Мейгор Жестокий... или нет?

Висенья VI 32 год от З.Э. Ветер, что пронизывал до костей на спине дракона, неприятно смешивался с холодным дыханием уходящей зимы. Но Висенье было нипочем ни жгучий холод, ни леденящий ветер. Ведь наконец-то она летела туда, куда стремилась всем сердцем уже долгое время. Сын наконец позвал её — не просто в гости, а чтобы она осталась с ними в Пентосе, сколько они там будут. Вхагар издала глухое рычание, когда высоко над Узким морем вновь поднялся ветер. Зима отступала, но холод все ещё цепко держал мир в своих объятиях. Драконы, являясь созданиями огня, от природы не жаловали холод. Ведь их истинной родиной были Земли Долгого Лета. «Пожалуй, в этом мы с ними схожи», — с грустью подумала Висенья. Сколько раз ей снилась Старая Валирия? Как часто воображение рисовало былое величие их Дома — пусть самого незначительного среди драконьих родов, но чьё легендарное великолепие затмевало нынешнее высокое положение в Вестеросе. Как жаждала она увидеть земли, от которых отказался Эйнар Изгнанник, чтобы оплатить путь на Драконий Камень! Шахты, которые их род истощал восемь тысяч лет, — рядом с ними даже золотые залежи Ланнистеров казались жалкой горстью монет. Поместья, куда никогда не ступала зима, где солнце сияло вечно, а земля щедро рождала плоды и злаки круглый год. Но той Валирии, о которой грезила Висенья, не существовало уже столетие. Великие Четырнадцать Огней, даровавшие им драконов и несметные богатства, в одночасье всё и отняли. Тысячелетия могущества и развития цивилизации не имели значения — всё исчезло в огне и пепле. И все же их дом, самый незначительный среди сорока драконьих родов Валирии, пережил Рок. Пророчество спасло их от неминуемой гибели. И Эйнар, в своей мудрости, покинул Валирию за двенадцать лет до Рока. С жёнами, детьми, рабами, оставшимся богатством и, что важнее всего, с пятью драконами. Но выжив, Таргариены пали. Десятилетия, проведённые вдали от земли предков. Продажа бесценных реликвий — не из жадности, а из нужды: чтобы оплатить бегство, флот и покупку острова. Семейные распри, усугублённые вмешательством чужаков. Дом уже не был тем, что покинул Валирию почти полтора века назад. Неустанные труды её деда и её самой отчасти помогли вернуть утраченное, но нанесённый ущерб нельзя было так легко исправить. Тщательные и скрупулёзные учения, отточенные за тысячелетия непрерывной родовой линии, были прерваны, а драгоценные свитки утеряны, уничтожены или пришли в негодность. И вместе с ними ушло мастерство, делавшее их по-настоящему особенными. В итоге дом Таргариенов сохранил лишь осколки былого величия: огненную магию, редкие и неконтролируемые драконьи сны, эпизодическое использование стеклянных свечей и жалкие остатки кровавых ритуалов. Почти всё остальное знание исчезло. «К счастью, мы не утратили вас», — подумала Висенья, проводя ладонью по чешуе своей драгоценной Вхагар. Дому Таргариенов пришлось бы окончательно сбиться с пути, чтобы утратить своих драконов. Ведь магия позволяющая приручить их, была неразрывно связана с их кровью. Способ же наделить этой кровью иного был утрачен много веков назад — возможно, навсегда. Последние драконы мира находились под защитой последних отпрысков Старой Валирии. Висенья приложит все силы, чтобы их семья не утратила эту способность, и никому не позволит найти способ присвоить её, даже если она сомневается, что подобный процесс вообще сохранился. Их предки оседлали драконов на заре своей империи и не расставались с ними вплоть до её гибели. Они широко использовали кровавую магию, порождавшую чудовищ в далёких землях, дабы утолить свою жажду знаний. Логично было предположить, что предки наверняка позаботились сделать невозможным приручение дракона для любого, в ком не течёт их кровь. Она не могла представить, как они могли бы упустить такое. Тысячелетия экспериментов: драконов делали более послушными для наездника, выводили новые черты, окрасы, размеры, повадки… Старая Валирия лепила драконов в той же мере, в какой драконы лепили их империю. Не запретить другим завладеть этой силой казалось Висенье немыслимым. На их месте она бы непременно это сделала. Тот, в ком не течёт твоя кровь, никогда не заслуживает истинного доверия, а посему лишь твоя кровь и должна обладать могуществом, способным бросить тебе вызов. Но даже возможность того, что кто-то чужой найдёт способ обуздать дракона без должной крови Сорока Семей, была не главной её заботой. Куда больше Висенью тревожила мысль, что её собственная кровь может опуститься до уровня тех дикарей, что их окружали. С того мига, как их предки покинули Старую Валирию, дом Таргариенов принял на себя чудовищный риск. На родине кровосмесительные браки были скорее политическим инструментом — способом удержать драконов в основной линии рода, — нежели продиктованы суровой необходимостью. Что бы там ни твердили мейстеры о вере в «чистоту» союза брата и сестры — это была полная чушь. Они записали лишь те мифы, что распространял её собственный дом после Рока, в отчаянной попытке сохранить драконью кровь. Кровь была кровью — будь то кровь брата или дальней кузины, не имело значения, пока оба носителя были чисты и обладали кровью драконов. Не говоря уж о том, что любое возможное ослабление крови могло быть исправлено той самой магией, что изначально даровала их семьям могущество. Но теперь её дом был лишён таких преимуществ. Боковые ветви, кузены, союзники среди Сорока, даже бастарды от наложниц — все они канули в лету вместе с прочими тайнами и магией Старой Валирии. Вместе с любыми способами по-настоящему восстановить драконью кровь, если та будет разбавлена безвозвратно. Таким образом, следовало признать очевидное: дом Таргариенов обязан сохранить чистоту той крови, что у него ещё оставалась — по крайней мере, настолько, насколько это вообще возможно. В начале своего правления на Драконьем Камне они находились в сильной позиции. Дочерей выдавали за дома Веларионов и Гривезеонов, а на крайний случай заселяли остров бастардами. Обе семьи со временем действительно предоставили им невест, и ставка оправдала себя, однако дальнейшее ослабление крови было недопустимо. Висенья не знала, насколько сильно должна была измениться их кровь, чтобы способность оседлать дракона исчезла окончательно — и исчезнет ли она вообще. Но столкнувшись с подобной перспективой, она предпочитала не рисковать. Именно следующее поколение могло стать решающим для будущего их дома. И она, и Рейнис не справились со своей обязанностью. Они подарили мужу сыновей, но потерпели неудачу там, где это было не менее важно, — в рождении дочерей. Юношеское высокомерие и чрезмерная вера в брата затуманили её рассудок. Она должна была родить больше детей. Хотя бы одну дочь для Мейгора. Но когда Мейгор появился на свет, было уже слишком поздно, а осознание собственной ошибки пришло тогда, когда исправить её было невозможно. Итогом их провала стали недостойные супруги и у Эйниса, и у Мейгора. Алисса, по крайней мере, была приемлемым вариантом с точки зрения крови: по отцовской линии её прабабка принадлежала дому Таргариенов, а связи с Веларионами у них существовали издавна. Для Эйниса она подходила идеально, и потому Висенья без возражений приняла решение Эйгона об этом браке. Но в случае с Мейгором всё было иначе. Эйгон выбрал едва ли не худшую из возможных кандидаток — андалку, лишённую даже намёка на валирийскую, а тем более таргариенскую кровь. И после этого он ещё имел наглость удивляться её реакции. «Прислушался бы он ко мне, предложи я иной вариант?» — подумала Висенья. Годы разлуки приглушили ярость, но не уничтожили её. Она всё ещё не желала видеть никудышного брата, однако не могла не размышлять на эту тему. А что, если бы она пришла к нему с конкретным предложением? Если бы тогда знала о Шире и её происхождении? Если бы у неё уже была кандидатка из Волантиса или Лиса? Она слишком долго откладывала этот вопрос, хотя должна была начать поиски сразу после рождения Мейгора. «Сейчас „что если“ уже ничего не изменит, правда, Вхагар?» — прошептала она. Вхагар не могла услышать её слов, но чувствовала её состояние. Ответом стало глухое рычание. Мейгор всегда говорил, что нужно жить настоящим или смотреть в будущее, а не цепляться за прошлое. Откуда у него взялась эта мысль Висенья не знала, но сейчас она казалась наиболее адекватной. Их прежняя жизнь осталась позади, и даже если Эйнис проявит твёрдость и вернёт Мейгора в Вестерос, всё уже не будет прежним. Мейгор был изгнан, его наследие и честь запятнаны ради брака с женщиной более подходящей крови. Висенья потратила немало времени на обучение и подготовку, чтобы сделать из Ширы лучшую невесту, какую только могла. Её кровь не была безупречной, но девушка компенсировала это иными достоинствами. Она была умна, даже если иногда слишком зацикливалась на чём-то одном или упрямо отказывалась слушать разум. Воспоминание о том инциденте заставило Висенью сжать руку в кулак. Юношеская наивность Ширы едва не стоила ей жизни — так же, как её собственная юношеская гордыня когда-то лишила дом дочерей. Шира чуть не погибла, едва не погубив и нерождённого ребёнка. За такую ошибку требовался суровый урок. Оглядываясь назад, Висенья допускала, что могла быть чрезмерно жестока. Но сказанное ею было правдой — той самой правдой, которую Шире необходимо было услышать. Однако у этого поступка были последствия: Мейгор был не особо доволен ею после того разговора с Широй. Он попросил её вернуться на Драконий Камень до рождения ребёнка, несмотря на её желание остаться рядом с Широй ради её защиты. Висенья не хотела покидать Пентос после того случая. Но Мейгор настоял — и, по всей видимости, всё действительно обошлось. В следующие два раза, когда Висенья видела Ширу, та вела себя куда осторожнее. То же подтверждали их полурегулярные разговоры через стеклянные свечи и письма. Шира стала яснее осознавать своё положение и статус — а в Пентосе это имело решающее значение. Польза от достойной матери была не единственным преимуществом, которое Шира могла дать своим детям. Она оказалась прирождённым пользователем стеклянной свечи и усердной ученицей в магии. Это было особенно важно, учитывая возраст самой Висеньи и риск, что она может не дожить до того дня, когда сможет передать знания внукам лично. Она оставит всё возможное в книгах и дневниках, как прежде делал её дед Деймион, но ничто не могло заменить живого обучения. Однако выбор Мейгора имел и свои недостатки. Висенья не любила задерживаться на них, но не могла их игнорировать. Первый — утрата доступа к богатству и власти, за которые она, Эйгон и Рейнис пролили столько крови. Вместо королевского воспитания, где сотни рыцарей и мейстеров стремились бы обучать её внуков, им предстояла куда более скромная жизнь в Пентосе. Разумеется, если только Эйнис однажды не снимет изгнание с Мейгора — но даже если это случится, произойдёт это нескоро. Судя по письмам Мейгора и рассказам Ширы, её сын ясно видел эту проблему и стремился её исправить. Он активно вкладывался в земли и влияние: фермы, поместья в Бархатных Холмах, покровительство ремесленникам, лояльность мелких землевладельцев, союзы в Конклаве. После победы над дотракийцами Мейгор не собирался бездействовать, и Висенья одобряла это. Однако утрата богатств меркла перед истинной ценой изгнания. Она стала очевидна всего две недели назад, когда Рейна, дочь Эйниса, заявила права на дракончика, названного Пламенной Мечтой. Для Дейрона и Бейлона подобных перспектив не существовало. Максимум на что они могли рассчитывать, — унаследовать единственного дракона своего отца. Самца, который не отложит яиц. А если и отложит, они скорее всего не вылупятся — слишком далеко от естественного дома драконов. Драконий Камень был жизненно важен для могущества дома Таргариенов. Его пещеры породили всех драконов появившихся после Рока: Мераксес, Вхагар, Ртуть, Терракса и теперь Пламенную Мечту. Валирийские мастера предусмотрительно встроили в недра острова инкубаторий — ставший сердцем их силы. Существовали и иные способы вывода драконов, но они уступали по надёжности. В древних текстах упоминалось, что во Фригольде предки использовали кровавые жертвы для пробуждения яиц. Однако при нехватке рабов и с учётом того, что человеческие жертвоприношения более не приветствовались, этот путь следовало оставить на самый крайний случай. Разумеется, всё это имело смысл лишь при условии, что Вхагар вообще отложит яйца. Ведь Мераксес и Вхагар гнездились исключительно на Драконьем Камне. Её отец, Эйрион, собрал все доступные сведения о драконах из библиотеки острова и свёл их в единый труд. В нём он выдвигал предположение, что Драконий Камень — как место наиболее близкое по природе к Четырнадцати Огням, — был жизненно важен для размножения драконов. Висенья не была в этом полностью уверена, но было очевидно: драконы предпочитали Драконий Камень всем прочим местам. Они могли терпеть почти любую землю рядом со своим всадником, однако любой опытный драконий наездник чувствовал настроение своего зверя. Висенья ощущала это не раз — Вхагар была более довольна на Драконьем Камне. Как и она сама. «Прости, девочка», — с грустной улыбкой подумала Висенья. Она представляла, каким тяжёлым грузом лежат мысли о будущих драконах сыновей на сердце Мейгора. И потому ожидала просьбы назвать Дейрона следующим всадником Вхагар. А значит, её дракон мог задержаться в Пентосе надолго — возможно, навсегда. Даже если Мейгор не попросит об этом, она всё равно так поступит. Вхагар была её драконом. Пусть до неё с ней был связан другой Таргариен — Вхагар всегда будет принадлежать Висенье. Лишь она имела право решать, кто станет следующим всадником её свирепой любимицы. Мысль о том, что на Вхагар будет летать Дейрон, казалась ей странной. Логически она понимала, что это неизбежно: возраст всё чаще напоминал о себе. Долгое время Висенья отгоняла это ощущение, но после расставания с Тёмной Сестрой казалось, что время наконец настигло её. Она однажды сказала Мейгору, что причина передачи драконов в доме Таргариенов крылась в их низком статусе среди повелителей драконов Старой Валирии. Это было лишь предположение, но оно имело смысл. Малое число драконов делало каждого из них бесценным, а глубокая связь между всадником и зверем требовала строгого контроля. Но Висенья надеялась, что однажды это изменится. В Старой Валирии существовали дома владевшие сотнями драконов, где каждый член рода мог выбрать себе свободного. Где их было столь много, что всегда оставался хотя бы один без всадника. Висенья надеялась, что однажды её дом сможет достичь такого же уровня. Возможно, они никогда не обретут того магического мастерства, которым обладали в Старой Валирии, даже будучи слабейшими из повелителей драконов. Но быть может однажды они превзойдут своих предков в том, что касается драконов. В конце концов, по количеству приручённых драконов они уже сравнялись с Эйнаром. — Возможно, пребывание в Эссосе позволит нам вернуть утраченное, — произнесла Висенья вслух, ощущая прилив решимости. Они уже приближались к Пентосу. Она вылетела с Драконьего Камня ранним утром, рассчитывая к полудню приземлиться, а вечер провести вместе с семьёй. Внезапная дрожь Вхагар передалась Висенье через седло. Королева мгновенно подобралась, впиваясь взглядом в горизонт и воды внизу. «Что могло побеспокоить Вхагар?» — пронеслось в мыслях Висеньи. Вхагар уступала лишь Балериону в размерах и мощи. Немногое в мире могло вызвать у неё тревогу. Но затем Висенья заметила ЭТО. Густые клубы дыма на горизонте. Она прищурилась, напрягая уставшие глаза, и подстегнула Вхагар, ускоряя полёт. Боясь худшего. И страх оказался оправдан. Приблизившись к городу, Висенья увидела особняк где жил её сын. Почерневший, выгоревший, разрушенный. *** Сотрясающий землю грохот разошёлся волной под могучими ногами Вхагар, когда Висенья стремительно посадила свою легендарную драконицу. Она расстегнула ремни седла ещё в воздухе и скользнув по чешуйчатому крылу спрыгнула, не дав Вхагар даже полностью застыть на месте. С невероятной скоростью — такой, на какую она не была способна уже много лет, — Висенья прорвалась сквозь плотную толпу, окружившую особняк, и оказалась перед строем из почти четырёх десятков стражников во внутреннем дворе. Щиты были подняты, копья выставлены, каждый — насторожен и напряжён. Стражники начали перешёптываться, когда она приблизилась. Их ошеломила поспешная посадка Вхагар, но ещё больше — сама Висенья. Никто не осмелился преградить ей путь, когда она без заминки прошла сквозь щиты и копья. То, что она увидела, было именно тем, чего она страшилась. Мейгор — без доспехов, почти обнажённый — лежал, опираясь на колени Ширы, с головы до ног покрытый засохшей кровью. Шира же выглядела так, словно проплакала несколько часов: опухшие глаза, дрожащие руки, надломленный взгляд. — Что случилось?! — резко выкрикнула Висенья, опускаясь на колени рядом с ними. Шира вздрогнула от её внезапного появления, но быстро собралась. — Нас… н-нас атаковали прошлой ночью. Мы были в детской… потом снаружи поднялся шум, и кто-то напал на Мейгора, когда он вышел проверить, — выдавила она прерывистым голосом. Тем временем Висенья воспользовалась моментом, чтобы осмотреть Мейгора. Он был покрыт засохшей кровью и обвязан бинтами. Больше всего ткани было обмотано вокруг его груди и левой руки. Толстая, пропитанная кровью повязка закрывала левую сторону груди сына возле нижних ребер и его левую руку. — Я… я остановила кровотечение. Он дышит, но так и не очнулся, — прошептала Шира заметив взгляд королевы, снова заливаясь слезами. — Как убийца прошёл в дом?! — прогремела Висенья. Её ярость и тревога были почти осязаемы. Эмоции так захлестнули Висенью, что она не сразу заметила одну деталь во дворе. Терракс обвил своим телом Ширу и Мейгора, а приглядевшись, Висенья увидела и внуков. Оба её внука были на земле: Дейрон сидел, а Бейлон лежал на спине, Тёмная Сестра лежала между ними — предположительно, чтобы Шира могла ухаживать за Мейгором. Терракс же обвил их всех хвостом и длинной шеей, прикрыв четверых одним из крыльев от любых возможных нападений. Он лишь слегка приоткрыл пространство возле Ширы и Мейгора, но его голова была рядом, готовая в любой момент нанести удар. Терракс вздыбил чешую, откликаясь на ярость, исходившую от Висеньи. Впрочем, она подозревала, что сильнее он реагировал на эмоции Вхагар, которая сейчас заглядывала через невысокие стены особняка, стремясь убедиться, что с её встревоженной наездницей всё в порядке. — Я… я не знаю, — снова разрыдалась Шира. Следы слёз на её платье, опухшие глаза говорили, что это далеко не первый приступ отчаяния. «Кто же мог это сделать с Мейгором?» — лихорадочно думала Висенья. Он был одним из лучших воинов, которых она знала. С тех пор как он победил сира Корлиса, годы лишь отточили его мастерство, а мощное телосложение позволяло убить человека одним ударом. Такие раны не мог нанести обычный убийца — даже действуя из засады. — Почему он всё ещё здесь? Почему вы не перенесли его? — заставила себя успокоиться Висенья. Её сын нуждался в ней сейчас как никогда. Она не могла позволить эмоциям затуманить рассудок. — Терракс не подпускает их, — ответила Шира уже спокойнее. — Каждый раз, когда стражник приближается, он шипит и угрожает сжечь его. Медленное, тяжёлое дыхание Мейгора, казалось, придавало ей сил. Она отвела взгляд и провела окровавленными пальцами по его волосам. — Его нужно переместить. Здесь он в опасности, — сказала Висенья, окидывая взглядом двор. Терракс обеспечивал защиту, но Мейгору нужна была надлежащая медицинская помощь. Шире удалось остановить кровотечение, и он ещё дышал, но его нужно было занести внутрь, под крышу. — Я не могу его поднять, а дракон никого не подпускает, — в голосе Ширы прозвучала горькая усмешка. Защитник невольно губил того, кого защищал. — Ты знаешь, куда мы можем его отнести? — спросила Висенья Ширу. — В мой особняк. Там он будет в безопасности, — вмешался полноватый мужчина из-за стены щитов. Висенья смерила его убийственным взглядом. — Иллирио — ближайший союзник Мейгора в городе, — поспешно добавила Шира, заметив выражение лица Висеньи. — Его дом совсем рядом. — Стража знает дорогу? — кивнула Висенья в сторону стражников. В ответ раздался короткий кивок, подкреплённый ненужным словесным заверением от упитанного магистра, всё ещё державшегося на краю двора. Висенья помогла Шире высвободиться из-под головы Мейгора и заняла её место. Шира дрожащими руками подняла сыновей. Глубоко вздохнув, Висенья подсунула руки под мышки сына. Приложив усилия Висенья приподняла Мейгора и перетащила через все ещё неподвижный кончик хвоста Терракса. В ответ раздалось громкое шипение и хриплое рычание, а Мейгор простонал от резкого движения. Терракс пристально уставился в глаза Висеньи — яркие зелёные сферы встретились с её тёмно-фиолетовыми. Стражники инстинктивно вытащили мечи, однако Висенья остановила их одним жестом. Меньше всего сейчас требовалось, чтобы Терракс обрушился на собственную охрану Мейгора. Да, им предстояла суровая переподготовка, а кого-то, без сомнения, ожидало изгнание, но гибель стражников привела бы Мейгора в ярость. — Lykiri, Terrax (Успокойся), — прошептала Висенья, отчаянно пытаясь донести мысль, что она друг, а не враг. Терракс взглянул на неё, затем на Вхагар, после чего убрал хвост и крылья с пути, и Висенье стало гораздо легче тащить безвольное тело Мейгора к стражникам. Как только первый стражник набрался смелости помочь ей, остальные последовали его примеру. Вокруг Мейгора сомкнулся плотный строй, а тем временем приготовили носилки, чтобы донести его до места назначения. Четверо стражников подняли принца на носилки, предоставленные лекарем, остальные же образовали защитное кольцо. Они с трудом пробивались сквозь толпу, что начинала выходить из-под контроля, успев заметить раненого Мейгора. К счастью, Шира оказалась права. В считанные мгновения они достигли невысоких, но крепких стен особняка тучного магистра. Толпа бушевала, но всё же расступалась — иногда не без грубой силы. Совсем скоро они оказались в безопасности за стенами нового, куда более просторного особняка. Магистр Иллирио провёл их в небольшую уединённую комнату в глубине своего особняка-лабиринта и привёл лекаря, хотя Висенье и Шире, по сути, требовались лишь чистые бинты да снадобья. Шира уложила измождённых детей в колыбель, предложенную хозяином, и вернулась чтобы помочь обрабатывать раны Мейгора. Слаженно и осторожно они сняли пропитанные кровью повязки и принялись зашивать раны. Рана на левой руке Мейгора была серьёзной, но не вызывала особого беспокойства. Шира работала быстро и уверенно — так, как её учили много лет назад на телах несчастных. Мейгор лишь несколько раз тихо простонал, прежде чем руку перевязали. Ему потребуется время чтобы вновь владеть ею в полной мере, но к счастью это была не ведущая рука. Однако Висенье предстояла куда более тяжёлая задача. Настоящая колотая рана в нижней части грудной клетки. Почти сразу она поняла: задеты внутренние органы, вероятнее всего — печень, а это внушало серьёзные опасения. Висенья промыла рану кипячёным вином и наложила швы, понимая, что даже в лучшем случае на восстановление уйдёт месяц, а то и два. Закончив с этим, она вместе с Широй занялась остальными повреждениями. Грудь и руки Мейгора покрывала дюжина неглубоких колотых и резаных ран — лишь задетая кожа, но ещё с два десятка порезов требовали тщательной очистки. Когда работа была завершена, обе одновременно выдохнули. Левая рука и нижняя часть груди Мейгора вновь были туго перебинтованы, однако его дыхание оставалось тяжёлым и неровным. Теперь, когда раны были обработаны, они могли позволить себе короткую передышку. Шира воспользовалась этим, чтобы проверить детей — оба по-прежнему крепко спали, истощённые пережитым ужасом. А Висенья подняла с пола Тёмную Сестру. Бывший клинок казался чужим в руке. Много лет назад она отдала его сыну, сочтя того достойным. Но как он мог получить такие ранения, имея Тёмную Сестру при себе? — Объясни, — тихо произнесла Висенья, сдерживая гнев, чтобы не разбудить спящих внуков. — Как он мог получить такие тяжёлые ранения? — Тёмной Сестры при нем не было, если вы об этом. Он оставил её в наших покоях, когда вернулся с заседания Совета. Не хотел, чтобы её звук разбудил детей, — вздохнув, устало ответила Шира. — А убийца? Ты его видела? — Висенья пристально вглядывалась в кроваво-красные глаза невестки. Ей нужно было понять, как это произошло. — Лишь мельком… — Шира замялась. — Это существо выглядело… неправильным. Словно глаза были не его. Не знаю, как иначе сказать. Холод прошёл по спине Висеньи. — Безликий… — прошептала она. Она надеялась, что их пути больше никогда не пересекутся. Особенно после того огня, что обрушил на их орден трусов её дед. — Кто? Вы знаете, кто напал на Мейгора? — спросила Шира, и в её голосе вдруг вновь появилась сила, словно страх отступил. — Безликий, — проскрежетала Висенья. — Орден искусных убийц. Они поклоняются богу смерти и умеют носить чужие лица. Она отчаянно хотела, чтобы это оказалось обычным покушением. Убить какого-нибудь глупого, самонадеянного магистра — куда проще, чем то, что предстояло сделать теперь. — Носить чужие лица?.. — Шира побледнела. — Значит, мы обречены? Как можно остановить убийц, способных принять облик любого из нас?! Страх в её голосе был оправдан, но Висенья не могла позволить себе поддаться ему. — Нет, не обречены. Но действовать нужно как можно. Дом Таргариенов уже сражался с Безликими. Видимо, они не усвоили урок в первый раз, — сказала Висенья с ядовитой интонацией. С момента спора с Эйгоном ее голос не звучал столь ядовито. — В первый раз?.. — Шира посмотрела на неё с растерянностью. — О чём вы говорите? Висенья научила её многому, но сознательно утаивала некоторые истины. Истории, которые могли превратить разум в клетку для бесконечного страха. Однако её осторожность и попытка уберечь невестку обернулись против неё. Теперь Висенье предстояло раскрыть часть истории, которую она намеренно скрывала от Мейгора и Ширы. Позорную историю о том, когда их дом оказался на краю гибели. — Ты знаешь о лорде Мейгоне Таргариене и его отчаянных попытках вернуть дому Таргариенов утраченное величие, — начала Висенья. История Века Крови не была славной страницей, но сейчас она оказалась необходимой. Тем более что до наступления ночи у них ещё было время. — Да, Ваше Величество. Именно поэтому вы назвали Мейгора в его честь, верно? — Шира вновь погрузилась в свою жажду знаний, хотя прежняя спешка исчезла из голоса. — Верно. Его намерения были благородны. Даже если в конечном итоге он не преуспел, — нахмурилась Висенья. Мейгон Таргариен был последним из великих магов крови их дома. Висенья и её дед Деймион Таргариен пытались заполнить пустоту, оставленную его смертью, но потерпели неудачу. Она назвала сына в честь Мейгона в надежде, что он достигнет того, чего не сумел его тёзка. Полностью восстановит могущество их дома, каким оно было до Рока. Может им и принадлежат Семь Королевств, но даже они не могли заменить утраченного. — Лорд Мейгон погиб при подозрительных обстоятельствах. Его убили во сне неизвестные, — начала Висенья и заметила, как Шира ловит каждое её слово. Та медленно опустилась на стул, давая отдых усталым ногам. — Я думала, его убил недовольный раб… Несчастный, доведённый до отчаяния внезапным разорением, — поспешно сказала Шира, повторяя версию, предназначенную для посторонних. — На него указал Эйрис. Но тот человек не был убийцей, — с явным неодобрением ответила Висенья. — Мейгона убил Безликий. Он выдал себя за стражника и перерезал ему горло ночью. — И что же сделал лорд Эйрис? — осторожно спросила Шира, пытаясь уловить скрытый смысл за официальной историей. — Ничего. Он боялся их мести и потому молчал — пока уже не мог молчать. Бесконечные расспросы его сыновей — Эйликса, Бейлона и Демеона — вынудили его рассказать правду. Тогда дом Таргариенов пришёл в ярость, — с горечью произнесла Висенья. Она поморщилась, вспоминая тот период. Высокомерие предков и коварство Безликих нанесли их дому тяжёлейший удар. — У Эйликса были планы возродить Старую Валирию, полететь на восток на вместе с братьями и начать восстанавливать утраченное. Но страх перед Безликими овладел им, и он начал готовиться к войне. Как оказалось, Безликие тоже к ней готовились. Висенья позволила себе короткую, печальную улыбку. — Они боялись именно этого — возрождения дома Таргариенов. Особенно после рождения Мераксиса за семьдесят один год до Завоевания и Вхагара — менее чем двумя десятилетиями позже. Они боялись, что с Драконьего Камня поднимется новая Валирия. Если бы Безликие не вмешались… возможно, наш дом уже вернул бы ту империю задолго до моего рождения. — Теневая война началась после смерти лорда Эйриса. Его вынудили истощить казну и запасы продовольствия Драконьего Камня, готовясь к осаде, а также искать поддержки у союзных домов Веларион и Селтигар — на случай, если Браавос окажется настолько глуп, чтобы защищать своих культистов. Висенья заметила, как в глазах Ширы вспыхнуло понимание. — Браавос… Вы думаете, это они заказали убийство? — сложила Шира воедино разрозненные факты. Висенья одобрительно хмыкнула, прежде чем кивнуть. Это действительно выглядело логично. Мейгор вторгся в сферу их влияния и стремительно усиливал позиции в Пентосе. Для столь осторожных людей, как браавосийцы, его действия могли показаться подготовкой к новому завоеванию Эссоса. — Тогда… как погиб лорд Эйрис? — осторожно спросила Шира. — Его убил Безликий, скрывавшийся под личиной доверенного стражника, — тяжело произнесла Висенья. — Лорд Эйрис и представить не мог, что один из его ближайших друзей окажется убийцей. Это высокомерие стоило ему жизни. Она прикрыла глаза, подавляя горечь воспоминаний. Эйрис был способным правителем. Если бы он выжил, возможно, сумел бы удержать своего старшего сына Эйликса и тем самым предотвратить его гибель. — А лорд Эйликс и лорд Бейлон? Они ведь тоже погибли? — спросила Шира, начиная понимать почему именно третий сын, Деймион, унаследовал Драконий Камень. — Эйликс стал лордом по праву наследования, — ответила Висенья. — После бесчестной смерти отца ярость его не знала границ. Он намеревался лететь в Браавос и обратить Чёрно-Белый дом вместе с городом в пепел. Но из замка он так и не вылетел. Второй Безликий ждал его — под личиной служанки. Он перерезал ему горло в одном из коридоров. Хотя это стоило жизни и самому Безликому, — продолжила рассказывать Шире Висенья, желая завершить историю. — Второй?.. — Шира резко побледнела. — Их было несколько на Драконьем Камне? — Если ты жива и на нас не напали по дороге сюда, значит, худшее уже позади, — мягче сказала Висенья. — Я объясню позже. Скажу лишь, что мой дед Деймион ответил этим трусам пламенем и кровью, — попыталась Висенья успокоить страхи невестки. В конце концов, это были лишь её предположения. — Тогда как погиб лорд Бейлон? — спросила Шира, немного успокоившись. — Бейлон принял титул наследника и стал лордом ещё до того, как тело брата успело остыть, — продолжила Висенья. — Эйликс умер, не дождавшись рождения ребёнка от своей жены Сейры Таргариен. Его гибель потрясла Бейлона. Вместе с младшим братом Деймионом он погрузился в удушающую паранойю. Она горько усмехнулась. Геймон Великолепный раздавил бы Безликих без колебаний. Но её предки метались в страхе, сражаясь с врагом, который бил из тени. — А как он умер? — вновь спросила Шира. — Лорда Бейлона убили во время встречи с его другом — Мейлисом Веларионом, сыном и наследником дома Веларионов. Всего через день после гибели его отца и старшего брата, — тяжело вздохнула Висенья. Это было тёмное пятно как для дома Веларионов, так и для Таргариенов. — Как именно? — нетерпеливо спросила Шира, бросив быстрый взгляд на всё ещё спящих детей. Намёк был ясен: времени у них немного. — Мейлиса Велариона убили перед встречей, и его место занял Безликий, который без колебаний убил Бейлона, — ответила Висенья, внимательно наблюдая за лицом Ширы. — Подождите… получается Безликий может принять облик только того, кого уже убил? — внезапно спросила Шира, и в её глазах вспыхнула искра надежды. — Верно. Но у них в запасе бесчисленное множество лиц. Почти невозможно понять, является ли случайный незнакомец одним из них, — сказала Висенья. Однако надежда Ширы не исчезла. Та явно обдумывала какую-то мысль. — Тогда как лорд Деймион справился с этой угрозой? Как он защитил дом Таргариенов? — настойчиво спросила она. Висенья была рада слышать в её голосе решимость вместо отчаяния. — Деймион унаследовал Драконий Камень после гибели братьев. Оба были женаты, но ни один не успел оставить наследника. Так Демеон остался единственным взрослым мужчиной дома Таргариенов. И, пожалуй, лучше всего подходил для войны, что велась из тени, — в голосе Висеньи прозвучало удовлетворение. — После смерти Эйликса он немедленно оседлал Балериона и посадил свою супругу, Вейлу Таргариен, на Мераксис. Вхагар же он оставил в Драконьем Логове, а двух старших сестёр изолировал в их покоях, опасаясь, что Безликие попытаются добраться и до них. Она сделала короткую паузу. — Деймион правил железной рукой. Он полностью перестроил оборону Драконьего Камня и закрыл замок для посторонних. Прислугу подвергли беспощадной чистке — десятки подозрительных людей были казнены, включая Безликого, причастного к убийствам лордов Мейгона и Эйриса. После этого он реформировал стражу: никому не позволялось ходить в одиночку. Все передвигались группами по три-четыре человека, регулярно подтверждали личности и проходили проверки при помощи стеклянной свечи, выявлявшей любые странности. Висенья продолжала говорить, но Шира вскоре перебила её. — Стеклянные свечи действительно способны на такое? — спросила Шира, и получила молчаливый кивок — Именно. Маскировка Безликих не выдерживает магического воздействия стеклянной свечи. Их истинная форма раскрывается, и тогда по ним можно ударить, — сказала она, заметив как в глазах Ширы вспыхнул огонёк надежды, смешанный с решимостью. «Хорошо… по крайней мере она готова к тому что будет», — сдержанно подумала Висенья. Было досадно, что Мейгор не владел искусством обращения со стеклянной свечой. Если бы он мог разделить эту ношу с ней и Широй, им не пришлось бы рисковать здоровьем из-за перенапряжения. — Сначала Деймион очистил замок, а затем перешёл к самому острову. Он использовал Балериона и стеклянную свечу, чтобы проверить каждого человека на Драконьем Камне. Доки закрыли, людей согнали с ферм, а тех кто отказывался подчиняться приказам, казнили. Тысячи погибли во время его правления… но его усилия принесли результат. За три года он уничтожил четырнадцать Безликих. Удар, который он нанёс их ордену оказался столь сокрушительным, что они сами запросили мира, — произнесла Висенья и заметила потрясение на лице Ширы. — Запросили мира? — переспросила та. — Да. Безликий явился в доки вместе с небольшой делегацией браавосийцев и сыном Морского Владыки. Они прибыли просить перемирия. Точные условия никогда не были записаны Деймионом в его заметках, но Безликие заявили, что их бог сказал им, будто Деймион и его род не должны умереть, а потому они желают мира. Она умолкла, решив, что на этом рассказ можно завершить. Но Шира явно не собиралась останавливаться. — И он просто согласился? Почему? Он ведь побеждал! — голос Ширы прозвучал чуть громче чем следовало, и Дейрон вздрогнул во сне. — Его сын Эйрион, мой отец, только что родился. Будучи последним взрослым мужчиной Таргариеном и не желая больше рисковать своей жизнью или жизнью ребёнка, он согласился. Он сохранял бдительность до самой своей смерти. Его правила до сих пор соблюдаются на Драконьем Камне… и после того мира ни один Безликий не появлялся. Она сделала короткую паузу. — До прошлой ночи. Пока один из них не попытался убить Мейгора. Она закончила говорить ровно в тот момент, когда Дейрон заплакал и разбудил младшего брата, который тут же присоединился к нему. Шира и Висенья одновременно бросились успокаивать принцев. После тревожной ночи дети были измучены и проснулись резко и болезненно. Висенья ещё некоторое время отвечала на короткие вопросы Ширы, но вскоре пришло время действовать. — Мне нужно уходить, — резко заявила Висенья, передавая Дейрона Шире, которая в этот момент кормила голодного Бейлона. Теперь они не могли доверять никому вокруг. У Ширы практически не оставалось выбора — даже кормилица могла оказаться Безликим. — Что? Куда вы собираетесь? — Шира выглядела испуганной. Висенья не могла винить её за это. Но удар нужно было нанести немедленно. Прежде чем весть о том, что её сын выжил, достигнет Браавоса. С момента покушения прошёл почти целый день. Корабль с этой новостью наверняка уже в пути. — В Браавос. Я должна ударить прежде, чем Безликие успеют предпринять новую попытку, — сказала Висенья. — Вы не можете оставить нас здесь... — почти умоляюще прошептала та. Мейгор всё ещё был без сознания, а рядом не было никого, кому можно доверять. Страх второго нападения казался более чем оправданным. — Прикажи страже убивать любого, кто приблизится. Любого — кроме меня, — отдала приказ Висенья, и Шира сглотнула. Не в силах отказать, но и напуганная таким распоряжением. — Я вернусь до рассвета. Если Браавос быстро падёт, нам станет куда легче, — начала Висенья, но её прервал громкий стон. — Угхх… Мейгор застонал, а затем вскрикнул от боли, когда его прежде неподвижное тело резко приподнялось на постели. — Мейгор! — одновременно вскрикнули Висенья и Шира, бросаясь к нему. — Слава богам, ты очнулся! — Не двигайся! Твои раны ещё слишком свежие! Они заговорили практически в унисон — одинаково обеспокоенные, но каждая по-своему. — Что… вы говорили про Браавос?.. — сонно пробормотал Мейгор, морщась от боли. Он свесил ноги с кровати и попытался подняться. — Не смей вставать! Какую часть про свежие раны ты не понял?! — рявкнула Висенья, глядя, как её упрямый сын готов вновь разорвать швы и истечь кровью. — Как будто я позволю тебе лететь в Браавос и сражаться там в одиночку, — хрипло ответил Мейгор, бросив на неё обвиняющий взгляд. Висенья и Шира переглянулись. — Сколько ты слышал? — осторожно спросила Шира. В её голосе смешались надежда и тревога. — Достаточно. Вы сами сказали, что нужно действовать быстро… значит, не будем терять время, — произнёс Мейгор, с огромным усилием поднимаясь на ноги. Он зашатался и вынужден был опереться рукой о стену, чтобы не рухнуть на пол. Мейгор медленно выпрямился во весь рост. Одной рукой прижимая забинтованные рёбра — источник, судя по всему, самой мучительной боли. Другой же держась за стену. — Тебе нельзя даже ходить, не говоря уже о полётах! Я атакую Браавос одна. Вхагар более чем достаточно, чтобы уничтожить Чёрно-Белый Дом и сжечь всех Безликих внутри, — резко заявила Висенья. Её сын чудом пережил покушение Безликого. Даже Деймион не мог похвастаться подобным — ни один убийца не подбирался к нему так близко. — Подобная атака на Браавос наверняка приведёт к войне. Ты ударишь по Чёрно-Белому Дому, а я обрушусь на браавосийский Арсенал. Ты уничтожишь их культ, а я сожгу их флот, — возразил Мейгор. Висенья оторопела, словно её ударили по лицу. — Ты обезумел?! Посмотри на себя! Ты едва держишься на ногах! Ярость вновь вспыхнула в ней. То же упрямство, которое когда-то жило в ней самой и в Эйгоне, теперь расцветало в её сыне. — Хорошо, что я буду сидеть на своём драконе, — начал Мейгор и немедленно встретил её пылающий взгляд. «Сейчас было не время для таких шуток». — Нет, ты не в состоянии летать. Твои раны вновь откроются, и ты истечёшь кровью прямо на спине дракона. Я сожгу весь Браавос, положу конец этому фарсу… — Висенья говорила самым суровым тоном, на какой было способно её уставшее тело. — Нет, не сжигай весь Браавос, — сказал Мейгор, и Висенья с Широй посмотрели на него как на безумца. — Смерть — слишком милостивая участь для этих трусов. Нет… они должны провести остаток своей жалкой жизни на коленях. В глазах Мейгора вспыхнул знакомый огонь. Висенья невольно улыбнулась. Он мыслил как завоеватель. Даже если это неизбежно втянет их в затяжную войну. Мейгор отвёл взгляд от матери и повернулся к жене. — Пока её не будет, мы укрепим наши позиции здесь. Ты заметила что-нибудь странное в Иллирио? — настойчиво спросил он. Висенья уловила скрытый смысл его слов. Она осторожно уложила Дейрона и начала проверять крепления своих доспехов. — Он показался мне нормальным… — с лёгкой неуверенностью ответила Шира. — Тогда мы введём правила лорда Деймиона в стенах этого особняка. Я составлю письмо Эйрону и прикажу ему привести армию из Гояна Дроэ, а также проведу те же реформы, — сказал Мейгор. Казалось, он даже помолодел. Его раздражало, что он не может немедленно совершить возмездие, но он уже был готов к войне. — Тогда мне пора. Я трачу драгоценный дневной свет, — произнесла Висенья, закончив проверку и убедившись, что кольчуга и лёгкие латы надёжно закреплены. — Берегите себя, Ваше Величество, — выпалила Шира, и Мейгор тут же последовал её примеру. — Береги себя. — Разумеется. Я не позволю трусливым браавосийцам убить меня, — ответила Висенья с уверенной улыбкой. Перспектива войны вновь разожгла огонь в её крови. Прошло слишком много времени с тех пор, как её драгоценная Вхагар выпускала своё бронзовое пламя.