Мейгор Жестокий... или нет?

Мейгор XIV 29 год от З.Э. — Наши великие городские стены — это единственный шанс! Встречать кхала Теммо в чистом поле — чистое самоубийство! — кричал какой-то магистр, чьего имени я даже не запомнил. Я лишь тихо вздохнул, наблюдая за очередным спором. Последний месяц я избегал этих совещаний, уделяя всё внимание безопасности жены, что, видимо, не пошло городу на пользу. Единства среди магистров не было ни в чём: основные приготовления завершены, и теперь спорили о самом важном. Где стоит принять бой? Квохор встретил дотракийцев у стен своего города и пал. Норвос же вышел против них в чистом поле и разделил ту же участь. Вот в чём дилемма: встретить дотракийцев в поле или принять бой у стен Пентоса. — Прятаться за стенами — значит перечеркнуть все наши приготовления! Мы приложили огромные силы, чтобы подготовить армию! — воскликнул магистр Иллирио, и я невольно согласился. Драконы мало чего стоят при обороне осаждённой крепости. Терракс куда эффективнее проявит себя на равнине. — Осада подвергнет риску наш великий город! У нас достаточно территории, чтобы использовать её. Нам следует встретить дотракийцев у Ройны! — Дорога Дракона пересекает Малую Ройну у Гоян Дроэ! Пытаться остановить их на переправе — безумие! Споры продолжались, а мне лишь хотелось оказаться где-нибудь в другом месте. В этом и заключалась основная проблема, когда политики и торговцы обсуждали военную стратегию. Они ничего не смыслили ни в войне, ни в том, как её вести. — Вы не собираетесь вмешаться? — прошептал мне справа магистр Гессио, а мне откровенно не хотелось этого делать. Я был уверен, что многие магистры воспримут мои слова в штыки. — Если я начну диктовать условия, это лишь усугубит моё положение, — ответил я с нескрываемым раздражением в голосе. Всё больше магистров исподтишка начинали выражать беспокойство по поводу моего присутствия в городе. Магистры Иллирио и Гессио вовремя предупредили меня о формирующейся вокруг Торелло Обизоса фракции. Пока они держались тихо, без сомнения желая использовать моего дракона в войне. Вопрос был в том, что произойдёт после победы. — Хм... а как бы вы поступили? — негромко спросил магистр Гессио, пока в большом зале продолжались горячие препирательства. — В идеале лучше всего встретить их в Бархатных холмах. Холмистая местность даст преимущество нашей многочисленной пехоте, но сомневаюсь, что дотракийцы настолько глупы, — мысленно поблагодарив свои прошлые воспоминания. Воевать с кочевниками-лучниками — дело непростое, но кое-каким опытом я обладал. — Хм... они встретились с норвосцами за пределами города, — продолжил магистр Гессио. — Они сражались в холмах или на берегах Нойны? — уточнил я. Если дотракийцы сумели выбить крупные силы с холмов Норвоса… возможно, мне придётся разработать совершенно новую стратегию. — Насколько помню, битва произошла на Дороге Дракона, что пересекает Нойну, — ответил магистр Гессио. Я решил позже поискать книги: мои прежние знания были полезны, но перемены оказались куда значительнее, чем я думал. — Значит заманить их в Бархатные холмы — наилучший вариант. Хотя даже в этом случае и Гоян Дроэ, и Пентос окажутся невероятно уязвимыми для атак дотраков. Не говоря уже о Равнинах, — в этом и заключалась проблема защиты Пентоса. Предстояло сразиться с кочевой армией закалённой веками завоеваний, на практически полностью равнинной местности, почти лишённой выгодных оборонительных позиций. — Мы вложили сотни тысяч золотых на укрепление Гоян Дроэ для битвы. Крепость не хуже любого замка Вестероса. Может, стоит принять бой там? — предложил магистр Гессио. Я едва не усмехнулся, но был благодарен, что в Пентосе хотя бы один человек пытается рассуждать о войне. Магистр Гессио из дома Бренил, как и магистр Иллирио Нарратис, не знал военного дела. Всё их могущество происходило из торговли. Гордость в них, конечно, присутствовала, однако они обладали той редкой мудростью купцов — не лезть в вопросы, в которых не были сведущи. Признаться, это лишь располагало меня к ним, даже с учётом того, что Гессио почти ничего не понимал о Вестеросе. — Закрепиться для осады в другом городе рискованно. Ведь именно Пентос — их конечная цель, не так ли? Нам нужно встать между Пентосом и дотракийской ордой, — Гоян Дроэ мог бы стать прекрасным местом для сражения. Осадная война — адское дело, и она искусно нивелировала бы преимущество дотракийцев в мобильности. Но если мы окажемся запертыми за стенами, это не только ограничит пользу от Терракса, но и оставит сам Пентос практически беззащитным. — Боюсь, у меня больше нет идей, — признал магистр Гессио, и я не мог его винить. Для торговца у него были вполне разумные соображения насчёт этого сражения. Просто их было недостаточно, чтобы противостоять угрозе подобной дотракийцам. — Почему бы не встретить их у стен Гоян Дроэ, как это сделал Норвос? — спросил я. — Но ведь тогда укрепления утратят смысл… — Наоборот, — покачал я головой, — крепость станет нашей опорой. Я намерен сразиться с ними в поле. Но мысль о возможности укрыться за прочными стенами заставит солдат держаться увереннее. Если мы проиграем первое сражение — отступим и подготовимся к осаде. А если дотракийцы проигнорируют нас — восстановим силы и снова выступим, — изложил я наспех формирующийся план. Этот план требовал доработки, прежде всего потому, что близость к городу могла как поддержать дух войска, так и подорвать его. — Я... я не представляю, как это может сработать, — признался магистр Гессио и я его понимал: рассуждать о том в чём не сведущ, но ради спасения собственного дома — дело тяжёлое. — Обратитесь к конклаву — здесь есть люди с военным складом ума. Нам нужно лишь обронить эту мысль, заставить некоторых задуматься, пока я прорабатываю возможные решения, — успокоил я его. Я не был членом конклава, лишь гостем (наёмником), поэтому мои предложения лишь подольют масла в огонь. Магистр Гессио же мог спрашивать и предлагать сколько душе угодно — он из богатой и влиятельной семьи. Когда магистр Гессио поднялся, чтобы выступить, я краем глаза заметил, как дверь в богато украшенный зал, где мы находились, снова открылась. Она открывалась уже несколько раз за последние часы — впуская слуг с напитками и гонцов. Но на этот раз всё было тревожнее: вошёл один из стражников с Драконьего Камня. Что произошло? — промелькнуло в мыслях, и я перестал слушать речь магистра Гессио. Я взял с собой нескольких стражников, но всем им полагалось оставаться за пределами зала заседаний. Обойдя магистра Гессио я направился к проходу, всё это время наблюдая, как стражник обводит взглядом зал в поисках меня. Вскоре я поймал его взгляд, и он буквально бросился ко мне. Мы встретились в центре прохода, и он прошептал мне на ухо: — Мой принц, произошло покушение… — начал он, но я уже оттолкнул его и ринулся к двери. НУ КОНЕЧНО, ПЕКЛО ПОБЕРИ! —вспыхнула мысль, и ярость охватила всё моё существо. *** «КО МНЕ!» — вспыхнуло в мыслях, и энергия рванула из каждого уголка сознания. Я звал Терракса. Не было ни секунды времени на повозки и лошадей — только он мог перенести меня через весь город так быстро. Я почувствовал, как он встрепенулся через нашу связь и отозвался на моё яростное состояние. Стремительно поднявшись у моего особняка, он взмыл в воздух, чтобы встретиться со мной. Я был почти в центре города, где мест для посадки почти не было, но мне было всё равно. Моя жена и ребёнок были в опасности. Когда я наконец вышел из роскошного храма, где заседал конклав, Терракс уже приближался. Он нёсся прямо ко мне, будто разделяя мою ярость. Я дал ему знак — и он выбрал площадкой фонтан у дворца. Раздался хруст и треск, когда прекрасное произведение искусства было раздавлено под его огромным весом. Камень попросту раскололся под тяжестью моего дракона, а чистая вода когда-то бившая из фонтана, теперь свободно текла по улицам. Перепрыгнув сквозь потоки воды, я практически вскочил в седло Терракса, даже не пристёгиваясь, прежде чем дёрнуть поводья и крикнуть: — Soves! (Лети). Терракс, послушный моей команде, как и положено хорошему дракону, направился к нашему новому жилищу. Он быстро облюбовал большую поляну, которая отныне была в его распоряжении. Я собирался построить для него драконье логово, но это была проблема, которая могла подождать. Вскоре мы приземлились там, откуда он взлетал, — на поляне рядом с особняком, где он пока обитал. С невиданной прежде поспешностью я спрыгнул с дракона и направился к дверям особняка. Стража мгновенно пропустила меня, завидев мою стремительную походку. Промчавшись по залам особняка, я осознал, что не знаю, где именно произошло покушение. «Лекарь!» — осенило меня. У него здесь была своя небольшая комната, и было очевидно, что любого пострадавшего доставят именно туда. Я буквально вышиб дверь, когда наконец добрался до цели, и передо мной предстало ужасное зрелище. Три женщины лежали на спешно обустроенных койках, и, к моему глубочайшему облегчению, я увидел знакомую фигуру моей жены, склонившейся над ними. — Шира! — выкрикнул я, мгновенно добежав и заключив её в крепкие объятия, не желая отпускать. Она не произнесла ни слова, лишь безмолвно прижалась в ответ, тихая, как пойманная птица. Спустя мгновение я услышал сдавленные рыдания и, отстранив её, всмотрелся в лицо. — С тобой всё в порядке? — спросил я, и всепоглощающая тревога захлестнула меня. Я взял её лицо в ладони и увидел нескончаемые ручейки слёз. Она ничего не сказала, но слегка кивнула в моих руках. Снова притянув её, я внутренне содрогнулся от того, что должен был сказать, но отступать было нельзя. — Прошу, иди в наши покои, Шира, — прошептал я. — Что?! — тихо, с шоком и гневом в голосе, воскликнула Шира. — Тебе нельзя здесь оставаться. Я сам решу этот вопрос. Ты только что пережила ужасное потрясение. Я займусь последствиями этого покушения и найду того, кто это сделал, — сказал я, бросив взгляд на Тианну, которая была среди пострадавших фрейлин получавших лечение. — Я должна быть здесь! Это мои фрейлины, и их отравили из-за меня! — снова воскликнула Шира, но я остался непреклонен. — Семьи этих девушек скоро прибудут, и мне совершенно не нужно, чтобы ты встречала их гнев. Я обо всём позабочусь. Иди и отдохни, — приказал я строго, и Шира наконец уступила. В сопровождении двух стражников она покинула покои лекаря, и я остался наедине с ним и пострадавшими женщинами. — Что именно произошло? — без предисловий спросил я, как только Шира вышла из комнаты. Позже я расспрошу её саму, но сейчас мне нужно было заключение самого лекаря. — Мой принц, чай, который пили миледи, был отравлен, — проскрипел старик, и мой взгляд вновь впился в Тианну. — Значит, ты спланировала это, да? — спросил я, обращаясь скорее к себе, чем к ней, и уже знал ответ. Тианна умрёт сегодня за покушение на мою жену и моего ребёнка. *** — Это неслыханно! — взревел принц Невио, и я полностью разделял его гнев. Преступление Тианны не останется без ответа. — Как это случилось?! — вскрикнул следом магистр Гессио, и я сделав глубокий вдох начал объяснение. Трое отцов отравленных женщин уже прибыли, а я тем временем успел выслушать показания слуг, поваров и стражников. — Пока моя жена и её фрейлины наслаждались чаем в саду, они внезапно почувствовали недомогание и потеряли сознание. Несомненно, они были отравлены чаем, который пили. Лекарь сейчас усиленно пытается определить, каким именно, — кратко изложил я ситуацию. — Подобное наглое нападение на наши семьи не должно остаться безнаказанным! — воскликнул Моредо Селтра, и я снова полностью поддержал его позицию. — Вы уже допросили стражу и слуг? — обратился ко мне принц. Именно его реакции я опасался больше всего. Как отец Тианны, он вряд ли смирится с её казнью, а это может разрушить нашу зарождающуюся дружбу и оттолкнёт могущественного союзника к растущей в городе фракции. — Слуга ничего не знает. Он лишь принёс чай. Повара дали те же показания. Их и сейчас допрашивают, — проговорил я ледяным тоном. «Если бы не нужно было доказывать то, что я знаю, я бы немедленно перерезал горло Тианне и покончил с этим», — думал я, стиснув зубы. — Лекарь, скажите. Они выживут? — спросил магистр Гессио, и в его голосе слышалась искренняя тревога. — Насчёт леди Фереи и Нархи я не могу быть уверен, но леди Тианна находится в гораздо лучшем состоянии, — вновь проскрипел старик. Я же с трудом сдерживал ярость, кипевшую в душе. «Проклятая ведьма», — подумал я, бросая испепеляющий взгляд в сторону Тианны. Это была очевидная инсценировка. Отравить Ширу и обеспечить себе безупречное алиби. Каждую секунду, проведённую рядом с ней, я боролся с непреодолимым желанием выхватить Тёмную Сестру и отрубить голову этой змеи. — Судить о состоянии девушек — дело лекарей. Нам же нужно выяснить, кто это совершил, — вернул я разговор в нужное русло. — Верно. У кого могла быть причина нападать на наших прекрасных дочерей? — произнёс магистр Гессио, и я мысленно выругался. Это был бы идеальный момент, чтобы нанести удар по фракции, действующей против меня в конклаве. Подставить их было бы несложно; даже если бы это не стало смертельным ударом, их позиции определённо бы пошатнулись. Однако Тианна была угрозой совершенно другого уровня. Угрозой, способной проникнуть в мой дом в любой момент. Сначала решить текущую проблему или думать о долгосрочной? — мучился я, взвешивая варианты. Казнь Тианны здесь и сейчас отправит могущественный и влиятельный дом Иранхор прямиком в руки формирующейся против меня фракции. Но я не мог, не смел оставить её в живых. Ни при каких условиях нельзя было позволить Тианне спланировать следующее покушение. — Если бы остальные девушки были в сознании. Возможно, они видели то, что упустили стражники и леди Шира, — высказал мысль принц Невио, и я почувствовал, как холодок пробежал по спине при мысли о потере его дружбы. Я знал, что это неизбежно: Тианна была его дочерью, а я не соглашусь ни на что, кроме её смерти. — Вы правы, стража, повара и слуги ненадёжны. Но девочки могли бы пролить свет на истину, — согласился Моредо Селтра, и в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло. — У меня… пожалуй, есть идея, — рискнул я сказать. Хотя её реализация потребует усилий.