Мейгор Жестокий... или нет?

Эйрон VIII 32 год от З.Э. Перед Эйроном раскинулось непривычное зрелище. Тысячи людей, размещённых на зимних стоянках, уже с первыми лучами солнца трудились над осадными машинами. Башни, баллисты, требушеты — всё это появлялось по приказу Мейгор Таргариен, велевшего Эйрону обучать войска строительству боевых механизмов. Пока что они возводили осадные орудия, но у Эйрона имелся чёткий график работ на ближайшие недели. Баржи для рек, понтонные переправы, капитальные мосты, даже дороги — всё входило в программу обучения. Мейгор составил внушительный перечень навыков, которыми армия должна была овладеть на практике, используя чертежи лучших пентошийских мастеров. Это стало новым детищем Мейгора. С помощью убеждения — и золота своего друга Рего Драза — он собрал группу архитекторов и строителей, присоединившихся к отряду. В лагере они образовали собственный небольшой отдел и занялись разработкой проектов для нужд Чёрной Компании. — И зачем, говоришь, Мейгор снова заставляет армию этим заниматься? — услышал Эйрон голос Джаспера и обернулся к другу. Джаспер Аррен, второй сын Роннела Аррена, Короля, который летал. Друг Эйрона был среди немалого числа вторых сыновей и прочих людей пересёкших море, чтобы вступить в Чёрную Компанию после ошеломляющей победы над дотракийцами два года назад. Их дружба продолжилась с того же места, где оборвалась. Почти два года разлуки не ослабили связи, и им даже удавалось время от времени втянуть Мейгора в партию в карты, хотя тот с каждым днём становился всё более занятым. Конечно, Джаспер был хорош не только в картах. Он оставался превосходным наездником и идеально вписался в роль вице-лейтенанта растущей кавалерии, пусть командиром и был другой, более опытный командир. — Чтобы подготовить армию ко всем неожиданностям, — вмешался сир Гавен Корбрей. — Кажется, так он выразился. Эйрон кивнул. Сир Гавен знал Мейгора дольше него — искуснейший мечник, наставник и давний друг, оставшийся рядом даже после того, как Мейгор сразил Великана Трезубца и до самого изгнания. Когда он прибыл вместе с Джаспером и почти тремя тысячами долинников, назначение его лейтенантом кавалерии выглядело естественным. Эйрон бы не удивился, если бы Мейгор предпочёл поставить сира Гавена и на его собственное место. Способностей у сира Гавена хватало с избытком: десятилетия войн, турниров, охоты на разбойников и стычек с горцами в Долине — не говоря уже о его роли предводителя долинников, отправившихся на восток. Но этого так и не произошло. Казалось, будто сир Гавен вовсе не стремился к должности вице-капитана и вполне довольствовался командованием кавалерией — особенно после того, как в его распоряжение попала почти тысяча дотракийцев. — Да, что-то вроде того… — с лёгким разочарованием отозвался Эйрон. — Но мне бы хотелось, чтобы он выражался яснее. Тогда мы могли бы по-настоящему помочь с организацией. Армия была разбита на походные группы. К каждой приставили одного из инженеров, присланных Мейгором, и каждая работала над собственной осадной машиной. — Наша часть работы сделана. Теперь очередь инженеров — заставить солдат трудиться, — с усмешкой заметил сир Гавен. Эйрон ответил ему раздражённым взглядом. Корбрей был воином до мозга костей — это читалось в каждом его движении. Чрезмерно воинственный человек, твёрдый как кремень и свирепый как зверь. Сир Гавен мало заботился о тонкостях политики или этикета, предпочитая прямое сражение планированию и перестановкам людей. Эйрон обычно не участвовал в боях, оставаясь в тылу и управляя тактикой. Меж тем сир Гавен мог с готовностью пойти в лобовую атаку или ударить с фланга. «Возможно, именно поэтому Мейгор и не предлагал сиру Гавену моё место», — подумал Эйрон, бросив сочувственный взгляд на своего друга Джаспера. Сир Гавен отнюдь не был некомпетентным или обузой — просто все скучные, по его мнению, стороны командования неизменно ложились на плечи Джаспера. Тот, впрочем, не жаловался. Вернувшись, он с удвоенным рвением взялся за новую должность. Часто именно он наводил порядок в кавалерии во время учений и держался в тылу построений в сражениях. Эйрона такое разделение даже устраивало. В тылу было куда безопаснее, а терять друга ему не хотелось — слишком недавно они вновь обрели друг друга. — Сомневаюсь, сир Гавен. Сейчас люди разбиты на отряды и обучаются лишь у одной группы инженеров за раз. Рано или поздно их придётся менять местами, чтобы обеспечить равномерную подготовку, — вмешался лорд Галладон Тарт, и Эйрон улыбнулся пожилому командиру, стоявшему сразу после него. Галладон Тарт, бывший владыка Сапфирового острова, был во многом похож на Корбрея — столь же опытен и воинствен, — но куда лучше справлялся с бременем командования. Лорд Галладон Тарт был непростым человеком. Они с Мейгором проводили немало личных разговоров, о содержании которых Эйрон мог лишь догадываться. Среди командиров ходили слухи, что штормовой лорд ведёт переговоры о некой сделке между Штормовыми землями и самим Мейгором, но всё это были лишь домыслы. Домыслы, которые мало интересовали Эйрона. Если Мейгор стремился к более тесным связям со Штормовыми землями... Что ж, Эйрону было всё равно. Его собственные владения находились в Старом Андалосе. Морские предприятия, которые Мейгор обсуждал со своими союзниками-магистрами, его также не волновали. — А разумно ли так распылять людей? Особенно когда они всё ещё среди нас? — спросил Джаспер, и Эйрон задумался об их проблеме с дотракийцами. Почти год назад Мейгор выступил с Чёрной Компанией в поход на Бархатные холмы. Там засела отколовшаяся группа дотракийцев, бежавших в тот край после битвы при Гоян Дроэ, и их задачей было выбить их оттуда. И чтобы защитить растущие владения Мейгора, и по обязательствам перед Пентосом. Но дотракийцы сдались почти сразу, предпочтя склонить колено перед Мейгором, а не погибнуть от пламени дракона. Эйрон счёл это мудрым решением — таким же, какой его собственный дом сделал задолго до Рока. Теперь они служили вспомогательными силами: не входили формально в Чёрную Компанию, но действовали рядом — как застрельщики и разведчики. Их отправляли тревожить отступающих и прощупывать вражеские линии. Однако большая часть лагеря по-прежнему относилась к ним с недоверием. Тем более что сперва они признавали приказы только Мейгора, пока тот не расставил всё по местам. Даже сейчас дотракийцы не участвовали в учениях, предпочитая держаться обособленно. — Они ничего не сделают. Мейгор ясно дал понять, что если они выйдут из под контроля, то их прикончат как собак. К тому же вокруг полно людей при оружии. Пусть и не самых организованных, — Эйрон постарался развеять опасения друзей и лейтенантов. Он провёл немало времени с назначенным предводителем дотракийцев, и те, как ему казалось, были искренне преданы Мейгору после того, как он пощадил их. — Всё равно стоит присматривать за ними. Должна же быть причина, по которой принц Мейгор не включил их в основной отряд, — заметил лорд Галладон Тарт, и Эйрон мысленно восхитился этим мудрым человеком. — Как бы то ни было… возможно, стоит поговорить с инженерами, — неохотно добавил сир Гавен. Эйрон лишь хмыкнул. — Ты прав лишь отчасти. Люди всего лишь учатся возводить конструкции. Планированием по-прежнему занимаются инженеры, а приказы на строительство будем отдавать либо Мейгор Таргариен, либо я, — ответил Эйрон, уловив сомнение во взгляде лорда Галладон Тарт. Галладон был ценным приобретением для их отряда, но Эйрон прекрасно понимал: пожилой военачальник не ожидал оказаться под началом человека, годящегося ему в сыновья. Он пришёл ради Мейгора. Ради славы. А пока им доставались лишь марши да лагерная рутина. В лагере зрело недовольство. Молодые и неопытные открыто желали новой войны, хоть с очередным Вольным городом, хоть с дотракийской ордой. Ветераны же смотрели на происходящее трезво: сейчас им хорошо платили за зачистки и сопровождение караванов. Эйрон ещё не успел вернуться мыслями к состоянию армии, когда заметил всадника отчаянно взбиравшегося на холм, явно гнавшего лошадь до изнеможения. «Что за…» — мелькнуло у него в голове. — Вице-капитан! Вице-капитан! — дважды окликнул его измождённый человек, и Эйрон отметил голос и то, как к нему обратились. За пределами лагеря большинство звали его лорд Эйрон. Должно быть, это один из людей, которых Мейгор держал в своей страже. — Да? — спросил Эйрон с недоумением. — Принц Мейгор! На него напали! — выкрикнул человек между прерывистыми вздохами, и Эйрон мгновенно напрягся. — Что!? — вырвалось и у него самого, и у всех лейтенантов и вице-лейтенантов вокруг. — Он… просил меня… передать это, — прохрипел человек, наконец спешившись с коня, и передав письмо Эйрону. Прежде чем даже начать читать, Эйрон обратился к своим лейтенантам: — Собирайте людей, выступаем на Пентос, — произнёс он с той властностью, к которой ему редко приходилось прибегать. Лорд Галладон и сир Гавен немедленно кивнули и направились к своим лошадям, но Джаспер задержался и бросил на Эйрона обеспокоенный взгляд. — Я найду тебя и остальных командиров позже, ступай собирать людей, — сказал Эйрон жёстче, чем хотел. Совмещать обязанности вице-капитана и роль друга было непросто, но сейчас служба стояла выше всего. Джаспер кивнул и тоже направился к коню. Эйрон же остался на месте, вертя в пальцах письмо. Характерная восковая печать не оставляла сомнений — письмо было от Мейгора. И всё же тревога не отпускала. Он сломал печать и развернул лист, чтобы прочесть. Первое, что бросилось в глаза — это был не почерк Мейгора, что лишь усилило беспокойство. Пробежав глазами по письму, Эйрон убедился, что подпись принадлежит его другу… но куда важнее было другое. «Безликий?!» — мелькнуло в мыслях, когда он смял бумагу в кулаке. — Передайте лорду Галладону, что он принимает командование армией, и должен вести людей в Пентос без промедления. Мне нужно идти, — бросил Эйрон измученному гонцу и рванулся к коню. Ему срочно нужно было в Пентос. Немедленно. *** В такие минуты Эйрон особенно остро сожалел, что у него нет собственного дракона. Загоняя лошадь до изнеможения по Драконьей дороге к Пентосу, он думал лишь об одном — двигаться быстрее. Путь верхом от Пентоса до Гоян Дроэ занимал почти двенадцать часов даже при бешеном темпе и постоянной смене коней. Дракон же преодолел бы это расстояние в два, а то и в четыре раза быстрее — всё зависело от воли всадника. Мейгор нередко вылетал на Бархатные холмы, чтобы встретиться с ним и командирами, а затем возвращался в Пентос аккурат к ужину с семьёй. Эта мысль лишь усиливала раздражение Эйрона. Будь у него дракон, не пришлось бы тратить всё утро и день на изнурительную скачку, бросать загнанных коней в чужих городах и платить немалые деньги за новых. До Пентоса оставался менее часа пути, но Эйрон чувствовал себя подавленнее, чем когда-либо прежде. На Мейгора — его друга, брата не по крови, но по духу — напал Безликий. И то, что он почти погиб, потрясало сильнее всего. Все знали, что те, кого Безликие обрекли на смерть, умирают. Исключений не существовало. Однако, если верить письму, Мейгор убил нападавшего. Раздавил ему голову голыми руками, хотя и получил тяжёлые раны. О степени этих ранений в письме не говорилось. Лишь то, что Мейгор жив и что Эйрон должен как можно скорее вести армию к Пентосу. Он не испытывал гордости, передавая командование, но выбора у него не было. Армии понадобятся дни, чтобы дойти от Гоян Дроэ, а Эйрону нужно было увидеть друга. Лорду Галладону наверняка можно доверить быстрый переход. Он человек суровый и предан Мейгору. Он без проблем выполнит приказ Эйрона. Хотя Эйрон и задавался вопросом, не рассердится ли Мейгор, что он уехал раньше. Часы в седле позволили ему немного прийти в себя, но тревога не отпускала. Не напали ли на Мейгора снова? Насколько он ранен, если не смог сам написать письмо? Эти мысли вихрем проносились в голове, пока Пентос не начал появляться на горизонте. Что он вообще скажет другу? Мейгор ведь едва не погиб. «Что вообще говорят в таких случаях?» — с новой волной страха подумал Эйрон. Он поступил нерационально, покинув армию так быстро, и грядущий разговор обещал быть тяжёлым. Все прочие тревоги померкли, когда вдали наконец проступили громадные стены Пентоса. Выше, чем в любом другом Вольном городе — кроме Волантиса, — они были возведены из-за уязвимого положения Пентоса, лишённого почти любых природных преград. При виде стен сердце Эйрона будто забилось громче. Он приближался к цели; солнце клонилось к закату. Каменные громады надвигались по мере того, как он подъезжал к Вратам. Нужно было ещё углубиться в город, чтобы найти Мейгора в особняке Нарратиса, но теперь его отделяли минуты, а не часы. С облегчением выдохнув, Эйрон миновал ворота. Наконец-то он был в разумной близости от своей цели. Оставалось лишь надеяться, что Мейгор всё ещё жив и в сознании. Эйрон продолжал гнать совершенно измученного коня по улицам, пока наконец не достиг обнесённого стеной особняка Иллирио Нарратиса, где путь ему преградила группа стражников Мейгора. — Стоять! Назови себя! — крикнул один из них. Эйрон удивлённо приподнял бровь. — Я Эйрон Веларион. Вице-капитан Чёрной Компании и друг принца Мейгора Таргариена, — перечислил он, не скрывая недоумения. Неужели они не видят? Его глаза, волосы, черты — он был чистокровным валирийцем. Даже среди магистров валирийского происхождения редко встречалась такая чистота крови. — Докажи. Назови пароль, — произнёс страж, опуская копьё. Оскорбление резануло Эйрона. Он — Веларион. Он не для того столько времени выстраивал своё имя, чтобы какие-то рядовые стражники принимали его за самозванца. «Пароль?» — мелькнуло в голове Эйрона, когда он усилием воли подавил вспышку ярости. В письме от Мейгора о пароле не было ни слова — ни прямым текстом, ни намёком. — Доказать? Да позовите принца, и он подтвердит мою личность, — решил Эйрон. Уж Мейгор-то точно его узнает. Даже если его бестолковые стражники явно не в силах отличить валирийца, потомка Драконьей Крови, от грязного самозванца. — Не позовём! Снимай всё оружие и доспехи! Обыскать его! Будешь ждать под стражей, пока твоя личность не подтвердится! — отрезал первый стражник, и из-за ворот тут же вышли ещё четверо, окружив его лошадь. Эйрон тяжело выдохнул, спешился и протянул меч. Ему это было не по душе, но если таков путь к другу — значит, так тому и быть. Он отстегнул длинный клинок, затем снял нагрудник. Один за другим элементы великолепной полированной брони с глухим стуком падали на каменную мостовую, наверняка покрываясь царапинами. Это раздражало, но погибать от рук людей Мейгора хотелось ещё меньше. Когда стражник начал обыскивать его одежду, Эйрон окончательно растерялся. Он же друг Мейгора, ради Семерых. Чистокровный валириец — лиловые глаза, орлиный нос, серебристо-золотые волосы. Как его вообще можно с кем-то перепутать? Его провели во двор и усадили на скамью. — Жди, — коротко бросили ему. Эйрон хмуро уставился перед собой. Как они собираются подтверждать личность, если Мейгор не выйдет? Прошло несколько минут, прежде чем он заметил странное. Во дворе стояли два дракона. Один — знакомый Терракс. Второй же был пугающим зрелищем: огромный зеленовато-бронзовый исполин, которым могла быть только Вхагар. «Что?.. Королева Висенья тоже здесь?» — ошеломлённо подумал Эйрон. Когда она прибыла? — Лорд Эйрон, принц Мейгор готов вас принять, — внезапно произнёс Дик Бин, появившись перед ним. Ещё недавно мальчишка, теперь почти юноша, он жестом пригласил Эйрона следовать за собой и повёл в особняк. Они торопливо миновали лабиринт коридоров. Все попытки Эйрона расспросить Дика Бина разбивались об одно и то же: — Принц сам всё расскажет. Его ввели в маленькую комнату без окон — и Эйрон замер. Мейгор стоял рядом с женщиной, которую Эйрон боялся больше всех на свете, — Висеньей Таргариен. Оба выглядели измотанными, но вид Мейгора поражал сильнее всего. Доспехи были другие, рука покоилась на перевязи. Эйрон никогда прежде не видел его раненым. Даже схватка с Великаном Трезубца и столкновения с дотракийцами казались теперь пустяками. — Ты… ты в порядке, Мейгор? — сорвалось у него, когда Дик Бин вышел. — Не то чтобы, — устало ответил Мейгор. — Но я жив. Он тут же наткнулся на суровый взгляд матери и ответил лишь слабой улыбкой. — Что здесь вообще произошло? — потребовал Эйрон, ожидая полной картины событий. — Две ночи назад на меня напали. Безликий, переодевшись одним из моих стражников, проник в особняк. Мы дрались в коридорах моего горящего дома, пока я не убил его. Я жив благодаря моей жене и матери, — сказал Мейгор обыденным тоном, будто говорил о погоде. — Не смей закрывать на это глаза! — вскипел Эйрон, но тут же прикусил язык, натолкнувшись на ледяной, пронизывающий взгляд Висеньи. Мейгор лишь медленно повернул голову. В его глазах читалась бесконечная усталость человека, уставшего от пустых споров. — Закрывать глаза на что? — бесцветным голосом уточнил он. — Ты убил Безликого! От этого нельзя просто отмахнуться! — голос Эйрона сорвался на крик, но был мгновенно перерезан ледяным тоном Висеньи. — Может, — отрезала королева. В её голосе сочился яд. — Трус, называвший себя Безликим, оказался слишком слаб, чтобы одолеть моего сына. Это всё, что тебе стоит знать. Только тогда Эйрон заметил блеск валирийской стали в её руке. — Успокойся, мама. Шира подтвердила, что он чист, — бросил Мейгор, вальяжно откидываясь в кресле. Его спокойствие пугало больше, чем гнев матери. — Я всё тебе расскажу. Но сначала... почему ты здесь, а не во главе войска? — Прости меня, но услышав что ты ранен, я поспешил сюда. Лорд Галладон Тарт ведёт людей к Пентосу прямо сейчас, — сказал Эйрон, уставившись в пол. Смотреть на Мейгора он не решался. По сути, он ослушался приказа. — Хорошо. Пожалуй даже к лучшему, что ты здесь. Мне как раз нужен был твой совет. Итак… с чего бы начать… — проговорил Мейгор, постукивая ногой по полу. Когда рассказ закончился, у Эйрона буквально отвисла челюсть. Единственной причиной по которой Мейгор остался жив, оказались небрежность Безликого и его собственная способность воспламенять кровь. Всё остальное можно было списать на невероятную удачу. — После всего сказанного ты, полагаю, понимаешь, почему мы действуем так осторожно? — мрачно спросил Мейгор. Эйрон молча кивнул. Теперь, видя всю картину целиком, он осознал свою ошибку. Мейгор ожидал его через несколько дней, а не часов. Появление в городе без армии и без доказательств личности выглядело подозрительно. Будь у него письмо — всё было бы проще. — Прости, что оставил армию Галладону. Я должен был следовать твоим приказам, — тихо сказал Эйрон, опустив голову. Он поступил опрометчиво — а такого не должно случаться, когда под твоей рукой почти десять тысяч человек. — Не бери в голову. Ты выбрал достойного человека. А теперь нам пора заняться планированием, — мрачно произнёс Мейгор. — Планированием чего? — с удивлением спросил Эйрон. — Войны с Браавосом. И Эйрон впервые за долгое время почувствовал, как страх уступает место предвкушению.