Мейгор Жестокий... или нет?

Шира IX 29 год от З.Э.   Шира сидела на краю кровати, едва слышно всхлипывая. Слёзы текли сами собой, и остановить их она не пыталась. Как это могло случиться? Вопрос снова и снова всплывал в сознании, не давая покоя. Она была уверена, что в стенах собственного особняка ей ничего не грозит — по крайней мере сейчас. Пентосу всё ещё нужен был её муж. Без него город лишился бы защиты. Кто в здравом уме решится убить своего защитника или настроить его против себя, когда от него зависит собственное выживание? И всё же кто-то решился. Её фрейлин отравили прямо у неё на глазах. Она сама лишь чудом не сделала смертельный глоток. Но страшнее всего было даже не это. Ребёнок. Выпей она хоть глоток того чая — и потеряла бы своё дитя. Того, кто рос под её сердцем. Крохотных принца или принцессу, ещё не рождённых, но уже приговорённых чьей-то жестокой рукой. Лишённых жизни прежде, чем она успела бы увидеть их лиловые глазки. Шира содрогнулась при этой мысли. Тело налилось слабостью, к горлу подкатила тошнота. Её подруги умирали в покоях лекаря, отравленный неизвестным врагом. Сердце наполнила ярость, смешанная со страхом. Убийца посягнул не только на неё, но и на ребёнка, которого она носила. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошёл Мейгор. Он стремительно подошёл к ней и опустился перед ней на колени. — Шира, мне нужно, чтобы ты рассказала всё, что произошло. Сейчас же, — сказал он тоном, не оставляющим места для вопросов. — Да... — она вытерла лицо и повторила всё, что уже рассказывала лекарю. Когда она закончила рассказывать, лицо Мейгора стало мрачнее тучи. «Неужели он заметил то, что ускользнуло от меня?» — мелькнуло в мыслях. Мейгор всегда смотрел на вещи иначе, чем она. Шира очень надеялась, что её рассказ поможет ему вычислить убийцу. — Думаю, я знаю, как выманить этого змея, — произнёс он наконец. — Говори, — мгновенно откликнулась Шира. Ей нужно было найти виновного. Только тогда она снова сможет чувствовать себя в безопасности в собственном доме. — Нам нужны дополнительные показания. Ещё один свидетель того, что произошло. Стража была слишком далеко, повара ничего существенного сказать не могут, — начал Мейгор, и Ширу охватило тягостное предчувствие. — Все мои фрейлины отравлены, — поспешно сказала она. — Они не в состоянии говорить. На её слова Мейгор лишь медленно покачал головой. — Мне нужно, чтобы ты использовала стеклянную свечу, чтобы проникнуть в разум Тианны, — сказал он с таким спокойствием, будто вовсе не задумывался о том, насколько это опасно. — Ты… серьёзно, Мейгор? — Шира уставилась на него. — Ты правда думаешь, что Тианна может быть причастна? Её ведь тоже отравили! — воскликнула она. — Какие у неё вообще могут быть причины для этого? — Шира, — он подался вперёд. — Прошу тебя, доверься мне хотя бы раз. Разве я когда-либо обманывал тебя? Разве моё чутьё хоть раз нас подводило? Я знаю, что это Тианна. Мне нужны лишь доказательства. В его голосе звучала та же твёрдая убеждённость, которую Шира не раз слышала у королевы Висеньи. — Но почему? — не сдавалась она. — Почему ты сомневаешься именно в ней? Всё это казалось ей совершенно невероятным. Конечно, к чутью Мейгора стоило прислушаться, но Ширу с детства учили мыслить самостоятельно. Королева Висенья ненавидела, когда её вводили в заблуждение, а все поступки Тианны, казалось, прямо противоречили тому, о чём сейчас говорил Мейгор. — Здесь что-то не сходится, Шира. Взгляды, которые она бросает на меня. Холод, который я чувствую рядом с ней. И само отравление… В нём нет логики. Почему она выпила так мало чая по сравнению с другими девушками? Почему так настаивала, чтобы и ты его выпила? — продолжал Мейгор, и впервые Шира начала смотреть на происходящее его глазами. Она и сама тогда это отметила. Она вела себя странно, — с горечью подумала Шира. Неужели дружба действительно ослепила её? — Ты ведь понимаешь, на какой риск толкаешь меня? Я почти не обучена. Любая ошибка может не только навредить мне, но и превратить её в пустую оболочку, — Шира испытывала настоящий страх перед таким использованием стеклянной свечи. Королева Висенья давала ей наставления на этот счёт. Она даже проникала в разум ребёнка во время своего пребывания на Драконьем Камне — для практики. Но проникновение в сознание взрослого — это уже совсем другая игра. Возможных осложнений могло быть бесчисленное множество. Сильное сознание способно было вытолкнуть её прочь, а малейшая ошибка изувечить собственный разум, а неосторожность и вовсе изменить её саму до неузнаваемости. Проникать в чужой разум при помощи стеклянной свечи — невероятно опасное искусство. И Шира прекрасно понимала: опыта у неё слишком мало. Последние месяцы она была лишена наставлений королевы Висеньи. — Я прекрасно осознаю риски. И верю, что ты сумеешь обезопасить себя. Но буду откровенным, Шира… Независимо от того, проникнешь ты в её разум или нет, — я убью её, — дал слово Мейгор, и Шира без тени сомнения понимала, что он не лжёт. Отбросив мысли о его тоне, Шира обратила взгляд внутрь себя — так, как учила её королева Висенья. Когда я перестала ему доверять? — вдруг ясно подумала она. Когда его искренняя забота стала казаться ей лишь пустой тревогой? Она будет осторожна, но Мейгор прав. Она должна найти убийцу, будь то Тианна или кто-то другой. Тем более она будет проникать в сознание бессознательного человека — риски должны быть минимальны.     *** — Вы уверены, что это безопасно? Это не причинит вреда моей дочери? — принц Невио с трудом скрывал тревогу, наблюдая, как Шира устраивается на стуле у изголовья постели Тианны. — Я буду предельно осторожна, принц Невио. Тианна — моя подруга. Нам нужны ответы, пока убийца не скрылся, — ответила Шира, позволив себе лишь полуправду. Ни она, ни Мейгор не посвятили принца в свои подозрения относительно его дочери. Она открыла изящный ларец с бесценным артефактом. Свечу из угольно-чёрного стекла бережно установили перед ней. Шира глубоко вдохнула, собираясь с духом. В последний раз она делала это под непосредственным руководством королевы Висеньи — да и то проникала в сознание пятидневного младенца, чей разум был куда слабее. Теперь всё было иначе. Тианна была волевой и сильной натурой. Даже погружение в её бессознательное сознание будет сложным. Не говоря уже о её собственном, далёком от идеала, душевном состоянии. Но выбора не было. Если Мейгор прав — второго шанса не представится. Откройся… — мысленно произнесла Шира, закрывая глаза, и ощутила, как свеча отзывается. По комнате разлилось лёгкое тепло, а свет, казалось, проник даже сквозь её веки. — Если я не вернусь в разумный срок — вытащи меня, — сказала она мужу. Он уже сопровождал её в подобных путешествиях и знал, как долго можно пользоваться свечой без риска временно ослепнуть. Дождавшись его кивка, Шира открыла глаза и устремила взгляд в густую черноту пламени свечи. Мгновенно знакомое леденящее ощущение пронизало её тело. В памяти всплыли уроки королевы Висеньи — боль оживила те воспоминания, которые были необходимы для выполнения этой задачи. Вхождение в чужой разум было подобно прыжку в ледяную воду. Бессознательный разум почти не сопротивлялся, но при этом был вял и заторможен. Любое действие или требование Ширы требовало вдвое больше времени и давало лишь обрывки ответов. Шира пробиралась сквозь сознание подруги, словно бредя по пояс в трясине. Она двигалась медленно и осмотрительно, стараясь не повредить ни свой разум, ни разум Тианны. Каждый шаг отнимал часы, пока Шира продиралась сквозь боль и страдания, терзавшие сейчас её подругу. Она изо всех сил пыталась отмотать время назад на несколько часов, чтобы увидеть собственными глазами — глазами Тианны — что же произошло до того, как они выпили чай. Когда первые слои подсознания остались позади, движение стало легче. Теперь она смотрела прямо глазами Тианны в том воспоминании, к которому стремилась. Она отчаянно надеялась, что Тианна сейчас не кричит от муки. Моргнув, чтобы сориентироваться, Шира очутилась в саду — на этот раз глядя на свою собственную фигуру глазами черноволосой подруги. В голове звучали чужие эмоции и едва уловимые мысли, и Шира сосредоточилась на собственном «я». Она была там, где нужно, — оставалось лишь не потерять фокус. — Звучит разумно. Попросите приготовить чай, — слова проникли в уши, которые Шира сейчас занимала. В чужом сознании ориентация давалась с трудом: здесь не было ни проводника, ни преимущества. Во время занятий с королевой Висеньей она имела дело с младенцем — чистым, податливым разумом. Здесь удача была не на её стороне: Тианна умна и вспыльчива, когда её задевают. Шире требовалась постоянная концентрация. — Вы уже думали, какое имя дать ребёнку, миледи? — Шира услышала слова слетевшие с уст Тианны, и только тогда осознала, что не слышит её мыслей. Чёрт, — мысленно выругалась она. Придётся копать глубже — простого наблюдения недостаточно. Словно погружая руки в холодную, вязкую грязь, Шира углубилась дальше. Напрягая собственный разум, она пробивалась сквозь внутренние барьеры Тианны, стремясь услышать необходимое. Наконец, перед ней стали возникать слова, сопровождаемые тупой болью. Как только Тианна произнесла: — Висенья? Как вашу свекровь? В тот же миг на Ширу обрушилось нечто сокрушительное. Ревность. Удушающая, едва сдерживаемая ярость. Она накрыла её, как волна, выбив дыхание. Что... — Шира едва удержала концентрацию. Её ошеломило внезапное появление этих мыслей, и нужно было сосредоточиться, чтобы не потерять себя в настоящей буре, которой стал разум Тианны. — Дейнерис чудесное имя. Если вы откажетесь, я назову так свою дочь, — донеслось до Ширы, и наконец она смогла разобрать мысли Тианны. Не бывать этому, — первые слова из разума Тианны обрушились на Ширу с сокрушительной тяжестью. Боль сотрясла её собственное сознание, пока бессознательное Тианны извивалось и корчилось от каждого переполнявшего её чувства. Мысль повлекла за собой продолжение, от которого Шире стало и больно, и тошно. Я придумаю куда лучшее имя для моего маленького Таргариена, — от этих слов Ширу замутило. Та же липкая дурнота, что и много лет назад — когда Алисса Веларион отбросила её, как ненужную игрушку. — Кстати, ваша свадьба ведь совсем скоро? — снова услышала Шира свои слова, но теперь они доносились до неё приглушённо и неразборчиво. Её разум был потрясён открытием, что Мейгор был прав, заставив её быть внимательней. Однако следующий поток мыслей вернул её к реальности. Если повезёт — скоро и моя, — Шира ощутила тошнотворную радость и больную, одержимую любовь в этой мысли, и ей стало физически дурно. Все подозрительные реплики Тианны снова пронеслись в её сознании — нежеланные, но столь важные. Хуже всего была та поразительная лёгкость, с которой Тианна отбрасывала собственные мысли. — Прошу, не томите нас насчёт мужских имён, миледи, — без малейшей запинки произнесла Тианна. И в этот миг Шира поняла, что никогда ещё не чувствовала себя настолько преданной. Даже предательство Алиссы Веларион не было столь глубоким и унизительным. В моём собственном доме… — пронеслось в мыслях у Ширы с необузданной яростью. Она тут же подавила слабый, унизительный порыв разрыдаться здесь и сейчас. НЕТ! Она больше не та маленькая девочка, что пряталась в своей раковине, когда злобная морская кобыла оплевала её. Теперь она — взрослая женщина, жена дракона и мать будущего дракона. Она не чувствовала себя побеждённой — она была в ярости. Тианна замышляла заменить её. Отнять Мейгора. Отнять всё, что у неё есть прямо здесь, в её же доме. К тому времени, как Шира вновь обрела контроль над своим разумом, чай уже подали, а её собственное тело вместе со стражником и другими фрейлинами покинуло стол. Но мысли и едва уловимые движения Тианны гговорили больше любых слов. Да… — тошнотворная мысль пронеслась в разуме Тианны. Шира увидела, как Тианна ловко извлекает из рукава крошечный пузырёк и выливает его содержимое в чайник. Прозрачная жидкость растворилась в золотистом напитке, после чего Тианна с привычной лёгкостью поднялась и присоединилась к ней на балконе. С этого момента Шире перестали быть интересны мысли Тианны. Её собственная ярость поглотила почти всё её внимание. Потребовалась вся сила воли, чтобы не разорвать разум Тианны прямо сейчас, оставив от неё лишь пустую оболочку. Это было бы легко. И глупо. Королева Висенья и Мейгор доверились ей. Она больше не собиралась их подводить. Шира взяла себя в руки и продолжила собирать улики. Она наблюдала, как Тианна подошла к балкону и вела себя так, будто ничего не случилось. Подойдя к балкону, она незаметно выбросила пузырёк за перила. Тот исчез в песке внизу. Запомнив место падения, Шира с трудом подавила соблазнительную мысль о немедленной мести. Но такой шаг лишь лишил бы её шанса покарать эту дрянь смертью, не навлёкши при этом беды на себя и свою семью. После этого Шира продолжала наблюдать и слушать. Она переместилась к более ранним воспоминаниям, пытаясь найти дополнительные доказательства. Мейгор был прав во всём: и в виновности Тианны, и в необходимости собрать доказательства. Всё это время за яростью в её душе таилось только одно чувство — горькое сожаление. Она подвела мужа: усомнилась в нём, хотя сомнения сами по себе не грех, но делала это слепо, не желая понять его позицию, не доверяя его интуиции. Вместо поддержки она стала для него лишь тяжёлой обузой. Теперь её глаза открылись. Какая же она дура... Всё ещё цепляясь за девичьи представления о самостоятельности, желая единолично вершить свою судьбу. Но эта пора прошла. Она замужем, её жизнь теперь принадлежит двоим. А Шира вела себя эгоистично и безрассудно. Мейгор всё это время изо всех сил оберегал её, старался обеспечить безопасность и покой. А она лишь отталкивала его снова и снова. От этого осознания в ней вспыхнула ярость — но теперь обращённая на саму себя. Тианна заплатит за содеянное. Мейгор был прав. В этом городе им угрожает серьёзная опасность. Не только со стороны набирающей силу фракции в конклаве, но и от безумцев — как мужчин, так и женщин.   *** Прежде чем Шира успела вытянуть из разума Тианны всё до последней крупицы, её внезапно вырвали оттуда — сильная рука мягко, но неумолимо накрыла ей глаза. Она вновь оказалась в реальном мире. Шира проделала привычный ритуал: глубокие вдохи, очищение сознания. Голоса вокруг звучали приглушённо, словно из-под воды, но она намеренно не вслушивалась. Сейчас любая спешка могла обернуться расплатой — разум был перегружен, перенасыщен чужими мыслями. В памяти отчётливо отпечатались лицо торговца продавшего яд, и место под балконом, куда Тианна выбросила склянку. Лишь тогда Шира осторожно отвела руку мужа от своих глаз. Обменявшись с ним понимающим взглядом, она получила в ответ взгляд, полный облегчения. Её собственные мысли пылали яростным желанием выхватить Тёмную Сестру из-за пояса мужа и вонзить проклятому отродью прямо в лицо. — Что вы узнали, леди Шира? — спросил принц Невио, и Шира с ужасом представила, что будет дальше. — Это Тианна пыталась отравить меня и отравила Ферею и Нарху, — заявила Шира, заметив, как на лице Мейгора мелькнуло подтверждение правоты. — Что?! — разом воскликнули принц и оба магистра. На их лицах отразились ярость и негодование. — Что это за беспочвенные обвинения, леди Шира! — взревел принц Невио, и каждый стражник в покоях, включая Мейгора, положил руку на эфес меча. — Они не беспочвенны. Под балконом, снаружи особняка, лежит склянка. Она была наполнена ядом и спрятана в рукаве платья Тианны, — начала свои объяснения Шира, собравшая все возможные доказательства. — И это всё, на что вы опираетесь? Колдовство? — не унимался принц в своей яростной тираде, пока Мейгор не шагнул вперёд, заслонив собой жену. — Моя жена не станет лгать мне. Она говорит правду, — вступился за неё Мейгор, и Шира молча кивнула. Она не станет лгать мужу — даже если ложь была бы милосердней. — Этому не бывать! Я вам не верю! — снова взревел принц, прежде чем магистры Бренил и Селтра не вмешались. — А что, если мы вынесем этот вопрос на конклав? Пусть они решат, где правда, изучив все собранные доказательства, — предложил магистр Гессио Бренил. Он явно сомневался, но куда меньше, чем принц. Что было вполне объяснимо. — Хорошо! Вы сами увидите, как эти беспочвенные обвинения рассыплются в прах! Стража, сопроводите нас и возьмите с собой мою дочь! — отрывисто бросил принц и вышел вон, не скрывая своего гнева и злости. Когда принц Невио покинул покои в сопровождении стражи и бесчувственной дочери, слово взял магистр Моредо Селтра. — Миледи, вы уверены в своих словах? — спросил он с заметной тревогой. — Клянусь всеми богами и собственной жизнью — это чистая правда, — твёрдо ответила Шира. — У меня есть и другие доказательства. Я знаю торговца у которого она приобретала ингредиенты, и комнату, где был приготовлен яд. Она говорила спокойно, хотя прекрасно понимала, насколько тщательно Тианна замела следы, использовав собственное отравление как прикрытие. — В таком случае мы вас поддержим, — произнёс магистр Гессио Бренил, всё ещё с осторожностью, но уже без прежнего скепсиса. — Благодарю вас, магистры. Тианна ответит за содеянное, — заверил Мейгор, но оба магистра по-прежнему выглядели озабоченными. — Посмотрим, как конклав воспримет эту новость, — заметил магистр Гессио Бренил, после чего Мейгор поднялся, чтобы покинуть покои, и увлёк Ширу за собой. — Если вы пожелаете пригласить собственных лекарей к своим дочерям, мы не возражаем, — сказал он уже мягче. — Более того, я это приветствую. — Хорошо, благодарим вас, принц Мейгор, — ответили оба магистра, пока она с мужем выходили из комнаты. Пока они шли по коридору, Ширу не отпускало навязчивое чувство, засевшее где-то в глубине сознания. — Прости меня, Мейгор. Прости, что усомнилась в тебе, — тихо сказала Шира. Она подвергла страшной опасности не только себя, но и их ребёнка. Потребуется время, чтобы принять это — последние четыре месяца её жизни теперь предстали перед ней в совершенно новом свете. Мейгор остановился и обнял её. — Всё в порядке, Шира. Мне следовало быть более настойчивым, более убедительным и менее… неистовым, — признал Мейгор, но Шира винила в первую очередь себя. — Но ведь последуют последствия, верно? Принц Невио был твоим союзником, — констатировала Шира очевидное. Этим шагом они оттолкнули влиятельного и доверенного союзника. Несомненно, это не пройдёт даром. — В пекло последствия. Твоя безопасность для меня важнее союзов со стариками. К тому же, те кому мы по-настоящему доверяем и на кого можем положиться, поймут нас, — сказал Мейгор с такой уверенностью, что Шира впервые за долгое время почувствовала покой. Ей стоило думать как он, — ставить семью на первое место.