же можно, товарищ координатор?       Барин вздохнул и кивнул головой.

***

      — Ты прости, шо я так. Все-таки брат потерялся, а тут еще и орут. Переживаю просто сильно, во, — Женя мялся, то и дело постукивая пальцами по рулю. Они ехали по ночным улицам Петербурга. Дали задачу в радиусе по расклейке орок, а еще нужно было походить по магазинам — Никита явно голодный, а с собой были карманные, должен был зайти хоть куда-то. — Когда дело касается пропажи ребёнка, мне вообще крышу сносит. Я поэтому обычно тока с другом езжу, он меня терпит, а я на нем отрываюсь. Пиздец же, шо творится щас с детьми. Ой, прости.       Ваня, уткнувшись носом в воротник застегнутой куртки, молча бегал глазами по прохожим, надеясь выцепить в проходящем по дороге человеке очертания Никиты, и слушал краем уха Боковские объяснения. Ему, если честно, было немного по барабану, что ему там объясняют, какими оправданиями сыпят. У него на уме был только брат, никакие не обидки.       — Забейте.       — Ой, вот тока не «тэкай» мне, общайся нормально. На «ты» давай, — Боков вытер вспотевшую от волнения ладонь об кофту и протянул её пиздюку: — Дядь Женя.       — Ваня, — парень пожал руку, не глядя.       — Ну шо ты, Ваня, что расскажешь мне? Кем стать хочешь в будущем?       — Следователем. Не таким, который у нас заявление не принял сегодня, а нормальным. Людям помогать хочу, — на такие вопросы Ваня был не прочь ответить. Он часто распинался о работе мечты и перед сверстниками, и перед старшими. Странно, что Боков спросил. Отвлечь его так попытался, что ли?       — О как. А я как раз нормальный следак, Ванька-будущий-следователь. Не все такие гандоны, как тот, шо тебе попался. И наши уже попросили заявление принять, работа идёт. Без этого вообще поиски не начинают. Умный ты, получается?       — Не могу себя таким назвать. Я же еще даже не поступил.       — Поступишь. Есть в тебе задаток, я его сразу заметил. А ну-ка, смотри, — они тормознули рядом с шаурмечной, — Брат, видел пацана с его лицом? — указал пальцем на Ваню. Ахуенно, даже ориентировку доставать не надо.       — Не, брат, не было, — мужчина выглянул в окошко выдачи, пригляделся и покачал головой. — А че?       — Пропал такой. Смотри в оба. Если шо, звони по горячей линии. И на, повесь у себя, пожалуйста, — Женя протянул лист. Шаурмечник пообещал выполнить, и они двинулись дальше.       — А сколько вам лет?       — Во-первых, тебе. Во-вторых, двадцать шесть. А шо? Понравился?       — Говорит Заря, — послышалось из рации. Боков сразу метнул взгляд на нее, прикреплённую к панели на специальную подставку. — Новые свидетельства: группу ребят и Никиту с ними видели в десять в районе сквера. Лиса-3 и Лиса-7, едьте обратно, проверьте показания. Остальные, продолжайте работу.       — Лиса-7 приняла, едем, — ответил Волчок. — Во, видишь, как хорошо. Уже продвинулись. От сквера он за такое короткое время хуй ушёл, я тебе так скажу. Сидит, может. Он у тебя как, в пространстве разбирается?       — Угу, иначе бы мы его не отпускали гулять. Он умный, даже умнее меня будет. Почти нормальный. Не думайте... Думай, что он совсем никакой, — Ваня поторопился защитить брата, хотя знал, что никакого гона на него нет. — Поехали быстрее, пожалуйста.       Ребята вышли из машины в сквере с расходниками подмышкой. Какими бы светлыми ни были прогнозы, расклейка орков — важнейшая вещь. Если сейчас поздние гуляки увидят листовку и поймут, что видели пацана пять минут назад, звякнут и сообщат — это будет благословение Господне, не иначе. С этой мыслью оба, проходя вглубь сквера, рвали скотч зубами и клеили бумагу на фонарные столбы.       — Как ты сам думаешь, куда он ушёл?       — Мне кажется, он не сам ушёл, а его увели. Сквер далековато, Никита знает, что ему сюда нельзя. Ему вообще никуда дальше двора нельзя без нас. Друзья его постарались, видимо, — со злостью пробормотал новоиспечённый Злой, наконец подтверждая свой позывной.       — А шо тут подростки делают, в сквере в этом?       — Ну... Блять, тут озеро рядом, с утками. И заброшка. Недострой, точнее. Мы обычно по этим двум местам тут ошиваемся, — Ваню пробил холодный пот. Он аж замер.       — Та-ак, вот только без паники щас, — поспешил успокоить его старший. — Говорит Лиса-7. На территории сквера заброс и водоём. Кинологи есть у нас?       — Тишина в эфире! Лиса-7, повторите.       — На территории заброс и водоём. Кинолог есть? Где Лиса-3?       — Кинолога направляем. Лиса-3 в пяти минутах от вас. Идите к забросу, водоёмом займутся Лиса-3 и Ласточка. Ласточка, приём.       — Ласточка приняла.       — Лиса-3 приняли, подъезжаем.       — Веди, Ванька-следователь, — Волчок вздохнул. Не нравилось ему все это, а лицо держать надо, чтобы пиздюка не расстраивать. У него самого душа была не на месте, переживал сильно и мучался от мыслей, лезущих в голову.       В сквере днем было очень красиво, а ночью — очень жутко. Они шагали по пустым пешеходным дорожкам под теплым светом фонарей, на которые налипли мухи и прочая нечесть, к густым зарослям, за которыми пряталась низенькая, недостроенная многоэтажка. Она так-то была не на территории, а за забором на противоположном выходе от того, где они с Женей высадились, но в теории минуты две ходьбы — и они на месте.       — Значит так. Я сейчас полезу, ты здесь жди. Не дай бох рыпнешься — убью, — наказал Женя строго настрого, отмахиваясь от назойливых комаров. Здание было стремное: черные не застекленные дыры, белые блоки вместо нормальных стен, везде кучи строительного мусора, на которые легко свалиться сверху. Злобина колотило так, что челюсть ходила ходуном. Хоть и лето на дворе, а температура все равно низкая, ещё и ужас пробирал. Ваня не любитель шляться по ночам.       — А-а е-если те-ебя убью-ют? — дын-дын-дын, трясущийся мокрый щенок, ей богу. Женя стянул свою ярко-оранжевую куртку с шевроном «Не ори, мне тоже страшно» и накинул её подростку на плечи.       — Ты шо, дурак? А если ты ноги переломаешь? Как мне вас двоих на плечах тащить? Стой тут, да прикрикивай, шо стоишь, чтобы я не думал себе всякого. Каждые пять минут.       И Волчок полез с фонариком в зубах по зарослям, матерясь сквозь сжатые на металле зубы потому, что мордохлест ебашил прямо по лицу. Невероятная у него ночь, блять. Вот чего ему дома не сидится? Сейчас бы... Да сейчас бы пил в одиночестве, ненавидя свою жизнь и каждый ебаный прожитый день. Вот и ответ, почему он здесь, а не в постели.       Покачивающийся свет отдалялся все сильнее, пока его не съел темный дверной проход. Ваня смотрел на здание, на проблески фонаря в окнах с замеревшим сердцем. А Женя мужественно пробирался сквозь горы мусора все глубже и глубже, прикрикивая:       — Ники-Ники-Ники, где ты, мальчик?       Ей богу, как будто собаку подзывал. Правильно, что братика снаружи оставил — ноги тут можно переломать только так. Откуда, блять, столько мусора? Ладно стройматериалы, но мебель всякая? Дом же даже жилым не успел побыть. Чудеса да и только.       Лестница на второй выглядела отвратительно. Обвалившаяся, болталась на божьей помощи, подпертая о стеночку. Женя перекрестился, прежде чем на нее полезть. И только подумал, что Злобина давно не слышно, хотя приказ был отдан, как вдруг услышал быстрые приближающиеся шаги.       — Ваня, сука, ну я же просил за мной не лезть! А если бы я свалился со страху? Ебаный ты, блять... Ты меня, Ваня, заебал! — Женя матерился от души, а виновник бесовства улыбался, стоя снизу и подсвечивая Жене путь, потому что не мог воспринимать сказанное всерьез из-за внешнего вида мужчины, который стоял враскоряку на блоках, жопой кверху. — Хули ржешь, падла?!       — Вам помочь? — а все-таки, Ване больше нравилось его на «Вы» называть. Ощущалась в этом не субординация, а что-то... Близкое, хрен знает. — Давайте подсажу.       — Я тя щас на этот штырь посажу, не лезь под руку, стой, где стоишь, — Женя был почти на месте. Остался последний рывок — подтянуться за часть "пола" и подняться наверх. Лестница шла не до конца. Пиздец, шею сломать здесь можно только так. — Блять.       Ваня замер.       — Блять, Вань, ты только не переживай.       — Что там? — Злобин сразу рванул следом.       — Нет! Сука, стой на месте. Сука, сука... Лови!       Женя спрыгнул обратно на лестницу, достал из кармана штанов рацию и бросил ее Злобину в руки. Тот отчаянно поймал, словно от этого зависела его жизнь. На деле — чужая. Он нажал на кнопку.       — Говори: Лиса-7, стоп по поиску. Нужна эвакуация. — но парень встал, как вкопанный. Пришлось наорать: — Ваня, говори!       Мужчина скрылся на втором этаже. Как бы Ваня не старался заглянуть туда сквозь просветы, все равно ничего не было видно. У него онемели ноги, начала трястись нижняя губа. Парень буквально проплакал в рацию:       — Говорит Лиса-7, стоп по поиску, нужна... Ха... Эва... Эвакуация. Заброс на территории сквера.       И разрыдался. Он сразу понял, что произошло, кого нашли и почему брата нужно эвакуировать. Там что-то страшное, и он не был уверен, хочет ли это видеть.       — В эфире Лиса-3. Есть носилки. Встретьте нас.       А дальше все, как в тумане. Ваня выбежал навстречу группе людей, начал орать и махать руками: «Сюда, Сюда!», пока двое крепких мужчин бежали к нему. Помогла куртка — очень неожиданно сел фонарик прямо на выходе, и только благодаря оранжевому цвету Злобина заприметили в кустах. Парни поднялись, Ваня остался стоять снаружи, закрыв лицо руками. Слышал и вой сирены скорой помощи, и остальных подъехавших к месту, ибо втроем вытащить парня было трудно в таком-то месте. Кто-то всучил ему стаканчик с недопитым кофе, кто-то предложил сигарету. Барин метался, если бы были волосы, он бы их себе рвал:       — Это полный пиздец!       Картограф, тот дядя, который Ване понравился, стоял рядом и успокаивал его своими силами, сообщая, что там все не так страшно, просто Никита без сознания и подмёрз. Оказалось, ему

перерезали горло.

      Злобин не мог успокоиться, все рыдал и рыдал, как сука, не зная, как он посмотрит в глаза маме, как он посмотрит в глаза Никите, если тот выживет. Он чувствовал всепоглощающую вину за то, что не углядел, не согласился, не пошёл. Подъехавшие менты отвели его в сторону, чтобы спросить, кто был с Никитой в эту ночь, и Ваня перечислил каждую мразь, всех до единого, залитый слезами и гневом. А потом вышел Женя — весь в крови.       Злобин растолкал народ и налетел на него с объятьями, пуская пузыри соплей в шею.       — Тише, маленький, — мужчина растерялся. У него самого глаза были на мокром месте. Он видел Ваню со вспоротым горлом, на деле Никиту, но Ваню, и его колотило так, что он не мог удержать носилки, все приговаривал:       — Сейчас, сейчас мы тебя спасем, Ники, сейчас поможем.       Он сам был разбит, но когда Злобин прижался к нему, такой маленький и беззащитный, совсем еще пацаненок, он взял свои силы кулак и на последнем издыхании сжал Ваню с такой силой, что, кажется, сломал ему пару ребер.       — Все закончилось. Он в безопасности. А ты молодец, ты помог, ты нашёл его. Без тебя было бы хуже, — Женя мазнул губами ему по лбу. Горячему, мокрому. — Как тебе идёт моя куртка, ну просто будущий поисковик.       Люди, находящиеся рядом, физически не могли смотреть на этих двух. Они ощущали это нарушением личного пространства. В воздухе висело ебанутое напряжение, несколько девушек плакали вместе с Ваней, настолько их потрясло увиденное. Каким бы матерым поисковиком ты ни был, каждый раз такие зрелища — ножом по сердцу.       Но самое главное:       Найден! Жив!