Мейгор Жестокий... или нет?

Эйнис III. 25 год от З.Э. По мере того как Эйнис мягко направлял Ртуть вниз, величественный силуэт Штормового Предела становился всё ближе, открывая взору его внушительные очертания. Эта колоссальная барабанная башня, издали напоминающая кулак с шипами устремлённый в небо, при ближайшем рассмотрении раскрывала свою мощь: грозные зубчатые стены, укреплённые навесы и множество залов. Эйнису пришлось проявить осторожность садясь на ограниченном пространстве за стенами крепости, чтобы не повредить ни дракона, ни окружающие строения. Он первым спешился ловко спрыгнув на землю, и тут же протянул руку помогая своей жене Алиссе сойти с седла. Их дети — маленькая Рейна и младенец Эйгон — остались в Королевской Гавани под надёжным присмотром его отца, Веларионов и целой армии слуг и служанок, что позволило супругам сосредоточиться на этом путешествии. — Как прошёл полёт, дорогая? — спросил Эйнис, оглядываясь на Алиссу с лёгкой тревогой. — Прекрасно, Эйнис, — ответила она с мягкой улыбкой, поправляя выбившиеся из причёски серебристые пряди. — Я оправилась после родов много лун назад. — И всё же я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, — настаивал он, его голос был полон заботы. — Что ж, я в порядке, — заверила она, её тон стал твёрже. — А теперь давай не будем заставлять лорда Баратеона ждать. За последние два года Алисса преобразилась: из робкой девушки, когда Эйнис впервые поднял её в небо на Ртути, она превратилась в уверенную женщину. Он всё ещё помнил её первые неуклюжие попытки удержаться в седле, но теперь гордился ею, называя в душе своей королевой. Её смелость и общительность расцвели, особенно после рождения детей, и Эйнис видел в ней не только супругу, но и надёжного спутника в этом путешествии. Их встретили несколько человек из свиты, которые прибыли на обозе с предыдущей остановки в Эшфорде — обычная практика для таких поездок, ведь драконы передвигались куда быстрее людей. Эйнис провёл половину дня в ожидании свиты в Эшфорде, и теперь, увидев их в Штормовом Пределе раньше себя, он ощутил облегчение. Этот объезд, однако, оказался запутанным с самого начала. Изначально его отец, король Эйгон, планировал возглавить путешествие, а Эйнис с Алиссой должны были сопровождать его. Но после месяца в Просторе стычка между Веларионами и людьми Хайтауэров вынудила отца вернуться в Королевскую Гавань. Тётя Висенья отказалась вмешиваться, оставив дела без присмотра, что только усугубило хаос. За два года многое изменилось. Из капризного юноши Эйнис превратился во взрослого мужчину с семьёй, которой гордился. Его дочь Рейна, названная в честь его матери, была очаровательной и тихой девочкой. Застенчивая, редко плачущая, она озаряла комнату редкими, но яркими улыбками, которые растапливали сердца всех вокруг. Ей едва исполнилось два года, и её кроткий нрав делал её любимицей двора. Сын Эйгон, названный в честь отца, родился год назад и был полной противоположностью сестры. Шумный и плаксивый, он заставил перенести его в детскую, чтобы дать родителям покой, но заразительный смех и лёгкость с которой он радовал окружающих, компенсировали все хлопоты. Эйнис тосковал по ним, оставленным под опекой семьи в столице, но этот объезд должен был стать для него возвращением к делам королевства после двух лет относительного бездействия. Пока Эйнис размышлял об этом, он вошёл в главный зал Штормового Предела. Его встретил дядя, Орис Баратеон, чья фигура несмотря на возраст и потерю руки, всё ещё внушала уважение. Эйнис смутно помнил Ориса — тот покинул двор, когда принц был ещё ребёнком, и их последняя встреча произошла много лет назад. Но отец часто рассказывал о своей дружбе с Орисом: о детстве на Драконьем Камне, где они вместе исследовали пещеры, и о том, как Орис служил десницей короля, пока не ушёл в отставку после потери руки. Во время Дорнийской войны Орис попал в плен к Вилю из Виля, прозванному Вдоволюбом, который отрубил ему руку. Отец восстановил его в должности, поклявшись отомстить, но после мира с Дорном Орис, разочарованный и озлобленный, окончательно удалился от двора. Рядом с Орисом возвышался его старший сын Давос Баратеон, а чуть поодаль стоял внук Рогар — восьмилетний мальчик, наследник Давоса. Рогар, с его самодовольной осанкой и горделивым взглядом, напоминал Эйнису юного Мейгора, которого он впервые увидел на Драконьем Камне. Орис резко велел внуку поклониться, и все обитатели замка склонили головы. Слуга подбежал с подносом, предлагая хлеб-соль. Эйнис и Алисса отведали угощение, после чего Орис произнёс: — Штормовой Предел принадлежит вам, ваше высочество. Напряжение в воздухе немного спало после этого ритуала, хотя Эйнис всё ещё ощущал тень холодности, исходящую от дяди. Когда толпа разошлась, Орис предложил: — Прекрасный день, мой принц. Не хотите прогуляться? — С удовольствием, лорд Баратеон, — ответил Эйнис и последовал за ним в кабинет, где не было посторонних ушей. — Эйнис, — начал Орис, когда они остались вдали от свиты. — Давненько мы не виделись. В последний раз ты едва доставал мне до пояса, а теперь передо мной сидит взрослый мужчина. Как же летит время. — Так и есть, дядя, — кивнул Эйнис. — Ты хотел поговорить со мной? — Да, — Орис наклонился вперёд. — Мне нужно знать, готов ли ты наконец покончить с Дорном и предать его огню. Эйнис напрягся. Два года назад он посетил Дорн, и воспоминания о том визите оставили в нём желание забыть эту землю. Игнорировать их — значит избежать новых конфликтов. — Я… я, эм… — замялся он, не находя слов. Орис горько рассмеялся и крикнул слуге принести вина. — Конечно, нет. Даже твой отец не хочет мстить. — Но ведь он уже наказал их, — возразил Эйнис. — После Гнева Дракона их земли в разорении, города восстанавливаются до сих пор. Разве этого мало? — Но они не покорились, — отрезал Орис. — Убийцы моей сестры живы. Даже Виль, который отнял у меня руку, всё ещё дышит. Эйнис замолчал, не находя слов. Орис сменил тему: — Расскажи о моей сестре. Что творится в Королевской Гавани? Доходят слухи, что Висенья доставляет Эйгону немало хлопот. Он даже не захотел продолжить объезд, чтобы повидаться со мной. — Слухи дошли и сюда? — удивился Эйнис. — Ещё как. Они разносятся быстрее лесного пожара, — кивнул Орис. — Тётя Висенья расстроена из-за отца, — начал Эйнис неуверенно. — Я в курсе. Хочу понять, почему, — потребовал Орис. — Если я расскажу, ты поможешь им помириться? Их разлад вредит королевству, — предложил Эйнис, надеясь на поддержку. — Нет. Лучше промолчи. Предстать перед гневом Висеньи — всё равно что снова оказаться в плену у Виля. Я не буду вмешиваться, — сказал Орис. Эйнис растерялся. Он не был искусным дипломатом, но понимал, что разлад между отцом и Висеньей подрывает устои. Надежда на помощь Ориса, несмотря на их былую близость, рухнула. В этот момент раздался стук в дверь. Алисса, стоявшая на пороге, прервала их беседу. — Лорд Баратеон, боюсь, мне нужен мой муж. — Разумеется. До встречи, принц Эйнис, — холодно откликнулся Орис, откладывая бумаги. — Возможно, позже я представлю вам Рогара. Алисса увела Эйниса в их покои. Он не ожидал её вмешательства, но испытал облегчение: разговор с Орисом оказался напряжённым, а дядя и не стремился к сближению. — Судя по выражению твоего лица, он всё ещё в ярости? — Ты права, дорогая, — ответил Эйнис с тяжёлым вздохом, отрывая взгляд от окна. — Жаль. Он мог бы помочь помирить короля и королеву, — заметила она, и в её голосе сквозило лёгкое раздражение. — Странно слышать, что ты хочешь возвращения тёти Висеньи к власти. Учитывая ваши непростые отношения? — удивлённо поднял бровь Эйнис. — Отбросим мои личные чувства. Её отсутствие мешает королю Эйгону двигаться вперёд, — парировала Алисса, скрестив руки на груди. — И мы до сих пор не знаем истинной причины её поступков. Это уже не просто наша вражда. Эйнис внутренне сжался. «Она отчасти права», — с грустью подумал он. Отец открыл ему истинную причину размолвки с Висеньей, взяв с него клятву молчания. Эйгон признался, что гнев тёти вызван решением обручить Мейгора с леди Серисой Хайтауэр — решением, которое, по сути, уходило корнями в давнюю вражду между самой Висеньей и Алиссой. Эйнис ненавидел необходимость лгать жене, но клятва данная отцу была для него нерушима. Эйгон опасался, что разглашение этой тайны окончательно ввергнет, и без того балансирующее на грани хаоса королевство. Мейгору было всего тринадцать, а его брак с леди Серисой Хайтауэр должен был состояться уже в ближайшие месяцы. Эйниса смущала разница в возрасте — Сериса была на несколько лет старше, — но Мейгор, с его внушительным ростом и суровым нравом, казался взрослее своих лет. Леди Сериса происходила из богатейшего и влиятельнейшего дома, вассалов Тиреллов, чья мощь могла поспорить с могуществом даже великого лорда. Её безупречная репутация делали её одной из самых завидных невест Семи Королевств, и Эйнис искренне не понимал почему Висенья так яростно противится этому союзу. Даже отец был озадачен её реакцией, считая Серису идеальной партией для Мейгора способной укрепить позиции дома Таргариенов. Эйгон всегда был искусным воином и харизматичным лидером, но бремя управления государством давалось ему с трудом. Его мать обладала ещё большей харизмой, а Висенья взяла на себя львиную долю правления, даже воспитывая Мейгора на Драконьем Камне. Её уход от двора после ссоры с Эйгоном лёг тяжким грузом на плечи сира Осмунда Стронга, десницы короля, и вынудил самого отца остаться в Королевской Гавани, отказавшись от традиционных объездов. Бездействие Висеньи началось, как только Эйгон отправился на Север. Раньше, во время его отсутствия, трон от его имени занимала либо она, либо покойная мать, но теперь отсутствие королевской фигуры повергло двор в полное замешательство. Малый Совет изо всех сил пытался восполнить вакуум власти, но тщетно. Когда Эйгон вернулся с Севера, он обнаружил, что казна королевства пришла в полный упадок под управлением лорда Алтона Селтигара, мастера над монетой. Висенья уединившаяся с Мейгором, лишь подливала масла в огонь, язвительно критикуя «полнейшие провалы» Совета. Особенно доставалось Селтигару. Эйгон немедленно сместил Алтона, назначив на его место Тиона Тарбека из Западных земель, который быстро навёл порядок в казне и возобновил строительство в столице. Мастера над законом, лорда Тристона Масси, сменил Мартин Хайтауэр, что повергло двор в шок. Эта перестановка вызвала новую яростную ссору между Эйгоном и Висеньей на Драконьем Камне, углубив разрыв между ними. Рождение сына Эйгона, названного в честь отца, ещё больше обострило напряжённость. Роды оказались тяжёлыми: более двух недель она не вставала с постели, и мейстер строго запретил ей новые беременности. Висенья воспользовалась моментом, чтобы унизить Алиссу: она напомнила, что после рождения Мейгора быстро восстановилась, несмотря на то что сын был крупнее. Веларионы возмутились, и Эйнис сам избегал общения с тётей, опасаясь её гнева и тревожась за Мейгора. После очередной ссоры Эйгон решил продолжить объезд, передав бразды правления Эйнису, но стычка между людьми Хайтауэров и Веларионов вынудила его вернуться. Для Эйниса самым болезненным было охлаждение отношений с Мейгором. До попытки помолвки Мейгора с Рейной, они были неразлучны: летали на Драконьем Камне, обсуждали книги и политику, играли в карточные игры, изобретённые Мейгором. Мейгор стал для Эйниса настоящим другом. Но несостоявшийся брак, который Эйнис отверг из-за разницы в возрасте и давления Алиссы, создал пропасть между ними. Ненависть Висеньи к Алиссе усугубила ситуацию: Мейгор, избегая ссор, стал реже общаться с братом, вынуждая Эйниса выбирать между семьёй и дружбой. Эйнис размышлял, не следовало ли ему поддержать тётю. Его влияние на отца могло бы изменить исход, но он опасался за будущее Рейны, которая по праву рождения должна была стать королевой. Алисса настаивала на этом, видя в браке Рейны с младшим братом путь к трону, как у её тёзки. Эйнис колебался, не решаясь открыто выступить против брака, и его нерешительность породила слухи о его отношении к данному браку. Он не опровергал их, боясь гнева жены. Рождение Эйгона, осложнившее здоровье Алиссы, укрепило его решение. После разговора с Алиссой той ночью Эйнис принял окончательное решение: он не ошибся. Разлад с Висеньей и Мейгором ранил его, но он верил, что с усилиями сможет восстановить отношения с братом. *** Прошло уже несколько лун с тех пор, как Эйнис Таргариен впервые возглавил объезд королевства, и его успех превзошёл все ожидания. После того как он покинул Штормовой Предел, остальные штормовые лорды приняли его с распростёртыми объятиями, впечатлённые его искренней учтивостью и стремлением к миру. Четыре месяца странствий по землям Семи Королевств, включая встречи с лордами Простора и Долины, укрепили его репутацию как достойного представителя дома Таргариенов. Вернувшись в Королевскую Гавань он узнал радостную новость: его отец наконец-то помирился с Висеньей. Это дало долгожданную передышку сиру Осмунду Стронгу и остальным членам Малого Совета, которые едва справлялись с управлением в отсутствие тёти. В личной беседе с отцом Эйнис узнал подробности примирения. Висенья, сохраняя свою непреклонность, заключила сделку: она сама определит дату свадьбы Мейгора, но не раньше его семнадцатых именин, что будет через несколько лет. Это условие дало королевству надежду на стабильность, а сир Осмунд, измученный бесконечными хлопотами, едва сдерживал слёзы облегчения. Эйнис был рад этому повороту — теперь двор мог вновь сосредоточиться на делах государства. «Как раз к именинам Эйгона», — подумал он с улыбкой. Его сыну скоро исполнится год, и король решил отпраздновать это событие грандиозным турниром. Уже на следующее утро рыцари и знать со всех уголков Семи Королевств начали стекаться в столицу, чтобы принять участие или стать свидетелями турнира. Королевская ложа на трибунах была переполнена, что слегка удивило Эйниса. Казалось бы, название предполагало присутствие только Таргариенов, но здесь собрались члены Малого Совета, за исключением сира Корлиса Велариона, который готовился к турниру как участник. Две особенности выделялись особенно: отсутствие младшего брата Мейгора и присутствие фрейлины тёти Висеньи, Ширы Квохерис. Мейгор, увлечённый делом драконов, отправился на Драконий Камень несколько дней назад. Мейгор вызвался отправиться на Драконий Камень, чтобы проверить новых детёнышей. Несколько из них вылупились в последнюю луну, и драконоблюстители просили королевскую особу утвердить меры, которые они собирались предпринять. Драконье Логово было собственностью короны, и хранители имели план, как продлить жизнь нынешнему поколению детёнышей. Так Мейгор покинул Королевскую Гавань несколько дней назад. Эйнис сожалел об его отъезде: последние дни он надеялся наладить разговор с братом, но турнирные приготовления, забота о детях и планирование следующих поездок отвлекали его. Мейгор всё чаще проводил время на острове, и эта отчуждённость после несостоявшейся помолвки с Рейной всё ещё давила на Эйниса. Он решил найти время для беседы после турнира — до следующего объезда оставалось достаточно времени. Вторая странность — появление Ширы Квохерис — вызывала раздражение у Алиссы. Она сидела рядом с Висеньей, её скромное, но элегантное платье контрастировало с роскошью королевской ложи. Эйгон шепнул сыну, что по его мнению, Висенья взяла Ширу в фрейлины из желания досадить Алиссе, но Эйнис сомневался. Тётя не была склонна к мелочным выходкам, и её поступок, вероятно, таил более глубокий замысел. Алисса, напротив, была убеждена в провокации и бросала на Ширу холодные взгляды, которые не ускользнули от внимания мужа. Турниры всегда доставляли Эйнису истинное наслаждение, хоть он сам и не стремился лично участвовать в поединках или изнурительных тренировках на дворе. Зато наблюдать за искусством лучших рыцарей королевства, особенно сияющих в белых плащах королевских гвардейцев, было для него высшим удовольствием. Предварительные бои, прошедшие накануне, определили фаворитов, и теперь начинались полуфиналы, обещавшие стать подлинной кульминацией зрелища. Ставки на исход турнира взлетели до десятков тысяч золотых драконов, и хотя Эйнис не был азартным, многие его друзья с жаром включились в это. Первым полуфинальным поединком стала схватка между сиром Корлисом Веларионом, дядей Алиссы и лордом-командующим Королевской Гвардии, и сиром Робином Дарклином, известным как Чёрный Дрозд, его потенциальным преемником. Некоторые зрители сокрушались, что этот бой не стал финалом, мечтая увидеть противостояние с сиром Гавеном Корбреем или Пепельным рыцарем, но Эйнис был рад увидеть легендарных воинов уже сейчас. «Неудачи возможны, но в бою есть нечто большее, чем чистое мастерство», — промелькнуло у него в голове, когда рог протрубил начало. Первый заезд потряс толпу: громоподобный удар копий о щиты разнёсся по полю, демонстрируя разницу в мастерстве. Предварительные раунды меркли перед этим зрелищем. Оба рыцаря, не потеряв равновесия, взяли новые копья и вновь ринулись в бой. Вторая сшибка была ещё громче — щиты затрещали под сокрушительными ударами, оба бойца пошатнулись, но быстро восстановившись продолжили свой смертельный танец. Поединок затянулся: они совершили двадцать заездов, и ни один не выказывал ни малейших признаков усталости или готовности сдаться. Копья одно за другим разлетались в щепки о щиты, отбрасывая рыцарей назад, но они вновь и вновь пускали коней в галоп. Эйнис был в восхищении — такое мастерство виделось редко, и ему не хватало рядом Мейгора, чтобы разделить этот восторг. На двадцать втором заезде сир Робин, видимо дрогнув, на мгновение опустил щит, и копьё сира Корлиса угодило выше, вышвырнув его из седла. Дарклин рухнул в грязь, а сир Корлис, спешившись, помог ему подняться, явив подлинную рыцарскую честь. Толпа взорвалась овациями, грохот которых, казалось, достиг самых окраин города. Эйнис, довольный двадцатью двумя великолепными сшибками, с нетерпением ждал финала. Теперь предстояло узнать, кто сойдётся с сиром Корлисом в решающей схватке. *** Последний поединок полуфинала развернулся между легендарным сиром Гавеном Корбреем, рыцарем с безупречной репутацией, и таинственным Пепельным рыцарем, чья слава быстро распространялась среди зрителей благодаря его неожиданным победам и загадочности. Предыдущие поединки турнира были увлекательными, но бледнели перед предстоящим сражением. Среди участников выделялись Пепельный рыцарь, одолевший сира Реймонта в напряжённой схватке, и сир Гавен, уверенно победивший сира Ричарда Рута. Эти успехи привлекли внимание толпы, особенно учитывая, что многие рассчитывали на доминирование членов Королевской Гвардии, известных своей силой и опытом. Эйнис Таргариен, наблюдая с королевской ложи, размышлял, кого он хотел бы видеть победителем и кто по его мнению одержит верх. О сире Гавене он знал многое: младший брат служил его оруженосцем, и Эйнис не раз видел их совместные тренировки. Сир Гавен, безусловно, обладал мастерством сравнимым с лучшими гвардейцами, и Эйнис был склонен ставить на его победу — возможно, даже в целом турнире, если боги будут к нему благосклонны. Однако, несмотря на это, он не мог не симпатизировать Пепельному рыцарю, уроженцу Драконьего Камня. Жители острова редко ценили рыцарство, и успех выходца с их земли вызывал у Эйниса искренний интерес. С точки зрения умений поединок обещал быть неоднозначным. Пепельный рыцарь, хотя и демонстрировал превосходство над многими противниками, казался менее искусным, особенно после его схватки с сиром Реймонтом, где он несколько раз едва удерживался в седле. Однако его физическое преимущество было очевидно: он был крупен, почти как отец Эйниса, один из самых высоких людей, которых тот встречал, и на полголовы возвышался над другими рыцарями, обладая мощной мускулатурой. «Состязание силы и мастерства», — подумал Эйнис, когда рог возвестил начало. Лошади рванулись вперёд, брызги грязи разлетелись во все стороны. Встреча посередине поля сопровождалась оглушительным грохотом — копьё Пепельного рыцаря ударило щит сира Гавена, тогда как копьё Гавена было ловко отбито, и он сам едва удержался, откинувшись назад и ударившись о круп коня. Толпа затаила дыхание, следя, как Гавен борется за равновесие. Его спасение вызвало аплодисменты, и он, схватив новое копьё, ринулся в следующий заезд, повторяя манёвр схожий с поединком сира Корлиса и сира Робина. Оба рыцаря показали высокий уровень мастерства, хотя и уступали в изяществе упомянутым легендам. Бой продолжался: копья разбивались о щиты, рыцари разворачивались за новыми, и толпа затаивала дыхание при каждом столкновении. После пятнадцатого заезда Эйнис с трудом представлял, какую боль они терпят. На шестнадцатом заезде исход решился — используя свою силу, Пепельный рыцарь нанёс сокрушительный удар выбив Гавена из седла. Тот перевернулся в воздухе и рухнул в грязь, а щит таинственного рыцаря отразил слабую атаку. Пепельный рыцарь спешился, помог поверженному сопернику подняться, и толпа взорвалась ликованием. Эйнис, впечатлённый этим зрелищем, присоединился к рыцарям, предвкушая финал между сиром Корлисом Веларионом и Пепельным рыцарем — поединок, который обещал стать незабываемым. Если вдруг кто хочет, глав больше на бусти: https://boosty.to/lannister666