Мейгор Жестокий... или нет?

Эйрон III 29 год от З.Э. Солёный воздух и резкий бриз родного острова приносили Эйрону Велариону лишь горькое разочарование. Он находился на родном острове уже почти три луны и, видит Семеро, тонул в скуке. Он до сих пор помнил слова отца, которые загнали его в это добровольное изгнание. — Мне жаль, Эйрон, но сейчас я слишком занят, — искренне сказал лорд Эйтан, что лишь усилило раздражение сына. — Думаю, будет лучше, если ты отправишься на Дрифтмарк, пока тут всё не уляжется. Эйрон стиснул зубы, вспоминая эти слова. Его положение оруженосца было столь же бессмысленным, сколь и жалким. Эйрон не получал советов от мастеров фехтования, его не собирались посвящать в рыцари за доблесть и, что хуже всего, он не мог следовать за своим рыцарем (которым формально был его отец) в бой, чтобы набраться столь необходимого опыта. Вся его «служба оруженосцем» состояла в том, чтобы сидеть в каюте корабля отца, слушать бесконечные перебранки с сиром Осмундом и наблюдать за подготовкой к морским сражениям, которые постоянно откладывались. Все это доводило Эйрона до белого каления, особенно потому, что он жаждал гораздо большего. Ему нечем было заслужить уважение или влияние. Его настроение не улучшалось и от того, что он уже почти три месяца не видел своих друзей. Рейфорд остался в Росби, готовясь унаследовать владения от своего стареющего отца. Джаспер окончательно покинул Королевские земли, вернувшись в Долину вместе со своим наставником, сиром Гавеном. Самым же ужасным было то, что Мейгор был изгнан из королевства. Эйрон не мог рассчитывать даже на собственную семью в поисках общения или развлечений на острове, который он называл своим домом. Его отец и мать остались в Королевской Гавани. Деймон был вечно занят управлением владениями отца и подготовкой флота. Но хуже всего было то, что даже Валарр теперь почти не разговаривал с ним. «Валарр», — подумал Эйрон сквозь стиснутые зубы, и строгое выражение лица слегка смягчилось. Младший брат всегда был самым близким другом. Он ясно помнил, как много лет назад они вместе исследовали бухты и пещеры острова. Он вспоминал, как мечтал путешествовать с ним по морям, стать капитаном собственного флота и показать миру, на что способны два брата Велариона. Но за последние шесть лет они отдалились так сильно, что стали почти чужими. Если не считать редких встреч и коротких разговоров в тот год, что Эйрон провёл на Драконьем Камне, он даже не мог вспомнить когда в последний раз писал брату настоящее письмо. «Пекло», — подумал Эйрон, ощущая жгучий стыд за то, что позволил единственной по-настоящему ценной связи увянуть. «Хватит!» — одёрнул он сам себя, чувствуя внезапный прилив решимости. Нехватало ещё Велариону жалеть себя. Ему шестнадцать, а Валарру всего четырнадцать. У них впереди целая жизнь, чтобы исправить ошибки юности. Нужно просто сделать первый шаг. Вскочив с постели, Эйрон принялся поспешно одеваться. Вместо тяжёлой брони он натянул тренировочную тунику и плотные штаны — снаряжение для фехтования. Прошло слишком много времени с тех пор, как они скрещивали мечи. Если повезёт, он сможет вытащить брата на ристалище, чтобы проверить не заржавели ли их навыки, а заодно и разбить этот лёд молчания. Путь по знакомым коридорам вызывал у Эйрона дурное предчувствие. В основном потому, что он знал: его цель будет нелёгкой. Он понимал, что разговор будет непростым. Молчание было обоюдным: Валарр тоже не утруждал себя письмами, и Эйрон был уверен, что брат затаил на него обиду. Справедливую обиду. Быстро добравшись до двери Валарра, поскольку их комнаты располагались недалеко друг от друга в той же части замка, Эйрон поспешно постучал и стал ждать ответа. — Кто там? — голос из-за двери прозвучал глухо и настороженно. — Это Эйрон, — отозвался он, стараясь, чтобы тон звучал как можно мягче и искреннее. — Мы можем поговорить? Повисла тишина. Секунды тянулись мучительно долго, и Аэрон уже начал опасаться, что его прогонят. — Входи, — наконец раздался ответ. Эйрон едва слышно выдохнул с облегчением. Начало положено. Он понимал, что путь к примирению будет тернист, но Валарр того стоил. Толкнув тяжёлую створку, он шагнул внутрь. Комната младшего брата поразительно напоминала кабинет их отца. Пространство от пола до потолка было забито книгами, свитками карт и старинными фолиантами. За небольшим письменным столом, заваленным бумагами, сидел юноша. Знакомые серебристые волосы и пронзительные фиолетовые глаза встретили Эйрона, когда брат оторвался от чтения и посмотрел на вошедшего. — Ты что-то хотел? — прозвучал безразличный голос Валарра. Его светло-фиолетовые глаза, едва скользнув по вошедшему брату, тут же вернулись к бумаге. Эйрон постарался не обращать внимания на холодность приёма. Он нацепил на лицо самую обезоруживающую из своих улыбок, хотя внутри всё сжалось от плохого предчувствия. — Да, вообще-то. Я надеялся вытащить тебя во двор. Подумал, может ты не против размять кости и скрестить мечи? — он говорил нарочито бодро, пытаясь заполнить тишину. — Прошло много лет с тех пор, как мы в последний раз стояли друг против друга. — Нет, благодарю, — мгновенно последовал ответ. — Что? — опешил Эйрон. — Как видишь, брат, я занят, — Валарр даже не поднял головы, лишь нетерпеливо махнул пером в сторону стопок книг, словно отгонял назойливую муху, и продолжил писать. Улыбка исчезла с лица Эйрона. Он прошёл вглубь комнаты и сел на край кровати, ощущая себя чужаком в месте, где вырос. Он ожидал вспышки гнева, упрёков, какой угодно реакции, но только не этого ледяного равнодушия. Тот Валарр, которого он помнил, жил ради звона стали и азарта схватки. Он любил спарринги не меньше самого Эйрона. «Когда же между нами возникла эта пропасть?» — с горечью подумал Эйрон. — Ты ещё не ушёл, — сухо заметил Валарр, даже не повернувшись. В голосе брата звучало лишь раздражение. Эйрон выдохнул и решился. Он не уйдёт, пока не добьётся правды. — Валарр, пожалуйста. Отложи перо. Нам правда нужно поговорить. Услышав в голосе старшего брата стальные нотки, Валарр издал короткий, сухой смешок, лишенный всякого веселья. Он аккуратно отложил перо, и наконец развернул стул, встретившись с Эйроном взглядом. — Ну, говори. Но помни, я занят, — произнёс он тем же тоном, от которого Эйрон невольно поморщился. Именно так с ним разговаривал отец перед отъездом. — Скажи мне, где я оступился? — Эйрон подался вперёд, заглядывая брату в глаза. — Почему ты так враждебен? Я хочу всё исправить. какими были мы раньше? Наши тренировки, как лазали по скалам, как исследовали каждый уголок острова... Ты правда не хочешь вернуть те дни? Слова слетели с его губ легко, будто сами рвались наружу. На мгновение выражение Валарра дрогнуло, но под трещиной не оказалось тепла — лишь многолетняя обида. — Где ты оступился? — переспросил Валарр, выплюнув слова пропитанные ядом. — Возможно в тот момент, когда покинул наш дом, чтобы шесть лет бегать хвостиком за драконами в столице? Эйрону пришлось прикусить язык, чтобы не огрызнуться. Он никогда не считал своё желание быть в центре событий ошибкой. — Мне жаль, Валарр. Правда жаль. Я должен был чаще бывать дома, писать тебе... — начал он, но брат перебил его, резко вскинув руку. — Конечно, должен был! — спокойствие слетело с Валарра, обнажив гнев обиженного ребёнка, который жил в нём все эти годы. — Ты хоть представляешь, каково мне было? Вся семья разъехалась, бросив меня на этом проклятом острове. Отец в столице, мать при дворе. А Деймон? Наш старший брат вечно занят управлением, у него свои заботы, своя семья, свои дети. Ты был моим единственным другом, Эйрон! Единственным, кому было до меня дело. И ты просто ушёл. За два года — ни строчки, ни письма. Ты вычеркнул меня из жизни! Тирада закончилась так же внезапно, как и началась. Эйрон лишь молча слушал. Каждое брошенное слово било в цель — и каждое было правдой. — Я знаю, — тихо ответил он. — И я не ищу оправданий прошлому, его не вернуть. Но поверь, я тоже тосковал. Я понимаю, что у тебя внутри... — Ты ничего не понимаешь! — Валарр сорвался на крик, и его взгляд, полный неприязни, впился в брата. — Ты врываешься сюда спустя шесть лет молчания и смеешь требовать, чтобы всё стало как прежде? Думаешь, ты просто вышел за порог на минуту? — Да, я здесь! — Эйрон тоже повысил голос, вскакивая с кровати. — Потому что я все ещё твой брат, пекло побери. Потому что я скучаю по нашей дружбе, по нашим мечтам! Валарр, очнись, мы молоды. У нас впереди целая жизнь. Неужели ты забыл, как мы мечтали совершить кругосветное плавание? Покорить моря, увидеть то, чего не видел даже наш отец? При упоминании старой мечты лицо Валарра скривилось, словно он раскусил гнилой фрукт. — Ты все ещё грезишь мечтами? — спросил он тихо, и в его голосе сквозило уже не раздражение, а жалость напополам с отвращением. — Это глупые, детские фантазии, Эйрон. Они подходят десятилетним мальчишкам, начитавшимся сказок, но не взрослым мужам. Как ты можешь быть таким слепым? Валарр встал и подошёл к столу, опираясь на стопку книг, словно ища в них поддержку. — Взгляни правде в глаза. Твоя судьба, как и моя, уже предрешена. Ты — второй сын, я — третий. Наше предназначение — не искать славу в бессмысленных авантюрах, а служить опорой нашему старшему брату. Укреплять Дом Веларионов, а не гоняться за несбыточными мечтами. Слова брата ударили Эйрона сильнее кулака. В этот момент он осознал страшную истину: они с Валарром стали не просто чужими, они стали разными людьми. У Эйрона была душа исследователя и воина. Он жаждал славы, приключений, он хотел, чтобы его имя помнили даже через тысячу лет. Он хотел доказать миру, что он — не просто запасной наследник. Валарр же... Валарр сдался. Или повзрослел, как сказал бы он сам. Брат смирился с тем, что никогда не станет великим, и нашёл утешение в пыльных книгах и служении чужим интересам. Эйрон смотрел на брата и понимал, что их совместная мечта умерла. Не потому, что она была невыполнима, а потому, что человек с которым он хотел её разделить, перестал существовать. — Что ж... Я тебя понял, — глухо произнёс Эйрон. В горле стоял ком. Спорить было бесполезно. — Я оставлю тебя. Занимайся... своими делами. Он развернулся и пошёл к выходу, чувствуя спиной тяжёлый взгляд брата. — Возможно, тебе тоже стоит начать заниматься делом, — долетел до него тихий голос Валарра, когда рука Эйрона уже легла на дверную ручку. — Пора взрослеть, брат. Эйрон не ответил. У него не было сил на новую перепалку. Он вышел в коридор, закрыл за собой дверь и прислонился к холодной стене. Ссора с сестрой была неприятной, но этот разговор... Эйрон Веларион часто ловил себя на мысли, что он вовсе не принадлежит своему Дому. В семье он был белой вороной. Теперь, когда Валарр смирился с ролью советника их брата, Эйрон чувствовал себя чужим. Словно здесь для него не было места. «Будь оно все проклято», — подумал Эйрон, уставившись в потолок. Всего год назад он и все его друзья были счастливы и полны жизни на Драконьем Камне. Теперь же он был один в собственном доме, без друзей, в семье, где он был лишним, и ему совершенно нечем было заняться. Он боролся с собой, чтобы мысленно не проклясть Мейгора. Его друг перечеркнул всё чего добился за последние годы, ради одной-единственной, довольно заурядной девицы. Теперь Эйрон остался без друзей, ведь именно Мейгор был тем связующим звеном, что удерживало их вместе и не давало разъехаться по домам. Эйрону захотелось ударить себя прямо здесь и сейчас. Он ненавидел эти эгоистичные мысли, всплывавшие в сознании. Ненавидел то, что презирает друга, который изменил всю его жизнь, помог найти новых друзей и начать строить собственную судьбу. Внезапно в голове Эйрона возникла мрачная мысль. «Если бы я никогда не встретил Мейгора, был бы я счастливее?» — подумал он, и тут же ударил себя кулаком по бедру. «НЕТ!» — снова мысленно воскликнул Эйрон. Подобная внутренняя борьба стала обычным делом за последние несколько лет, и Эйрон мучительно пытался сделать выбор. Тогда он заставил себя изменить взгляд на ситуацию. Мейгор всегда учил смотреть на проблему под разными углами. Поэтому Эйрон попытался отринуть собственную точку зрения, свои горькие чувства о случившемся. Ему нужно было принять решение. «Остаться на Дрифтмарке или следовать своей собственной судьбе?» — спросил себя Эйрон. Когда-то это желание было его мечтой. Теперь же он сомневался, хватит ли ему сил. «Как?» — вновь подумал Эйерон, и только тогда его осенило. Он слишком долго следовал за Мейгором. Старался повторять его путь. Упорный труд и усердие подняли Мейгора на недосягаемую высоту, но он отбросил всё это. «Чтобы следовать своему собственному предназначению», — осознал тогда Эйрон, и словно гора свалилась с плеч. Эйрон только сейчас осознал, как несправедливо он судил о выборе друга У них было много общих мечтаний и целей. Но Эйрон был не в состоянии понять его точку зрения. Но теперь он понял: Мейгор прокладывал свой собственный путь в Пентосе. Невзирая на то, чего хотел его венценосный отец. «Пентос…» — мысль, словно удар молнии, пронзила Эйрона. Внезапно родившийся план был дерзким, неотёсанным и невероятно рискованным. Но это был выход. Либо сейчас он последует этой безумной идее, либо его амбиции сгниют на Дрифтмарке, и он примет жалкий удел, который с такой покорностью выбрал его младший брат. Эйрон не станет тенью. Он не растворится в истории как пустое место, а сам создаст её. *** Эйтан Веларион редко наведывался в Дрифтмарк после Завоевания. Он предпочитал оставаться в Королевской Гавани — там были сосредоточены истинная власть и богатство. Так что выманить его с материка обратно на остров оказалось поистине непростой задачей. Но всё же Эйрон сумел этого добиться. Разумеется, ему пришлось умолять старшего брата о помощи в нескольких беседах и отправить не одно письмо, прежде чем пришёл ответ. Но он добился желаемого: отец возвращался в Дрифтмарк на день. Формально — чтобы «отдохнуть от многолетних трудов». Эйрона мало заботило оправдание, которое отец использовал перед королём Эйгоном. Единственное, что имело значение, — это скорое прибытие отца. Вести о швартовке «Гадюки» в Халле разнеслись мгновенно, и теперь оставалось лишь ждать — вскоре отец должен был появиться, и Эйрону предстояло изложить свою идею. Эйрон рассеянно перебирал в руках исписанные листы. Он всегда гордился своим даром к письму. Начиная с детских лет, он по-настоящему полюбил это занятие: продумывать планы, фиксировать события, излагать собственный взгляд на вещи. С тщательно скрываемым волнением Эйрон ждал в своих комнатах, внося последние правки в текст, который должен был стать его предложением отцу. Нужно было лишь убедить его. Глухой стук в дверь заставил его вздрогнуть. Дыхание участилось. Всё время, пока отец был в плавании, ему удавалось контролировать внутреннюю дрожь, но теперь ожидание закончилось. Настал момент истины. С напускным спокойствием он покинул комнату и направился в кабинет отца. Тот наверняка был там — за закрытыми дверьми они могли бы спокойно обсудить его замысел. Не успел Эйрон моргнуть, как оказался перед дверью ведущей в кабинет отца. «Сейчас или никогда», — мысленно подбодрил он себя, прежде чем одним движением распахнуть её — дверь, ведущую прямо в его будущее. — Добрый вечер, отец, — с неожиданной лёгкостью произнёс Эйрон, войдя и аккуратно прикрыв дверь. — Здравствуй, Эйрон. Я здесь. Что же ты так отчаянно хотел обсудить? — отец выглядел измотанным. Путь, который должен был занять несколько часов, растянулся почти на целые сутки. — Отец, я… — начал Эйрон, но отец не дал ему закончить. — Только не говори, что вызвал меня ради рыцарского звания. Я уже говорил: я посвящу тебя в рыцари, когда придёт время. Ты заслужишь свои шпоры на турнире через несколько лет, — отец поспешил с предположением, но Эйрон лишь покачал головой. — Нет, отец. Я попросил тебя прибыть, чтобы обратиться с большой просьбой, — произнёс Эйрон, почтительно склонив голову. Ему была жизненно важна поддержка отца. Без его помощи эта затея была бы обречена с самого начала. — Что могло послужить причиной такой поспешности? Приглянулась какая-нибудь девица? — в голосе отца прозвучала доля интереса, но Эйрон вновь покачал головой. — Я… я прошу твоей поддержки в сборе людей для отправки на восток, в Пентос, — выговорил Эйрон сквозь зубы, затаив дыхание в ожидании реакции отца. Тот погрузился в глубокое молчание. — В Пентос? Так ты намерен последовать за принцем Мейгором в изгнание? — сурово произнёс отец. Эйрон рискнул поднять взгляд и встретился с его сиреневыми глазами. Не отводя взора, Эйрон глубоко вздохнул и кивнул. — Именно так, — произнёс он с твёрдой уверенностью. Малейшая неуверенность сейчас могла погубить всё дело. — И ты хочешь, чтобы я собрал для тебя армию? Ты ведь понимаешь, что если я начну собирать войска для отправки на восток, это неминуемо привлечёт внимание короля Эйгона? — в голосе отца слышалось раздражение, и Эйрон вновь осознал, насколько шатким было их положение в Королевской Гавани. Гнев короля Эйгона был столь велик, что его отголоски ощущались по всему королевству. Даже королева Висенья предпочла укрыться на Драконьем Камне. Никто не решался перечить королю — все вновь познали страх перед Эйгоном Завоевателем. — Я не прошу дать армию, отец. Я хочу взять с собой отряд. Мой друг на Востоке, почти без поддержки, окружён работорговцами и дикарями. Возглавить отряд — именно то, что я должен сделать, — продолжил Эйрон, нутром ощущая скепсис, исходящий от отца. — Но ты всё равно просишь моей помощи? — отец поднял бровь, и в этот миг Эйрон окончательно принял решение. — Да. Твоё слово имеет больший вес, чем моё. С твоей помощью я смогу переправить через Узкое море воинов и собрать готовых поддержать меня лордов, чтобы помочь Мейгору на Востоке, — Эйрон заметил внезапную искорку в глазах отца. — Скажи мне правду о своих намерениях, сын, — неожиданно произнёс отец, застав Эйрона врасплох. — Что?.. — Эйрон растерялся, но отец лишь покачал головой. — Неужели ты принимаешь меня за дурака? Я ведь вижу, Эйрон. Жажду славы, приключений, признания… Она разрушила многие дома. Лишь дисциплина способна её обуздать. Одолела ли эта болезнь и тебя? — мягко спросил отец. На лице отца мелькнула улыбка. — Да, отец. Я хочу проложить свой путь. Вписать своё имя в историю, чтобы меня помнили даже после смерти, — твёрдо заявил Эйрон. — Хорошо. Я передам призывы тем, кто пожелает присоединиться. Но тебе придётся переправлять это войско по частям, иначе гнев короля Эйгона обрушится на наш дом. Мы больше не можем рассчитывать на глупых андалов, которые отвлекают внимание Его Величества, или на помощь твоей сестры в сокрытии наших промахов. Король Эйгон в гневе и не потерпит даже намёка на мятеж, — проговорил отец и тут же извлёк собственные бумаги. Эйрон был ошеломлён такой мгновенной реакцией отца. — Что? — растерянно выдохнул он, и отец снова улыбнулся. — Ты мой сын, — повторил отец. — И, возможно, я был для тебя не лучшим наставником. Но если ты сделал свой выбор — я не стану стоять на пути. К тому же Мейгор не будет в изгнании вечно. И когда он вернётся, мне бы не хотелось оказаться среди его врагов. Эйрон невольно улыбнулся шире. — Полагаю, эти бумаги тоже часть твоего замысла? — спокойно уточнил отец, не прекращая делать записи. — Да, отец. Я хотел бы обсудить их с тобой, — Эйрон уже протянул бумаги, но отец жестом остановил его. — Боюсь, это невозможно. Если ты хочешь идти своим путём — следовать за принцем на Восток, биться с дикарями и жить на чужой земле, — тебе придётся полагаться лишь на себя. Я помогу тебе добраться туда, но вмешиваться в дела за пределами королевства я не могу. Это нарушит Королевский Мир, а наш дом и так стоит на шатком основании, — голос отца был полон сожаления, однако невероятно твёрд. Эйрон сдержал стон. Эйрон едва удержался от вздоха. — Так что же мне делать, отец? — снова спросил Эйрон. В Пентосе у него уже не будет такой возможности. Нужно было получить как можно больше сейчас. — Пожалуй, я могу дать тебе небольшой совет, но это останется между нами. Если ты действительно хочешь собрать силы, чтобы помочь своему другу, отправляйся на Драконий Камень и поговори с королевой Висеньей. Несмотря на её непростое положение, её влияние и возможности куда значительнее моих, — произнёс отец. По спине Эйрона пробежал холодок. *** Леденящее чувство не отпускало его ни той ночью, ни на следующий день. Даже зимний холод не мог вытеснить дрожь, будто поселившуюся глубоко под кожей. «Попросить отца — одно. Но королеву Висенью?..» — Эйрон вздрогнул от самой мысли. Королева Висенья всего несколько месяцев назад подняла бурю в Королевской Гавани, показав Вестеросу всю свою ярость. Никто не осудил короля за то, что он отправил её прочь. О наглости и язвительности, которые она демонстрировала, уже начали ходить легенды. Даже самые захудалые крысы Халла перешёптывались о словесной перепалке с королём. И теперь Эйрону предстояло предстать перед тем же грозным чудовищем. Перед женщиной, которая не была ему ничем обязана и, возможно, даже не захочет его видеть. С Драконьего Камня давно ходили слухи: королева почти не покидает покоев после отъезда Мейгора две луны назад. Но аудиенции он всё же попросил — вернее, сделал это отец. Имя кузена королевы весило куда больше имени Эйрона. И пока он шагал к карете на пристани, тяжёлый сернистый воздух острова не мог разогнать его мрачных предчувствий. Дорога к замку тянулась мучительно долго. Эйрон перебирал в уме все возможные исходы и даже ловил себя на мысли, что отказ был бы менее унизителен, если бы его озвучили через слугу. Но вот карета взобралась на последний холм, и ворота Драконьего Камня раскрылись. Залы казались чужими. Пустыми, холодными. Весёлое оживление, что он помнил по времени своего пребывания на острове, исчезло. Слуги молчали. Стража выглядела усталой. Казалось, сам замок впитал в себя мрачный дух своей королевы. И стоило ему войти в тронный зал, как сердце ухнуло. Там, на троне, сидела королева Висенья, медленно и холодно постукивая пальцами по камню. Взгляд королевы был тяжелее любого приговора. Эйрон поспешил приблизиться, преклонил колено и склонил голову. У него не было ни малейшего желания гневить королеву Висенью — он жаждал её помощи, а не гнева. Тронный зал встретил его пустотой. Эйрон насчитал лишь четырёх стражников, а всё остальное пространство зияло мрачной тишиной и холодом. — Приветствую тебя, Эйрон Веларион. Зачем ты явился? — донёсся до него холодный, безразличный голос, знакомый по немногим встречам с королевой Висеньей. И Эйрон неожиданно почувствовал жалость к Мейгору. Его собственная мать была далеко не образцом добродетели, но иметь дело с таким отношением? Одна мысль об этом заставляла его содрогаться. — Я пришёл просить вашей помощи… Ваше Величество, — с трудом выговорил Эйрон, ожидая ледяного ответа королевы. — Помощи? В чём именно? — отозвалась Висенья с нескрываемым безразличием. Эйрон поднял голову, чтобы взглянуть на королеву, — и поразился контрасту с тем образом, что сохранился в его памяти. Королева Висенья выглядела смертельно уставшей. Словно не смыкала глаз несколько дней подряд. — Я… я хочу возглавить отряд и отправиться в Эссос, чтобы присоединиться к принцу Мейгору в Пентосе, — как на духу выпалил Эйрон, ощущая, как пот струится по его лицу. Королева Висенья была пугающей даже в таком измождённом состоянии. — Так Эйтан решил переложить эту ношу на меня? — мгновенно раскусила королева замысел отца. Эйрон понял, что, возможно, поторопился с этим визитом. — Он… он сказал… — начал Эйрон, но королева прервала его. — Он сказал тебе, что ничем не может помочь, кроме как собрать пару десятков добровольцев на Дрифтмарке, верно? — Висенья бросила эти слова так быстро, что Эйрон невольно подумал: а действительно ли она не читает мысли? — Да, Ваше Величество, — снова ответил Эйрон, стараясь не встречаться с её тёмно-лиловыми глазами. — Хорошо. Пекло с Его Величеством, можешь собирать и здесь, если хочешь. На пристани уже есть желающие обнажить клинки… и, кажется, тот мальчишка-оруженосец Мейгора тоже. Делай, что хочешь, — произнесла королева с безразличием. Силы лишь с Дрифтмарка и Драконьего Камня в лучшем случае насчитали бы пятьсот человек. У большинства здесь были семьи, их жизнь прочно связана с островами Залива Черноводной. Эйрону требовалось больше — с Эссоса доносились слухи, что принц Мейгор сотрудничает с пентошийским принцем. Чтобы не быть поглощёнными армией Пентоса, нужны были дополнительные силы. — Ваше Величество… — вновь начал Эйрон, поднимая голову и встречая взгляд королевы Висеньи. Её тёмно-лиловые глаза могли бы убить его на месте — столько в них было ярости, скорби и изнеможения. Но он выдержал этот взгляд. Это был его единственный шанс повести на восток настоящие силы, а не разрозненную толпу простолюдинов с Дрифтмарка и Драконьего Камня. — Да? — произнесла королева Висенья. Эйрон сглотнул. — Не могли бы вы… написать несколько писем? Узнать у других лордов, не желают ли они присоединиться? — с трудом выдохнул он, чувствуя, как ледяной взгляд прожигает его насквозь. — Разве не тебе следует этим заняться? Это ведь ты хочешь возглавить поход в Эссос? — легко парировала королева Висенья. Эйрон буквально чувствовал, как его решимость тает под этим напором. — Со всем почтением, Ваше Величество, но ваше слово имеет куда больший вес. Люди по-прежнему прислушиваются к вам. Я же всего лишь юноша, а вы — королева, — продолжил он дрожащим голосом, заметив, как сузились глаза Висеньи. — Допустим ты прав. Однако не обольщайся. Моё влияние в последнее время пошатнулось. Я отправлю несколько писем на остров Клешни, но больше ничего не обещаю, — сказала королева Висенья и резко поднявшись покинула тронный зал через один из боковых выходов. С облегчением вздохнув, Эйрон поднялся с колен, мысленно благодаря всех богов, каких только мог припомнить. «Прошло лучше, чем я ожидал... куда лучше», — подумал он, пошатываясь на дрожащих ногах на выходе из зала. Не успел он сделать и шага за пределы тронного зала, как к нему бросился мальчишка лет двенадцати. — Милорд Эйрон! — крик вывел его из оцепенения. Обернувшись, он увидел темноволосого юношу бегущего в его сторону. — Дик Бин, верно? — Эйрон собрал разрозненные мысли и наконец сопоставил лицо с именем. Выбор принца Мейгора в оруженосцы был странным, но нельзя было отрицать энтузиазма мальчишки. Впрочем, Эйрон почувствовал лёгкую горечь: этот двенадцатилетний простолюдин стал оруженосцем принца, тогда как его собственная служба не принесла ему практически ничего. — Да, милорд! — поклонился темноволосый мальчик. — Что ты делаешь в этом замке? — не удержался от вопроса Эйрон. Его рыцарь больше не был принцем острова. Почему мальчишке разрешили остаться? — Мой отец — стражник, и меня пока не выгнали из моей комнаты, — смущённо ответил Дик Бин, но Эйрон вернулся к сути. — Ну? Зачем ты с криком подбежал ко мне? Что случилось? — спокойно поинтересовался Эйрон. Хоть перед этим мальчишкой он мог позволить себе выглядеть уверенно: рядом с ним давящее чувство ничтожности исчезало. — Вы ведь отправляетесь в Эссос, да? Поэтому говорили с Её Величеством? — Дик Бин говорил с такой нетерпеливостью, что Эйрон позавидовал его заразительности. — Да… собираюсь, — произнёс он нерешительно. Ему всё ещё казалось странным это признавать. Он ожидал долгих препирательств, сопротивления, отказов, но нет — он действительно отправлялся за своим другом. Пусть путь до реального похода был долгим: сбор людей, корабли, снабжение. — Пожалуйста, возьмите меня с собой! — практически выкрикнул Дик Бин, склонившись в почтительном поклоне. — Что? — опешил Эйрон. «Неужели мой первый доброволец?» — мелькнуло в голове, и он даже растерялся. — Я оруженосец принца Мейгора, милорд. У принца нет оруженосца. Я обязан быть рядом, пока не заслужу шпор. Мой долг — следовать за ним. Поэтому прошу… возьмите меня! — выпалил мальчик, и последние слова заставили Эйрона вслушаться внимательнее. — Твой отец разрешит? — уточнил Эйрон, заметив, как мальчик перед ним перестал потеть от волнения. — Конечно, милорд! Мой отец — преданный человек, он бы и сам последовал за мной, если бы матушка не болела, — продолжил Дик Бин. Эйрон кивнул. — Хорошо. Сейчас я возвращаюсь на Дрифтмарк. Как только будет известно кто отправится с нами и какие корабли будут доступны для нас, я позабочусь чтобы тебя взяли, — пообещал Эйрон. Улыбка, вспыхнувшая на лице Дика, неожиданно отозвалась в его собственном сердце тёплым откликом. «Надеюсь, остальные будут также сильно жаждать присоединиться», — подумал Эйрон, разворачиваясь и направляясь обратно к пристани. Ему предстояло ещё очень многое сделать. Никто никого не заставляет, но если интересно, что было дальше, — добро пожаловать на Boosty! Там ждёт продолжение. — https://boosty.to/lannister666