Мейгор Жестокий... или нет?

Невио Иранхор 32 год от З.Э. Бесконечный шёпот заполнил зал, где сегодня проходило заседание Конклава. Каждый магистр переговаривался с соседом — и все об одном и том же: о Мейгоре Таргариене. О проклятом принце Таргариене, пытающемся захватить его город. Невио ещё раз обвёл взглядом зал и подал знак стражникам. Те ударили тупыми древками копий о пол. Только после этого он заговорил: — Кхм! Досточтимые магистры! Позвольте начать очередное заседание Конклава! — перекрыл гул толпы его голос. Стиснув зубы, Невио продолжил. На этом чрезвычайном собрании была лишь одна тема. Война с Браавосом или же мир. — Две ночи назад было совершено нападение на нашего собрата по Конклаву, принца Мейгора Таргариена! — начал он, ненавидя каждое произнесённое слово. «Если бы только этот безликий довёл дело до конца», — подумал Невио, изо всех сил стараясь не выдать себя. Зал тут же загудел. Магистры зашевелились, зашептались, заговорили куда громче прежнего. Казалось, каждый хотел вставить слово, но новый стук копий быстро вернул относительный порядок. — Принц Мейгор утверждает, что это был Безликий! — объявил Невио под хор потрясённых вздохов и встревоженного ропота. Многие в городе знали, что на мятежного принца было совершено покушение. Особняк принца горел всю ночь, а самого Мейгора пронесли по улицам города, но видимо подробности они слышали впервые. — И теперь мы должны решить, что делать! Наш собрат подвергся нападению среди ночи! И всё это дело рук Браавоса! — на этот раз Невио уже не скрывал мрачного выражения лица. Отвращение к Мейгору он легко прятал за отвращением к Браавосу — которого и без того хватало. Ненависть к северной соседке у жителей Пентоса была почти врождённой. Их северная сестра была их главным соперником. Пентос был старшей сестрой, но этот проклятый выкормыш в своей лагуне с каждым годом сиял всё ярче и ярче. После слов Невио из рядов сторонников Мейгора раздались крики: — Война! Война! Война! Невио смотрел на них с нескрываемым отвращением. Как же до этого дошло? — кипел он внутри. Принц заманил их обещаниями дружбы и поддержки, а затем развернулся и ударил в спину. Теперь сам Конклав оказался расколот надвое: одни — за Мейгора, другие — против. Невио мутило даже от воспоминаний о том, что он сам когда-то был среди первых. Слишком легко оказалось поддаться очарованию драконьего всадника. Перспективе заслужить доверие и дружбу одного из самых могущественных людей на свете. Многие были готовы продаться ему с потрохами. — Тогда проведём голосование. Если вы желаете войны с Браавосом — перейдите направо от входа в храм. Если против — налево, — произнёс Невио, вновь надевая на лицо бесстрастную маску. Если повезёт, достаточное число магистров, устрашённых перспективой войны и её тяготами, проголосуют против. Если Пентос откажется от войны, Мейгор окажется скован в своих действиях: против богатейшего Вольного города сможет выступить лишь его личная армия. Но надежды Невио рухнули в одно мгновение. буквально прижимаясь друг к другу, лишь бы уместиться. «Ни одного голоса… невозможно», — ошеломлённо подумал Невио. Пентос не знал единогласных решений уже несколько десятилетий. Даже меры против дотракийцев никогда не собирали полного согласия. — …Полагаю, можно и не считать. Пентос вновь вступает в войну, — произнёс Невио голосом умирающего зверя, в то время как остальной храм взорвался хором ликующих криков. Невио воспользовался этим мгновением, чтобы бросить взгляд на своих союзников. Им предстоял очень серьёзный разговор. *** — Да что ж это было?! Единогласно?! — взревел Невио, обращаясь к магистру Торелло, который по-прежнему возглавлял фракцию противников Мейгор Таргариена в Конклаве — даже после того, как сам принц Невио к ним примкнул. — Ты хочешь прослыть магистром, который голосовал против войны с нашей ненавистной сестрой? — с недоверием спросил Торелло, словно речь шла о самом очевидном решении на свете. — Нет, но… как ты позволил ему получить единогласное решение? Он же теперь диктует нашу внешнюю политику! — выкрикнул Невио, мысленно похвалив себя за то, что настоял на встрече в небольшом уединённом особняке на окраине Пентоса. — Он уже давно диктует её, — сухо ответил Торелло. — Вспомни, кого мы утвердили принцем Норвоса. Родственник одного из его самых рьяных сторонников теперь восседает на троне другого Вольного города — пусть тот и не чета себе прежнему. — И ты не считаешь, что это надо менять? Мы снова в рабстве у драконьих владык! Такое чувство, будто Рока вовсе не было! — сорвался Невио. Как он вообще мог вообразить, что Мейгор Таргариен станет благом для него и его города — уму непостижимо. — И как ты предлагаешь это исправить? — вмешался магистр Моредо Селтра. — Принц Мейгор сейчас невероятно популярен — даже больше прежнего. Простолюдины называют его непобедимым. Мы должны очень тщательно выбрать, где и когда нанести удар. Моредо Селтра оказался ценным приобретением для их фракции. Он был их человеком в стане врага: его дочь пережила попытку отравления Широй Квохерис и сохранила показную дружбу с ведьмой — пусть лишь для вида и пусть та теперь почти не жаловала людей. Близость Моредо к внутреннему кругу принца давала им серьёзное преимущество. Они узнавали о планах Мейгора раньше, чем тот озвучивал их вслух. Это позволяло подготовить контрмеры, а иногда и задушить его инициативы в зародыше. Так случилось и со скупками земель на Равнинах: их вмешательство вынудило Мейгора и его марионеток переключиться на Старый Андалос и Бархатные холмы. Это был блестящий ход. В Старом Андалосе земли были посредственные, на Бархатных холмах — ненамного лучше. И тем, и другим было далеко до богатства Равнин. А ведь именно те фермы давали фрукты, овощи, зерно и всевозможные культуры. В конечном счёте именно Равнины и торговля наполняли казну Пентоса. Поля Старого Андалоса годились разве что под зерно, а лесистые Бархатные холмы и вовсе почти не подходили для земледелия — особенно зимой. Идея добровольно уступить Мейгору землю тревожила Невио — и, как оказалось, не зря: влияние принца продолжало расти. Но они выбрали лучшее из возможных зол. Если уж ему суждено терпеть присутствие ненавистного Таргариена — то пусть он станет буфером между ними и Браавосом. К тому же эти владения пока лишь истощали его казну. Большую часть золота выплаченного за землю, им удалось вернуть именно благодаря его чудовищным тратам. — Пф, непобедимый? Я слышал, он едва держится на ногах, — презрительно хмыкнул Хоро Эранаар. Их было четверо — лидеры этой маленькой группы. Многие опасались влияния Мейгора Таргариена, но данная встреча была импровизированной, замаскированной под частный обед. — И всё же он жив, несмотря на нападение Безликого, — мрачно заметил магистр Моредо. Принц Невио почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Как же ему отомстить? Он задавал себе этот вопрос годами — с той самой ночи, когда услышал рыдания и крики своей любимой девочки, когда ей накидывали петлю на шею. Тогда он поклялся отомстить. Он не успокоится, пока Мейгор Таргариен и его ведьма не будут лежать мёртвыми у его ног. — Пентос должен быть свободен, — с новой силой заговорил Невио. — Мы не можем позволить принцу Мейгору захватить наш город. Несмотря на возраст, решимости в нём было больше, чем когда-либо. — Мы все разделяем это чувство, но как? Планировать убийство и так непросто, а когда принц уже настороже — тем более, — ответил магистр Моредо. — Когда будет удобнее всего до него добраться? — спросил Хоро Эранаар, ни к кому конкретно не обращаясь. — Во время войны, — твёрдо сказал принц Невио. — Вот как? И почему же? — вкрадчиво уточнил магистр Моредо, приподняв бровь, и Невио едва удержался, чтобы не ударить его. Причина была очевидна — это их последний реальный шанс. — Вспомните, что произошло после прошлой войны, которую выиграл принц Мейгор, — с брезгливой гримасой продолжил Невио. — Если он победит и сейчас, то вполне может взять Пентос под полный контроль. Этому властолюбивому чудовищу вообще не следовало позволять оставаться в городе. Надо было нанять его для борьбы с дотракийцами, а затем отправить восвояси. — Сейчас они измотаны и ослаблены, — задумчиво сказал Хоро Эранаар, но наткнулся на три хмурых взгляда. — Но каковы наши шансы одолеть их теми силами, что есть в городе? — Почти никаких, — ответил на этот раз магистр Торелло. — Пусть у них и нет армии в Пентосе, но у них два дракона. И один из них сейчас находится в особняке магистра Нарратиса. Принц Невио крепко задумался после слов Торелло. — Тогда я предлагаю повременить с нашим планом, — подал голос Моредо Селтра. — Принц Мейгор сейчас на волне народной поддержки. Удар по нему сейчас лишь сделает нас мишенью. А сейчас нам как никогда нужно обеспечить себе как можно больше власти и богатства. — Мы не можем откладывать это бесконечно! Если будем тянуть, меня устранят, а вы все останетесь не у дел. Если принц Мейгор захватит власть в городе, он без сомнений расправится с вами. Ни для кого не секрет, что все вы — кроме магистра Моредо — ему противостоите! — голос Невио дрожал. Смерть дочери потрясла его до глубины души, а мысль о том, что та же участь может ждать и его, если он не начнёт действовать, лишь увеличивала страх. — Тогда нам придётся учитывать новые обстоятельства, — спокойно ответил магистр Торелло. — Мать принца Мейгора ясно дала понять: просто убить его недостаточно. Придётся устранить и её, и жену Мейгора с детьми — не говоря уже о его фанатичных сторонниках. Но эти слова не принесли Невио облегчения. — И каков же тогда наш план? — нетерпеливо бросил он. — Честно говоря, разрабатывать его сейчас — глупо, — проявив несвойственную ему расчётливость вмешался Хоро Эранаар. — Весь город в смятении. Нам стоит дождаться, пока улягутся страсти и поблекнут воспоминания о покушении на принца. — Согласен, — в один голос отозвались магистры Моредо и Торелло. Невио оказался застигнут врасплох. — Сейчас мы должны сосредоточиться на войне, — продолжил Торелло. — И убедиться, что нас не отстранят от будущей добычи. Я прошу вас всех обдумывать возможные шаги в тени этой войны. Мы будем встречаться так ещё некоторое время, так что если у кого-то появятся идеи, делитесь с остальными. По всему было видно: магистр Торелло готов завершить разговор. Невио ощутил новый укол сожаления о своей прежней верности Мейгору. По собственной глупости он — принц Пентоса — даже не возглавлял фракцию Конклава, стремившуюся избавиться от Таргариена. Вместо этого ему приходилось плясать под дудку другого магистра. Торелло Фарил мог быть бесконечно благороден и искусен в интригах, но в глазах Невио он оставался лишь магистром, стоящим на ступень ниже. Дом Фарил был пылью под ногами Иранхоров, и всё же сейчас именно Торелло диктовал условия. — На сегодня всё, — подвёл итог Торелло. — Встретимся перед тем, как армия выступит из города. Остальные, хоть и без особого энтузиазма, согласились. *** Принц Невио Иранхор в ту ночь ворочался без сна. Его терзали воспоминания — тяжёлые, навязчивые, преследовавшие его уже три года. Он слишком хорошо помнил день смерти любимой дочери. Судебное заседание обернулось катастрофой; Невио так и не понял, как всё пошло не так. Но тогда казалось, будто весь Конклав был заранее готов — и лишь ждал повода выбросить жизнь его драгоценной девочки на ветер. Понадобилось так мало... Лживая, пропитанная слезами история проклятой ведьмы — и холодная, безжалостная угроза Мейгора Таргариена. — Или она будет повешена, или я оставлю вас дотракийцам. И этого оказалось достаточно. Его прекрасная дочь была обречена. После слушания у Невио ушли все силы, чтобы ещё раз взглянуть в глаза дочери. В тот самый день, когда ей предстояло быть повешенной. — Отец! Ты пришёл! Ты правда пришёл! — Тианна смотрела на него с такой радостью, словно одно его присутствие могло спасти её, вырвать из этого гнусного заточения. — Да, Тианна. Я здесь, — прошептал Невио, изо всех сил сдерживая слёзы. Его дочь. Его плоть и кровь. Через несколько часов её должны будут казнить. — Забери меня отсюда, отец… ты можешь меня спасти! — она смотрела на него с такой верой и надеждой, что это причиняло физическую боль. Ни того, ни другого Невио не мог дать своей бедной дочери. — Я не могу, моя дорогая, — выдавил он сквозь сдавленные рыдания, не смея поднять глаза. — Что?! Конечно можешь, отец! Ты же принц! — истерично выкрикнула Тианна, уже чувствуя надвигающийся ужас. — Ты лучше других знаешь, что не стоит возлагать надежды на мой титул, — хрипло ответил Невио. — Я пытался. Клянусь, пытался. Использовал все связи, какие только мог, дал столько взяток, сколько смог собрать… Но это не помогло. Принц Мейгор хочет твоей смерти и я... оказался бессилен его остановить, — теперь он плакал навзрыд. Бессильный защитить собственное дитя — как после этого вообще жить? — Нет… нет, нет, нет… НЕТ! — Тианна яростно затрясла головой. — Это не может быть правдой. Принц Мейгор благороден. Он праведен. Он добр. Это его ведьма-жена испортила его, отец! Дай мне поговорить с ним — я смогу переубедить его! — дочь говорила взахлёб, цепляясь за каждое слово, будто они могли стать её спасением. Невио остолбенел. Её судили заочно, пока она приходила в себя после подлого покушения той гнусной ведьмы. Неужели ей так и не сообщили подробности приговора? До чего же жестоки здешние стражники… — Прости, дочь моя. Принц Мейгор сделал всё возможное, чтобы тебя казнили. От обмена услугами до прямых угроз Конклаву. Он хочет твоей смерти, Тианна. Ведьма тут ни при чём, — Невио было тяжело разбивать её мечты, её надежды, но он не мог заставить себя лгать своей девочке. — Нет… Тианна разрыдалась, а затем резко подалась вперёд и вцепилась в прутья решётки. — Освободи меня, отец! Умоляю, отпусти меня, и я исчезну! Я уеду — в Мир, или Лис, или Браавос… куда угодно! Только отпусти меня! Прошу тебя, отец! — рыдая, молила Тианна. Невио ощущал на себе взгляды стражников по обе стороны. Он не мог согласиться — это стало бы приговором и для него. Не говоря уже о том, что двое стражников справа пресекли бы любую попытку. — Я не могу, Тианна... Прости... — Невио заплакал, бессильный спасти своё дитя. — Отец, умоляю! Ты можешь! Ты же принц! — снова начала Тианна. Но всё, что он смог ответить, было одно слово: — Прости. Резко проснувшись, Невио вскочил с постели. Снова этот сон. Снова самый страшный день его жизни — день, когда его заставили смотреть, как дочь, которую он растил почти двадцать лет, умирает, словно обычная преступница. Ложно обвинённая. Убитая, чтобы прикрыть провалившийся план какой-то шлюхи-колдуньи. Жажда мести жгла его изнутри неугасимым огнём. Бесконечное пламя, что разгоралось всё сильнее с каждым его вздохом. Одного только мысленного образа его маленькой доченьки, болтающейся в петле, было достаточно, чтобы его вырвало. Он отомстит. Он обязан. Отомстить за дочь было единственной причиной, по которой он ещё дышал. Мейгор Таргариен, его мать, его шлюха-жена и двое их выродков — все они должны умереть. Невио всем сердцем жаждал возмездия. Мысль о детях Мейгора вспыхнула в голове Невио, как искра — и внезапно оформилась в идею. В настоящую надежду. Когда Мейгор и Висенья покинут город, его жена и отродья останутся беззащитны, — подумал Невио с мрачной усмешкой. Может он и не сможет добраться до самого Мейгора. Его безвременная смерть и так почти гарантирована. Конклаву просто нужно будет придумать подходящее оправдание, чтобы убить его. Но если он не сможет добраться до самого Мейгора, то заставит драконьего принца испытать ту же боль, что выпала на его долю, даже если это будет стоить ему жизни.