Мейгор Жестокий... или нет?

Шира III. 25 год от З.Э. После того, как поединки были завершены и солнце начало клониться к закату, окрашивая небо над Королевской Гаванью в оттенки алого и золотого, Шира Квохерис села ужинать с королевой Висеньей. Как и в большинство последних вечеров, они остались наедине в личных покоях королевы в Эйгонфорте. Остальные члены королевской семьи, за исключением принца Мейгора, предпочитали держаться в стороне — в своих собственных особняках. Королева Висенья не скрывала своей неприязни к леди Алиссе Веларион, супруге принца Эйниса, и это отражалось на всем дворе. Два года назад Шира сочла бы такую ситуацию абсурдной. Обедать с королевой Висеньей Таргариен? Ни за что! Это казалось невозможным. Но вот она здесь, за столом со своим бывшим кумиром — или, по крайней мере, с женщиной, которую она когда-то боготворила. Эти два года стали для Ширы настоящим тревожным испытанием, заставившим её переосмыслить многое в своей жизни. Стол был накрыт скромно, но изысканно. Висенья сидела во главе стола, её серебристые волосы были собраны в строгую косу, а глаза цвета аметиста, казались непроницаемыми. Шира, сидевшая напротив, старалась есть аккуратно, но мысли её витали далеко. — Как тебе сегодняшние поединки, Шира? — прервала молчание королева, отрывая её от размышлений. Голос Висеньи был ровным, с той характерной валирийской интонацией, которая всегда звучала как приказ. Шира вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Два года назад, когда её выгнали из свиты леди Алиссы Веларион, она думала, что это конец. Она не понимала, чем вызвала неудовольствие своей госпожи — ведь она была лояльной, не предавала и даже не болтала лишнего. Горечь и чувство предательства захлестнули её, и даже новые друзья не могли подбодрить. Многие из тех кого она считала близкими отвернулись, как только она потеряла статус. Только когда отец прибыл из Харренхолла, чтобы забрать её домой, вмешалась королева Висенья. Шира даже не подозревала насколько сильно скучала по отцу. В первые месяцы в столице она не замечала этого — жизнь при дворе была слишком яркой и полной интриг. Но после изгнания она мечтала лишь о возвращении в разрушенный, но родной Харренхолл. Не по замку она тосковала, а по семье, по той безопасности которую они давали. Отец поговорил с королевой в уединении, и после этого велел Шире оставаться в Эйгонфорте. Висенья объявила, что берет её к себе как первую и единственную фрейлину. Это было неожиданным спасением, как Шира думала сначала. — Это было замечательно, Ваше Величество, — сказала Шира, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я всегда предпочитала обычные поединки на мечах пышным рыцарским турнирам, но сегодняшний день оказался неожиданно интересным. — Тогда ты умнее большинства в этом королевстве, — отозвалась Висенья с лёгкой усмешкой, отрезая кусок свинины, — Рыцарский турнир — это скорее зрелище для толпы, чем настоящее сражение. Ну вот, снова одно и то же, — подумала Шира. Королева вновь обрушилась с упрёками на порядок в Семи Королевствах, хотя сама же ими правила. А ведь когда-то Шира была готова считать за честь просто находиться рядом с ней. Её восторг при назначении во фрейлины трудно было описать: с детства она восхищалась Висеньей — женщиной, которая дерзала быть воином, правительницей, не позволяла никому диктовать свою судьбу. Висенья обладала тем, чего была лишена каждая вестеросская леди: она правила, сражалась и отказывалась склонять голову перед условностями общества. Шире, с её необычной внешностью, всегда приходилось бороться с предрассудками. За её спиной люди шептались, обзывая «уродиной» или «валирийской колдуньей». Висенья же плевала на все эти предрассудки, и это вдохновляло. Но теперь иллюзии рассеялись. Висенья не стремилась к близости: она не доверяла тайн, не искала бесед, не пыталась по-настоящему сблизиться. Шире становилось всё яснее: её существование рядом с королевой — всего лишь инструмент в борьбе против леди Алиссы. Эта мысль жгла больнее всего, особенно после того, как старые знакомые отвернулись от неё. Первые месяцы в свите королевы были самыми тяжёлыми в жизни Ширы. Она бродила по коридорам Эйгонфорта, как призрак, окружённая незнакомцами, которые смотрели на неё с подозрением или откровенной насмешкой. Она ничего не сделала против Алиссы — они даже дружили, проводили время за неформальными беседами вне официальных приёмов. Но её предали, и это ранило глубже всего. Висенья игнорировала её, используя лишь для «показа» — чтобы Шира молча следовала за ней, вызывая безмолвную ярость на лице бывшей госпожи. Шира терпела это из мести: видеть скрытую злобу Алиссы доставляло ей мстительное удовольствие. Но со временем, благодаря Мейгору, всё изменилось. Он стал вовлекать её в свои игры с друзьями — Эйроном и другими мальчишками из знатных домов. Мейгор старался изо всех сил: устраивал совместные прогулки, рассказывал истории. Шира чувствовала себя неловко, видя, как он тратит силы на поднятие её настроения, и решила ответить тем же — постараться быть веселее, активнее. К её удивлению, это повлияло и на Висенью. Королева стала теплее: начала чаще разговаривать, приглашать на обеды в свои личные покои, иногда без Мейгора. Они обсуждали всё — от деда Ширы до валирийской истории, от управления замком до повседневных дел Мейгора. В последние месяцы Висенья даже взялась за её образование. Не то, что полагалось леди — шитьё и этикет, — а настоящее: высокий валирийский, история Старой Валирии, управление замком. Шира впитывала знания с жадностью. Её предки были валирийцами — дом Квохерис и Селтигары по материнской линии, — но язык она не знала. Дед говорил на нём, но отец, лорд Дейрон, отказался учить её, стремясь стать своим среди речных лордов. «Не то чтобы это сработало», — с горечью подумала Шира. Мать тоже не уделяла языку внимания. Теперь Шира навёрстывала упущенное под строгим, но внимательным взглядом Висеньи. — Ваше Величество, а когда принц Мейгор собирается вернуться? — этот вопрос вертелся у неё на языке уже несколько дней. Турнир был в самом разгаре: соревнования по стрельбе из лука, грандиозные рукопашные бои, но Мейгор провёл все это время на Драконьем Камне. У него вошло в привычку бывать там хотя бы раз в луну, а то и чаще. Мейгор объяснял своё отсутствие просто: "Я скучаю по дому". Но Шира подозревала, что он бежит от двора, от интриг и давления. — Он скоро вернётся, — ответила Висенья, переходя на высокий валирийский. — Я только что получила от него письмо с вестями о здоровье детёнышей. —Спасибо, Ваше Величество, — откликнулась Шира, тоже перейдя на валирийский. Она говорила с заметным акцентом, но прилагала все усилия. Висенья позволила себе лёгкую улыбку. Шира была прилежной ученицей, особенно в чтении — книги на валирийском открывали перед ней мир знаний, о котором она всегда мечтала. Мейгор помогал ей с речью: его уроки были куда занимательнее строгих занятий с матерью. Он учил всю их компанию — Эйрона, который уже знал язык благодаря семье, и остальных. — Не тревожься Шира, он скоро вернётся. Но тебе следует больше внимания уделять своему образованию, и меньше — моему сыну. — Да, Ваше Величество, — ответила Шира, краснея. Она предпочитала карточные игры или прогулки на лошадях в Королевском лесу, но уроки были необходимы. — Только не говори, что тебе требуется ещё больше практики. — Да, Ваше Величество. Прошу меня простить. — Не извиняйся. Этот язык куда сложнее андальского, и, увы, твоя мать пренебрегла твоим обучением. Тебе просто придётся приложить больше усилий, чтобы наверстать упущенное. Шира едва не вступилась за мать, но сдержалась. Это была горькая правда: она происходила из двух валирийских домов, но языка не знала. Королева была строгой наставницей — ошибки влекли за собой дополнительные задания, но Шира не жаловалась. — Я иду спать, — произнесла Висенья, поднимаясь. — Доедай и ложись. Завтра нас ждёт важный день. — Как пожелаете, Ваше Величество, — кивнула Шира и принялась за остывшую свинину. Она была так рассеяна, что еда казалась безвкусной, но она доела всё, не желая проявлять неуважение. Закончив с ужином, Шира направилась в свою комнату — скромную, но уютную, с видом на город. «Как бы я хотела, чтобы он был здесь и смотрел турнир со мной», — подумала она, укладываясь в постель. Последние дни она молча наблюдала за поединками, слыша восхищённый шёпот толпы, и чувствовала себя одинокой. С тех пор как она поцеловала Мейгора, он стал держаться отстранённо, и это терзало её. «Будь он недоволен, он сказал бы прямо, но теперь мы видимся всё реже, и он прячется на Драконьем Камне», — с горечью размышляла она. Шира была многим обязана Мейгору — он стал её лучшим другом, спас от одиночества. И, признаваясь себе в этом, она влюбилась. Многие леди вздыхали по нему, но его помолвка с леди Серисой охладила их пыл. Шира знала от самого Мейгора: он не желал этого брака. «Мейгор не из тех, кто смирится и покорится. Он найдёт способ расторгнуть помолвку, и когда это случится, я буду рядом», — лениво подумала она, погружаясь в сон. За эти два года её жизнь перевернулась, но теперь, наконец, обретала стабильность. ***​ Заключительный день турнира в Королевской Гавани был пропитан торжественностью и величием. Знамёна домов Веларионов и Таргариенов реяли над ристалищем, их яркие цвета — серебро и синий морской волны, а также красный и чёрный с трёхглавым драконом — переливались под лучами солнца. Воздух гудел от волнения толпы заполнившей трибуны, где знатные лорды и простые горожане с нетерпением ждали финального поединка. Шира Квохерис, как всегда в последние недели, оказалась рядом с королевой Висеньей сидя сбоку от неё, чтобы избежать прямого взгляда на леди Алиссу Веларион. «Королева и король помирились, но вражда между леди Алиссой и королевой Висеньей остаётся такой же яростной», — подумала Шира, наблюдая, как два финалиста вышли на поле. Напряжение между женщинами было почти осязаемым, и Шира, несмотря на свою роль фрейлины, старалась держаться нейтралитета, хотя её прошлое с Алиссой всё ещё оставляло горький осадок. Сир Корлис Веларион, лорд-командующий Королевской Гвардией и дядя Алиссы, предстал во всём своём великолепии. Его белоснежные доспехи выкованные с безупречной точностью, сияли под солнцем, а конь, также облачённый в белую попону с вышитым узором морской волны, подчёркивал его принадлежность к дому Веларионов. Его противник, Пепельный рыцарь, представлял собой полную противоположность. Его тёмно-серые, почти чёрные доспехи с острыми наплечниками внушали суровость, а огромный чёрный боевой конь добавлял ему грозный вид. На щите не было геральдических эмблем — традиционного знака таинственных рыцарей, — и его пепельно-серый цвет идеально соответствовал прозвищу. Оба рыцаря заняли свои позиции у края ристалища, и напряжение в толпе достигло пика. — Удачи, дядя! — раздался звонкий голос леди Алиссы, её улыбка была полна уверенности. Шира едва сдержала усмешку, заметив, как Алисса с первого дня турнира оказывала сиру Корлису явную благосклонность. Сир Корлис, сохраняя достоинство, не ответил, но слегка приподнял копьё в её сторону. Пепельный рыцарь, напротив, не искал расположения знати. Это отсутствие притязаний на милость дам стало одной из причин его популярности среди простого люда. Лорды почти единогласно ставили на сира Корлиса, полагаясь на его опыт и силу накопленные годами службы в Королевской Гвардии. Простые же горожане видели в Пепельном рыцаре своего героя — человека без титулов и гербов, который, несмотря на свои корни, покорял сердца своими подвигами. Сир Корлис вернулся на исходную позицию, и король Эйгон Таргариен поднялся с трона в королевской ложе, его фигура внушала уважение даже в этот момент. Его глубокий и властный голос разнёсся над полем: — Великие рыцари! Вы доказали свою доблесть в предыдущие дни, и теперь настало время определить победителя! Начинайте! — слова короля сопровождались рёвом толпы, и обе лошади помчались галопом. Первый удар оказался за сиром Корлисом: его копьё с точностью вонзилось в грудь Пепельного рыцаря, отбросив того назад к крупу коня. Копьё таинственного рыцаря в свою очередь лишь слегка задело щит Корлиса, не нанеся серьёзного урона. Пепельный рыцарь, однако, быстро оправился, схватил новое копьё и ринулся в атаку. Их следующая сшибка сопровождалась оглушительным грохотом — копьё Пепельного рыцаря взорвалось с силой, от которой у Ширы заложило уши. Сир Корлис, отброшенный назад, ударился головой о заднюю часть седла, но сумел удержаться. Пепельный рыцарь явно полагался на свою физическую мощь, стремясь переломить ход боя. Собравшись с силами, сир Корлис выпрямился и продолжил поединок. В четвёртом заезде оба копья разлетелись на куски, но пошатнувшись, рыцари остались в сёдлах. Однако с шестого заезда инициатива начала переходить к Корлису. Наблюдая за этим зрелищем, Шира с лёгкой грустью подумала: «Он проиграет». Ей было неловко признавать, но она тайно надеялась на поражение лорда-командующего. Лично он не обидел её, но его связь с Алиссой вызывала у Ширы неприязнь. После третьего заезда Пепельный рыцарь начал терять темп — сир Корлис явно разгадал его и теперь уверенно контролировал бой, избегая серьёзных ударов. На восьмом заезде исход стал очевиден. Копьё сира Корлиса с силой отбросило Пепельного рыцаря в сторону, и тот, пролетев вдоль барьера, рухнул на землю прокатившись по грязи. Разочарование толпы простолюдинов было оглушительным — воцарилась почти полная тишина, в то время как знатные лорды приветствовали победу Корлиса аплодисментами. Внезапно тишину разорвал громкий крик Пепельного рыцаря: — Меч! — толпа взорвалась восторгом, приветствуя его решимость продолжить. — Пепельный рыцарь желает биться на мечах! Каково будет решение короля Эйгона? — провозгласил глашатай, и все замерли ожидая решения монарха. Король был единственным, чьё слово имело силу в этом вопросе — отказ означал бы конец для таинственного рыцаря. Эйгон вновь поднялся, его фигура внушала почтение. — Пусть сражаются до тех пор, пока один из них не признает поражение или не сможет поднять меч! — харизматичный голос вызвал новый взрыв ликования. Оруженосец поднёс Пепельному рыцарю его меч — грозное оружие из тёмно-серой, почти чёрной стали. Тем временем Эдвелл Селтигар, её двоюродный брат по материнской линии и оруженосец сира Корлиса, принёс легендарный валирийский клинок «Морская волна». Полуторный меч внушал благоговейный трепет. «Валирийская сталь даст ему подавляющее преимущество», — с тревогой подумала Шира, вспоминая наставления Висеньи о решающей роли подобного оружия в бою. Исход схватки виделся неочевидным. Пепельный рыцарь, обладавший внушительной физической силой, делал ставку на мощь и напор. Сир Корлис же противопоставлял ему многолетний опыт подкреплённый грозным валирийским клинком. Шира припомнила ходившую в народе поговорку: «Нет искуснее рыцаря, чем сир Корлис», и обронённое Висеньей замечание, что при равном умении решающим становится преимущество валирийской стали. Сама Шира никогда не видела её в деле, но авторитет королевы не вызывал сомнений. Её симпатии к таинственному воину ослабевали, но зрелище обещало быть захватывающим. Поле, размокшее после ночного ливня, превратилось в чёрно-бурое месиво. Противники замерли друг напротив друга в ожидании сигнала. Король Эйгон неспешно окинул взглядом обоих бойцов и властно скомандовал: — Начинайте! Схватка началась. Загадочный воин в доспехах цвета пепла устремился вперёд с невероятной для его мощи стремительностью. Размокшая после дождя земля, казалось, не становилась для него преградой. Шира, уже почти похоронившая его шансы после провала в конной сшибке, с затаённым дыханием наблюдала, как он попытается противостоять легендарному клинку. Безоговорочные победы сира Корлиса в предыдущих поединках лишь укрепляли её в уверенности исхода. Первый же удар был оглушительным. Лязг стали, когда меч Пепельного рыцаря встретился с «Морской волной» Корлиса, прокатился по арене, озарившись снопом искр, осыпавших поле и доспехи гвардейца. Подняв свой клинок Корлис уверенно парировал рубящий удар, демонстрируя мастерство отточенное годами. Шире стало любопытно увидеть столкновение двух мечей: о валирийском ходили легенды как о несокрушимом и невероятно остром, и она ожидала, что оружие противника не выдержит мощи удара. Однако клинок устоял, подарив зрителям надежду на продолжительное и зрелищное противостояние. Таинственный рыцарь перешёл в яростное наступление пробуя разные подходы: рубящие удары сверху сменялись подсекающими снизу, атаки сыпались то с левого, то с правого фланга. Однако сир Корлис, полагаясь на бесценный опыт, с каменным спокойствием парировал каждую атаку. Его оборонительная стратегия могла диктоваться как скользкой почвой, так и почтенным возрастом — Шира не могла сказать точно. Исчерпав арсенал атакующих приёмов, Пепельный рыцарь невольно предоставил Корлису идеальный момент для контратаки. Одним точным движением «Морская волна» рассекла надвое верхнюю часть серого щита. Противник едва успел отклониться, избегая смертоносного удара направленного в шлем, и стало очевидно: щит более не мог служить защитой. Выбравшись из грязи, куда он рухнул спасаясь от смертельного удара, Пепельный рыцарь получил передышку — сир Корлис великодушно не стал добивать его, дав мгновение на восстановление. Даже Шира, пытавшаяся сохранять неприязнь к гвардейцу из-за близости к Алиссе, невольно восхищалась его выдержкой и благородством. Но удивление охватило её, когда таинственный воин отбросил в сторону щит, изуродованный ударом. «Даже треснувший, он мог бы хоть немного защитить… Мейгор бы так не поступил», — мелькнула у неё мысль. Был ли это просчёт или часть хитроумного замысла? Таинственный рыцарь резко выпрямился из согнутой стойки и нанёс новый сокрушительный удар сверху. Лязг стали и сноп искр вновь заполнили воздух, и на этот раз бойцы сцепились в мощной схватке, толкая друг друга пытаясь опрокинуть противника. После нескольких напряжённых мгновений Пепельный рыцарь неожиданно отступил, перейдя к обороне. Этот манёвр шокировал толпу привыкшую видеть его в неистовой атаке. «Кажется, сир Корлис тоже ошеломлён», — заметила Шира, уловив мимолётную растерянность на лице гвардейца, прежде чем тот неохотно приготовился к ответному удару. Эта доля секунды стала роковой ошибкой Корлиса. Пепельный рыцарь бросил свой меч, ринулся вперёд и железной хваткой схватил запястья гвардейца, вынудив его выпустить «Морскую волну» в грязь. Используя грубую силу, таинственный рыцарь рванул Корлиса на себя и затем мощно толкнул от себя. Грязь в которой увязли ноги гвардейца из-за его низкой оборонительной стойки, сыграла против него. Пепельный рыцарь с лёгкостью опрокинул гвардейца, и сир Корлис тяжело рухнул на спину. Над полем воцарилась гробовая тишина. Никто не мог поверить, что лорд-командующий, живой символ Королевской Гвардии, повержен. Корлис попытался подняться, но ботинок победителя упёршийся в его нагрудник, прижал того к земле. Подняв «Морскую волну» из грязи, Пепельный рыцарь заставил гвардейца признать поражение. Неизвестный рыцарь протянул руку и помог Корлису выбраться из вязкой жижи. Самостоятельно подняться тот не мог: тяжёлая броня и густая грязь буквально засасывали его, превращая каждое движение в мучение. Лишь с помощью соперника лорд-командующий сумел покинуть поле. Когда рыцарь вновь взобрался на коня и подъехал к королевской ложе, Эйгон поднял руку призывая толпу к тишине. — Снимите шлем, таинственный рыцарь, — произнёс он громко. Все взгляды устремились к воину. Рыцарь аккуратно опустил копьё, на котором висел венок из свежих цветов, на седло, затем медленно потянулся к застёжкам шлема. С лёгким щелчком тот был снят, и из-под него показалось не лицо седого ветерана, которого ожидала увидеть большая часть зрителей, а юное, почти дерзкое. Тёмно-фиолетовые глаза, и короткие пряди серебристо-золотых волос предстали перед толпой. По трибунам пронёсся единый вздох изумления переходящий в шёпот: таинственный рыцарь оказался ни кем иным, как принцем Мейгором Таргариеном. Единственной, кто не выказал ни тени удивления, была королева Висенья Таргариен сидящая рядом с Широй. Её лицо оставалось непроницаемым, и Шира наблюдая за ней тут же решила: «Она знала». Но куда сильнее её занимал вопрос, как это стало возможным. Ведь всего день назад Мейгор отправил матери письмо с Драконьего Камня, где сообщал о состоянии детёнышей. Всё происходящее выглядело как тщательно спланированный план, детали которого оставались для Ширы загадкой. Не обращая внимания на гул толпы, Мейгор уверенно направил коня к матери. Он поднял копьё и с грацией возложил венок из цветов прямо на колени Висеньи. Королева приняла дар с привычной невозмутимостью, лишь слегка кивнув, что для неё было знаком одобрения. Шира, следя за этим жестом, почувствовала укол зависти — не к венку, а к близости, которую Мейгор проявлял к матери. Однако она быстро отогнала эту мысль, напоминая себе о своей роли и дружбе с принцем. В этот момент Мейгор бросил взгляд в её сторону. Его тёмно-фиолетовые глаза сверкнули, и он чуть заметно подмигнул, словно делясь с ней радостью. Улыбка сама собой тронула губы Ширы, и она не сдержавшись ответила ему лёгкой ухмылкой. В её сердце шевельнулась смесь восхищения и предвкушения: позже она непременно расспросит Мейгора о деталях плана перевернувшего ход турнира. Если вдруг кто хочет, глав больше на бусти: https://boosty.to/lannister666