Первая влага

И для кого он так нарядился? Этот дурацкий костюм-тройка, туфли — вылизанные до блеска (вероятно, даже в прямом смысле), и чёрный галстук с серебристыми узорами, которые едва видны. Но Виктор видит. Он наблюдает за Джейсом, который вертится перед ним, показывая — предлагая — себя с разных сторон. Хорош. Но вслух Виктор этого не произносит и только бровь поднимает — мол, что ты делаешь? Хотя ответ и так понятен. Когда Виктор согласился на эту авантюру, он знал, как всё будет. Знал, что будет вот так. О, это было просто невозможно не заметить, как Джейс с трудом оставался на месте от нервов. Как пальцы отбивали какую-то мелодию по ноге. И как часто язык выскальзывал, облизывая пересохшие от стресса губы. И неделю назад всё было точно так же, когда Джейс зашёл в их лабораторию и спросил с порога, не против ли Виктор пойти с ним на вечеринку. Не уточнил, что «вместе», как пара, но это и не требовалось. Мозг Виктора просто превосходен — ему твердили об этом с детства, правда, не чаще, чем упоминали об инвалидности. Виктор тогда был занят чем-то и вполне мог сделать вид, что не услышал. Но он замер сразу после вопроса — и пришлось перевести взгляд на мнущегося в дверях Джейса. Он постукивал носком ботинка по полу, а значит нервничал. Смотрел на Виктора через раз, хотя и старался не уводить взгляда. А ещё у него из кармана торчал кончик розовой бумаги, что наталкивало на определённые мысли. Быстрый взгляд на календарь. Понедельник. Десятое февраля. Виктор не согласился. Просто помотал головой и продолжил копаться в конструкции на коленях. Только Джейс не знал, что Виктор в тот момент с превеликим удовольствием кинул бы эту конструкцию в Талиса. Оно бы не долетело, а только причинило бы боль самому Виктору, но эффект был бы нужный. Предлагать пойти вместе на студенческую вечеринку?! Зная, что Виктора не особо жалуют, и будут кидать в его сторону косые взгляды? Он пришел? Что, всерьёз решил, что его пригласят выпить и потанцевать? Господи, хоть бы оделся нормально. Трость даже сексуальнее, чем он. Приперся точно с Джейсом. Таскается за ним, как щенок. Господи, пикми просто какой-то. И другие приятнейшие фразы, сказанные шёпотом, которые слышат абсолютно все. Виктор уже знает сценарий. Проходили. Это был первый и последний раз. Вернее, второй и последний. Джейс вытащил его оба раза в свет, и Виктор дважды сбегал с прямой спиной, жутко хромая. Потому что невозможно было не знать, что он — отвратителен. И, вероятнее всего, так думал и сам Джейс, а от этого становилось ещё более тошно. Работать вместе в лаборатории и защищаться язвительными комментариями и сарказмом — это одно. А быть уязвимым перед многими людьми без защиты — совсем другое. И хоть Виктору было непонятно, зачем Джейс вообще с ним работает и возится, он был благодарен, что за стенами лаборатории и учебных аудиторий — ну и общей комнаты в кампусе — Талис с ним почти не разговаривал. Бывали исключения, но редко. Это общение скрашивало дни, однозначно, но только на время. А Виктор привык к суровой реальности и себя надеждами не тешил. Надеждами на дружбу. И надеждами на... Кхм. Поэтому он отказался. Даже без слов. Как настоящий трус. Но Талис, видимо, даже не заметил. Просто кивнул, быстрыми шагами преодолел расстояние до стола и поставил стаканчики с кофе под фразу: — Тогда приглашу кого-нибудь другого, наверное... И всё. Он что-то там продолжил делать, а Виктор задохнулся в моменте. Другого. Наверняка какую-то блондинку или брюнетку. Скорее второе — Джейс обожал тёмненьких. И смуглых. Может, потому, что были какие-то совпадения с этими девушками у самого Талиса. Или у Виктора. Он точно не надеялся на некоторую приближенность духовную. Типа дружбы. Типа чего-то большего. Боль приводит в себя? В тот день Виктору ничего не стоило порезом украсить свое предплечье, обработать рану, когда кровь остановилась, и уйти гулять по Пилтоверу так далеко, как позволяла нога. До первой слабости. До первой судороги. До первого падения на колени. Вернулся он под утро, успев подремать пару часов на кровати. Удачно, что Джейса не было. Проснувшись по будильнику, чувствовал себя разбитым, а рука зудела от прилипших волосков к засохшей крови на бинте. Во вторник Джейс повторил попытку, но Виктор ответил такое же жёсткое «нет». Для эпичности не хватало только убивающего взгляда — но все силы уходили на стояние без тряски и натягивание рукава так, чтобы не было видно расширения от бинта. И, пожалуй, сокрытие руки под столом, которая держала валентинки с предложением для Талиса на танцы в пятницу. Черти что...

«О, милый Джейс Талис, я, со всей любовью и трепетом, хочу пригласить вас провести вечер со мной и, возможно, даже дольше, в эту пятницу — в день всех влюблённых. Надеюсь на ваше согласие и ответное письмо, милорд. До встречи. Целую, Рози. P.S. 2а113»

И таких открыток у него в пальцах было четыре. И каждая примерного содержания. И каждая от глупых девчонок, которые надеялись на удачу. Они не знали, что… А, собственно, почему Джейс предлагал Виктору пойти вместе? Чтобы, скорее всего, избежать общества этих девчонок. Или же… опозорить Виктора. Второе было похоже на правду. А значит, следовало вернуть эти бумажки настоящему получателю. Было не трудно дождаться, когда Талис отвернётся, и толкнуть валентинки по столу. Идеально. Они доскользили ровно до места Джейса. Не трудно было развернуться после, чтобы наконец-то присесть на стул и на выдохе произнести: — Тебе просили передать открытки. Не упомянул, что это была рыженькая студентка, дожидавшаяся его у двери ещё до начала учебного дня. Видимо, Талис и правда — ценный приз. Джейс развернулся быстро, глянул на своё рабочее место. Виктору показалось, что его глаза стали чёрными. Слишком быстро и сильно. И Виктор не мог сказать, чем руководствовался Джейс, когда, даже не читая, выкинул все валентинки в мусорку. А потом вышел из лаборатории, сказав, что ему нужно доделать домашнее задание по истории Рунтерры. Ладно. «Ладно» продержалось ровно до того момента, когда Виктор обедал в общей столовой — сделанной по прототипу большого зала Хогвартса — и читал учебник по физике за пятый курс. — Что ты с ними сделал?! Медленно поднять голову, театрально скривиться и потереть ухо, у которого, кажется, лопнули барабанные перепонки. Перевести равнодушный взгляд на девушку перед ним. Рыженькая — та самая. А сзади маячит блондинка. Тоже злая, но объективно не такая смелая. — Что, прости? Мысленно кривится от своей вежливости. Можно было просто слать нахуй. То есть к Джейсу. — Письма! Какого чёрта ты с ними сделал?! Истерить она, конечно, умеет. Аж тошно становится от визга. Глазами сканирует пространство — и видит, как многие студенты оборачиваются на крик. Чёрт... — Я ничего не делал с ними... Марлин. Она на секунду сбивается, когда слышит своё имя из его уст. Виктора это забавит. У тебя бейджик на груди, дура. Как и у всех студентов этого университета. — И ты думаешь, я тебе поверю? Тебя-то наверняка никто не пригласил, вот ты и сгораешь от зависти! И не даёшь никому быть счастливым! Боже. Появляется желание встать и уйти. Но он не доел. А уйти — значит проиграть. Ну уж такого удовольствия он ей — им — не доставит. Больше нет. — Джейс их выкинул. Думаю, тебе стоит поговорить с ним. Виктор собирается отвернуться обратно к тарелке и учебнику. Но, видимо, удача сегодня не на его стороне — девчонка не уходит. Не понимаешь намёков, дорогая? — Конечно, Виктори, — коверкает его имя, но он более чем уверен, что она знает правильное и просто хочет вывести его из себя. — Так я тебе и поверила. Ты ничтожный инвалид, — шипит она, — и завистливый гад, который таскается за Джейсом, надеясь урвать место под солнцем. Твои родители вообще знают?.. — Довольно. — У меня нет родителей, девочка. — ... какое отребье они вырастили?! Когда трое говорят одновременно, вероятность понять каждого мала. Но не в идеальной тишине, повисшей в столовой. Не когда эхом раздаются голоса Талиса, Марлин и самого Виктора. Что ж. Пришёл защищать подружку? Тогда и обед закончить можно. Но Талис останавливается между Виктором и девушкой, поворачиваясь к ней лицом. Боже, Джейс, я сам могу себя защитить. Виктор незаметно втягивает запах в ноздри и расслабляется. Запах дерева и мяты. Джейс. Кончики пальцев зудят от желания понять, на чьей стороне Талис, а потому фраза вылетает изо рта быстрее, чем все успеют разойтись. Это не значит, что Виктор её не обдумал. — У меня нет родителей. Поэтому оплакивать меня не будут, если меня посадят за убийство. Боже. Великолепно. Её лицо кривится. От ненависти, скорее всего. Даже Джейс оборачивается с шоком на лице. О да. Прекрасно. — Да ты... ты!.. Ага. Он. Виктор аккуратно переносит ноги на другую сторону скамьи, закрывает учебник, берёт трость и бросает прощальный взгляд на почти нетронутый обед. Встаёт, слегка кренясь вбок — от боли в руке, что держит книгу. Рана ещё не затянулась. — Да ты жалок! Как тебя Джейс только терпит! Джи, он выкинул мои письма для тебя! Виктор кривится на прозвище. А что, не Джей-Джей сразу? Или Ди-Джей? Глаза закатываются от нелепицы этой стервы. — Прекрати, Марлин. И убирайся отсюда. Я сам выкинул твои письма даже не читая. О, какое благородство! Защищаешь меня? Или хочешь добиться согласия на своё предложение? У Виктора появляется желание ударить Талиса тростью, но он только шагает к выходу, а, поравнявшись с парочкой, завершает спор: — Тебе стоило прочитать эти письма, Джейс. Вы хорошо смотритесь вместе. Прекрасная пара на бал. Жаль, не видно лица Талиса, но недоумение девчонки, что превращается в победную ухмылку, того стоит. Думаешь, победила? Ну и дура. В среду Джейс не появляется ни на парах, ни в лаборатории, ни в комнате общежития. Его нигде нет. Не то чтобы Виктор его искал. На ужине он замечает Марлин, воркующую с девчонками. На её шее виднеются засосы, глаза искрятся, а рубашка помята. Вывод напрашивается сам собой: Джейс сегодня хорошо провёл время. Девочка бросает на него взгляд через всё помещение и ухмыляется. Средним пальцем "чешет" бровь. Боже, как банально. Бананово. Бананченко. Бабенко. Барабенко. Баран... ебучий. Виктор проводит на ужине минут семь от силы и старается уйти как можно быстрее. Делает вид, что поел, хотя даже не наложил себе еду в тарелку — просто чтобы не доставить удовольствия некоторым лицам в виде бегства от правды. Ему не должно быть больно. Но задевает. Дай бог Джейс не появится и завтра. И в пятницу. Но мечтам сбыться не дано: Талис находится уже этим вечером. В кровати Виктора. А для Виктора это священная зона. Только поэтому он заносит кончик трости над пятой точкой Талиса и тычет в неё. Его кровать специально обустроена так, чтобы он мог вообще существовать, а не умирать от боли. И засыпать, садиться, или делать бог знает что еще на его кровати запрещено. Большими красными буквами. Только Талис не просыпается даже после третьего тычка. Взгляд Виктор падет на вазу: вылить воду и замочить постель? Ага, щас. Он предпринимает ещё несколько попыток разбудить парня, но всё безуспешно. Хочется поколотить его. Талис, видимо, абсолютно не чувствителен. Обидно становится невыносимо. Виктор не может найти себе место в этом мире, а его даже с собственной кровати выгоняют. Горло сводит от спазма. Божебожебоже... Нет. Не рыдать. Он не роняет даже слезинки, когда раковина окрашивается в красный. — Джейс! — Голос срывается, рука сбивается, и удар тростью приходится по позвоночнику. Так сильно, что Талис подскакивает. Пьян? Виктор быстро моргает, втягивая полную грудь воздуха и старается не выдыхать как можно дольше. Нормально все. — Это моя кровать. Голос не трясется. Ничего не выдаёт Виктора и подступившую истерику. Он просто устал. — Ой, прости, да, конечно, садись. Талис мельтешит, и, судя по дыханию, он не пил. Отходит в сторону. Виктор осторожно присаживается на край, чтобы уменьшить нагрузку. Трость вставляет в специальную выемку, чтобы та не упала. Затылком прислоняется к стене. Как же он устал. Божечки. — Пойдём со мной на бал, Вик. Господи, опять. Снова. Виктор садится ровнее, разминает шею. Эта песня, видимо, закончится только после выходных. Стоит потерпеть чуть-чуть. — Нет, Джейс. — Почему, Виктор? Тебе серьёзно объяснить надо? Виктор начинает злиться. — Я ни с тобой, ни просто так туда не пойду. У меня есть проект, который я должен был закончить ещё на прошлой неделе. Поэтому — нет. И тебе, и вечеринке. Я не люблю подобные мероприятия. — Но поч... — Потому, Джейс. Талис открывает рот, но, на поднятую бровь и нечитаемый взгляд затыкается и отворачивается, чтобы скрыться за дверью ванной комнаты. Виктор проводит руками по лицу и выдыхает. За что ему всё это? Четверг, к счастью, ничем не удивляет. Даже, кажется, всё приходит в норму. Работа в лаборатории, пары, обед, пары, лаборатория, ужин и еще раз лаборатория. Уснуть получается у Виктор почти мгновенно, что очень радует. Единственный минус — это грустный Джейс, который игнорирует партнёра. Но вот пятница... Начинается так же, как привычный день. Только после ужина, в лаборатории, Виктора уже ждёт Талис в костюме и с коробкой на столе — судя по надписи на картонке, там второй костюм. — Пойдём со мной на бал, Виктор. Пожалуйста... Прошу тебя, Ви. Катись к чёрту. Вместе со мной и моей потребностью в тебе. Виктор стоит и не шевелится в дверях, как и Талис несколько дней назад. Это его главная проблема. Самая большая. Ни инвалидность, ни что-то другое, а его привязанность, которая возникает к каждому, кто уделил хоть немного внимания. А Джейс игнорировал его полтора дня, что доводит до белого каления и желания броситься из окна. Потому что червячок внутри грызет совесть. Ты ужасный человек. С тобой никто не захочет общаться. На тебя всем плевать. Но Джейс... Только поэтому он кивает. Ненавидит себя и кивает. Сколько он сегодня потеряет крови? Насколько далеко уйдёт от кампуса? Наверное, дальше, чем обычно. Стоит ли возвращаться? А зачем? Ради того, чтобы снова видеть девчонку с засосами, оставленными Талисом? Или смотреть, как они вешаются на него? Может для того, чтобы слышать их шепот за спиной? Хах. Лучшая жизнь. Он мог бы остаться в Зауне. Там прекрасно. Виктор стал бы отличным злодеем. Легендарным. С его знаниями. С его потенциалом. Но сейчас — пятница. Он в Пилтовере. И только что согласился пойти на вечеринку из-за того, что привязан к человеку, в которого, к тому же еще и влюблён. Круглый болван. Джейс так радостно улыбается и слегка подскакивает на месте от услышанного согласия, что тошно становится. Облачится в костюм без помощи Джейса занимает добрых пятнадцать минут. У нормального человека ушло бы три. Виктор разрешает Талису повернутся к нему только, когда пуговица на пиджаке оказывается застегнута. Джейс охает, старается держать себя в руках, но шаг ближе делает. Рука порывается коснуться волос Виктора, но один взгляд на это заставляет Джейса замереть. Правильно. Виктор не выдержит еще и тактильности. — Я отдам тебе костюм вечером. Чтобы знать, что холодная маска держится в его глазах и на лице. В изгибе губ, и НЕ дрожащих пальцах. — Нет, нет. Это подарок, и... — На пуговицах твои инициалы. Я не принимаю этот подарок. Говорит "этот", а имеет в виду "такой". Принадлежать он будет только себе, и жить надеждой — не собирается. Достаточно того, что инициалы на пуговицах сегодня увидит куча народа. Боже, он себя таким уязвимым не чувствовал бы даже с кольцом на пальце. А какие-то пуговицы… — Не надо возвращать мне... — Прекрати. Я всё сказал. Ещё чуть-чуть — и они поссорятся. Не хорошо. Но Джейс только смотрит обиженно и молчит. Вот если он сейчас снова начнёт свою игру в молчаливое игнорирование, Виктор не отвечает за себя. — Пойду уложу волосы, — бурчит под нос и нарочно задевает Талиса плечом. Виктор ненавидит, когда трогают его волосы. Обычно их дергают, чтобы заставить его открыть рот шире или причинить боль. И сам старается их не касаться, но это, вроде, вечер официальный, а значит надо соответствовать. Виктор включает кран в углу лаборатории, смотрит в грязное от пыли зеркало и мокрыми ладонями зачесывает волосы назад. Как только они высохнут — сразу придут в привычный беспорядок, но так долго Вик не собирался быть там, а значит волосы будут его таймером. Он собирается с духом ещё пару секунд, а потом кивает, разворачивается, кидает тихое и совсем недружелюбное «можем идти», подхватывает трость удобнее и шагает к двери. Джейс пытается взять его под локоть, но Виктор не позволяет. Скептически оглядывает партнера с головы до ног и отшагивает. Так ходят только пары. А они просто идут вместе. Перед входом в большой зал, где убрали столы, поставили фонтанчики с напитками и фуршетные столы, оставив место для просторного танцпола и сцены, Виктор замедляется. Тревожно выдыхает последний свежий воздух, а потом, скрывшись за спиной Джейса, шагает внутрь. Красиво. Джейс оборачивается, подавая ладонь и не убирает даже после тихого шипения Виктора и беглым "убери. Сам.". Самсамсам. Самса. Виктор вдыхает и выдыхает. Самсан. Поезд. Красный. Нет. Запрет. Джейс. Любимая игра Виктора. Успокаивает. Ассоциации это самое простое и смешное. На "самсане" Вик хихикает и слегка отпускает контроль. Шагает вглубь зала. За Джейсом, который, видимо, сегодня будет обижаться на каждый отказ. А что он хотел, потащив с собой такого, как Виктор. Какого? Никто не знает. К Джейсу быстро слетаются люди. Студенты, преподаватели, сокурсники. Он улыбается всем. Всех обнимает или обходится пожиманием руки. Знает всех по именам, конечно. Виктор только глазами рыщет, чтобы выцепить фигуру преподавательницы физики или математики. С ними он бы мог поболтать, а не быть третьим лишним в образовавшихся компаниях. Он не понимает ни о чем идет речь, ни кто эти люди. Преподавательниц он не находит и разочарованно смотрит в окно. Оно панорамное и удачно расположено. Из него видно весь Пилтовер, как на ладони. Это удобно. Кампус находится на вершине. На пике. Всего. От того и воздух здесь чище и от учебы ничего не отвлекает. Виктор не замечает, как отделяется от Джейса и его очередных разговорщиков. Вероятно, даже сам Талис не заметил пропажи. Вик подходит ближе к окну, оставляя за собой прекрасных девушек в платьях разной длины, пышности и цвета. Оставляет позади вкусности и остальное. Оставляет позади Джейса. Может это станет верным решением. Оставить все позади. Не общаться с ним. Джейс явно увлечен другими. Другими людьми, занятиями. Всем. Они же настолько разные... Виктор хмурится. Почему он должен сейчас что-то решать? Словно что-то есть. Но ничего нет. И не будет. Виктор просто не предназначен для подобного. Он хорошая машина, чтобы сооружать другие полезные машины. И то, что он страдает по какому-тому пустяку говорит только о его слабом характере. Когда он стал такой размазней? Рядом раздается тяжелый шаг, потом еще и Виктора толкают в плечо. Не сильно. И как он не заметил надвигающуюся опасность? Оборачивается и смотрит на высокого, жилистого парня, с которым рядом стоит Марлин. Какая встреча. — Какая встреча, — мысли растворяются в воздухе словами. — Да, Виктори, мой парень, — она говорит это с таким придыханием, будто не вешалась на Джейса два дня назад, — хочет рассказать тебе, как не стоит себя вести с девушками. Что сегодня будет сломано у Виктора? Нос? Рёбра? А может быть рука? Пусть всё, кроме рук и шеи. Пожалуйста. Он очень не хочет умереть или не иметь возможности работать в лаборатории. Остальное — пожалуйста. Этот бугай же явно не отстанет... Виктор разворачивается всем корпусом, словно давая разрешение. А это вообще нормально, что студентов избивают прямо на вечеринке? Хотя они стоят почти за колонной и никому нет до них дела. Придется искать оправдание для Хеймердингера и Джейса. Бугай разминает кисти и шею. Словно дает пару секунд, чтобы расслабится, собирается занести руку для удара, но его останавливает чужая ладонь на плече. — Пошёл отсюда. Словно этот бугай — пес на цепи. Джейс не менее широкий в плечах и смотрит к тому же убивающе. Только Виктор «спасибо» не скажет. Он, пожалуй, имеет желание только разозлить дружка Марлин, чтобы тот завершил начатое. Но бугай скулит и кривится, а потом присаживается слегка. Побелевшие пальцы Джейса говорят о слишком сильном сжатие чужой конечности. Марлин пугается, что-то воркует, подхватывает Барни (имя этого не джентльмена, как оказывается) и испаряется в толпе. Хоть самому теперь бейся о колонну, чтобы завершить этот вечер. — Ты в порядке? Не смотри ты так жалобно. Думаешь, меня не избивали ни разу? Изыди, Талис. — Как видишь, — отзывается Виктор. Хочется съязвить, но желания нет. Это придется еще потратить время на ссору, а оставаться в этом зале больше не хочется. Виктор уже и так натерпелся сегодня. И изгиба губ, которые кривятся на лицах девушек, когда они видят золотые пуговицы на пиджаке. И очередных разговоров. И боли в ноге достаточно. Сегодня был ужасный вечер. Поэтому спорить Виктор не собирается, а просто уходит. Проходит мимо Талиса, лавирует между танцующими студентами и старается добраться до тишины комнаты быстрее. Снять пиджак не составляет особого труда, как и... Как и... Черт. Зачем он только пошел? За чем? Вопрос повисает в воздухе и не смывается кипятком. Виктор сидит на кафеле под струями воды. В руках держит лезвие и впервые не собирается ничего делать. Прошлый порез не зажил, а значит будет больнее. Виктор боль не любит. Он дружит с ней. Они ходят вместе на завтрак, придумывают новые идеи и смотрят на звёзды. Нет смысла ранить ещё и кожу. Прислонить железо к коже. Но решимости для нанесения шрама нет. Поэтому лезвие летит в противоположную стену с металлическим звуком с задушенным полувсхлипом. Он не справляется. Ничтожество. Слышится стук в дверь, и Виктор понимает, что не запер ее, а если Джейс захочет зайти, то... О. Подрывается, подхватывает ножик и прячет его в руке, уменьшает градус воды и встает на ноги, опираясь на стену рукой. Он просто принимает душ. — Ты там, Виктор? Всё ок? Конечно. — Я жду тебя с твоими любимыми эклерами и какао. Выходи скорее! Иди к чёрту. Зачем Талис вообще помнит, что любит Виктор? Это же бессмысленно. Ненужная информация. Вик этого никогда не узнает. Он тушит воду, вытирается, натягивает пижаму и выходит. За ним по полу стелется густой пар. — Ты что, в кипятке варился? Как ты угадал? Виктор прищуривается, и придерживает язвительный комментарий за зубами. Разумеется, в кипятке. Его кожа красная, а это как минимум первый признак. Виктор, все так же опираясь о стену, шагает ближе к кровати. Садится на край и смотрит на прикроватный столик с десертом. На ночь есть вредно, но живот скручивает, и слюна выделяется в полость рта от желания. Хочется. Не только эклер. Виктор подозрительно смотрит на Джейса. — Там не было эклеров. Где ты их взял? Отравлены? С сюрпризом внутри? Проверять желания нет. — Я специально попросил для тебя на кухне. О. Виктор даже не подумал об этом. Да и зачем? — Что или сколько я должен за это? Виктор спрашивает не потому, что он строит из себя стерву. А потому, что никто просто так ничего не делал для него никогда. И в его сценариях все всегда требует обмена. Например, на минет. Или... — Эм, ничего, Вик. Я просто так, — Джейс мнётся, трёт шею. — Просто подумал, что... Хотел сделать тебе приятно. Виктор грузит информацию долго. Не шевелится. Моргает и скептически смотрит на Джейса, но ничего более. Мозг в бешенном темпе ищет какой-то подвох. Но сможет ли он найти что-то если этого нет? — Что. Я. Должен? Стоять на своем потому, что знаешь как устроен мир. Или просто не видить ничего более. Виктор на самом деле благодарен, что Джейс не стал догонять его, когда он ушел. Хотя зачем ему это? Он же наверняка с кем-то должен был прийти. Просто она подошла позже или совсем не появилась. Джейс точно же выбрал кого-то на этот бал. Джейс руками прикрывает лицо, трет глаза. — Ты не думал, что не всё в жизни делается ради выгоды? Вернее, не прося что-то взамен. Нет. — Я не стану есть эти эклеры. Приятного аппетита, Джейс. И спокойной ночи, — Виктор откидывает одеяло, забираясь под него. Укрывается. И отворачивается к стенке. — Не забудь выключить свет. Последнее слово всегда за Виктором. Спиной чувствуется чужой взгляд. Потом и шелест одежды. Хороший мальчик. Подчиняется. Поест и спать ляжет. Но кровать рядом прогибается от чужого веса, а потом рядом чувствуется чужое тепло. И рука на груди. Хотя кажется, что она везде. Чужое дыхание обжигает затылок. — Какой же ты непроходимый болван, Вик. Это он то болван? Виктор напрягается. Мурашки табуном бегут по телу. — Что ты делаешь? — шипит, как змея. Пока что только ещё не извивается в чужих руках. — Рассказать тебе сказку? Да, блять, расскажи. О том, что ты делаешь. — Уйди. Может Виктора никто и не касался без причины обычно, но он точно может различить, когда это сделано с целью издевки. Над ним очень часто глумятся, хотя, казалось бы, за что? За то, что он умный, но инвалид? Или просто за второе? Виктор локтем бьет Джейса в живот. Тот охает и отодвигается. — Проваливай с моей постели, Джейс. Пожалуй, это даже звучит эпично. Словно он выгоняет его во время... Кхм. — Я просто хотел поговорить… Вик не отвечает. Сжимается в комочек сильнее и двигается к стене. Колени упираются в обои и сердце начинает биться еще быстрее. Все ходы отступления перекрыты. Плакать хочется от безысходности. — Уходи, — но голос его еще тверд и это дает призрачную надежду, что Виктор справится с атакой подобного рода. Выстоит в этой схватке, а потом уснет нормально. Джейс ворочается и судя по всему лежит теперь на спине. — Ты мне нравишься, Виктор. Нашел время. Вик ширится и начинает злиться. Не дала девчонка и ты решил... Вик вспоминает мог ли он себя выдать? Нет. Никогда и никак. А значит Джейс Талис должен отправится нахуй как можно быстрее из этой комнаты. Потому что становится душно и глаза щиплет от слез. Издевается? Определенно. — А ты мне — нет. Сечёшь о чем я? Проваливай. Из. Моей. Кровати. Джейс. Врет и не краснеет. Конечно, он ему не нравится. До такой степени, что в мыслях возникает чаще, чем потребность в еде и воде. — Я серьёзно. Талис демонстративно вздыхает и скрещивает руки на груди. Хочется сказать, что, если не уйдет он — уйдет Виктор. Но иррациональная часть мозга просто до невозможности сильно заставляет остаться на месте. Лежать, соприкасаясь рукавами футболок. Слышать чужое дыхание. Чувствовать тепло кожи. Да боже ты мой! — Я тоже. Тишина повисает неуютная. Словно оба знают что-то, что не дозволено высказать вслух, но достаточно для того, чтобы дышать одним воздухом. Виктор уже даже просто лежит. Не удобно. Но лежит. Наслаждается и сердится. Но не шевелится. Джейс тоже. — Ты слишком много думаешь. Ничего нового. Виктор всегда думает. Кажется, даже во сне. Поэтому Джейс получает на это только хмык. Виктор расслабляется, хоть сам себе мысленно кричит не делать этого. Пальцами теребит край одеяла, которое удачно оказалось перегородкой между ними. — Почему? Виктор спрашивает, вернее собирается спросить о многом и в голове получается довольно длинное предложение, но смысл умещается в одно слово. — Просто. Хах. Я просто нравлюсь тебе? Как игрушка в магазине, новое приложение или сладкая конфета? Виктор разочаровывается. "Джейс" и "серьезно" в одном предложении? Сириусли? Виктора тошнит. Он садиться на кровати с намерением встать ногами на матрас и переступить через Джейса на пол. Будет правильно уйти сейчас, не доставляя боли себе чужими ответами. И видимо Талис останавливать его не собирается. Ровно до того момента, как Вик не шипит от боли, когда встает одной ногой на пол. Он ойкает и качается. В себя поверил и пожимает сейчас плоды. Джейс ловит его в одно движение. И теперь Виктор стоит между ног Джейса, сидящего на краю кровати. — Боже, Виктор… Всё нормально? Ты в порядке? Не нормально. Не в порядке. Но для тебя, Джейс, я — лучше всех. Руки Талиса приятно держат за талию. И он не убирает их, даже когда удостоверяется в устойчивости партнера. — Ты мне очень сильно нравишься, Виктор, — Джейс мягко гладит ткань футболки, — Я… можно сказать, влюблён. Давно и всерьёз… Он вероятно хочет сказать еще что-то, но Виктор уже не может. Его потряхивает, и первая влага скатывается по щеке. Словно предвещает новую — первую — главу жизни. Только Вик не догадывается об этом еще. — Хватит, Джейс… Пожалуйста, перестань. Ты убиваешь меня. Но Джейс только поднимает голову и смотрит в глаза. В его взгляде мелькает паника, когда он видит слезы и порывается подняться... Рука на плече не дает. — Прекрати, Джейс. Я… я не люблю тебя. Хватит. Ты делаешь мне… Черт. Нельзя сделать больно человеку, которому все равно. Виктор сам себя выдает. Просто, пожалуйста, Бог, если ты есть, пусть время перемотается и этого разговора не случится. Никогда. Или случится, но по-настоящему. Время не перематывается. А значит либо Бога нет, либо же этот разговор совершенно искренен. Виктор не понимает ничего. Зачем Джейс повторяет признание из раза в раз слыша отказ снова и снова. Мазохист? Как и Виктор. Вик не знает, что он чувствует. Он злится, у него истерика. Он хочет сбежать. Ему хорошо. А этого слишком много на одного сломанного мальчишку. Поэтому Виктор давится всхлипом, прикрывает ладонью глаза, чтобы Джейс слез не видел. Какой же он слабый... — Я люблю тебя, Виктор. Это сильные слова, Джейс! Не смей! Просто не смей их говорить. — Нет… Не нужно… Виктор прикрывает лицо и второй ладонью. Закрывается, давит всхлипы. Плечи трясутся от неровного дыхания. Он не заплачет. Нетнетнет. Пожалуйста. — Зачем ты издеваешься?.. Кажется, что кричит, но на самом деле это такой тихий шепот, что Джейс еле улавливает фразу. Он подрывается на ноги сразу, обнимая. — Ни в коем случае, Виктор. Я говорю правду. Клянусь. И Вик просто больше не может. Он всхлипывает раз, другой. Утыкается в Джейса всем телом, как маленький котенок и жмется сильнее. Ближе. В него. И за него. Слезы горячие и соленые. Какой кошмар. Он просто слабак... А Джейс молчит. Гладит по спине. Волосам. Плечам. За-чем? Просто зачем? ялюблютебя люблюлюблюлюблю Нога начинает ныть, а рыдания утихать. Хочется сладкого и горячего. И так хорошо, что Джейс принес эклеры с какао. Виктор бубнит "прости". Заикается и повторяет еще раз. Отлипает от футболки, замечая мокрые пятна, хотя, казалось бы, он прикрывал лицо руками. — Прос-сти… — заикается и пробует снова, — Извини. Просто устал. Старается быть холоднокровным, но неравномерное дыхание напоминает о произошедшем. Джейс смотрит печально. Словно прощается. Словно впитывает образ Виктора в себя. — Я неправильно тебя понял, да? Что? - М? Виктор обнимает себя за плечи и смотрит на Талиса. Словно пазл собран не до конца. Без одной детали. — Мне показалось, что… — Талис трёт переносицу, прикрывая глаза. Он выглядит уставшим. — Что это взаимно. Какая часть моих «нет» сегодня и за всю неделю дала тебе это понять? Что же он упускает? Допусти, что он правда нравится Джейсу. Маловероятно, но это просто теоретически. — Кто твоя партнёрша на бал? Виктор решает устроить эксперимент, чтобы найти пазлик, который был утерян. Но Джейс смотрит странно. Словно на идиота. А Вик точно не такой. Старается сконцентрироваться на другом. Например, на руках Талиса на талии, которые еще слегка приобнимают. Джейс утыкается ему в плечо от разницы в росте и это жутко не комфортно именно сейчас. Виктор чувствует себя маленьким. — Партнер, — Джейс поправляет его. Виктор смотрит снова в глаза Талису и хмурится. "Р" или "ша" значения не имеет. — Ты. Нет. Боже, нет... — Ты спал с Марлин в среду. Что же ты скажешь на это? Виктор отстраняется и скрещивает руки на груди. Стоять физически больно, но он терпит. И смотрит строго. — Спал? Я не видел ее после той перепалки во время обеда. Оу, конечно. Не ври хотя бы ради приличия. Виктор хмурится и переступает с одной ноги на другую. Джейс кидает взгляд на его ногу, а Виктор только от упрямства выпрямляется сильнее, заставляя себя стоять ровно. — Ага, и засосы она себе сама поставила. — Я не знаю, — пожимает плечами, — Может и сама. В среду я был на курсах у Мел Медарды. Ну, допах по химии, помнишь? Виктор сбивается со своего настроя. Вспоминает расписание Джейса и еле сдерживается от оха. Это правда. — Валентинка в понедельник в твоем кармане говорит о том, что... Его обрывает тихим смехом и рукой на локте. Придерживает и издевается. Ожидаемо, но слова Джейса рушат всю злость в Викторе: — Она была для тебя болван. Если бы согласился сразу — я отдал бы тебе ее. Виктор хлопает глазами, молча открывает рот, как рыба. И не дышит. О. О. О! — Но ведь... Он машет руками в воздухе, словно это все объясняет. — Я пригласил тебя на бал в качестве партнера сразу, как только узнал о вечеринке. Потому что либо сейчас, либо никогда. Виктор хлопает ресницами. Хочется убежать, остаться и просто не быть. Он не знает ничего. Ни о себе, ни о людях, ни о Джейсе. — Но я ведь... Ты мог выбрать любую. Подчеркивает окончание. Вот кто должен нравится Джейсу. Потому что кажется, что это решит всё. — Но я выбрал тебя. Как и все дни до этого, — Виктор просто молчит. Смотрит куда угодно, но не на партнера по проектам. — Ты мне нравишься, Виктор. Джейс берет его лицо в свои ладони и заставляет смотреть в глаза. Говорит это так мягко, гладит щеку, а Виктор ломается. Без возможности быть собранным заново. — Я тоже. На что он отвечает — не ясно. Он тоже сам себе нравится? Что за чушь он сморозил. Но Джейс его не только понимает, но и улыбается в ответ. Так широко и счастливо, что Виктор готов повторять это миллион раз ради такой реакции. — Можно... Я тебя поцелую? Да, пожалуйста. Кивает. Губы Талиса мягкие. Очень. Приятные. Теплые. И руки так бережно обнимают, перенимая вес тела Виктора на себя. Утягивает с собой на кровать. На колени. Виктор задыхается. — Ты какао выпей. Оно остывает, если уже не остыло. Виктор глупо улыбается и смеется. Слезы собираются в уголках глаз. Смахивает их быстрым движением и смотрит на десерт. Наверное, он и правда хочет их съесть. Но для этого придется слезть с чужих колен. Но так делать этого не хочется. Поэтому Джейс просто подает ему все, заметив растерянный взгляд. Виктор выпивает напиток до дна, все также греясь на чужих коленях. Это самое лучшее, что было с ним за всю жизнь. Он про какао, разумеется. — Все хорошо? Виктор кивает. Теперь да. Теперь хорошо.