Мейгор Жестокий... или нет?

Висенья I 17 от З.Э. Висенья Таргариен проснулась в своей постели одна, что уже давно стало привычным и почти неизбежным явлением в жизни, но разочарование сопровождающее это одиночество так и не ушло, оставляя горький осадок в её сердце. Ей было холодно, несмотря на тепло исходящее от Драконьей горы, которое мягко разливалось по всему замку, согревая каменные стены и коридоры. Холод пробирал до костей, словно отражение внутренней пустоты, которую она не могла заполнить. Ей снова приснилась Рейнис, её прекрасная сестра, чья светлая улыбка и бесконечная доброта были для Висеньи маяком в бурях жизни. Но в этом сне, как и в реальности, Рейнис была отнята у неё проклятыми дорнийцами, чьи стрелы оборвали её жизнь, оставив семью в трауре. Висенья могла бы больше думать о себе, о своём одиночестве или о своих битвах, но сегодня у королевы Семи королевств были иные мысли, более насущные и требующие внимания. Ей нужно было быть со своим сыном Мейгором, чтобы помочь ему приручить этого безумного маленького зверя — дракона, который станет его судьбой, как Вхагар стала её собственной. Её сын был загадкой для Висеньи, сложным узором, который она ещё не до конца разгадала. По правде говоря, она никогда не думала что станет матерью, ведь большую часть своей жизни она посвятила правлению, войне и укреплению власти Таргариенов, не находя времени или желания для заведения детей. Её предназначение, как она считала, лежало в другом — в том, чтобы править владениями своего отца на Драконьем Камне до самой своей смерти, передавая их потомкам Рейнис и Эйгона, которые, как она предполагала, будут править Вестеросом. Мечты о наследниках были чужды ей, пока она не столкнулась с неизбежностью судьбы. Всё о чём она тогда заботилась, — это править Драконьим Камнем, единственным местом которое она могла назвать своим истинным домом. Там её учил сражаться вместе с братом Эйгоном мастер над оружием Драконьего Камня Квентин Квохерис, добрый и мудрый человек. Драконий Камень был местом, где она заявила права на Вхагар, где впервые ощутила свободу паря над миром на драконе, и где её учил править сам лорд-отец Эйрион Таргариен. Именно поэтому остров был особенным для Висеньи — он был её корнями, её силой, её убежищем. Висенья всегда была разочарована своим племянником Эйнисом,  с самого рождения казавшимся ей слабаком не проявляющим ни малейших признаков воина, каким был его отец Эйгон. Со смертью её любимой сестры Рейнис всё стало ещё хуже, словно мир лишился своего света. Для Висеньи Рейнис была радостью всего мира, бесконечно позитивной, с большим сердцем, служившим связующим звеном объединявшим их семью в трудные времена. С её смертью Эйнис разбился вдребезги, как тонкое стекло под ударом молота. Он полностью перестал разговаривать, даже начал ползать, как новорождённый, отказываясь принимать свою роль наследника. Его здоровье пошатнулось и всё королевство затаило дыхание, ожидая, что Эйнис умрёт, а Эйгон потеряет своего единственного сына и наследника, что могло пошатнуть власть Таргариенов. Вот тогда-то и начались слухи, ядовитые шепотки распространявшиеся по Эйгонфорту подобно чуме. Они утверждали, что она бесплодна, потому что никогда не дарила Эйгону ребёнка. Висенья никогда не стремилась быть привязанной к родильному ложу, предпочитая меч и дракона семейному очагу. Но только из-за этих проклятых перешёптываний и надвигающейся возможности, что слабый племянник вскоре попадёт в объятия Неведомого, она впервые задумалась о материнстве как о долге перед династией. Она перестала пить лунный чай защищавший её от беременности, и стала чаще посещать покои Эйгона. Вскоре после этого она обнаружила что беременна. Как только данная новость стала известна и она рассказала о ней Эйгону, постоянные слухи гулявшие по Эйгонфорту мгновенно утихли. Но пока политические интриги при дворе продолжались, сама Висенья удалилась на Драконий камень до конца своей беременности, желая укрыться от любопытных глаз и сосредоточиться на предстоящем испытании. Беременность была для неё сущим кошмаром, и она не могла понять, как Рейнис справлялась с ней с такой лёгкостью и грацией. Ребёнок в утробе постоянно пинал, словно протестуя против её решимости, у неё начали болеть ноги, отёкшие и тяжёлые, ей хотелось всевозможных странных сочетаний продуктов — от солёной рыбы с мёдом до жареных яблок с перцем, — и, самое главное, перепады настроения были просто ужасающими. Висенья всегда гордилась тем, что была самой спокойной среди своей семьи, её ярость всегда была направлена на тех, кто, по её мнению, этого заслуживал — врагов, предателей, слабаков. Однако, когда она была беременна, она ненавидела практически всё: малейшая мелочь, от скрипящей двери до неловкого взгляда слуги, выводила из себя, и она с одинаковой вероятностью могла отчитать верного помощника, как и некомпетентного шута, заставляя их дрожать под её гневом. Потом были роды оказавшиеся ещё хуже чем она могла вообразить, испытанием её силы и выносливости. Все усилия направленные на то, чтобы подарить Эйгону идеального наследника, окупились ростом ребёнка, но это больно ударило по ней когда пришлось рожать.Роды проходили долго и тяжело, сопровождаясь криками, потом и бесконечным ожиданием, и она больше недели приходила в себя после того, как наконец произвела на свет Мейгора. Её тело было измучено, но в конце концов оно того стоило. То чувство, которое она испытала увидев Мейгора в первый раз — маленькое личико с пучками серебристых волос и темно-фиолетовыми глазами, унаследованными от их рода, — не повторится до последнего вздоха. Эйгон пришел навестить ее примерно через день после рождения Мейгора. Она до сих пор вспоминала их разговор, и он до сих пор расстраивал. Эйгон прибыл навестить их примерно через день после рождения Мейгора, и этот визит остался в сердце как смесь радости и разочарования. Она до сих пор вспоминала их разговор, и он всё ещё расстраивал её, напоминая о разнице в их приоритетах. — Ты в порядке, Вис? — были первые слова Эйгона когда он ворвался в комнату, его голос был полон беспокойства, а глаза — тревоги. — Я в порядке, муж мой, — коротко ответила Висенья. Она была прикована к постели, и по словам мейстеров, которых она выгнала из комнаты за их назойливость, будет оставаться в таком состоянии ещё некоторое время. Она выгнала практически всез слуг, больше всего ей хотелось тишины и покоя, чтобы восстановить силы и собраться с мыслями. Тем не менее, Эйгон продолжил, не унимаясь: — Мне сказали роды были тяжёлыми. Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — Эйгон снова обеспокоенно спросил, его взгляд скользил по бледному лицу. Висенья хотела усмехнуться, как будто рождение ребёнка могло её подкосить. Она умрёт от старости или в бою, с мечом в руках или на спине Вхагар, ничто другое не сможет сломить её дух. — Я ценю твою заботу, но я поправлюсь, — сказала она сдерживая раздражение. — Мейстер Стеффон рекомендовал строгий постельный режим и много еды и питья, — передала она информацию, которую сообщил ей мейстер, и, хотя она редко прислушивалась к советам, он действительно был хорош в своём деле, потому она и решила последовать его указаниям. — Так где же мой сын? — Эйгон успокоился после её заверений и наконец-то разобрался в своих приоритетах. — Он спит в детской, — ответила Висенья, её тон был ровным, но в нём сквозила усталость. — Хм? — Эйгон явно не ожидал такого, его удивлённо приподнятые брови говорили сами за себя. — Странно... Я искренне полагал, ты захочешь его присутствия. — Нет, он довольно сильно кричал, а я хотела спать, поэтому передала его слугам. Я стану матерью, когда снова смогу стоять, — заявила она, её гордость не позволяла ей показать слабость перед ребёнком, которого она ещё не чувствовала своим. — Ха-ха, — нервно рассмеялся Эйгон, и Висенья снова усмехнулась в ответ, уловив его неловкость. — Если с тобой всё в порядке, то я, пожалуй, пойду повидаюсь со своим сыном, — сказал Эйгон, в голосе слышалось волнение когда он направился к двери. Вскоре он вернулся с Мейгором на руках, держа его с осторожностью, но с явной гордостью. — Он довольно тяжёлый, — были первые слова, произнесённые Эйгоном, что заставило Висенью закатить глаза в лёгком раздражении. — Мне ли этого не знать, — ответила она сухо. Мейгор был в два раза крупнее, чем Эйнис при рождении, и это было заметно даже сейчас. Эйгон лишь улыбнулся в ответ. К счастью, Мейгор спал, его дыхание было тихим и равномерным, но проснувшись, он заплакал бы так, что, возможно, было к лучшему нынешнее состояние. Плач ужасно раздражал Висенью, и она не могла понять почему этот звук так действовал на её нервы. — Так, как долго ты здесь пробудешь? — задала Висенья вопрос, который вертелся у неё на языке с тех пор, как она узнала, что он собирается прибыть на Драконий камень. — К сожалению недолго, я нужен своему королевству, — ответил Эйгон. Висенья прищурилась, её взгляд стал острым подобно клинку.  — А своему сыну нет? Эйгон встретил её взгляд своим, твёрдым, но с ноткой утомления. — Я не могу покинуть королевство чтобы остаться здесь. У меня есть обязанности перед Вестеросом. — Неужели ты не можешь перенести совет сюда? — предложила она. — Я уверена, что моему племяннику понравилось бы здесь, на Драконьем камне, среди драконов, а не среди грязи и дерьма вашего города. Братья смогут расти вместе, укрепляя связь. — К сожалению, нет, — покачал головой Эйгон. — Я не так давно стал королём, королевство должно видеть меня, иначе у них могут возникнуть пагубные мысли, которые приведут к бунтам или новым войнам. — его глаза потемнели от воспоминаний о завоевании. — У тебя есть Балерион, он заставит замолчать любого у кого возникнут такие мысли, — возразила Висенья. — Не всё так просто, сестра, — устало вздохнул Эйгон, чувствуя, как последние капли терпения уходят сквозь пальцы. — По-моему, так, — непоколебимо парировала Висенья, её упрямство вспыхнуло холодным огнём. — Тогда, быть может, ты переселишься в Королевскую гавань? — голос брата стал ледяным и отточенным, как клинок. — Там сможешь приносить пользу, помогая мне править. — В эту выгребную яму? — фыркнула она, её презрение к городу было очевидным. — Она никогда не перестанет быть такой если мы будем игнорировать её состояние, кроме того, мне нужно сесть на свой Железный трон. — Пожалуйста, Эйгон, не пытайся одурачить меня, — продолжила она с сарказмом. — Ты и сам избегаешь его предпочитая пыль дорог. — Не возлагай всю ответственность на меня! — Эйгон резко вскинул голову, голос сорвался на крик.. — Ты была таким же участником Завоевания, как и я. Ты не хуже меня знала, во что мы ввязываемся, и теперь мы оба несем эту ношу! Мейгору хватило одного резкого крика Эйгона, чтобы проснуться, его плач разорвал тишину комнаты, словно раскат грома, и им пришлось немедленно прервать напряжённый разговор, чтобы успокоить ребёнка. — Ты избегаешь своего сына, — констатировала она факт. Кто-то должен был дать совет её брату, и его окружение из подхалимов, явно не справляющихся со своими обязанностями, оставляло этот долг на её плечах. Она не могла позволить слабости Эйгона повлиять на будущее их рода. — Я ничего подобного не делаю, — неуверенно возразил Эйгон. — Я бы с радостью растил его в Королевской Гавани, но ты не вернёшься со мной. Я не буду лишать своего сына матери, — добавил он. — Тогда тебе лучше поторопиться, ты нужен своему королевству, — сказала она, прежде чем перевернуться на другой бок в постели, чтобы прекратить этот спор. Её слова были резкими, как удар хлыста, и она не собиралась уступать. Слуга тихо вошла в комнату, чтобы забрать Мейгора, а Эйгон, бросив последний взгляд на сестру, последовал за ней. В ту ночь ей снова снилась Рейнис — если бы её сестра была жива, Эйгон, возможно, остался бы. Без неё всё стало так сложно, намного сложнее, и Висенья чувствовала, как эта потеря продолжает отбрасывать тень на их жизнь. Выйдя из своих воспоминаний и вернувшись в настоящее, Висенья направилась к комнате Мейгора, её шаги эхом отдавались по коридорам Драконьего камня. Её сын сильно изменился с тех пор, как установил связь со своим драконом — переход, который она наблюдала с тревогой и надеждой. Раньше он постоянно плакал, его крики были настолько громкими и частыми, что многие слуги замка просто привыкли к нему как к фону своей работы, не обращая внимания. Он переставал плакать только тогда, когда она читала ему вслух, и эти моменты стали для неё редким утешением. Её отец, лорд Эйрион Таргариен, делал то же самое для неё в детстве, читая истории о героях и драконах, и хотя Эйгон был его наследником, Висенья всегда оставалась любимицей отца. Он лично обучил её управлять Драконьим Камнем, даровал ей Темную сестру на тринадцатые именины и воспитал в ней силу, которой она гордилась. Она всегда хотела подражать своему отцу, поэтому сажала Мейгора к себе на колени и читала ему, выбирая рассказы о драконах, надеясь пробудить в нём ту же драконью кровь, что текла в её жилах. Эйнис, её племянник, был слабым и вызывал разочарование с того самого момента, как она увидела его, и то, как её брат и сестра смогли создать такого наследника, сбивало с толку. Она знала, что Мейгор силён, и всё, что ей нужно было сделать, — это найти способ разжечь в нём эту силу, вытащить его из оцепенения. Однако Висенья действительно не знала, что должна делать. Её мать, леди Валейна Веларион, была искусна в воспитании детей — достаточно посмотреть на Эйгона и Рейнис. Но хотя Валейна прожила достаточно долго, чтобы увидеть как её дочь вышла замуж за Эйгона, она так и не научила Висенью ничему из того, что подобает леди — ни шитью, ни этикету, ни как быть матерью. Воспитание детей было возложено на Рейнис, в то время как Висенья сосредоточилась на правлении под руководством отца, обучении сражению под началом Квентина Квохериса и самостоятельном изучении магии, что увлекало её больше всего. И теперь, столкнувшись с необходимостью воспитать сына, она чувствовала себя потерянной. Что-то гложет её мальчика, это было очевидно — тень, которую она не могла разглядеть. Подарок меча на его третьи именины помог, но только на время; в конце концов он вернулся к своей печали и апатии, словно мир потерял для него краски. Мейгор казался погружённым в апатию, его мир тонул в серости. Глаза, при всей своей фиалковой яркости, часто глядели в пустоту. Казалось, ничто в мире не могло зажечь в нём искру надолго. Вот он оживлённо делится с ней детскими грёзами, жестикулируя, а уже через миг взгляд меркнет, сменяясь тяжёлой, непроглядной апатией, а затем — глухой тоской, перед которой она бессильна. Это напоминало угасающее солнце в вечной облачности: редкие, ослепительные лучи прорываются сквозь толщу туч, лишь чтобы тут же угаснуть. Наконец, она решила рискнуть, вдохновлённая примером Эйниса. Здоровье её племянника значительно улучшилось после того, как он установил связь со Ртутью; он всё ещё был жалким слабаком в её глазах, но связь с драконом словно вдохнула в него новую жизнь. Поэтому Висенья поговорила с драконоблюстителями, людьми, чья мудрость и опыт были неоценимы, и решила попытаться уговорить своего сына выбрать дракона. Если повезёт, это выведет его из оцепенения, и она перестанет так сильно беспокоиться о своём ребёнке. Её план увенчался таким оглушительным успехом, что она с трудом могла поверить. Она взяла Мейгора с собой, чтобы посетить Драконье Логово расположенное ближе к вершине Драконьей горы, место, где драконья магия была особенно сильна. Для Мейгора это был первый визит и увидев удивление и восторг на лице сына, она испытала неподдельную радость, которую давно не чувствовала. Его глаза загорелись, а губы растянулись в улыбке, и в этот момент она поняла, что сделала правильный выбор. Что-то необъяснимое связывало её с Мейгором. Рядом с ним чувства преображались. Его радость зажигала её изнутри, их эмоции вибрировали в унисон, словно струны одного инструмента. Может, оттого её так терзало его уныние. Видя грусть сына, она чувствовала, как сжимается сердце, и не могла не отозваться. Теперь, когда Эйгон вернулся в Королевскую Гавань, она наконец была свободна от столичных дел. Вся её душа обратилась к сыну. В голове уже роились планы: выковать его воином, приоткрыть завесу магии и, главное, помочь приручить дракона. На Драконьем Камне проживало порядка ста сорока драконоблюстителей, чьё существование как ордена восходит к рабам, привезённым Эйнаром Изгнанником около ста лет назад. Эйнар, бежавший от Рока Валирии по совету своей дочери, Дейнис Провидицы, продал все свои владения и многое из имущества, но сохранил самое ценное: свою семью, драконов, мечи, часть библиотеки и рабов. Он привёл на Драконий Камень почти тысячу рабов, и среди них были драконоблюстители, чья задача заключалась в уходе за драконами. Они верно служили Таргариенам в качестве слуг на протяжении тысячелетий в Валирии, и после того как Рок уничтожил Старую Валирию, драконоблюстители острова остались последними в мире. Они продолжали оставаться рабами Дома Таргариенов до тех пор, пока Мейгон Таргариен не решил освободить всех рабов принадлежавших их дому, чтобы улучшить отношения с королями Вестероса и новоявленной дочерью Валирии, Браавосом. Это решение оказалось спорным и закончилось смертью самого Мейгона. Но его брат Эйрис поддержал запрет рабства на Драконьем Камне. Свобода же поставила вопрос ребром: почему свободные люди должны присягать Таргариенам? Мудрость Эйриса проявилась в создании устоявшей системы. Он вел переговоры лично, один на один, с бывшими невольниками, пока не скрепил общую волю согласием. Так родились гильдии – добровольные союзы свободных мастеров, чей труд не просто служил Дому Дракона, а стал самой жизнью Драконьего Камня. Гильдии охватывали многие аспекты жизни Драконьего Камня: гильдия пиромантов практиковала упрощённую версию магии огня, корабелы отправились на Дрифтмарк и процветали под патронажем дома Веларион, на острове работали мастера-ремесленники и строители, регулярно отправляемых по контракту в Вестерос или за Узкое море. В настоящее время даже в Королевской Гавани трудились гильдийцы возводившие новую столицу. Их удивительные кузнецы, величайшие в мире, не имели себе равных по таланту и мастерству. Висенья сама наняла их, чтобы они выковали кинжал из валирийской стали из собранных ею обрезков, который она подарила Эйгону на его четырнадцатые именины. Незадолго до завоевания они также изготовили корону Эйгона — обруч из валирийской стали с рубинами. Эти гильдии были богаты и могущественны, они действовали и набирали людей на местах, и менее чем за век преобразили Драконий Камень в оплот богатства. Остров, намеренно не перенаселённый (менее 10 000 жителей), мог похвастаться городом изысканной красоты, превосходившим многие континентальные: безупречные мостовые, прочные каменные здания, элегантные общественные бани и гильдейские школы для воспитания смены. Договорённости с Таргариенами обеспечивали гильдиям беспрепятственное хозяйствование в обмен на налоги, а правящий дом оставлял за собой решающее слово в важнейших вопросах. Единственным исключением из этой системы были драконоблюстители, пользовавшиеся большим уважением на Драконьем Камне даже будучи рабами. Они также были глубоко религиозны, поклоняясь Богам Валирии — настоящим богам, не похожим на слабую Семёрку андалов или древние деревья Севера. Контракт, который Эйрис подписал с ними, был взаимовыгодным. В обмен на клятвы абсолютной верности и продолжение заботы о драконах Таргариенов они получили ряд привилегий: им начали хорошо платить, разрешили исповедовать свою веру без преследований со стороны Веры Семерых, дали право жить в Драконьем Логове и главной крепости, а также набирать новых членов для ордена. Бывшие рабы объединились после подписания контракта с лордом Эйрисом и создали несколько базовых принципов для своего ордена, большинство из которых были религиозными по своей природе. Принятие в их ряды было самым необычным: орден состоял исключительно из мужчин давших обет безбрачия, в свои ряды они набирали сирот с улиц, обучая их с нуля. Для Таргариенов это было беспроигрышным решением — сироты исчезали с улиц, а дом получал лояльную поддержку драконоблюстителей пока те выполняли свою часть сделки. Резко вырвавшись из плена мыслей, Висенья увидела как драконоблюстители принесли трёх крепких детёнышей. Висенья была готова принять любой выбор сына, кроме розового – его цвет казался ей слабым, недостойным. Она даже подумывала подложить синего дракончика в колыбель к младенцу Мейгору, чтобы унять его плач, но тот замолчал прежде, чем она решилась. Каково же было её изумление, когда сын отверг всех троих, потребовав показать того, кого хранители скрывали! Гнев едва вспыхнул, но погас: драконоблюстители обладали мудростью веков, и она уважала их знание. Только когда они вынесли маленького зверя из тени Драконьего Логова, Висенья поняла почему драконоблюстители так долго скрывали его от взгляда. Это было жестокое создание, дикое и непредсказуемое, с чешуёй, отливающей угрожающим чёрным блеском, и глазами, полными первобытной ярости. Она поняла, почему они не хотели показывать дракона— его шипение и яростные рычания заполнили комнату, отгоняя всех кто осмеливался приблизиться. Когда ей показалось, что он вот-вот изрыгнёт пламя на неё и сына, Висенья инстинктивно потянулась к Тёмной Сестре готовая покончить с угрозой прямо сейчас, чтобы защитить Мейгора от возможной опасности. Однако этого не произошло. В тот момент когда она уже сжала рукоять меча, в её сыне пробудилась драконья кровь, и это зрелище шокировало всех присутствующих. Мейгор шагнул вперёд, его полный уверенности голос успокоил зверя, и он объявил его своим. Висенья улыбнулась так широко, как никогда, сердце переполнила гордость — она знала, что её сын рождён быть драконом, и ему просто нужно было найти ту искру, что навсегда свяжет его со зверем. *** Она открыла дверь в комнату Мейгора и обнаружила, что он размахивает мечом который она подарила ему на третьи именины — лёгким, но острым клинком, выкованным мастерами Драконьего Камня. Он начал чаще тренироваться с тех пор, как завладел своим драконом. — Пойдём, тебе нужно потренироваться, — сказала она, её голос был твёрдым, но с ноткой ободрения. Её сын лишь склонил голову набок и озадаченно посмотрел на неё, его темно-фиолетовые глаза сверкнули любопытством и лёгким замешательством. — Ты сам выбрал яростного дракона, так что будешь тренировать его, — продолжила она с лёгкой улыбкой. — Мы не можем допустить, чтобы он сжирал полезных людей или разрушал всё вокруг. — О, — понимающий взгляд сына заставил её улыбнуться ещё шире. Несмотря на угрюмую натуру, Мейгор всегда был умным, как отмечал мейстер, просто немотивированным, и она видела в нём потенциал, который нужно было разжечь. Они снова отправились в Драконье Логово где новые драконы проходили обучение под строгим надзором драконоблюстителей. Именно здесь, шестьдесят лет назад, тренировали Вхагар, её верную спутницу, и теперь здесь будет дракон её сына. Этим уроком должен был руководить верховный драконоблюститель – мужчина, чей облик кричал о прожитых годах. Лицо его было изрезано глубокими бороздами времени, седая борода ниспадала, но в очах по-прежнему пылала неугасимая мудрость. Он сам взращивал Вхагар много лет назад, уже тогда будучи зрелым мужем, и его опыт был бесценен. — Ты должен обрести контроль над своим драконом, — обратился он к Мейгору низким, серьёзным голосом. — Сейчас он почти дикий, и если ты в ближайшее время не укротишь его, то он вообще никогда не будет слушаться. — с этими словами он вручил мальчику стальной хлыст, инструмент, который должен был стать ключом к установлению авторитета. Висенья представляла через что будет проходить Эйнис в Королевской Гавани как только строительство будет завершено. Драконоблюстители основали там орден по приказу Эйгона, и он распорядился построить Драконье Логово в новой столице. Строительство займёт многие годы, но она знала, что её племянник, несмотря на свою слабость, тоже должен будет пройти такой путь. После этих слов дракон Мейгора был освобождён от цепей. Он зашипел и заревел, оттесняя приближавшихся драконоблюстителей своими мощными лапами, и двинулся к её сыну, чьи глаза встретили взгляд зверя без страха. — Dohaerys! (Служи), — тихо произнёс Мейгор, и дракон зарычал ему в лицо обнажая острые клыки. Старший драконоблюститель выставил свой посох перед Мейгором номинально защищая его, но в основном это было сделано чтобы мальчик не двигался слишком близко к разъярённому существу. — Ты должен проявить силу, — снова заговорил старейшина. — Драконы уважают силу и только её одну. Без этого они никогда не признают тебя своим хозяином. — Я должен причинить ему вред? — спросил Мейгор тихим голосом в котором сквозило сомнение, его рука с хлыстом слегка дрожала. — Да, — кивнул старейшина с терпением, достойным его возраста. — Ты можешь приручить дракона, но только если он будет уважать тебя. Хлыст — второй или третий по полезности инструмент для управления драконом, поэтому важно, чтобы ты научился им пользоваться. Это не жестокость, а необходимость. — Хорошо. Dohaerys! — закричал Мейгор решительно щелкнув хлыстом рядом с драконом. Тот зашипел и зарычал в ответ, но в конце концов зверь успокоился и просто уставился на своего хозяина, признавая его главенство. — Прекрасное начало, — похвалил старейшина, его голос смягчился. — Приведите козу! — крикнул он, махнув рукой другому драконоблюстителю, мальчику на несколько лет старше Мейгора, который быстро привёл козу и привязал к столбу неподалёку, её жалобное блеяние эхом разнеслось по логову. — И что мне теперь делать? — спросил Мейгор, его взгляд метнулся к матери, и она рассмеялась искренним смехом, что было большой редкостью. — Скажи своему дракону, чтобы сжёг козла, — вмешалась Висенья, обычно она предоставляла старейшине вести урок, но сейчас ей захотелось взять инициативу. — Хорошо… Dracarys! — закричал Мейгор, и его дракон медленно подошёл к обречённому существу, прежде чем окунуть его в море яркого зелёного пламени. Огонь взвился пожирая козла за считанные секунды, оставляя запах горелого мяса. Драконоблюстители дали ему наесться, прежде чем снова пристегнуть к нему цепи и отвести обратно в стойло. После этого дракона перевели из детской в хранилище, где он займёт своё место среди взрослых особей. — Вы придумали имя для своего дракона, мой принц? — задал вопрос старший драконоблюститель, и Висенья поняла, что этот вопрос вертелся у неё самой на языке, её любопытство было не меньше, чем у старейшины. — Я думаю, что да, — задумчиво ответил Мейгор. — Терракс, я хочу, чтобы моего дракона звали Терракс. Сильное имя, — подумала Висенья, — оно гораздо лучше подходит чем Ртуть у племянника Эйниса. — Да будет так, — произнёс драконоблюститель слегка поклонившись, и ушёл, чтобы продолжить свою работу. У них была напряжённая жизнь, особенно теперь, когда после создания ордена в Королевской Гавани количество членов на Драконьем камне сократилось, оставляя их с ещё большей ответственностью за драконов Таргариенов. *** — Ну что? Тебе понравилось? — спросила Висенья своего сына когда они наконец вышли из Драконьего Логова, оставив позади гулкие своды пропитанные запахом серы и эхом далёких рычаний. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над Драконьей горой в багровые тона, когда она остановилась на мгновение, чтобы поприветствовать свою величественную Вхагар. Огромные крылья дракона слегка шелестели на ветру, их чешуя переливалась в последних лучах дня, и Висенья нежно коснулась её, чувствуя под пальцами тёплую, шероховатую текстуру. В этом прикосновении скрывалась глубокая связь выкованная годами битв, общих испытаний и доверия. Лишь после этого она повернулась, чтобы вести Мейгора обратно к замку, чьи башни уже маячили вдали. — Да! Хотя мне не понравилось пользоваться хлыстом, — сказал Мейгор с заметным колебанием, его голос дрогнул, выдавая внутренний конфликт между долгом и состраданием. Он опустил взгляд, словно стыдясь своих чувств, и сжал кулаки всё ещё ощущая в руках тяжесть инструмента. Его серебристые волосы слегка развевались на ветру, а тёмно-фиолетовые глаза были полны раздумий. — Я знаю, сынок, — ответила она мягко, уловив озадаченный взгляд полный вопросов. Её слова были пропитаны пониманием, вытекающим из собственного опыта, и она продолжила, желая разъяснить: — Что? Ты думаешь, мне нравится бить мою дорогую Вхагар хлыстом? Я ненавижу его так же сильно, как и ты, поверь мне. Но это необходимо. Если дракон не будет уважать тебя, если он не признает твою власть, то ты пропал — он превратится не в союзника, а в смертельную угрозу невозможную контролировать. — Однако не расслабляйся, нам нужно ещё немного потренироваться, — добавила Висенья с лёгкой улыбкой. В конце концов, они потратили целый день на тренировку, и она не хотела, чтобы усилия вложенные в его развитие, пропали даром. Её взгляд устремился к горизонту, где солнце медленно опускалось, напоминая о том, что время не ждёт. — Мам, мне и так хватает! — закапризничал Мейгор, усталость боролась  с желанием порадовать её. Висенья не сдержала тёплой улыбки. ***​ — Сосредоточься! — прорычала она сыну, когда он снова позволил маленькому огненному шару рассеяться. Они находились в одной из самых уединённых комнат на Драконьем Камне спрятанной за толстыми каменными стенами, где даже эхо шагов гасло в тишине. Она была рада такому уединению, ведь ей не хотелось, чтобы кто-то увидел позорное поведение Мейгора — его неумение удерживать контроль над магией. Свет падал лишь через узкое окно, освещая пыльные углы и холодный пол. — Я пытаюсь! — захныкал он в ответ, его голос дрожал от разочарования и усталости, и она вздохнула признавая в нём черты Эйгона. Её брат всегда больше увлекался драконами и искусством фехтования, чем магией, и даже представить себе не мог, насколько полезным в бою может быть удачно расположенный костёр, вспышка пламени или магический барьер. Магия огня была умением тщательно развиваемым Таргариенами на протяжении тысячелетий, даже отражаясь в их девизе "Пламя и Кровь". Её сыну просто необходимо было овладеть этим искусством, особенно теперь, когда Эйгон не собирался тратить время на магию, предпочитая полагаться на Балериона, а её племянник Эйнис, скорее всего, тоже не справится с такой задачей из-за своей хрупкости. Она громко вздохнула смотря как огонь вновь погас, оставив лишь слабый дымок зависший в воздухе, и решила изменить свой план. Её сын явно плохо справлялся с давлением, и, возможно, ему сейчас поможет не строгая нотация, а поддержка, которая вдохновит на успех. Она опустилась на колени, чтобы быть на уровне его глаз, пока он стоял на коленях перед одной из последних валирийских свечей оставшихся в их доме. Данные артефакты, созданные ещё в древней Валирии, были хрупкими свидетелями прошлого: плохое обращение и недостаток знаний привели к тому, что многие из них с годами сломались, а создать новые было невозможно из-за утраты секретов их изготовления. Поэтому она старалась быть особенно осторожной с теми, что уцелели, оберегая их как сокровища. — Мейгор... — начала она, и её сын отшатнулся ожидая очередной выволочки, его глаза расширились от тревоги, а тело напряглось, готовое к критике. — Смотри, — сказала она ровным голосом полным спокойствия, и как только Мейгор повернулся, чтобы посмотреть на неё, она сняла Тёмную Сестру со своего бедра. Её чудесный меч, выкованный из валирийской стали, сверкнул в тусклом свете комнаты, и она медленно провела пальцем по лезвию, оставив на нём тонкую струйку крови. — Вот почему тебе нужно учиться, — сказала Висенья, прежде чем встряхнуть клинок. Комната внезапно осветилась зеленовато-бронзовым светом, и маленькие глазки Мейгора засияли от восторга, отражая танец пламени, который оживил тёмное пространство. — Оно требует предельной концентрации и усилий. Ты ведь будешь практиковаться? Или решил сдаться?? — спросила она сына. Мейгор мгновенно покачал головой, будто отгоняя слабость; взгляд его загорелся новым огнём. —  Нет. Пожалуйста, учи меня дальше! —  в его просьбе звенела чистая детская жажда знания. Она почувствовала – ей удалось пробудить в сыне страсть к умению, что станет его щитом и мечом. — Тогда сосредоточься, ты должен заставить огонь повиноваться, — сказала она указав на свечу. Для этого было важно, чтобы огонь возник только двумя способами с помощью магии: из человеческой крови, как она только что показала, или из стеклянной свечи, как практиковали древние валирийцы. У неё было множество шрамов на руках и пальцах чтобы разжечь пламя Тёмной Сестры, но она не желала, чтобы её сын получил такие же отметины, предпочитая беречь от ран пока он не станет достаточно опытным. Она заметила, что глаза Мейгора снова закрылись, и наклонилась ближе, внимательно наблюдая за ним.  — Огонь непредсказуем и своенравен, если дать ему волю он вырвется на свободу уничтожая всё на своём пути. Укроти пламя. Ты уже завладел своим драконом — это аналогичный принцип. Примени к нему свою волю, как сделал с Терраксом, — наставляла она сына. Маленький шарик зелёного пламени снова ожил и заплясал на блестящей стеклянной свече, его свет отражался в глазах и озарял его сосредоточенное лицо. Ранее она погасила Тёмную Сестру, и теперь комната наполнилась мягким зелёным сиянием, создавая атмосферу полную магии. Магия огня у драконьих всадников отличалась от магии пиромантов из гильдий, чьи ограниченные заклинания давали лишь красный цвет, подобный раскалённому железу. Дикий Огонь, который они создавали, был зелёным, но всадники черпали вдохновение из своих драконов, и их пламя отражало эту связь. Пламя Вхагар было бронзово-зелёным, и потому её собственное пламя несло тот же оттенок. Пламя дракона Мейгора, Терракса, было ярко-зелёным, и огонь перед ним повторял такой же цвет. Огонь метался из стороны в сторону, словно пытаясь вырваться из невидимой клетки, его движения были хаотичны и непослушны, прежде чем Мейгор, наконец, осознал в чём дело. Он сосредоточился и пламя перестало давить на свои границы, сформировавшись в почти идеальную сферу парящую над свечой. Сын открыл глаза, и она увидела вспыхнувший в них восторг — зрелище, которое она видела очень редко до того, как он завладел Терраксом. Однако в одно мгновение огонь погас, оставив лишь слабый дымок, поднимавшийся к потолку. Он потерял концентрацию...— подумала она, бросив косой взгляд в сторону Мейгора, но решила не ругать его видя старания. Он отшатнулся ожидая упрёков, его тело напряглось, но она лишь улыбнулась.  — На сегодня достаточно. Ты хорошо поработал, — сказала она положив руку на голову сына, ощущая мягкость серебристых волос под своими пальцами. Она знала, что со временем он вырастет и превзойдёт её ростом, но сейчас наслаждалась этим моментом близости, редким в её жизни, полной войн и обязанностей. — Можем ли мы ещё попрактиковаться позже? Я хочу повторить то, что ты сделала с Тёмной Сестрой, — голосом полным энтузиазма спросил её сын, в то время как она аккуратно заворачивала бесценную свечу в мягкую ткань, чтобы защитить её от случайных ударов и сохранить для будущих уроков. — Естественно, мы будем практиковаться раз в неделю, но как только ты будешь готов я советую тебе учиться самостоятельно. Как только я научу тебя, как правильно поддерживать и использовать свечу, ты сможешь развивать свои навыки, — ответила она. — Да! Спасибо тебе, мама! Я буду стараться! — воскликнул Мейгор и обнял её за ноги, его объятие было неожиданным, но тёплым, полным детской искренности. Такая близость была непривычна для Висеньи после стольких лет. Лишь Рейнис всегда дарила ей такие моменты, обнимая после долгой разлуки, и это объятие навеяло на неё волну хороших воспоминаний о сестре — её смех, её тепло, её свет, угасший слишком рано. — Конечно, Мейгор, я знаю у тебя всё получится, — наконец сказала она после паузы. Она хотела убедиться, что её сын готов к жизни в суровом мире, где сила, магия и воля определят его судьбу, и была готова вести его к будущему, шаг за шагом.