Мейгор Жестокий... или нет?

25 год от З.Э. Мейгор VII. Странное чувство — вновь опуститься в богороще этого чудовищного сооружения, Харренхолла. В прошлый раз я был здесь ещё юн и неопытен, если можно так сказать. У меня не было друзей, и я едва успел познакомиться с половиной семьи. А теперь я снова здесь — с растущей семьёй, пусть даже половина её либо ненавидит меня, либо слишком мала, чтобы иметь осознанные мысли. К тому же у меня теперь есть настоящие друзья. И, наконец, я теперь рыцарь. Мягко говоря, многое изменилось. Я спешился с дракона и направился к башне Королевского Костра. Отец отправил сюда письмо ещё до моего вылета, и, учитывая, что я выбрал куда более живописный маршрут вдоль Черноводной и над Божьим Оком, оно наверняка прибыло раньше меня. Так что я был почти уверен, что по прилёту застану дом Квохерисов и прислугу замка, в панике пытающуюся подготовить всё для моего размещения. Я оказался прав лишь отчасти: меня действительно встретили лорд Дейрон Квохерис и леди Рейла Квохерис. Однако их сын вновь отсутствовал. Я сузил глаза, отметив про себя эту бестактность. Ширы тоже здесь не было — она осталась в Королевской Гавани с моей матерью. К её большому неудовольствию, я всё ещё избегал прямого разговора с ней о той ночи. Я не знал, что ей сказать. Её намерения были довольно ясны, но мне было страшно разбираться как в них, так и в собственных чувствах.   Я дорожил нашей нынешней дружбой, а моё положение в отношении помолвки оставалось шатким. Принятие её чувств и ухаживания могли повлечь серьёзные последствия, если бы о них узнали, и её могли даже отослать обратно в этот замок. Благодаря моим усилиям мы, к моему облегчению, практически вернулись к привычной рутине. Я решил, что пока просто отложу эту проблему — я уже откупился от неё подмигиванием на турнире, так что мы были квиты. У меня на очереди был Великан, а с подругой я мог разобраться и позже. По правде говоря, я почти не ожидал, что Гаргон Квохерис появится. Шира была весьма откровенна в своём полном и безоговорочном презрении к «своему трусливому, похотливому, ни на что не годному, толстому брату-неудачнику». Мы с моей маленькой компанией друзей всегда находили её язвительные отзывы забавными. Было забавно — или, пожалуй, иронично, — что практически у всех в моей компании имелись какие-то семейные трудности, словно это было негласным условием для вступления в нашу компанию. Со мной отец не общался десять лет, предпочитая игнорировать моё существование, словно я был досадной ошибкой молодости. А моя невестка ненавидела меня с такой страстью, что её взгляды могли бы заморозить вино в кубке. Эйрон, мой верный друг, страдал от пренебрежения отца всю свою жизнь — тот видел в нём лишь разочарование, а мать, насколько я мог судить по его редким рассказам, была слишком поглощена своими делами, чтобы замечать сына. Единственными, кто по-настоящему заботился об Эйроне, были его братья: Деймон и Валарр. Им Эйрон был обязан тем, что не сломался окончательно. Затем Джаспер — у него дела обстояли не так плачевно, но и его детство не было идиллией. Он родился в браке по расчёту, устроенном моей тёткой Рейнис: лорд Роннел Аррен, тот самый "Король-что-Летал", женился на Линаре Старк, единственной дочери Торрхена Старка, "Короля, что Преклонил Колено". Этот союз должен был скрепить Север и Долину, но для Джаспера он обернулся холодным домом, где родители видели друг в друге лишь политических союзников, а не супругов. Рейфорд, старший сын в своей семье, потерял мать при родах — она умерла, подарив ему младшую сестру, — и с тех пор нёс на плечах бремя, неподъёмное для ребёнка. Когда отец начал стареть и слабеть, Рейфорду пришлось взять на себя управление замком, воспитание сестры и даже заботу о младшем брате, который со временем стал для него скорее обузой, чем радостью. И наконец, Шира — ей, пожалуй, повезло больше всех. У неё были любящие родители, оба живы и здоровы, несмотря на все беды, что обрушились на их род. Даже брат, которого она ненавидела, не питал к ней настоящей ненависти — хотя она сама отзывалась о нём с презрением, обвиняя в слабости и глупости. Несмотря на все мои ожидания — или, точнее, отсутствие таковых, — отсутствие Гаргона Квохериса всё равно задел меня за живое. Это было откровенным проявлением неуважения, вызовом, брошенным в лицо принцу Таргариену. Вряд ли я стану принимать меры — Гаргон меня не волновал, и его судьба была мне безразлична. Если он так легкомысленно относится к собственной жизни, то это его выбор, и только. В прошлый наш визит отец закрыл на подобное глаза, посчитав реакцию лорда Дейрона забавной — тот, видимо, основательно наказал сына, и отец, с его извращённым чувством юмора, на это и рассчитывал. Думаю, после моего нынешнего приезда Гаргону достанется снова. Лорд Дейрон не из тех, кто терпит пятна на репутации дома. — Добрый вечер, мой принц. Харренхолл — ваш, — вывел меня из раздумий лорд Дейрон, преклонив колено вместе со всеми замковыми слугами. Слуга поднёс мне хлеб-соль на серебряном подносе, и я, отломив кусок, позволил всем встать. После этого началась привычная суета: слуги забегали, стражники выпрямились, а лорд Дейрон ждал моего слова. — Добрый, лорд Дейрон. Я вижу, отсутствует не только ваша дочь, но и сын, — сказал я, решив подражать отцу в его манере — с лёгкой иронией, что граничит с угрозой. Мне было любопытно посмотреть на его реакцию; в последние годы я повидал немало лордов, и их страх перед Таргариенами всегда забавлял меня. — Увы, это так, мой принц. Приношу свои извинения за его отсутствие. Я позабочусь о том, чтобы он был наказан, — ответил лорд Дейрон, снова склоняясь в поклоне. Я улыбнулся, но он, не поднимая глаз, этого не увидел. — Не сомневаюсь, — отозвался я, всё ещё улыбаясь, хотя внутри кипело раздражение. Я не собирался наказывать лорда Дейрона лично — не был уверен, имею ли на то право, да и не горел желанием. Воспитание детей — задача не из лёгких, и я, чёрт побери мою помолвку, вовсе не стремился испытать это на себе в ближайшем будущем. — Потребуются ли вашему дракону какие-либо особые условия, мой принц? — спросил лорд Дейрон. — Нет, ему будет вполне комфортно в богороще, как и в прошлый мой визит, — ответил я, окидывая взглядом древние деревья, чьи ветви уже начинали желтеть под солнцем. — Хотя ему потребуется несколько коз в день — три или четыре, чтобы наверняка — или один бык. Разумеется, я оплачу всё из собственных средств. Но если его не накормить должным образом, он отправится на охоту самостоятельно, а я бы предпочёл избежать такого исхода. Терракс... своенравный дракон с ненасытным аппетитом, и если его не удовлетворить проблемы возникнут у всех нас. Я невольно вспомнил тот злополучный случай во время путешествия с отцом. Мы гостили у Фреев, и их слуги, из экономии или по глупости, недокормили Терракса, дав ему лишь двух тощих коз. Разъярённый голодом, он взмыл в небо, и вскоре над горизонтом поднялся дым. Ферма, принадлежавшая одной из местных семей, сгорела дотла, а весь их скот — коровы, овцы, даже пара лошадей — стал добычей дракона. К счастью, Терракс предпочитает говядину человеческой плоти, и никто из людей не пострадал, но крики и плач до сих пор звучали в моей памяти. После того инцидента отец лично проследил, чтобы Терракс был сытым, и я перенял эту привычку. Повторения таких головных болей мне не хотелось, так что я решил: лучше держать его довольным, чем рисковать. Лорд Дейрон кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, хотя я заметил, как он сглотнул, словно прикидывая сколько скота придётся выделить. — Как пожелаете, мой принц. Позвольте проводить вас в покои? — предложил он с учтивостью. Его манеры были безупречны, но в них чувствовалась скованность, которая бросалась в глаза. Я вспомнил, что моя мать вела с ним переговоры некоторое время назад. Зная её привычку превращать дипломатию в тонко завуалированные угрозы, я мог только представить, что тогда произошло. С отцом Дейрон держался куда свободнее, даже позволял себе шутки, но со мной, видимо, опасался допустить ошибки. Эта мысль не выходила у меня из головы, оставляя лёгкий привкус горечи. — Прошу вас, лорд Дейрон, — согласился я, слегка кивнув. — Я бы хотел немного отдохнуть после перелёта, прежде чем приступлю к своим поискам, — мои слова были правдой: долгий полёт на Терраксе оставил усталость в мышцах, а холодный ветер всё ещё гудел в ушах.     ***​ Мне отвели ту же комнату, что и моему отцу во время нашего последнего визита. Комнату, что некогда принадлежала Харрену Хоару — глупцу, который надеялся, что его замок устоит перед пламенем Балериона. Как оказалось, дом Квохерисов предпочёл разместиться на нижних этажах. Взбираться каждую ночь на самый верх этой чертовски высокой башни, должно быть, не показывалось им столь уж привлекательным. Для меня это тоже было сущим наказанием, но раз уж я здесь ненадолго, можно и потерпеть. Я покинул Королевскую Гавань вскоре после полудня, и теперь, когда я добрался до места, солнце уже клонилось к закату. Несомненно, к тому времени, как я проснусь завтра, отряд из столицы уже выдвинется, и мне предстояло бы встретиться с ними когда они вступят в Речные земли и развернут поиски. А до тех пор отец велел мне ознакомиться с местностью. Облететь окрестности и разведать возможные укрытия где они могли бы находиться. Я решил начать с этого завтра. Ночь уже наступила, да и в темноте всё равно мало что удастся разглядеть. — Мой принц, вы планируете начать поиски сегодня вечером или же завтра? Лорд Дейрон только что закончил экскурсию по этой громадной спальне, и, похоже, моя охота волновала его куда сильнее, чем я думал. Впрочем, я понятия не имел о чём отец написал в том письме. — Полагаю, завтра. Уже довольно поздно. Я лучше как следует отдохну и подготовлюсь. — Может быть вы составите нам компанию за трапезой? Мы приготовили в вашу честь скромный пир. — С удовольствием. Примите мою благодарность, лорд Дейрон. Он чуть ли не вздохнул с облегчением, когда я согласился присоединиться к нему. Я был в полном недоумении. «Что за безумца он во мне видит? Мы же вполне нормально общались несколько лет назад», — размышлял я, пока мы спускались по этим, проклятым многочисленным ступеням. Я занял место во главе стола, напротив хозяина замка. Это указывало на мой статус принца. Мы сели за стол поменьше, чем тот, за которым в прошлый раз пировали я и мой отец. Вероятно, этот стол предназначался скорее для семейных обедов, чем для настоящих пиршеств. Я не жаловался. Вести беседу куда проще, когда собеседник не сидит в двадцати шагах от тебя. Блюда подали довольно быстро, и я вскоре убедился, что повара Харренхолла ничуть не растеряли мастерства. Этот скромный пир устроенный в мою честь, был ничуть не хуже прощального пира, что давали здесь мне и отцу. Копчёная оленина со свежими фруктами, которые по-настоящему раскрывают свой вкус лишь в прохладную погоду. Ветер становился всё холоднее, и отец, по сути, лишь ждал белых воронов из Цитадели, чтобы объявить о наступлении зимы. Я застал лишь одну зиму в своей жизни. Тогда я был совсем ребёнком. Нахождение на Драконьем Камне означало, что мне не приходилось сталкиваться с холодом — жар замка надёжно согревал меня. Та зима длилась примерно семь лет. С тех пор стояло лето. И из-за столь долгого лета нас ожидала столь же долгая зима. Отец ещё в прошлом году приказал начать запасать зерно, предвидя урон, который может принести эта зима. Но даже несмотря на это, ужин был богатым. Передо мной лежали чудесные спелые фрукты и мясо, и я просто облизывался при виде этой роскоши. Еда была одной из немногих вещей в которых этот мир, на мой взгляд, действительно преуспел. Я с радостью разглядывал угощение, когда леди Рейла неожиданно решилась со мной заговорить, что стало для меня полной неожиданностью. — Мой принц, не могли бы вы рассказать, как поживает Шира? — Ох, гм… — вопрос застал меня врасплох. — Рейла! Это можно обсудить и позже! — А что именно можно обсудить позже? — теперь моё любопытство было по-настоящему разбужено. — Простите, мой принц. Я просто не нахожу себе места от беспокойства за дочь. — Мне ужасно жаль, принц Мейгор. Прошу вас, не обращайте на неё внимания, — Дейрон пытался выгородить свою супругу. Поступок достойный, но мне уже не терпелось узнать, к чему всё это. — Нет, я как раз хочу это услышать. Говорите, леди Квохерис. — Прошу прощения, просто… Она никогда не отсутствовала так долго. Я переживаю, всё ли с ней в порядке. — В таком случае вам не о чем тревожиться. На мой взгляд, с ней всё прекрасно. Мы регулярно видимся за трапезой. — Рада это слышать… — она отвела взгляд, словно хотела сказать что-то ещё, но не решалась. — Говорите прямо, я вижу, вас что-то всё ещё беспокоит, — заявил я, констатируя факт. Я не мастер читать людей, но её беспокойство было написано на лице крупными буквами. — Прошу вас, мой принц, не стоит обращать на это внимания. — Лорд Дейрон снова попытался вмешаться, но я метнул на него короткий сердитый взгляд. — Вы не будете наказаны за сказанное, клянусь. Говорите правду, мне надоело ходить вокруг да около. — Ходят слухи, мой принц. Я боюсь за свою дочь. — Какие слухи? — я не слышал никаких слухов о Шире. Большинство слухов, доходящих до меня, были обо мне. Правда, я не вращаюсь в дамских кругах, а моя мать скорее выколет себе глаза, чем пойдёт на званый обед или чаепитие. Так что я был совершенно не в курсе. — Простите, ваше высочество, но они весьма непристойны. Я пыталась расспросить её в письмах, но моё беспокойство не утихает. — Говорите, — надоело тянуть. Вместо своей супруги, которая всё ещё боялась вымолвить слово, несмотря на мои гарантии, ответил лорд Дейрон. — Ходят слухи, что моя дочь — шлюха, мой принц. Говорят, что она одевается едва ли не в лохмотья. Некоторые из самых нелепых утверждают, будто она практикует магию. Я не мог поверить своим ушам. Я, в принципе, ожидал, что о ней пойдут какие-то пересуды. Всё-таки она проводила большую часть времени либо с моей матерью, либо с моими друзьями через меня. Но я не ожидал, что они будут настолько грязными. Худшее было в том, что в них крылась крупица правды. Шира, конечно, не была шлюхой, но тот её поцелуй, полагаю, можно было истолковать как попытку соблазнить меня. Но об этом не знал никто кроме нас двоих. Если только она сама об этом не болтала. Но у неё не было других друзей, с кем можно было бы обсуждать подобное. В Королевской Гавани она была совершенно одна. Она общалась только с моей матерью или с моими друзьями. И всё. Слух о её манере одеваться был откровенной клеветой, и это вывело меня из себя. Она и правда продолжала носить свои лёгкие летние платья, несмотря на приближающуюся зиму, но вела себя при этом вполне скромно. А вот слух о магии задел меня больше всего. «Кто, чёрт возьми, мог об этом узнать?» — размышлял я. Я уж точно ничему её не учил, а использовать магию на материке нам запрещено. Если только моя мать не занималась с ней за спиной отца, значит, кто-то из посвящённых распускал эти сплетни. У этих слухов должен был быть источник. И его было легко вычислить. Алисса распускала грязные слухи о моей подруге, в этом у меня не было ни капли сомнения. Я был в ярости, мягко говоря. Я знал, что Алисса и Шира не дружили, но к чему такая клевета? Шира не сделала Алиссе ничего плохого, кроме как ходила за моей матерью по пятам. Я решил разобраться с этими слухами, как только вернусь в Королевскую Гавань. Если Алисса действительно хотела  вражды между нами, то меня это вполне устраивало. До сих пор я был с ней не в пример учтив. «Полагаю, с дипломатией пора покончить», — подумал я. Моя затянувшаяся пауза напугала обоих Квохерисов — я видел, как они покрылись испариной. — Всё это — ложь. Я часто общаюсь с Широй, и она исключительно почтительна, клянусь, — решил развеять их страхи. Хотя в слухах и была крупица правды, я счёл лучшим избавить их от лишних тревог. Они оба с облегчением вздохнули — похоже, их беспокойство было искренним. — Благодарим вас, мой принц. Простите нашу осторожность, эти слухи столь неприглядны, — снова заговорил лорд Дейрон. — Не стоит извиняться, лорд Дейрон. Я сам предпочитаю горькую правду сладкой лжи, — произнёс я с фальшивой улыбкой. Что ж, придётся жить с клеймом лицемера. Впрочем, я не уверен разделяют ли они мои предпочтения. — Скажите, лорд Дейрон, о чём вы беседовали с моей матерью? —  этим вопросом я задавался уже давно. Мать на мои расспросы ответила, что это не моё дело. — Ах, это... Я говорил не с самой королевой, а с одним из её представителей. — И о чём же шла речь? — я уже порядком устал гадать, о чём шла речь. Вот почему я не люблю разговаривать со знатью. Большинство из них обожают ходить вокруг да около, вместо того чтобы просто ответить на мои вопросы. — Королева Висенья заявила, что если я оставлю дочь под её опекой в качестве фрейлины, то она обеспечит ей выгодный брак, — выпалил он, поймав мой недовольный взгляд. — Хм, это на самом деле весьма логично, — равнодушно заметил я. Почему-то мысль о её замужестве вызывала во мне неприязнь, но я отогнал эти мысли. Разобраться с этим можно будет позже, поговорив с матерью. — Мой принц, не слышали ли вы, нашла ли королева для нашей дочери партию? Мы надеялись выдать её за одного из сыновей лорда Эйтана, — снова обратилась ко мне Рейла, и я уже начал складывать представление об их характерах. Лорд Дейрон Квохерис был умён — это я понял по его разговору. Он явно изо всех сил старался мне не досадить. Когда у него не выходило, он мгновенно исправлялся. Он вёл себя так же, как Шира, когда понимала, что ошиблась. С тех пор как её отстранили от свиты Алиссы, она в обществе была такой же — почтительной, тихой, образцовой благородной девицей. Наедине же она была куда больше похожа на свою мать. Та была эмоциональной прежде всего. Беспокоясь о дочери она высказалась, хотя её муж, вероятно, предпочёл бы молчание. Так и Шира порой сначала говорила, а потом думала. Обычно её колкости были такими же — мимолётные замечания о вещах, о которых, пожалуй, лучше было бы промолчать. Мне нравилось, как их характеры дополняли друг друга. Это позволяло Дейрону сохранять спокойствие и собранность, давая взвешенные ответы, в то время как оба получали желаемую информацию. Я надеялся, что однажды и у меня будут такие же отношения. Но это была уже другая проблема, не та, что стояла передо мной сейчас. — Прошу прощения, я ничего об этом не слышал. Но моя мать — женщина слова. Если она дала обещание, она его сдержит. — Ох… Хорошо, мой принц. Благодарю вас, — она выглядела несколько разочарованной, но я решил пока отложить это в сторону. Еда остывала, а я хотел насладиться ею пока она не потеряла свой вкус.   *** На следующее утро я проснулся с первыми лучами солнца, как и привык с тех пор, как стал оруженосцем. Я быстро оделся в простую тунику и штаны для тренировок, накинул плащ и спустился на плац. На этот раз у меня не было партнёра — ни сира Гавена, ни кого-то из местных стражников, — но учитывая, что я осваивал новый меч, это было даже к лучшему. Клинок был великолепен, он казался продолжением руки, но требовал привыкания — старый меч был тяжелее, привычнее. Я начал с базовых ударов: выпады, рубящие, парирования, повторяя последовательности. Пот градом катился по спине, мышцы горели, но я не останавливался. Когда руки наконец устали, а солнце уже вовсю поднялось над горизонтом, заливая плац ярким светом, я почувствовал прилив уверенности. После небольшого импровизированного урока от сира Гавена и дополнительной практики я почувствовал себя увереннее с клинком. Он всё ещё казался немного непривычным в руке, но теперь я мог чисто разрубить мишень надвое. — Хм, чем бы теперь заняться? — лениво подумал я, уставившись на основательно изрубленные мишени. В прошлый визит в Харренхолл меня занимали совместные тренировки с отцом и сиром Гавеном. В свободное время я болтал с Широй или исследовал с ней крепость. Краем глаза я заметил группу слуг, ведущих нескольких коз в сторону богорощи. Идея пришла мгновенно. Прошло много времени с тех пор, как я просто проводил время с Терраксом, без спешки и приказов. Я летал на нём часто — почти каждый день, — и уже не был полным неумехой в искусстве полёта, хотя Эйнис всё ещё обгонял меня. С другой стороны, мой постоянный занятой график означал, что у меня практически не оставалось времени, чтобы просто побыть со своим драконом. «Сегодня я покормлю его сам», — решил я, направляясь к слугам. Бедный парень, ведущий стадо, напугался до полусмерти, когда я выхватил поводья прямо из его рук. Его глаза расширились, лицо побелело, и он начал бормотать извинения. «Наверное, так даже лучше — а то мой дракон ещё сожрёт этого парня», — усмехнулся я про себя, кивая слуге, чтобы тот уходил. Я вошёл в огромную богорощу, и четыре козы неохотно потянулись следом. Они и понятия не имели, что я веду их прямиком на смерть — бедные твари брели, жуя траву, не чуя беды. Разглядеть моего угольно-чёрного дракона в тёмной чаще было бы весьма трудно, если бы он сам не вышел мне навстречу, едва я ступил под сень древних деревьев. Зелёные глаза с вертикальными зрачками, вспыхнули в полумраке. — Доброе утро, Терракс. Полагаю, ты голоден, — сказал я, не ожидая ответа, и потрепал его по морде — чешуя была тёплой, как нагретый солнцем камень. Кто-то может счесть странным, что я разговариваю со своим драконом, ведь он не может ответить словами. Но люди же болтают со своими собаками, кошками и лошадьми, гладят их, делятся мыслями. Не вижу большой разницы — Терракс понимал меня лучше, чем многие люди, и его рык или взгляд говорили больше, чем любые речи. Он немедленно отозвался низким рычанием, но я видел, как его жуткие зелёные глаза прикованы к козам, бредущим позади меня. Теперь они впали в панику: заблеяли громче, дёрнулись назад пытаясь вырваться. Одна даже попыталась боднуть меня рогами, но я удержал поводья крепче. — Что ж, уверен, ты справишься без меня, — с улыбкой произнёс я и отошёл с пути Терракса, давая ему простор. Он был голоден, и стоять у него на пути в такие моменты было, честно говоря, ужасной идеей — его пасть могла сомкнуться с силой, способной раздавить коня.     Мне даже не пришлось командовать — Терракс мгновенно изрыгнул поток ослепительного ядовито-зелёного пламени. Огонь взвился вихрем, не дав козам разбежаться по чаще: их блеяние оборвалось в мгновение, сменившись треском обугливающейся шерсти и запахом палёного мяса, что повис в воздухе тяжёлым, удушливым облаком. Я стоял в стороне, наблюдая, как он пожирает обугленные останки, его челюсти работали с методичной жестокостью, а хвост лениво хлестал по листве. Подойдя ближе, я потрепал его по морде — чешуя была горячей, и пахла серой и дымом. Терракс фыркнул, не отрываясь от трапезы, но его глаза на миг встретились с моими, и в них мелькнуло что-то вроде довольства. Мой дракон был свирепых размеров — теперь он значительно превосходил Ртуть, драконицу моего брата, чьи крылья казались игрушечными по сравнению с размахом Терракса. Я похлопал его по голове, пока он доедал последнюю из обгоревших коз, и лишь улыбнулся своему спутнику. В эти моменты он казался не монстром, а верным псом — огромным, но преданным. Терракс испытывал ненависть ко всем остальным людям и существам, кроме меня, и это не было преувеличением. С драконоблюстителями у него были особые счёты: он по-прежнему не переносил их и обожал пугать до полусмерти. Сейчас драконов содержали в Эйгонфорте, точнее — на вершине Холма Эйгона, в временных загонах. Скоро  Драконье Логово будет достроено, и тогда всех переправят туда. Терракс, конечно, будет в ярости от такого соседства, но я уже предвкушал его первые "шутки" над новыми соседями. Отношения с другими драконами были напряжёнными. Он никогда не нападал на Балериона или Вхагар — у моего дракона не было желания умереть, — но раньше он задирал Ртуть. Где-то через год после моего переезда он прекратил, ограничившись угрожающими взглядами на драконицу моего брата. Но для меня всё это не имело значения. Я мог спокойно подходить к своему дракону, и он никогда не огрызался на меня. Я решил, что так и проведу остаток утра. Мой дракон лёг, покончив с несчастными козами, а я просто прислонился к его боку. Он с недоумением посмотрел на меня, но не стал возражать, и мы так и просидели какое-то время. Я когда-то слышал от матери, что тётя любила проводить время с драконом именно так. Она лежала на огромном крыле Мераксес и читала. Это было по-своему умиротворяюще. Ровный стук сердца дракона и исходящее от него тепло на фоне прохладной погоды были очень приятны. Я использовал эту тишину, чтобы обдумать предстоящие дела — те, что ждали меня по возвращении в Королевскую Гавань. Их было немало, и все требовали холодной головы. В первую очередь — разобраться с Алиссой. Я позволял ей помыкать мной последние два года в тщетной надежде, что она оставит свою глупую вражду с моей матерью. Похоже, я был неправ. Какое-то время я мог терпеть её нападки на меня. Я твердо намеревался стать десницей Эйниса, когда он взойдёт на трон, и поэтому не хотел ссориться с будущей королевой. Но нападки на моих друзей — это уже слишком.  У меня уже давно зрели кое-какие планы. Будет нетрудно разоблачить её клевету — её свита набита пустышками и дурами. Подкупить пару лестными словами, чтобы они проболтались, — проще простого. Даже если это не сработает, у меня есть другие способы проучить её. Я слишком долго позволял ей делать что вздумается. Если уж она решила позорить моё имя и вредить моим друзьям, то получит по заслугам. Я об этом позабочусь.​     *** Я задремал вскоре после того, как прилёг на дракона. Я всегда любил поспать, но в последние годы у меня редко выдавалась такая возможность. Постоянные ранние подъёмы и поздние отбои. Я дремал, когда получалось, но неизменно обожал сон. Теперь, когда дел было меньше, я решил что буду позволять себе такую роскошь при каждом удобном случае. Вряд ли сир Гавен или мать станут меня будить. Проснувшись, я обнаружил что солнце уже давно перевалило за зенит, заливая богорощу золотистым светом сквозь листву. Время пролетело незаметно — Терракс тоже задремал после трапезы. «Чёрт, мне нужно в воздух, пора начинать поиски!» — подумал я, вскочив на ноги и потянувшись, чтобы размять затёкшие мышцы. Разбойники не будут ждать пока я высплюсь. Я быстро пристегнулся в седле, и Терракс почуяв движение пробудился с низким урчанием. — Sōvēs (Лети)! — крикнул я, и мой дракон взметнулся ввысь, взмахнув своими огромными угольными крыльями. Вскоре мы уже парили над стенами Харренхолла. Мне следовало лететь на север, к Трезубцу, чтобы изучить местность. Высмотреть возможные укрытия для этой банды разбойников и найти проходимые тропы через леса. Поэтому я летел не слишком высоко. Лишь настолько, чтобы обозревать окрестности с высоты полёта. Всего в нескольких сотнях футов над землёй. После относительно недолгого полёта я достиг Трезубца. Река была огромной, по ней ходили десятки кораблей. Мысленно я отметил расположение города в месте слияния трёх притоков Трезубца. Оттуда мне предстояло лететь на юг, чтобы после небольшого облёта вернуться в Харренхолл, не тратя время на бесполезные петли. Я совершил несколько пролётов над великолепными пейзажами. Я летал часто, но редко углублялся так далеко вглубь континента. В последний раз — во время нашего путешествия, а с тех пор в основном летал вдоль Черноводной, побережья или Черноводного залива к Драконьему Камню. Великолепные поля, леса и фермы были завораживающим зрелищем. Однако моя разведывательная миссия не увенчалась успехом. Я нашёл несколько прогалин в лесах, но ничего что можно было бы счесть убежищем. Я решил повернуть назад когда увидел, что солнце начало клониться к закату. После посадки в Харренхолле мне сообщили, что отец прислал письмо. В нём подробно описывался карательный отряд, который должен был присоединиться ко мне. К моему удивлению, его возглавлял сир Корлис Веларион. Я полагал, что командир Королевской Гвардии найдёт дела поважнее. «Возможно, его вдохновила моя пламенная речь», — с некоторой иронией подумал я. Он был единственным гвардейцем, но с ним отправлялись около двух дюжин рыцарей. К моему ещё большему удивлению, среди них был и сир Гавен. Полагаю, ему было скучно без ежедневных тренировок со мной. Отец писал, что мне следует вылететь к Солеварням примерно через неделю — учитывая плохую погоду и состояние дорог размокших от недавних дождей. Отряд путешествовал налегке — без тяжёлых повозок, только кони и минимальный обоз, — так что дорога не должна занять много времени. Это давало мне передышку: на ближайшие дни мой распорядок сохранится — подъём на рассвете, тренировка на плацу, время с Терраксом в богороще, а затем полёт над рекой для новых поисков.   *** На четвёртый день я решил, что покину Харренхолл. Карательный отряд вскоре должен прибыть в Солеварни, и я хотел бы быть там к их прибытию. Так что это был мой последний день на разведке в Речных землях. Я надеялся сегодня найти их укрытие. Это позволило бы нам не тратить несколько недель на бесцельные поиски банды разбойников, хотя, по правде говоря, мы искали всего одного человека. Больше всего я хотел быть полезным. Я провёл так много времени, почти не имея возможности действовать самостоятельно, что не мог дождаться, когда же, наконец, приму участие в чём-то стоящем. Я ждал почти десять лет в этом теле, чтобы наконец что-то совершить, помочь, изменить ситуацию. Я не хотел упускать такую возможность. К тому же это могло расположить ко мне отца, показав, что я способен и со мной стоит считаться.  С этой решимостью я снова поднял Терракса в воздух, на этот раз полный намерения что-нибудь найти — хоть след, хоть намёк на укрытие этих проклятых разбойников. Три дня, наполненные лишь живописными пейзажами Речных Земель, лишь подогрели моё желание принести пользу. Я летал дольше, чем в прошлый раз, заставляя дракона кружить над рекой и её берегами, всматриваясь в каждую тень. Ветер хлестал по лицу, а холод пробирался под плащ, но я не обращал внимания — только бы не упустить свой шанс. Я летел, пока ночь почти не сгустилась. Сегодня ночью должна была смениться луна, так что будет совсем темно, и мне нужно было вернуться в Харренхолл, пока я не заблудился в этих бесконечных лесах. Где-то между Трезубцем и Харренхоллом — на полпути между сверкающей рекой и чёрными башнями замка — я заметил на горизонте яркий свет. Он пульсировал, окрашивая небо в оранжевые и красные тона, и становился всё отчётливее по мере того как мы приближались. — Неужели пожар? — подумал я, широко раскрыв глаза.     *** «Что же делать?» — непрерывно думал я, пока дракон нёс нас навстречу огню. Приблизившись я увидел, что горит небольшая деревня. Я замечал её в одном из предыдущих полётов. Спокойное местечко, не более двадцати строений, но теперь многие из них были объяты пламенем. В голове прозвучали слова матери: «Что бы ни случилось — главное, чтобы ты был в безопасности». Но меня манило к этой деревне нечто иное — моя клятва защищать невинных. Я принёс её перед огромной толпой и, что важнее, перед своей семьёй. Я поклялся оберегать невинных, и если я просто разверну дракона эти люди будут обречены.   «Я помогу, чем смогу», — решил я после недолгого раздумья. Я поставлю свою безопасность на первое место, но обязан помочь как только способен. У меня есть дракон и подготовка — то, чего у деревенских наверняка нет. К счастью, я добрался очень быстро. Дракон уже летел навстречу хаосу — его живо интересовал огонь, и без моих команд он двигался туда по собственной воле. Мгновения спустя я уже низко пролетал над горящей деревней. Я видел группу людей сражающихся на деревенской площади. Небольшая группа, человек десять, схлестнулась в бою, но только двое были в латах. Они сражались друг с другом, так что я предположил, что один из них — местный рыцарь. Битва на мгновение затихла когда дракон пролетел над деревней, но когда я пролетел дальше схватка возобновилась. Благоговейный трепет перед драконом привлёк их внимание лишь ненадолго. «Мне нужно найти место для посадки», — подумал я с некоторой нерешительностью. Терракс был своеволен и опасен для всех, кроме меня. Если я спущу его в деревне, он с тем же успехом может сожрать и местных жителей, и разбойников. Я заметил небольшое поместье в котором, вероятно, жил рыцарь, и решил посадить дракона там. «По крайней мере, он будет в отдалении от простолюдинов». Я не решался использовать дракона в бою. Конечно, я хорошо его выдрессировал, но всё равно нервничал. Если я утрачу контроль над Терраксом, он может сравнять с зёмлей всю деревню. Или убить моих союзников. Я не хотел смерти для всех там. Рыцарь и его помощники были в этой схватке на моей стороне. Драконы хороши для площадных ударов, а не точечных. Если бы нужно было обратить всю деревню и её обитателей в пепел, Терракс был бы неоценим. Но мне нужно, чтобы люди в деревне остались живы, иначе мои действия бессмысленны. Я посадил дракона в сотне шагов от поместья и поспешно спешился. Чем скорее я доберусь туда, тем будет лучше будет. — Жди, Терракс, — приказал я дракону. Дракон фыркнул в ответ, но свернулся в свою обычную позу для сна. «Хорошо, возможно, я всё же хорошо его выдрессировал», — с улыбкой подумал я.   *** Я вошёл в поселение, и меня начало трясти по-настоящему. Последние шесть лет я тренировал не только силу, но и выносливость, так что короткая пробежка меня не измотала, но волнение предстоящего боя начали сказываться. Я ещё не обнажал Тёмную Сестру, но мои руки дрожали. Я пробежал мимо горящего дома и увидел молодую женщину, державшую на руках обгоревшее тело. Она беззвучно плакала, и у меня закипела кровь. Кражи — это одно, но убийства — совсем другое. «Эти твари должны умереть», — с твёрдым убеждением подумал я, наконец обнажая свой клинок. Я ускорил шаг по направлению к городской площади, и добежав туда пожалел, что оставил дракона так далеко. В живых остался только рыцарь, сражавшийся с исполинского вида мужчиной. Тот был намного выше меня, а я, по любым меркам, не низок. Я был выше всех в Эйгонфорте, но этот человек всё равно был значительно выше. На нём была плохо подогнанные латы прикрывавшие лишь часть тела, остальное было закрыто кольчугой и кожей. «Великан Трезубца», — с яростью подумал я. Этот разбойник-рыцарь, вместо того чтобы исполнять свой долг, принялся разорять Речные земли. Изначально я планировал попытаться взять его живым вместе с отрядом, чтобы отец мог свершить правосудие, но теперь я передумал. Этот человек должен был умереть. Здесь и сейчас. Похоже, его приспешники были в основном мертвы или ранены — видимо, люди рыцаря сумели нанести ранения каждому из банды Великана. Несколько из них выглядели способными сражаться, но главным врагом был сам Великан. Он сражался с местным рыцарем. Несомненно, тот бросился в бой как только эта банда появилась в его поселении. «Может, стоит попросить отца наградить его», — мелькнуло у меня, прежде чем рыцарь был разрублен надвое от плеча до рёбер. Вероятно, рыцарь отвлёкся на моё появление, и его промах дал Великану нужный шанс. — Нет! — закричал я, врываясь в схватку. Я обрушил Тёмную Сестру на голову Великана. Он был выше меня, но я всё равно мог легко достать до его головы. Он быстро поднял свой двуручный меч, и Тёмная Сестра пропела, столкнувшись с огромным клинком. — О? Таргариен? Здесь? — прозвучало с любопытством, но я всё ещё давил на него, вложив в удар весь свой вес и силу. — Ты умрёшь за то, что сделал здесь, Великан, — проговорил я с гневом. Увиденные по пути обгоревшие остовы домов и трупы, а также зрелище того, как Великан рассёк рыцаря надвое, окончательно сформировали моё мнение о нём. Он лишь усмехнулся и сказал сквозь свой большой шлем: — То же самое говорили мне те мелкие лорды. Надеюсь, ты хоть покажешь себя лучше них. — Твоё высокомерие будет твоей погибелью. Он широко раскинул руки в ответ на мои слова. — Это ты мне так говоришь!? ХА! Я положил конец нашей беседе и снова сблизился. Мне нужно было не давать ему отдыхать. Он, должно быть, уже устал в бою с рыцарем, и я намеревался этим воспользоваться. Второе наше столкновение ознаменовалось громким лязгом, за которым последовало множество других. Великан владел двуручным мечом. В его руках он смотрелся как длинный меч, но всё же его размер ограничивал подвижность. В контраст ему, Тёмная Сестра была тонка и изящна. Я мог менять направление и получать преимущество с лёгкостью, и я хотел держать Великана в защите. «Он равен мне в силе, если не превосходит, лучше не рисковать». Тёмная Сестра звенела, сталкиваясь с его огромным двуручным мечом, но реального прогресса я не добился. Его защита была непробиваемой, и я чувствовал как усталость начинает подкрадываться к рукам. Я перепробовал все возможные углы — резкие уколы, косые рубящие удары, даже обманные движения, — но Великан стоял как скала, отражая каждый выпад с нечеловеческой стойкостью.   Его оружие — массивный двуручный меч, идеально подходивший для исполинского роста, — был выкован в кузнице какого-то замка. Лезвие выдерживало натиск Тёмной Сестры, а его размеры позволяли Великану совершать небольшие, но точные перемещения, блокируя мои атаки. Я видел, как металл искрится при столкновении, но ни одна из моих атак не оставляла на нём серьёзных повреждений — пока.  Я чувствовал как он раздражается из-за затянувшейся схватки: его движения становились резче, дыхание тяжелее, а рычание вырывавшееся из-под шлема, отдавало звериной яростью. Постепенно он сдавал позиции отступая под моим напором, и я повёл его к одному из горящих зданий. Жар от окружающих строений обжигал кожу даже сквозь доспехи, создавая ощущение, будто я оказался в духовке. С другой стороны, Великан со своей массивной фигурой должен был чувствовать этот жар ещё сильнее, и я надеялся что это ослабит его. Это было лишь частью моего плана. После второго взмаха Тёмной Сестры я заметил, что хотя двуручный меч Великана был хорошо выкован и прочен, он не выдерживал моего клинка в долгой битве. Каждый сильный удар выбивал из его лезвия мелкие осколки, оставляя зазубрины и трещины. Улыбка тронула мои губы — я видел, как его оружие начинает сдавать, и это вдохновило меня продолжать. К тому же я обнаружил, что моё положение неожиданно выгодно. Все находящиеся тут разбойники были обречены, и в такой ситуации небольшая магическая помощь не будет лишней. Я мысленно обратился к огню, призывая пламя подчиниться моей воле. Пожары откликнулись, их языки потянулись ближе к месту нашей схватки, усиливая жар с которым пришлось столкнуться Великану. Жар стал невыносимым, воздух дрожал от раскалённых волн, и я видел, как пот стекал по его лицу скрытому под шлемом.  Возможно я смог бы одолеть его в честном бою, полагаясь на ловкость и выносливость, но слова моей матери снова зазвучали в голове. Поэтому я решил перестраховаться, используя огонь и собственную силу Великана против него самого. Но в этот момент я отвлёкся, задумавшись о плане, и Великан воспользовался моей оплошностью. Он изо всех сил ударил меня лезвием плашмя — не остриём, а плоской стороной, чтобы оглушить, а не убить сразу. Удар пришёлся в грудь, и я отшатнулся потеряв равновесие. Доспехи смягчили боль, но дыхание сбилось, и я рухнул в грязь разбрызгивая её вокруг. С трудом выпрямившись, я всё же успел подняться до того, как он добил бы меня. Подняв свой огромный меч высоко над головой, он с рёвом бросился на меня с невиданной скоростью для такого гиганта. Мне потребовались все силы и рефлексы, чтобы откатиться в сторону уворачиваясь от удара. Громкий лязг металла о землю стал для меня сигналом к действию. Я ответил тем же и ринулся на него. Он встретил мой удар своим мечом, но затем отведя одну руку назад попытался нанести сокрушительный удар кулаком. Я встретил его кулак своим и сцепившись мы оказались в центре горящей деревни. Я ударил его со всей силы, и он начал отступать. Несмотря на его огромные размеры, я ощущал себя сильнее. «Усталость его одолевает», — с ликованием подумал я. Продолжая теснить Великана к тлеющим развалинам дома, я заметил, как его положение ухудшается. Его глаза выдавали страх. Отчаяние, казалось, дало ему второе дыхание — он толкнул меня с такой силой, что я упал. «Он выдохся, я не могу сдаваться», — подумал я, поднимаясь. Я повернулся к нему и увидел, что он едва стоит на ногах. Полагаю, он не привык сражаться с противником равной силы. Не могу его за это винить. Я и сам, как понял после тренировок с Тёмной Сестрой, слишком полагался на свою мощь. Я был сильнейшим в Эйгонфорте, а мои поражения были следствием недостатка мастерства, а не силы. Единственный гвардеец, кто мог сравниться со мной в выносливости, — это сир Раймонт Баратеон. И всё же в чистой силе я превосходил любого, кого встречал. В опыте я, конечно, сильно уступал рыцарям Королевской Гавани, но в силе — мне не было равных. Хотя я и полагался на силу, мне всё же пришлось научиться сражаться и иначе. Одной силы было недостаточно для победы над Королевской Гвардией. Так что я сочетал свою мощь с техникой, которой меня обучил один из лучших рыцарей королевства. У Великана же не было такой возможности. Скорее всего он никогда в жизни не встречал достойного противника и потому полагался лишь на свою мощь. «Со мной это не пройдёт», — подумал я, направляясь к тому месту, где он пытался перевести дух. Не успев приблизиться, я услышал за спиной шорох и резко развернулся. «Чёрт, я забыл об остальных!» — мелькнуло у меня, и я поднял руку, чтобы принять удар мечом. Клинок застрял в одной из пластин доспеха, но к счастью броня выдержала. Один из приспешников Великана, похоже, был ещё жив, и мне нужно было быстро с ним разделаться. Этот человек был воплощением того, что моя мать с презрением называла «немытым зверем» — грубым, диким созданием, вырвавшимся из самых низов. На нём висели грязные лохмотья, пропитанные потом и сажей, а кое-где проглядывала кольчуга, вероятно, сорванная с тела кого-то из свиты лорда Джейми Деддингса. Его дыхание было рваным и тяжёлым; с окровавленным лбом, видимо, от сильного удара, он всё же отчаянно ринулся на меня сжимая клинок обеими руками. Я действовал практически на рефлексах, не тратя времени на раздумья. Резким движением сместил его руку в сторону, выводя и оружие, и самого противника из равновесия, после чего поднял Тёмную Сестру. Меч скользнул так легко, будто разрезал ткань, и в следующий миг разбойник лишился руки. Кровь брызнула на клинок, но я едва почувствовал сопротивление. Мужчина закричал от боли, выронив оружие, но я не дал ему времени оправиться. Удар тыльной стороной латной перчатки — я ощутил как хрустнула его челюсть, и он безвольно рухнул лицом в землю. Всё внимание тут же вернулось к моему главному противнику. «Любое промедление может стать роковым». Я едва успел: Великан, воспользовавшись заминкой, снова пошёл в атаку. «Опять?» — с холодным раздражением мелькнуло у меня в голове. Это уже был третий раз, как он пытался смять меня грубой силой, и каждый раз безуспешно. Но понимал — долго так продолжаться не могло. Я решил покончить с этим. Сосредоточившись,  вызвал огонь, и Тёмная Сестра вспыхнула ярко-зелёным пламенем, её лезвие пылало готовое разрубить врага. Но именно в этот миг острая боль пронзила мою ногу чуть ниже колена. Я не закричал, но ноги предательски подкосились, и я опустился на одно колено. «Вот чёрт!» — пронеслось в мыслях, когда я резко вскинул Тёмную Сестру чтобы встретить удар Великана. Его массивный меч со всей силы обрушился сверху, и я ощутил будто на меня налетел сам Терракс. Удар я выдержал, но нога жгла болью, и я даже не понимал, что именно случилось: стрелой ли задели меня сзади, копьём ли. Проверить было невозможно, Великан давил, и моё положение становилось всё более отчаянным. Его преимущество сказалось. Он резко, всей массой, ударил меня ногой в грудь. Тяжёлый сапог с хрустом врезался прямо в изображение трёхглавого дракона, выгравированного на моей броне. Воздух выбило из лёгких, и потеряв равновесие я отлетел назад. Я лежал, едва соображая, когда вдруг ощутил, как чья-то тяжёлая нога придавила моё запястье, всё ещё сжимающее рукоять Тёмной Сестры. Я бросил короткий взгляд назад и увидел, что стало причиной моего поражения. Ещё один из приспешников Великана прострелил мне ногу сзади из своего лука. Впрочем, теперь это уже не имело значения, пока я, лёжа на земле, смотрел на нависшего надо мной Великана. Он тяжело дышал, с трудом выдавливая из себя слова: — Ха... кажется... я победил... Таргариен... Он поднял свой меч, чтобы осмотреть его, и только тогда мы оба заметили, что его двуручный меч покрыт глубокими зазубринами. От столкновений с Тёмной Сестрой от лезвия были отколоты целые куски. Будь я в лучшем положении, я бы улыбнулся этому зрелищу. Но сейчас я был слишком ошеломлён, чтобы даже ясно мыслить. Голову наводнили панические мысли: «Что мне делать? Мне нужна помощь!». Я попытался пошевелить своими непослушными, вялыми руками. — Что ж, полагаю... я заберу твой меч... — сказал он мне, прежде чем поднять свой двуручник над головой обеими руками. «Я умру», — беспомощно подумал я, но тут за моей спиной раздался оглушительный удар. Великан застыл на месте. Я вытянул шею, чтобы посмотреть, что случилось. Мои фиалковые глаза встретились с яркой зеленью глаз моего дракона, и я не смог сдержать улыбку. Она растянулась от уха до уха — мой дракон выбрал идеальный момент, чтобы явиться на эту битву. Все оставшиеся в живых замерли в благоговейном страхе глядя на Терракса. Он поворачивал свою длинную шею влево и вправо, впиваясь испепеляющим взглядом в раненых членов шайки Великана. Я воспользовался шансом, пока Великан не очнулся от ступора. Собрав все силы, я взревел: — DRACARYS!!! Это, казалось, разрушило ледяное оцепенение. Мой дракон вскинул голову и изверг поток зелёного адского пламени на разрозненные остатки бандитов. Тот, кто подстрелил меня из лука, с головой до пят утонул в ярком пламени, и невообразимая волна обжигающего жара накрыла всю площадь. Этот жар, омывший моё тело, показался мне странным образом успокаивающим, но для Великана он был куда менее приятен. Он отшатнулся от пламени извергавшегося из пасти Терракса, убрав ногу с моей руки и вновь даровав мне свободу. Я вцепился в эту возможность. Тело действовало прежде, чем разум успевал отдать приказ. Я рывком поднялся на колени и со всей мощи рубанул всё ещё пылающей Тёмной Сестрой по Великану. Я услышал звук рвущейся кольчуги и отвратительный хлюпающий звук, когда мой клинок снова опустился к земле. Я вложил в удар столько ярости, что от инерции собственного замаха меня самого бросило на четвереньки. Обернувшись в ожидании продолжения боя, я увидел, что Великан с лязгом уронил свой меч и просто стоял посреди пылающего ада. Терракс залил всю городскую площадь обжигающим огнём. Пламя идеально освещало сцену, что предстала передо мной. Я заметил поток алой жидкости хлынувший из шеи Великана, а затем увидел, как его голова запрокидывается всё дальше, дальше и дальше. Его тело мешком рухнуло на землю. Тогда я перевёл взгляд на Тёмную Сестру. Клинок всё ещё пылал, но я мысленно приказал ему вернуться в обычное состояние. Пламя мне больше не было нужно, оно лишь без надобности отнимало мои силы. Остывшее лезвие от рукояти до самого кончика было покрыто кровью и почти сияло в окружавшем нас зелёном свете. В тот миг оно выглядело пугающе красивым, и я на мгновение был заворожён этим видом. Я встряхнул головой, поднялся на ноги и подошёл к Великану, чтобы убедиться в том, что  и так уже понял. Его голова держалась на шее лишь на тонкой полоске плоти, а в глазах чудовища застыл ужас. Я посмотрел в его глаза, затем на свой меч, и снова на его глаза. Мой взгляд метался от меча к его глазам и обратно, пока запах пепла и крови наполнял лёгкие. Если вдруг кто хочет, глав больше на бусти: https://boosty.to/lannister666