Класс убийц

      Бёль лежит, закинув ногу на ногу, и бездумно смотрит на днище двухъярусной кровати над собой. Под спиной пружинистый, но мягкий матрас, заправленный простынёй и накрытый одеялом. Волосы, свободные от резинки, разметались по всей подушке, кажущейся уныло серой на фоне обесцвечивания прозрачного блонда. Нахи бесшумно печатает очередное сообщение на соседней кровати, подогнув под себя одну ногу и надеясь, что оно дойдёт до родителей. Но рядом с ним так же, как и с предыдущими, возникает красный значок с восклицательным знаком. Отправка невозможна.       Бёль эту ситуацию отпустила. Она больше не пытается понять почему нет интернета или хотя бы связи. Рука больше не тянется к бесполезному куску пластика телефону. Завтра же её здесь не будет: уйдёт. Найдёт ближайшую точку связи, вызовет такси и уедет. Если не получится связаться с внешним миром, то пойдёт пешком. День, два: не важно. Всяко лучше, чем быть здесь с зудящими под кожей тревогой и чувством угрозы, которые медленно перерастают в паранойю.       Ей кажется, что в стенах кто-то есть. Скребётся, воет и хихикает. Мерзко. Неестественно. И нервно так. Будто настолько страшно и плохо, что уже смешно. Смех на грани плача, за которым последует раздирающая горло истерика.       И Бёль ненавидит каждую секунду, в которую ей кажется, что кто-то в стене сдирает в кровь ногти и пальцы, пытаясь достать до неё. Оно усердно пытается подобраться ближе, оставляя после себя только кровавые полосы из разодранной кожи и сломанных в мясо ногтей на внутренней части стены. Бёль этого не видит, но воображение щедро подбрасывает ей возможные варианты этой картины.       Она знает, что в стене никого быть не может. Но всё ещё слышит внутри неё чужое копошение и попытки выбраться наружу. Этот глухой, тихий звук исходит прямо из стены слева от неё. Слишком нестандартный, чтобы списать на крыс или мышей.       Вместо спокойной тишины комнаты Бёль слышит пробирающий до костей вой, резко перерастающий в звонкий смех, который мог бы разлететься по всем этажам «Мурён». Его эхо стоит в ушах, пропуская сквозь себя только ускоренный стук её сердца. Бёль сцепляет руки в замок на животе, чтобы не закричать, стараясь перебить посторонние звуки, которые до зуда въедаются прямо под кожу.       Это невыносимо. — Бёль, спишь? — Негромко спрашивает Нахи, поднимая встревоженный взгляд от телефона к её напряжённому профилю. Бёль за своими мыслями даже не заметила как крепко стиснула зубы от бьющего по нервам вопля в стене. Или у себя в голове.       Она невольно вздрагивает и промаргивается, стараясь сконцентрироваться на разговоре, а не адской пытке в своей черепной коробке. Ей просто хочется на время достать свой мозг и дать ему проветриться, чтобы немного отдохнуть в тишине. — Нет. — Отвечает запоздало и поворачивает голову, ложась щекой на подушку. Рассыпчатые волосы мягко щекочут губы, едва касаясь их правого уголка. Бёль старается сконцентрироваться на этих ощущениях, но всё равно напрягает руки до побелевших костяшек.       Это становится громче.       Нахи ловит её уставший взгляд, разглядывая в нём прячущийся страх и ничем не прикрытую растерянность. Бёль просто не знает, как помочь себе и к кому, кроме специалиста, можно сейчас обратиться. — Посмотри в свой телефон. У меня какое-то приложение странное появилось… — Начинает она невнятно, уже отложив эту странность на потом.       Нахи смотрит в зелёные глаза слишком пристально, чтобы Бёль поняла: она заметила её состояние. Зрительный контакт прерывается, а рука уже шарит по кровати в поисках смартфона. Нахи — хорошая девочка, но адекватная. Бёль не нужно, чтобы её до конца учёбы сторонились и считали шизанутой. — Какое? — Спрашивает с напускной ленью, нащупав руками телефон, и поднимает его над лицом для удобства. — Игра. — Отвечает Нахи быстро и, поджав губы, опускает голову, снова глядя в экран, где маленькими буквами написано название. — Кажется, мафия. — Пожимает плечами, нажимая на красную иконку приложения.       Бёль на секунду снова поворачивает голову, глядя на неё непонимающим взглядом. Кончики волос касаются внутренних стенок носа, щекоча. «Мафия? Серьёзно? Какой же бред».       В стене забилось активнее. Теперь Бёль слышит яростные удары кулаком. Глухие, слабые, но энергичные. Целенаправленные.       На секунду ей показалось, что оно почти выбралось. — Ты не могла скачать её перед поездкой и забыть? — Спрашивает, пролистывая рабочий экран телефона в поисках новых приложений. — Нет. — Нахи, не поднимая, качает головой. — Я вообще не играю в игры на телефоне. — Уточняет, поджимая губы. Глаза быстро бегают, читая что-то в телефоне. — «Добро пожаловать в игру «Мафия». — Проговаривает вслух, не глядя на вздрогнувшую Бёль, которая слушает её в пол уха, словно белый шум на заднем фоне. Это начало активнее рваться к ней, завывая так, словно кожу сдирают заживо. Слишком громко, слишком страшно, просто слишком. Бёль резко садится на кровати, глядя на красную иконку приложения. Она не скачивала эту игру. — «Ан Нахи, Ваша роль — комиссар. Чат, правила, голосование, правила голосования, участники». — Заканчивает объявление и поднимает голову, улыбаясь. — Комиссар — это неплохо, да? — Какого хуя она загрузилась без интернета? — Произносит грубо, чувствуя, как в голове начинает звенеть. Ещё немного и из ушей пойдёт кровь от обилия громких звуков. Вопль не стихает, едва позволяя услышать бешеное копошение.       Это не громкий скрежет, как от когтей или ножа. Это царапанье. Тихое, едва слышное, ломающее ногти по самое основание. Бёль вздрагивает всем телом. Она давит на ногтевую пластину большого пальца указательным, стараясь избавиться от фантомной боли, но пальцы невольно начинает сводить судорогой. — Думаешь, это не одно из обслуживающих приложений? — Спрашивает Нахи уже более настороженно. — Мы ведь в Центре отдыха. Думаю, сотрудники могли разработать игру, чтобы приезжие могли… — Она опускает голову и проводит указательным пальцем по ободку телефона, но Бёль резко перебивает её. — Не думаю, что игра в Мафию входит в список центральных приложений. — Говорит негромко, стараясь не повышать голос, чтобы не выдать шум в голове. — Отсутствие персонала, связи и интернета на рабочем месте говорит о том, что в клиентах они не сильно то и заинтересованы. — По лицу скользит кривая ухмылка. Ей всё больше хочется сбежать отсюда.       Нахи задумчиво прикусывает губу, проводя ладонью по икре ноги, которую поджала под себя. Её плечи расслабленно ссутулены, когда она опускает взгляд в телефон, приступая к изучению правил. Для неё это просто игра.       Бёль сжимает руку в кулак и давит на сустав каждого пальца по отдельности, стараясь взять контроль над немеющей рукой и подавить бьющую в ней дрожь.       Чужой вой неожиданно стихает, когда трясущийся палец нажимает на кричаще-красную иконку приложения. Будто она нажала на кнопку «стоп», когда зашла в игру.       «Добро пожаловать в игру «Мафия»!»       Оно проводит пальцем по стене изнутри. Одним единственным ногтём издевательски-медленно скребёт древесину, игнорируя впивающиеся под него занозы.       По спине бегут мурашки, когда Бёль чувствует знакомый холод, обжигающий кожу. Она не поднимает голову, чтобы проверить открыто ли окно: боится увидеть это.       Палец с трудом касается экрана. Чёрная надпись на красном фоне игры сменяется конвертом, выдавая её роль.       В стенах наступает тишина, которая кажется слишком громкой и неспокойной. Бёль уверена: это затишье перед бурей.       Всё её тело разом напрягается. Мышцы натягиваются словно струна под пальцами умелого гитариста.       Так не должно быть. Всего этого быть не должно.       Какого чёрта у неё вообще начались беды с башкой, из-за которых она слышит то, чего на самом деле нет? — Блять… — Шепчет, зажмуривая глаза. Смех. Девичий, совсем юный. Задорный и совсем не добрый. Многообещающий.       Она терпеть не может активные роли в этой чёртовой игре. — Кто ты? — Спрашивает Нахи, поднимая голову. Тёмные глаза изучающе скользят по напряжённому телу, бьющего дрожью. Во взгляде скользит обеспокоенность, когда она поднимается со своей кровати и делает шаг к застывшей Бёль, которая резко открывает глаза. — Бёль, ты заболела? Тебя трясёт. — Мирный. — Выдыхает и дёргает плечами, стараясь сбросить напряжение. — Комиссар — хорошая роль. — Отвечает на проигнорированный ранее вопрос и улыбается. Почти естественно. — Но кому как. Мне не нравится эта игра, так что и роли я люблю не активные. — Пожимает плечами и касается экрана, снова опуская взгляд. — Я в порядке, Нахи. Просто замёрзла. — Говорит мягко, читая всплывающие строки.       «Перейдите в меню, чтобы ознакомиться с правилами».       Она чувствует чужое присутствие, разом заполнившее собой всю комнату.       «1. Роли участников не разглашаются. Роли: мирный, доктор, комиссар и мафия. Доктор может предотвратить казнь выбранного участника. Профессию выбранного участника — роль выбранного участника — может узнать комиссар».       Это не Нахи.       «2. У участников есть время с восьми утра до полуночи, чтобы вычислить мафию с помощью голосования».       Кто-то чужой.       «3. В полночь тот, кто наберёт наибольшее количество голосов, будет казнён. Роль исполнителя будет раскрыта».       Не их человек.       «4. После голосования в полночь все участники, за исключением мафии, отправляются спать».       Человек? Бёль боится осмотреться, чтобы понять.       «5. Пока участники спят ночью, у мафии есть время до шести утра, чтобы казнить участника лично».       Воздух рядом с ней становится гуще. Вдохнуть его становится сложнее.       «6. Если команда мирных или команда мафии уничтожает другую команду и побеждает — игра окончена. Мирные, доктор и комиссар — это одна команда. Все участники определяют мафию и начинают голосовать».       Дыхание снова спирает. Ледяные пальцы касаются её светлой кожи на открытой шее, оставляя влажные следы после себя. Кровь. Застрявшие под ногтями занозы слабо царапают нежную кожу.       Оно всё-таки выбралось из стены. — Слишком поздно бежать.       Бёль не выдерживает: вскакивает с кровати, загнанно дыша. Затравленный взгляд тут же скользит к окну. Открыто. Прохладный ветер мягко играет с занавеской, которая со всей своей лёгкостью поддаётся его порывам, колыхаясь.       Она ни за что не поверит, что вместо улыбающегося, едва разборчивого, булькающего шёпота слышала просто ветер. — Ты чего? — Нахи вздрагивает от неожиданности, делая один шаг назад. — По мне никто не ползает? — Спрашивает первое, что пришло в голову. Она не может сказать правду. — Мне показалось, что я чувствовала паука на своей шее. — Бёль ведёт напряжёнными плечами, стараясь расслабиться.       Всё исчезает слишком резко. Мороз внезапно перестаёт обжигать, сменяясь комфортной комнатной температурой, как по щелчку пальцев. Лёгкие делают неожиданно глубокий вдох, с лёгкостью вбирая в себя необходимый воздух, который снова стал лёгким и неосязаемым. Без былой густоты и тяжести.       Оно ушло.       Нахи хмурит брови, подходя ближе. Глаза внимательно скользят по её шее и школьной рубашке, но никакого бегающего тёмного пятнышка на тонких ножках не находят. Паука нет. — Тебе показалось. — Просто отвечает, поднимая взгляд к её глазам. — У меня тоже такое бывает. — Нахи мягко кладёт ладонь на плечо, случайно задевая шею. Брови опускаются к переносице.       Бёль выдыхает и расслабляет плечи под её тёплым касанием, позволяя им опуститься и слабо ссутулиться. Будто действительно почувствовала волной накатившее облегчение от отсутствия паука на ней. — Померь температуру. — Просит Нахи и заглядывает ей в глаза. — Ты вспотела, но у тебя кожа ледяная. Я проведу тебя до медпункта.       Бёль хмурится, а Нахи прижимает подушечку указательного пальца к блестящему месту на шее, которое идеально подходит под размер её пальца.       Там была кровь.       Но на деле это лишь холодная вода от мокрых синих пальцев, которые сдавливали её горло, не позволяя вдохнуть.       Чтобы она хоть немного почувствовала какого это. Тонуть.