Мейгор Жестокий... или нет?

Мейгор VI. 25 год от З.Э. Я взмахнул мечом, и лезвие рассекло пространство с резким свистом, оставив за собой лишь слабый шорох. Удар пришёлся на соломенную мишень, но мой клинок срезал лишь верхнюю часть, оставив её нетронутой наполовину. «Чёрт возьми», — мысленно выругался я, чувствуя, как раздражение растёт внутри. Уже полчаса я пытался освоить это упражнение, но разрубить проклятую мишень пополам так и не удавалось, несмотря на все усилия. Ощущение было сюрреалистичным — держать в руках этот новый меч. Я столько лет видел его на бедре матери, что теперь, когда он стал моим, мне было трудно поверить в реальность происходящего. Я размахивал им экспериментируя с ударами, но никак не мог найти тот самый идеальный угол. Меч казался неудобным в моих руках: несмотря на лёгкость, он плохо ложился в ладонь, и я изо всех сил пытался придать каждому движению нужную силу, чтобы нанести достойный урон мишени. Каждый промах только усиливал моё раздражение. Тёмная Сестра был вторым мечом из валирийской стали, принадлежавшим Таргариенам. Большинство благородных домов могли похвастаться лишь одним таким оружием, если оно вообще было в их владении, что делало Таргариенов исключением, подчёркивающим их гордое происхождение как последних из Сорока. Первый меч, Чёрное Пламя, был принесён в эти земли Эйнаром Изгнанником из Валирии, тогда как Тёмная Сестра передавалась по женской линии семьи. Ей владела вторая жена Эйнара, Джейхейра Таргариен, до самой своей смерти. Форма Тёмной Сестры была создана с учётом женской руки: от изящной рукояти до утончённого навершия и грациозного клинка — всё в нём дышало элегантностью. Если бы это был обычный меч, он качнулся бы при взмахе, но сверхъестественные свойства валирийской стали придавали ему прочность, сравнимую с двуручным клинком. Однако, будучи рассчитанным на более утончённую руку, меч не подходил для моих больших ладоней. Я чувствовал себя скованным, и моя привычная манера боя основанная на грубой силе, явно не соответствовала его природе. Это заставило меня осознать, что мне придётся заново учиться владеть оружием которое когда-то так естественно лежало в руках матери. Каждый взмах убеждал меня, что что-то не так — не только с моим подходом, но и с самим клинком. Казалось, он сопротивляется моим усилиям, не позволяя размахиваться так, как я привык. После очередного неудачного удара я остановился вытирая пот со лба, и подумал: «Мне нужно спросить совета у сира Гавена. У него есть Покинутая — он наверняка знает, как обращаться с валирийской сталью». С этими мыслями я аккуратно вложил Тёмную Сестру в старые ножны матери. Хотя клинок оставался в идеальном состоянии, ножны выглядели изношенными, и я решил что в будущем закажу новые, более подходящие для себя. — Сир Гавен! — окликнул я, заметив его у конца тренировочного двора. Он как раз завершал свою утреннюю тренировку, и я, перенявший у него эту привычку — тренироваться утром, заниматься делами днём и снова упражняться вечером, — направился к нему. — А, принц Мейгор. Как вы себя чувствуете, мой принц? — ответил он с лёгкой улыбкой. — Сир, возможно, я больше не ваш оруженосец, но я хотел бы снова попросить вашего совета, — сказал я, стараясь держать тон официальным, хотя мы оба знали, что формальности нас мало волнуют. Эта непринуждённость была одной из причин почему мне нравилось общаться с ним. — Чем я могу вам помочь? — поинтересовался он, приподняв бровь. — У вас есть советы по владению валирийской сталью? — спросил я, кивнув в сторону меча у себя на поясе. — Хм, теперь вы владеете Тёмной Сестрой? — с интересом уточнил он. — Да, моя мать передала его мне на Драконьем Камне, — подтвердил я, всё ещё ощущая лёгкое удивление от этого события. На самом деле я отчасти ожидал подобного, но всё равно был благодарен. Я думал, что мать сделает это публично, с помпой, но она, как всегда, предпочла простоту. Мы приземлились на Драконьем Камне после долгого полёта, и я, едва сдерживая нетерпение, поспешил к ваннам. Даже сняв доспехи, я чувствовал себя грязным после битвы, и отсутствие проточной воды в Королевской Гавани всегда казалось мне настоящей трагедией. Драконий Камень стал долгожданной передышкой где я мог смыть грязь и кровь. После короткой, но освежающей ванны мне пришлось готовиться к возвращению в Королевскую Гавань — я не мог задерживаться на острове так долго, как хотелось бы. Я быстро направился в свою комнату, где слуги по указанию матери уже подготовили одежду для скорого отъезда. Натянув чистую тунику и закрепив пояс, я открыл дверь чтобы уйти, но мать внезапно появилась на пороге и остановила меня. — Нам нужно поговорить, прежде чем мы вернёмся, — сказала она серьёзно. — Поговорить? О чём? — удивлённо спросил я. — Я хотела поздравить тебя с победой над сиром Корлисом. Немногие могли бы устоять против него, а ты не только выдержал бой, но и одержал верх. Это достойно уважения, — её голос звучал тепло, с оттенком гордости. — Спасибо, мама. Хотя это была самая сложная схватка в моей жизни, — ответил я с улыбкой, вспоминая тот момент. Мой разум тогда работал быстрее чем тело, выискивая слабости противника. Местность сыграла за меня — грязь и скользкая почва. Я почти валился от усталости, но именно это сохранило мою подвижность, тогда как Корлис вяз. В конце концов грязь предала его, и я смог обезоружить. — Именно поэтому, — сказала она, снимая с пояса Тёмную Сестру в ножнах и протягивая её мне, — ты возьмёшь этот меч. — Что? Ты уверена? — спросил я ошарашенно. Жгучее желание обладать мечом боролось с чувством неловкости — он был её, частью её жизни. — Да. Этот клинок не принадлежит одному человеку. Мой отец владел им, его отец до него, его мать раньше него, и ещё раньше — Дейнис Мечтательница. Он был в нашей семье дольше, чем Чёрное Пламя у твоего отца. Теперь — он твой, — произнесла она твёрдо. — Я… — начал я, но слова застряли в горле. — Твой отец посвятил тебя в рыцари и даровал титул принца этого острова. Я могу дать тебе только это. Возьми меч, Мейгор, — добавила она, её голос смягчился, но в нём чувствовалась непреклонность. Эти слова тронули меня до глубины души. То же самое касалось и острова — Драконий Камень занимал особое место в сердце матери, и теперь в моём тоже. Назначение меня принцем острова, вероятно, не входило в её изначальный план, но это был очень щедрый жест отца. — Хорошо, мама. Спасибо тебе, — сказал я, принимая меч. — Используй его, чтобы защитить себя, и этого будет достаточно, — ответила она с лёгким раздражением, что было типично для неё в сентиментальные моменты. Я улыбнулся, понимая, что её грубоватость — это способ скрыть эмоции. — А теперь пойдём, нас ждёт пир, — добавила она, разрывая неловкую паузу. Я пристегнул Тёмную Сестру к поясу, и сразу почувствовал странность — меч казался одновременно слишком тяжёлым и слишком лёгким, словно не вписывался в мои привычные движения. Надежда на то, что всё наладится после возвращения в Королевскую Гавань, не оправдалась, и я решил обратиться к сиру Гавену. — Хм, и в чём заключается ваша проблема? — спросил он, внимательно глядя на меня. — С моим мечом что-то не так. Как будто что-то мешает мне использовать его так, как я хочу, — признался я, похлопав по ножнам. — Понятно… А вы раньше им пользовались? — уточнил он. — Да, я тренировался с ним несколько раз на Драконьем Камне. Почему вы спрашиваете? — ответил я, слегка удивлённый. — Разве ваша мать не объяснила вам, как обращаться с таким оружием? — поднял он бровь. — Нет, она просто сунула его мне и сказала: “Иди во двор, тренируйся”, — ответил я с досадой. Сир Гавен усмехнулся, сдерживая смех, прежде чем продолжить: — Неудивительно, что вы испытываете трудности. Валирийская сталь — это не обычное оружие. Вы не должны полагаться на вес, как с другими мечами, потому что он намного легче. Не тратьте силы на сильные удары — направляйте лезвие туда, куда нужно, а остальное сделает сам меч. Я посмотрел на рукоять Тёмной Сестры, осознавая свою ошибку. Я посмотрел на Тёмную Сестру и осознал: я всё это время боролся с ней, вместо того чтобы довериться. Для четырнадцати лет я был необычайно силён, и мой стиль строился на мощных ударах. Но теперь придётся менять стиль боя. — Значит, нужно учиться заново, — сказал я с тяжёлым вздохом. *** Я решил отложить дальнейшие тренировки до конца дня, решив, что разговор с сиром Гавеном требует сначала осмысления. Освоение нового стиля владения Тёмной Сестрой займёт гораздо больше времени, и я понимал, что лучше подойти к этому с ясной головой, начав вечернюю практику после небольшого отдыха. Солнце уже клонилось к закату, и тени на тренировочном дворе удлинялись, обещая прохладу, которая поможет мне сосредоточиться. Однако, прежде чем я успел покинуть двор, меня окликнул Эйрон. Я повернулся и направился к нему и Джасперу, которые тренировались вместе с Рейфордом. Они усердно работали с деревянными мечами, повторяя движения, которым я сам научился у сира Гавена: ранние утренние тренировки в тишине, когда все ещё спят, стали для нас привычкой. Но сегодня я не мог присоединиться к ним — Тёмная Сестра требовала отдельного внимания. — В чём дело, Эйрон? — спросил я, подходя ближе и вытирая пот со лба. — Ничего особенного, просто хотел спросить, что сказал сир Гавен. Ты долго бил по мишени, — ответил он с улыбкой, опуская меч и выжидающе глядя на меня. — Просто несколько советов про валирийскую сталь. Тёмная Сестра — это совсем другое оружие по сравнению с моим старым мечом, — объяснил я, похлопав по рукояти, которая всё ещё казалась мне непривычной. Джаспер, до этого молчавший, вдруг вмешался, его тон стал чуть менее формальным, что вызвало у меня лёгкое облегчение. За последние месяцы он всё реже держался со мной как с принцем, и это было приятно — формальности оставались для случайных лордов при дворе, а не для моих лучших друзей. — Кстати, почему ты его продал? Тот меч ведь был очень красивым, — заметил он, склонив голову набок. — Он мне больше не нужен, — ответил я, вновь постукивая по Тёмной Сестре с едва скрытой гордостью. — Теперь у меня есть клинок намного лучше. — мои пальцы скользнули по рукояти, и я почувствовал лёгкий трепет от осознания, что держу в руках оружие выкованное из валирийской стали. Я ещё не до конца осознал её истинный потенциал — каждый удар на тренировке подтверждал, что мне предстоит многому научиться, — но в душе теплилась уверенность, что с этим мечом я смогу достичь вершин мастерства. — Но разве он не имел для тебя ценность? В конце концов, именно с ним ты получил рыцарское звание, — возразил Джаспер, его голос звучал искренне, почти с сожалением. — Не совсем, — ответил я, криво усмехнувшись. — Я предпочитаю не цепляться за прошлое. К тому же, у меня есть куда более достойный приз на память о посвящении, — мои слова сопровождались озорной улыбкой. Теперь я входил в число немногих воинов, владеющих валирийской сталью, и это наполняло меня радостью. Эйрон, глядя в небо, где последние лучи солнца окрашивали облака в золотистые тона, задумчиво произнёс: — Интересно, получу ли я когда-нибудь валирийский меч? Мечтательный тон друга заставил меня улыбнуться. Валирийская сталь была заветной мечтой каждого, кто брал в руки меч, и я понимал его желание. — Всегда есть Морская Волна, — сказал Джаспер, — Твой отец отдал её сиру Корлису. Докажи, что ты настоящий воин, и возможно он передаст её тебе. — Эх, ты прав! Джаспер, пошли! Я требую поединка! — воскликнул Эйрон, и они оба, смеясь, бросились на середину двора готовясь к тренировочной схватке. Я усмехнулся глядя на их энтузиазм, но решил не присоединяться. Обычно я с радостью провёл бы с ними ещё несколько часов, обмениваясь ударами и шутками, но сегодня предпочёл иной путь. Пока они разминались я направился к выходу, решив провести остаток дня иначе. Мысль о заседании Малого Совета, которое должно было начаться, заинтриговала меня. Это был шанс узнать больше о планах отца и матери, а заодно отвлечься от тренировок и осмыслить слова сира Гавена. *** Комната в Эйгонфорте где обычно собирался Малый Совет примыкала к залу Железного трона, но её скромные размеры и отсутствие особой роскоши сразу бросались в глаза. Проводить заседания с отцом восседающим на массивном, утыканном мечами троне, было бы не только неудобно, но и неэффективно — громоздкая церемония замедлила бы каждое решение. Поэтому Совет предпочитал собираться в этой небольшой комнате с голыми стенами, освещённой тусклым светом факелов. Я часто размышлял, что после завершения строительства Драконьего Логова, отец, наконец, займётся возведением достойного замка — места, где Малый Совет мог бы работать в условиях достойных величия Таргариенов. Когда я вошёл, лорды уже занимали свои места следуя за отцом, чьё присутствие как короля задавало тон всему собранию. Я занял место рядом с ним, на стуле, который традиционно принадлежал моей матери. Её отсутствие на каждом заседании стало привычным, хотя она недавно «помирилась» с отцом. Эта примирённая холодность всё ещё раздражала его — я замечал, как он порой хмурился, глядя на пустое кресло, — но он был рад, что она снова согласилась разделить с ним трон, пусть даже нерегулярно. В ближайшее время он планировал отправиться в Долину, оставив управление королевством моей матери, и это решение, похоже, только усиливало его нетерпение. По другую сторону от отца стояло свободное кресло предназначенное для Эйниса, который редко посещал эти собрания, предпочитая проводить время с семьёй, друзьями или со мной. Политика и бесконечные споры его не привлекали, и лишь изредка, под моим давлением, он появлялся, садясь слева от отца. Я не раз пытался вовлечь его в дела королевства, и мы часто беседовали наедине обсуждая будущее Вестероса. Но Эйнис обладал удивительным талантом уводить разговор в сторону — от стратегий к рассказам о охоте или шуткам, — и это порой выводило меня из себя. Я решил удвоить усилия: однажды я хотел стать его опорой, а не править за него, и для этого мне нужно было подготовить его к трону. Рядом с пустым креслом Эйниса сидел сир Осмунд Стронг, десница короля. Этот прославленный воин, чья репутация опиралась на годы службы и близкую дружбу с лордом Эдмином Талли, занял пост после того, как тот ушёл, чтобы решить семейные дела. Лорд Эдмин, видимо, оставил о нём столь лестный отзыв, что отец без колебаний последовал его совету. Сир Осмунд идеально подходил для этой роли: сильный, преданный и неутомимый, он служил отцу уже девять лет, держась наравне с его и материным мастерством в управлении. Под его руководством стены Королевской Гавани росли быстрее, обещая скоро быть завершёнными, а его дипломатические усилия после размолвки родителей помогли сплотить Совет когда тот находился на грани раскола. Следующим был лорд Тион Тарбек, новый мастер над монетой. Его назначение произошло после того, как лорд Алтон провалился, не сумев выплатить рабочим Драконьего Логова. С хорошими связями в Западных землях, Тион быстро наладил расстроенные финансы королевства, хотя и нажил врага в лице лорда Эйтана Велариона, сидевшего справа от меня. Эйтан был могущественным лордом, чья власть держала двор в своих руках, пока мать не вмешалась. Его родственники — лорд Алтон и Тристон Масси — утратили влияние, а брат Эйтана, сир Корлис, занимал пост лорда-командующего Королевской Гвардии, а дочь была замужем за моим братом, что делало дом Веларионов почти неприкосновенным. Однако эта видимость рухнула, когда мать отказалась замещать отца на троне, обнажив слабости коалиции Эйтана. Отец и мать, опираясь на лояльность, начали заменять менее компетентных советников, и возвращение отца в город ознаменовалось отставкой Алтона, а также намёком на поиск нового мастера над законом. Спустя чуть больше месяца отец нашёл его в лице лорда Мартина Хайтауэра, старшего брата моей невесты. Мы познакомились с ним ещё в Староместе, и с тех пор как он прибыл в Королевскую Гавань обменялись лишь несколькими словами. Мартин был вежлив, но слегка отстранён, и я подозревал, что брак с его сестрой ему не по душе, хотя он мастерски скрывал это, если мои догадки верны. Как и Тион, он был новым членом, но не новичком в делах. Мастер над законом — должность, пожалуй, самая непростая: ей приходилось разбираться в законах каждого королевства, от наказаний за преступления до налогов и прав торговцев, накопленных за тысячи лет. Я не завидовал ему, но Мартин справлялся с задачей спокойно, и отец, по секрету признавшись матери, был доволен его работой. Где раньше царила коалиция Эйтана, теперь возникли две соперничающие группы, хотя их противостояние не доходило до открытой вражды — холодок в воздухе ощущался, и это было не только из-за приближающейся зимы. Расположение за столом отражало этот раскол: сир Осмунд, лорд Тион и лорд Мартин образовали союз, начатый Осмундом для разрушения власти Эйтана. После смены Алтона на Мартина атаки на коалицию Веларионов пошли на спад, но Тион и Мартин продолжали давление нацеливаясь на сира Гая Лотстона, командира городской стражи. Гай, друг моего брата, был назначен отцом год или два назад после убийства предыдущего командира жителем трущоб у холма Висеньи. До раскола он не принадлежал ни к одной фракции, но давление Тиона и Мартина заставило его примкнуть к Веларионам. Его должность имела мало влияния, и он оставался в тени пока не оказался под ударом. Последним в коалиции Эйтана был сир Корлис Веларион, лорд-командующий Королевской Гвардии. Его лояльность королю и клятва служить всю жизнь делали его неприкасаемым, и противники даже не пытались его задеть. После моей победы над ним на турнире я опасался его обиды, но он удивил меня, поздравил и дал совет: «Частые броски меча могут вас погубить». Я принял это близко к сердцу — бросать обычный клинок было привычно, но мысль о том, чтобы втоптать Тёмную Сестру в грязь, казалась мне кощунством. Завершал Совет Великий мейстер Гавен. Как мейстер, он должен был оставаться нейтральным, но на деле был союзником сира Осмунда. После нескольких встреч он показался мне приятным в общении человеком, но я не мог избавиться от лёгкого подозрения — его спокойствие иногда пугало. Единственным мейстером кто мне по-настоящему нравился, был Стеффон на Драконьем Камне, но он готовил замену, и я сомневался, что долго буду наслаждаться его обществом. Отец, сидевший во главе стола, обвёл взглядом собравшихся и с лёгким кивком в сторону сира Осмунда Стронга, открыл заседание: — Итак, сир Осмунд, что у нас сегодня на повестке дня? Десница короля откашлялся и начал: — Что ж, Ваше Величество, в основном это незначительные дела. Некоторые споры между лордами из-за территориальных прав, оспариваемый доступ в Речных Землях и, наконец, известия о буйствующем межевом рыцаре в том же регионе. Отец слегка нахмурился, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику: — Что ж, давайте начнём. Почему территориальные споры между лордами доходят до Королевской Гавани? — Они происходят в Королевских землях, Ваше Величество, — пояснил сир Осмунд, раскладывая перед собой тетрадь с записями. — Дом Крэбб оспаривает права своего сюзерена, Дома Селтигар. Их сборщики налогов были отправлены обратно с пустыми руками. — Такого не случалось уже много лет, — заметил отец, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась озабоченность. — Известно ли нам, почему они это сделали? Лорд Эйтан Веларион, сидевший напротив, не удержался и добавил: — Ходят слухи, Ваше Величество, большинство из которых связаны с отстранением лорда Алтона. Они считают, что им сойдёт с рук неуплата налогов своему сюзерену, раз дом утратил королевскую благосклонность. — его тон был выверенным, но я уловил намёк на удовлетворение. Мать предупреждала меня не настраивать Эйтана против себя — его влияние и опыт пережитых бурь делали его опасным противником. Отец задумался, его взгляд стал отрешённым, и я вновь восхитился его подходом. Он не отмахивался от проблемы, как могли бы сделать менее мудрые правители, а искренне искал решение. — Хм, что же делать? — пробормотал он, и я заметил как сир Осмунд обменялся быстрым взглядом с лордом Тионом. — Что же нам делать? Ваше Величество, при всём моём уважении, — начал лорд Эйтан, — они уклоняются от уплаты налогов своим законным лордам. Дом Селтигар управляет Расколотой Клешнёй с тех пор, как они обосновались на острове после ухода из Старой Валирии. Лорд Мартин Хайтауэр не торопился с ответом, его пальцы задумчиво теребили край бумаги: — Всё гораздо сложнее, милорд. Я исследовал историю Королевских земель и выяснил, что Тресковые лорды никогда не присягали на верность острову Клешни. Селтигары претендуют на этот титул, но был ли он когда-либо пожалован им королевским указом, Ваше Величество? — Нет, я никогда не подписывал такой документ. Не думаю, что кто-либо из моих жён подписывал подобный указ, — покачал отец головой. В комнате повисло недолгое молчание, пока лорд Эйтан не вмешался: — Это не имеет значения, Ваше Величество. Они платили налоги со времён Завоевания. Это делает дом Селтигар их сюзереном де-факто, даже если титул не был официально подтверждён. Тион Тарбек тут же возразил: — Этот вопрос не так однозначен, лорд Эйтан. Дома Расколотой Клешни неоднократно уклонялись от уплаты налогов Дому Селтигар. Они с радостью платили короне, но Селтигары жаловались на это годами. Я прав, лорд Стронг? — Я могу припомнить ещё одну подобную проблему, хотя с тех пор прошло уже несколько лет. Это было во времена лорда Алтона — сборщики возвращались с пустыми руками, и Совет тогда тоже обсуждал это, — кивнул десница. Лорд Эйтан скрестил руки на груди, его лицо потемнело от раздражения, тон стал резче: — Как бы то ни было, у этого есть простое решение, Ваше Величество. Подтвердите титул дома Селтигар, который они носили уже несколько десятилетий. Это прекратит эти мелкие дрязги и избавит Совет от лишних забот. Лорды Клешни — верные вассалы, но без ясного указа они будут и дальше сеять смуту. Сир Осмунд, однако, не уступил: — Есть другое решение, Ваше Величество. Многие дома Расколотой Клешни — лорды, присягнувшие непосредственно короне. Они преклонили колено перед королевой Висеньей во время Завоевания и с тех пор хранят ей верность. Разве их не следует наградить за такую преданность? Вы могли бы объявить, что лорды Расколотой Клешни присягают только Вам, а не кому-то ещё. Это укрепит их лояльность к трону и избежит конфликта с Селтигарами. Лорд Эйтан тут же возразил, его голос стал резче: — Это было бы грубейшим оскорблением для дома Селтигар, который был верен вам ещё до Завоевания, Ваше Величество, — произнёс он, слегка подавшись вперёд. — Их лояльность к Таргариенам уходит корнями в Валирию, и лишить их заслуженного статуса — значит подорвать доверие всех валирийских домов. Отец глубоко задумался, его руки медленно сложились перед собой, а взгляд опустился на поверхность стола, словно он искал там ответ. Тишина в комнате сгустилась, становясь почти осязаемой. Я сидел рядом, чувствуя, как каждый взгляд в зале невольно скользит по мне, и вдруг отец повернулся ко мне. — Что скажешь, Мейгор? Что ты думаешь об этой ситуации? — спросил он с интересом. Я замялся, ощущая тяжесть всех взглядов устремлённых на меня. Глубоко вдохнув, я постарался собраться с мыслями, чтобы мой ответ звучал рассудительно, несмотря на волнение. — Э-э-э, я не уверен, — начал я, проглатывая ком в горле. — Все эти дома верные вассалы короны. Не будет ли это оскорблением в любом случае? Если мы поддержим Селтигаров, это может задеть лордов Клешни, а если нет — Селтигары почувствуют себя обделёнными. Сир Осмунд Стронг слегка улыбнулся, его суровое лицо смягчилось, и он заговорил мягче, с ноткой наставничества: — Таковы трудности правления, мой принц. Вы на верном пути, размышляя о балансе. Слова десницы придали мне уверенности, и я кивнул, решив задать вопрос который давно крутился в голове. — Преклоняли ли когда-нибудь дома Расколотой Клешни колено перед домом Селтигар? — спросил я, осознавая, что угрозы заставить платить налоги — это одно, но отсутствие присяги меняет суть вопроса. Если лорды не признали Селтигаров своими сюзеренами, то любые претензии могут быть незаконными. Великий мейстер Гавен, чей тихий голос всегда казался мне пугающе спокойным, ответил: — Источники расходятся, мой принц. Одни утверждают, что присяги приносились, но земля эта вечно бурлила: войны, разделы, новые хозяева. Однако хроники ясно указывают, что сборщики налогов с Клешни нередко возвращались ни с чем. Это свидетельствует о шаткой власти. Я сделал глубокий вдох. Внутри было смятение, но слова сложились сами: — Если они не преклонили колено, значит они не являются их вассалами. Если местные лорды не считают Селтигаров своими сюзеренами, почему мы должны им это навязывать? Дом Селтигар лоялен, но их контроль над регионом слаб, и мы рискуем вызвать ещё большее недовольство, — мои слова прозвучали неуверенно, но я чувствовал, что они отражают суть проблемы, и это придало мне сил продолжать. Отец внимательно выслушал, его взгляд скользнул по мне с лёгкой одобрительной искрой, прежде чем он заговорил. — Все вы высказываете здравые мысли. Тем не менее, дом Селтигар — верный вассал моего дома, и я не стану лишать их титулов без должной компенсации. Лорд Тион, снизьте их налоги причитающиеся короне на следующие десять лет, а также торговые пошлины в Королевской Гавани на срок от пяти до десяти лет. Взамен они откажутся от притязаний и не будут обкладывать налогами лордов Расколотой Клешни, которые присягнули Висенье, — закончил он с лёгкой улыбкой, подчёркивая, что лорды Клешни — прямые вассалы короны, наравне с домами Веларион, Дарклин и Росби. — Как скажете, Ваше Величество, — Тион Тарбек склонил голову, принимая решение отца с уважительным поклоном. Лорд Эйтан Веларион, однако, не мог скрыть недовольства: его скулы напряглись, а губы сжались в тонкую линию. Но компромисс предложенный отцом, оставил дому Селтигар хоть часть былого влияния. Их статус оказался урезан, но не уничтожен, и это, казалось, притупило горечь поражения. Отец не стал задерживаться на достигнутом соглашении. Его взгляд переместился на сира Осмунда Стронга, и черты лица приняли более собранное выражение. — Вы упомянули о трудностях речных лордов. Я был в тех краях несколько лет назад — откуда новые проблемы? — спросил он, и в его голосе слышался оттенок тревоги. — Да, Ваше Величество. Маллистеры обратились к нам с жалобами. У них возник конфликт с Фреями, кивнул лорд Стронг. — Каким образом? — голос отца стал резче, а рука с силой вцепилась в подлокотник трона. — Фреи утверждают, что Маллистеры должны платить налоги за использование Зелёного Зубца, но Маллистеры отрицают необходимость уплаты такового, — пояснил сир Осмунд Стронг. Отец нахмурился, его брови сошлись на переносице, выдавая лёгкое раздражение. — Пытаются ли Маллистеры пересечь Зелёный Зубец? — уточнил он, подавшись чуть вперёд. — Насколько мне известно, нет, Ваше Величество, — ответил сир Осмунд, поднимая взгляд. — Они просто используют реку для торговли. Плыть из Солеварен на территорию Фреев, а затем по суше в Сигард ближе и дешевле, чем обходить Вестерос. Особенно учитывая всё это пиратство на Ступенях — торговые пути стали небезопасны, и купцы ищут любые способы снизить расходы. — Тогда скажите Фреям, чтобы они прекратили попытки, — произнёс он твёрдо. — Им разрешено взимать плату за проезд по своим мостам. Только не по реке. Это не их обязанности, и я не потерплю, чтобы они обогащались за счёт законной торговли. — Как скажете, Ваше Величество, — сир Осмунд склонил голову в знак согласия, и я не смог удержаться от лёгкой улыбки. После моей отложенной помолвки, наши отношения стали немного натянутыми. Он игнорировал мои опасения, считая их детскими капризами, и это задевало, хотя я старался сохранять добрые связи, зная, что гнев матери, кипевший из-за его действий, и без того осложнял ситуацию в семье. Я чувствовал скорее разочарование, чем ярость, надеясь со временем найти общий язык с ним. — Вы сказали, что есть ещё кое-что, да? Я бы хотел побыстрее закончить с этим. Хочу увидеть своих внуков до того, как их уложат спать, — добавил он с лёгкой улыбкой. Его частые визиты к моей племяннице и племяннику, особенно после возвращения матери ко двору, стали для него важной отдушиной. Лорд Эйтан Веларион, не упустивший возможности вставить слово, тут же вмешался: — Если я правильно понимаю, мы говорим о межевом рыцаре? — Совершенно верно, лорд Эйтан, — голос сира Осмунда стал напряжённым, выдавая всю серьёзность доклада. — Речь идёт о нападениях на мирных жителей Речных земель. — Так почему же мы слышим об этом? — искреннее недоумение, которое я полностью разделял, заставило брови Эйтана взлететь. — Он нарушает королевский мир. Местный лорд должен былрешить эту проблему. В чём, собственно, затруднение? Я кивнул про себя, соглашаясь с лордом Эйтаном. Это больше походило на локальный конфликт, который лорды Речных земель могли бы решить самостоятельно, вместо привлечения внимания Железного трона. Однако сир Осмунд с явным недовольством пояснил: — Видите ли, милорд, местные лорды не остались в стороне. Лорды Деддингс и Уэйн возглавили карательный отряд. Но этот рыцарь оказался им не по зубам: оба лорда убиты, а их отряд перебит. Воцарившаяся тишина была настолько гулкой, что в ней слышалось биение собственного сердца. Если один-единственный межевой рыцарь смог разгромить силы двух знатных домов, это был вызов уже не местным правителям, а самому Железному трону. Я заметил, как глаза отца потемнели от гнева. Этот человек посмел пролить кровь его вассалов, и теперь король требовал ответов. — Как это произошло? — голос отца опустился до опасного, угрожающего шёпота. — По последним донесениям, у этого межевого рыцаря появились приспешники, — сир Осмунд сделал паузу, подбирая слова. — За ним теперь следует целая шайка, вооружённая награбленным. В народе его уже прозвали Великаном из Трезубца… Отец резким жестом прервал его. Решение созрело мгновенно: — Соберите добровольцев среди рыцарей. Кроме того, предупредите местных лордов, чтобы они были начеку. Я хочу, чтобы его нашли и покончили с ним. Я не позволю этому разбойнику беспокоить моих вассалов, — его взгляд упал на сира Корлиса. — Сир Корлис, организацией займётесь вы. Великий мейстер Гавен, обеспечьте рассылку указов. Едва прозвучали эти слова, как Совет начал торопливо расходиться, обременённый новыми приказами. Я же остался на месте, придавленный тяжестью мыслей о страданиях простого народа и леденящим душу взглядом отца. «Чёрт побери», — пронеслось у меня в голове, и какая-то неведомая сила заставила меня подняться. — Отец, — я обратился к нему, положив ладонь на рукоять Тёмной Сестры у пояса. — Я прошу разрешения присоединиться к отряду. В зале воцарилась мёртвая тишина. Отец медленно повернулся ко мне, его глаза выражали чистейшее изумление. — Ты… что? Мейгор, тебе нет и четырнадцати. Это не твоя забота, — в голосе отца боролись растерянность и отеческая тревога. Я покачал головой, чувствуя, как слова рвутся наружу сами, подчиняясь внезапно нахлынувшей решимости. — Я с тобой не согласен, отец. Это моя забота. Ты сам возвёл меня в рыцари. Я клялся защищать беззащитных, оберегать женщин и детей. Народ Речных земель беззащитен, и среди них — те самые женщины и дети. Я дал клятву. Как же я смогу смотреть себе в глаза, если укроюсь за стенами Королевской Гавани, когда моя клятва попрана? Я и сам до конца не понимал, что творю, но ощущал жгучую потребность действовать. Все эти бесконечные тренировки в Королевской Гавани и на Драконьем Камне — с рассвета до заката, под неусыпным оком сира Гавена, с мечом в онемевших руках, — всё это было ради такого момента. И, если признаться самому себе, мною двигала и толика честолюбия: я надеялся, что если стану образцовым рыцарем, возможно, другие последуют моему примеру. Моя речь, похоже, задела отца за живое. Он долго смотрел на меня, и на его лице читалась целая буря противоречивых чувств — гордость, страх, нерешительность. Наконец он сдался, тяжело вздохнув. — Ладно. Я сообщу твоей матери. Ваш отряд выдвинется в Солеварни, а оттуда — на север, вдоль Трезубца. Ты отправишься в Харренхолл, изучишь обстановку и начнёшь поиски. Но смотри, Мейгор… будь осторожен. Я склонил голову перед отцом, чувствуя, как сердце колотится от радости и ответственности. Это был мой шанс проявить себя не на турнире, а там где это действительно нужно, — среди людей, которые нуждались в защите. *** Я стоял в своей комнате и с восхищением разглядывал доспехи разложенные передо мной. Каждый элемент был выкован с такой точностью, что я не мог удержаться от улыбки растянувшейся от уха до уха. «Кузнецы Драконьего Камня, несомненно, заслужили свою славу», — подумал я, проводя пальцами по гладкой поверхности нагрудника. Мои турнирные доспехи были специально заказаны как можно более простыми — без вычурных драконьих знаков или золотых узоров, чтобы сохранить скромность и избежать ненужного внимания. Их создавали тайно, и я только теперь понимал, что это было частью более глубокого замысла, о котором я даже не подозревал. Я был поражён глубиной планов моей матери. Она никогда не раскрывала мне всех деталей, и лишь позже я осознал, что всё это время она подталкивала моего отца к тому, чтобы он посвятил меня в рыцари. Я ожидал, что это сделает сир Гавен после Турнира, или, может быть, один из королевских гвардейцев, но всё произошло неожиданно. После моей победы на арене отец велел мне преклонить колено, и я поднялся уже как рыцарь. Решив избавиться от прошлого, я продал свой старый комплект доспехов вместе с остальными наборами, выигранными на турнирах. Продажа доспехов Королевской Гвардии была запрещена, так что я получил лишь денежную выплату за победы над сиром Реймонтом и сиром Корлисом. У меня скопился приличный запас монет, и я уже обдумывал заказ нового комплекта — более практичного, чем тот, который я использовал на турнире, но отец остановил меня узнав о подарке матери. После того как он узнал, что Тёмная Сестра теперь моя, он лично заказал новый комплект доспехов у самого искусного кузнеца Драконьего Камня. Почти целый день ушёл на то, чтобы подогнать каждую деталь под мою фигуру, но теперь они лежали передо мной — настоящие шедевры кузнечного искусства. Мне предстояло надеть их самому, ведь у меня не было оруженосца, который обычно помогал бы в таких делах. «Мне жизненно необходимо обзавестись оруженосцем», — подумал я, поднимая тяжёлый нагрудник. — «Может я и молод, но я всё же рыцарь, и пора брать на себя такую ответственность». Оруженосцы были не просто помощниками — их выбор мог стать важным шагом в планах моей матери. Я не был слеп и видел, как она стремилась возвысить меня, начиная с моей женитьбы и заканчивая подготовкой к более значимой роли. Любой оруженосец которого я выберу, мог стать шансом отблагодарить одного из её немногих союзников за последние два года, когда её влияние на отца было под вопросом. Нагрудник был выкован из той же тёмно-серой, почти чёрной стали, что и мой старый турнирный, но теперь его украшал трёхглавый дракон моего дома, выложенный рубиновыми вставками в самом центре. Это было потрясающе — каждая грань камня переливалась в свете свечей, и я понимал, что такое украшение само по себе стоило целого состояния. Я осторожно надел нагрудник, и перевёл взгляд на остальные части брони. По сравнению с моей прежней, простой и с закруглёнными краями, новая броня выглядела сложнее и угрожающе: поножи, наплечники и накладки на предплечья имели острые края, придавая мне вид настоящего воина. Рядом на кровати лежал чёрный плащ с вышитым красным трёхглавым драконом — подарок отца, дополняющий мой новый облик. Я накинул его на плечи, любуясь, как ткань струится, когда вдруг дверь с грохотом распахнулась. — Мейгор! — раздался резкий голос моей матери, и я вздрогнул, выходя из транса. Её глаза горели гневом, волосы растрепались, словно она бежала через весь замок. «Она выглядит по-настоящему безумной», — мелькнуло у меня в голове, и я невольно отступил на шаг. — Да, мама? — ответил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце заколотилось быстрее. — Это правда, что ты намерен отправиться в Речные земли сражаться? — голос матери дрожал от смеси ярости и беспокойства, и я понял, что слухи о моём решении уже дошли до неё. Я закончил застёгивать плащ, снял шлем и зажал его под мышкой, готовясь к буре. — Там орудует межевой рыцарь, мама. Я собираюсь положить конец его бесчинствам, — сказал я прямо, глядя ей в глаза. — С чего вдруг это стало твоей заботой? Жаждешь славы? Тебе нечего доказывать! — отрезала она, плотно скрестив руки на груди в немом укорe. — Мне не всё равно, потому что я дал клятву, — ответил я, чувствуя, как слова вырываются из глубины души. — И я намерен сдержать её. В этом была правда, но не вся. Да, я хотел быть верным обету. Но втайне я жаждал и славы — не только для себя, но и как символа способного вдохновить других. Сидеть в безопасности пока страдают невинные, было выше моих сил; я лелеял надежду, что мой поступок станет тем самым примером который так нужен Вестеросу. Мать фыркнула, и её лицо исказила гримаса откровенного раздражения. — Что за чушь! Клятвы — всего лишь слова, которые удобно забывать, — отрезала она. — Рыцари жгут деревни и насилуют девок, ничуть не лучше обычных разбойников. — А я намерен стать другим рыцарем, — твёрдо возразил я, и моя собственная решимость укрепила меня. — Я буду придерживаться своих клятв. Возможно, я и вправду ценил свою клятву выше чем она, привыкшая видеть в рыцарях лишь пешек в большой игре. Она прищурилась, её взгляд стал острым, точно отточенный кинжал. После долгой паузы она вздохнула — точь-в-точь как отец, когда я просил его разрешения. — Ладно. Хочешь играть в героя — твоя воля. Но сначала поклянись защищать себя. Ты стоишь больше, чем все эти немытые крестьяне вместе взятые. В её словах сквозила не только забота, но и хитрая уловка: она мастерски обращала мои же принципы против меня. Её ум был остёр, и она всегда умела направлять мои порывы в нужное русло. — Клянусь, я буду дорожить своей жизнью, — ответил я после короткого раздумья. — Но что важнее, когда две клятвы вступают в противоречие? Защищать других или себя? Мне искренне хотелось знать её мнение, ибо сам я не находил ответа. — Та, что гарантирует твою безопасность, — без колебаний ответила она, прищурившись ещё сильнее. Но в глубине её глаз я уловил искру настоящей тревоги. Она всегда оберегала меня, пряча на Драконьем Камне от чужих взоров, пока я был ребёнком. И даже теперь, в Королевской Гавани, её забота никуда не девалась. — Хорошо. Обещаю быть осторожным. Я не стану бросаться на верную гибель, — заверил я её. Она сузила глаза, будто проверяя мои слова на прочность. — Надеюсь, это так, — наконец выдохнула она. — Я просто должна была удостовериться, что твою голову не заполонили глупые идеи о самопожертвовании. Если до меня дойдёт весть, что ты погиб, прикрывая собой какого-то селянина, — я тебя убью. Даже если ты уже будешь мёртв. Её угроза прозвучала с притворной лёгкостью, но по моей коже побежали мурашки. Мать редко шутила подобным образом, и даже её шутливый тон не скрывал смертельной серьёзности. — Что ж, мне пора, — сказал я, надевая шлем. — Я велел оседлать Терракса. Негоже заставлять дракона ждать. — Согласна. Удачи тебе, Мейгор. Я буду ждать твоего возвращения. Она повернулась и вышла. Её шаги затихли в коридоре, и я остался один. Впервые я почувствовал, что между нами что-то переломилось. Всю жизнь я следовал её указаниям, но теперь мне предстояло самому принимать решения и нести за них ответственность. Сделав глубокий вдох, я окончательно надел шлем, ощутив его вес на голове. «Что ж, Великан из Трезубца, — подумал я, выходя из комнаты. — Охота начинается».