Отчаянно Уходящий

Шота вздохнул и оттащил в сторону трёх головорезов, с которыми дрался проблемный ребёнок. Когда он проходил мимо них, ему потребовалось мгновение, чтобы понять, кто это, но как только он увидел глаза мальчика, то сразу всё вспомнил. Эти глаза невозможно было забыть. Он даже не знал, как парню удалось настолько разозлить трёх случайных прохожих, что они приставили пистолет к его голове, но что его действительно беспокоило, так это то, насколько спокойным был парень, когда появился. Он патрулировал территорию и услышал какую-то возню, поэтому решил на всякий случай проверить, в чём дело. Тогда он и заметил характерные зелёные кудряшки мальчика и трёх парней, которые угрожали ему пистолетом. А мальчик просто сидел и ждал, когда они нажмут на курок, как будто ему было всё равно. Но ведь такого не могло быть... верно? Двери станции раздвинулись, когда Ластик подошёл, и Цукаучи не удивился, увидев трёх преступников без сознания, которых тащил за собой очень уставший Айзава. Он отошёл от своего стола и присоединился к другу, который вёл свой груз в комнату для допросов. «Привет, Ластик, отличный улов». «На самом деле это не моя добыча». Это заявление хоть немного, но удивило Цуки, но не так сильно, как настроение Ластика. Обычно герой подземелья был сдержанным и апатичным, но сегодня он казался раздражённым и уставшим больше обычного. Цукаучи ускорил шаг, чтобы не отставать, и посмотрел Айзаве в глаза: «Что случилось? Кто-то снова пытался предложить тебе деньги за бродяжничество?» — Что-о-о? «Тогда что же тебя так разозлило?» Ластик подождал, пока Цуки откроет дверь в одну из комнат для допросов, а затем оставил троих преступников на попечение двух других офицеров, стоявших неподалёку. «Помнишь того парня, о котором я говорил прошлой ночью, того, что прыгал с крыш?» Детектив на мгновение задумался, хотя прекрасно понимал, о ком идёт речь. Ему просто нравилось дразнить друга и доставлять ему столько же хлопот, сколько доставлял он сам. «Ах да… ты имеешь в виду того, с кем ты поклялся никогда больше не встречаться? Ты передал ему от меня привет?» «Об этом не упоминалось». Ластик бросил на него усталый взгляд (хотя на самом деле это было его обычное выражение лица). «В общем, я застал его за дракой с этими парнями в переулке». «Разве ты не говорил, что он ещё ребёнок? Чтобы противостоять этим троим... у него должна быть немалая смелость». «О, у него кое-что есть. Когда я появился, он приставил пистолет к его голове, а парень даже не дрогнул». Это было в новинку. Обычно Айзава не привязывался так быстро, но, судя по тому, что мог сказать Цукаучи, этот парень зацепил его, как червяка на крючке. Было интересно наблюдать: «Где он сейчас?» «Я оставил его в переулке». «Один? И ты думаешь, он будет просто сидеть там, как хороший мальчик?» «Ну, я почти уверен, что напугал его настолько, что он не станет высовываться, но даже если и нет, вселенная, похоже, хочет заставить меня страдать и, вероятно, будет и дальше сталкивать нас с ним. Так что это лишь вопрос времени, когда я снова его увижу, и он, скорее всего, снова ввяжется в драку, но, знаешь...» Детектив улыбнулся про себя и сдержал смех. «Что ж, похоже, тебе придётся потрудиться. Дети — это большая ответственность. Ты уверен, что готов стать отцом?» «Я не отец. Я учитель и герой, и моя работа — защищать людей, а он как раз относится к этой категории и является ребёнком». «Конечно, конечно, продолжай себя в этом убеждать». На этот раз он не смог удержаться от смеха, увидев, как друг сверкнул глазами и зашагал прочь. «Я серьёзно! Передай ему, что я привет передаю, может, как-нибудь затащишь его на вокзал». «О, я уверен, что так или иначе вы скоро с ним увидитесь».

***

Заполнив кое-какие бумаги, Шота вышел со станции и направился обратно в переулок, где оставил того парня. Вряд ли он всё ещё там, верно? Но что, если да, что он собирается делать? Если честно, Ластик не задумывался об этом. Он думал только о том, как защитить парня и увести от него тех головорезов. Он жалел, что у Вселенной есть чувство юмора, потому что, хотя он только что познакомился с этим парнем, он уже знал, что тот будет доставлять ему немало хлопот и что справиться с ним сможет только он сам. Дойдя до конца переулка, он увидел куст с вьющимися зелёными листьями, который сидел на земле, скрестив ноги, и что-то напевал себе под нос. Ого, а парень-то не такой уж и страшный, да? — Эй, — окликнул его Айзава. Изуку резко поднял голову и посмотрел на героя, который вернулся, как и обещал. Это было для него в новинку. «О, привет, Ластик!» «Я бы подумал, что ты уже сбежал». «Ну, мне больше нечем заняться, а в этом переулке тихо». Шута нахмурил брови: «Ты имеешь в виду переулок, где ты только что дрался с тремя бандитами и тебе угрожали пистолетом?» — Ага. Ух ты. Да, с ним определённо непросто. «Чем ты занимался, пока меня не было?» Парень что-то напевал, всё ещё сидя на земле, когда к нему присоединился Шота. «Ничего особенного, просто думаю». Айзава мог по пальцам одной руки пересчитать детей, которые были бы такими же неприхотливыми, как этот. Он говорил, что за те тридцать-сорок пять минут, что его не было, он просто сидел здесь один, ему было не на что смотреть, и он просто думал? «Звучит так, будто ему одиноко». — Да, — он издал странный смешок, — но я не знаю, я уже вроде как привык к этому. Что ж, это звучало не очень хорошо. Ни один ребёнок не должен привыкать к одиночеству. Где были родители этого ребёнка? Шота хотел спросить, но что-то подсказывало ему, что это очень деликатная тема и что ему следует быть осторожнее. Поэтому он отложил этот вопрос на потом и просто остался с ребёнком. «Я тоже». Быть героем подполья может быть довольно одиноко, но я стараюсь окружать себя людьми, которые мне небезразличны и которым я доверяю, чтобы никогда не чувствовать себя совсем одиноким. Приятно знать, что есть люди, на которых можно положиться, когда становится слишком тяжело. Изуку слегка напрягся, но изо всех сил постарался этого не показать. Он знал, насколько наблюдателен Ластик, поэтому сомневался, что тот не заметил перемены, но тот ничего не сказал, так что всё в порядке. Если честно, Изуку никогда не думал, что у Ластик могут быть друзья, но он предположил, что у каждого должен быть кто-то. Людям не стоит быть одинокими и справляться со всеми трудностями жизни в одиночку. «Я не думал, что ты из тех, кто дружит». Это вызвало тихий смешок у героя, сидевшего рядом с ним. Он попытался скрыть лёгкую улыбку за оружием, висевшим у него на шее. «Справедливо. Думаю, на самом деле это не так, но с возрастом... я понял, что не могу справиться со всем в одиночку». И некоторые люди более терпимы, чем другие, но, конечно, это не те люди, которых я нашёл. — Ластик закатил глаза, и Изуку предположил, что он имел в виду кого-то из своих друзей. — А у тебя есть друзья? Шота сразу понял, что совершил ошибку. Как только вопрос сорвался с его губ, лицо парня помрачнело, и они оба утратили чувство комфорта, когда парень замкнулся в себе. «Прости, я не...» «Мне пора идти». Это было как пощёчина. Когда парень заговорил, его голос звучал механически и холодно. Он не оставил места для возражений, а Айзава был слишком ошеломлён, чтобы даже попытаться что-то сказать. Он просто смотрел, как парень уходит, не говоря ни слова. Ластик выругался себе под нос и потёр виски. С этим парнем ему предстоит долгий путь, не так ли?

***

Лишь два дня спустя Шота снова заметил эти надоедливые зелёные волосы. Казалось, парень уже отчаялся пытаться натянуть капюшон, который был ему не по размеру. Ластик часто ловил себя на том, что активно ищет своего нового проблемного подопечного, даже не осознавая этого. Он продолжал патрулировать тот же район, держась поближе к крышам и переулкам, где, как он знал, скорее всего, можно было застать мальчишку за дракой или убегающим от неё. Прошла неделя, прежде чем мальчик снова заговорил с ним. Это было хорошо, потому что Айзава начал беспокоиться, что задел его за живое, но однажды ночью, когда он прыгал по крышам, снизу донёсся детский голос, насмехавшийся над ним. Он спрыгнул туда, где был мальчик, и, как только он коснулся земли, маленький гремлин сказал что-то, что, как он знал, заденет Айзуву за живое. Шота подумал, что, скорее всего, он сделал это, чтобы отвлечь внимание от преступника, лежавшего без сознания позади него, но на самом деле он просто был рад снова услышать голос мальчика. Так продолжалось ещё пару месяцев. Ластик патрулировал улицы и натыкался на проблемного подростка, который вёл себя неподобающим образом. Они разговаривали и немного проводили время вместе, прежде чем разойтись. В свободное время, когда на улицах, предположительно, не было преступности, Шота тренировал подростка. Это был не самый лучший вариант, но, наблюдая за тем, как он рискует жизнью каждый раз, когда выходит на улицу, из-за своей неопытности и небрежности, Ластик решил, что, если он собирается и дальше видеться с этим парнем, то может заодно научить его не умирать по-настоящему. (Иронично) Спустя три месяца после знакомства с парнем он наконец-то дебютировал официально. Честно говоря, учитывая, сколько раз Шота заставал его за драками со случайными преступниками в переулках, он удивлялся, что его не разоблачили раньше. Но однажды ночью Айзава сидел на крыше и высматривал неприятности или своего гремлина, как вдруг услышал шум справа от себя, а затем вой полицейских сирен. Когда он прибыл на место, парень сражался с преступником, у которого была какая-то причуда, связанная с кожей, прямо посреди оживлённой улицы. Парень бросился на преступника и повалил его на землю. Шота не знал, как ему это удалось, учитывая его маленький рост. Они упали и немного покатались по земле, пока парень не сел на преступника сверху и не начал наносить ему удар за ударом, пока наконец не вырубил его. К тому времени подоспела полиция, и парень скрылся, прежде чем его успели схватить, но не раньше, чем были сделаны несколько видео- и фотозаписей. Так появился Серпентайн. Судя по всему, репортёр был свидетелем произошедшего, поговорил с несколькими очевидцами и решил дать этому новому линчевателю имя. Шота подумал, что это имя довольно точно его описывает. Когда он увидел этого парня, единственное, что бросилось ему в глаза, — это его поразительные зелёные глаза и то, как плавно он двигался, несмотря на явную неопытность. Не говоря уже о том, каким скользким он был, когда хотел. О, и как он мог забыть про эти отвратительные красные туфли. Он видел мальчика только в одной паре туфель, неужели у него не было других? Может, таких, которые не были бы такими яркими и заметными? На следующий вечер, когда он встретился с парнем, тот был в бешенстве. По его словам, парень, которого он вырубил, назвал его Серпантином и упомянул статью, которую тот быстро прочитал после выполнения задания. Ластик удивился тому, как сильно тот не хотел, чтобы его знали. Большинство линчевателей, которых он встречал, хотели, чтобы их видели и замечали, особенно молодые. «Эй, эй...» — Шота попытался успокоить парня, но тот был слишком подавлен, чтобы что-то делать, кроме как слушать. Парень расхаживал взад-вперёд, и с его губ то и дело слетали бессвязные слова: «Что мне делать? Я даже не собирался становиться линчевателем, но, думаю, это было неизбежно, учитывая все те драки, в которых я участвовал в последнее время. Но разве это считается?» Что ж, по мнению всех остальных, я теперь официальный линчеватель, а это значит, что я преступник, и это не может быть хорошо, потому что закон в большинстве случаев справедлив, а я иду против закона, который призван защищать людей, но я тоже защищаю людей, так что что это вообще значит на данном этапе? Ластик изо всех сил старался вникнуть в то, что он говорил, но временами это было непросто, потому что он то и дело возвращался назад и противоречил сам себе. Это было вполне логично, учитывая, что, вероятно, именно так он и думал в тот момент, а мысли — не самая связная и понятная штука. После нескольких минут непрерывного бормотания Айзава наконец не выдержал и встал у мальчика на пути. Тот почти не замечал человека, стоявшего перед ним, пока чуть не врезался в него и не прервал поток слов, отшатнувшись назад. «Малыш. Ты должен остановиться». Глаза мальчика погрустнели, и что-то промелькнуло в них, прежде чем Шота успел понять, что именно. «Я-я прошу прощения. Я знаю, что моё бормотание раздражает и пугает, это просто нервная привычка, которая у меня всегда была, и я думал, что держу её под контролем, но... мне правда жаль, если я доставил тебе неудобства или разозлил тебя, я постараюсь больше не...» «Ого, кто сказал, что я на тебя злюсь?» — Я... — парень сделал паузу, словно пытаясь осознать, что только что сказал Шота, и растерянно посмотрел на него. — Ты хочешь сказать, что... не злишься на меня? Ты не считаешь меня надоедливым или ещё что-то в этом роде? Ластик долго смотрел на парня. Это был совершенно другой человек, не тот, которого он знал последние пару месяцев. Как будто у него было две стороны личности, и определённые обстоятельства пробуждали каждую из них. Это немного напомнило Айзаве о тех случаях, когда парень психовал или замыкался в себе. Обычно это был защитный механизм и результат травмы, и Ластику это не нравилось. — Нет? Это не... зачем мне... — Шота замолчал. Очевидно, это была болезненная тема, и если бы он копнул глубже, парень мог бы снова замкнуться. Ему нужно было быть осторожным и относиться к этому с пониманием. — Я имел в виду, что тебе нужно перестать беспокоиться. Да, теперь люди знают, кто вы такой, по крайней мере в общих чертах, и, возможно, это не совсем то, чего вы хотели, но сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Нелогично зацикливаться на том, что мы не можем контролировать, это только создаст нам новые проблемы, а не решит старые. — О... «А что касается самосуда, то чего вы ожидали, когда ходили и избивали преступников без лицензии?» Парень опустил взгляд, и Шота заметил едва заметный румянец под его чёрной маской. «Я надеялся остаться незамеченным, ну, знаешь, просто ловить преступников в тени, никого не беспокоя». «Что ж, мне неприятно это говорить, но это практически невозможно. Рано или поздно вас бы раскусили». «Да, но теперь все называют меня линчевателем, и, конечно, я совершал акты самосуда, но теперь это, ну, не знаю… по-настоящему». Парень вздохнул и потёр виски, словно пытаясь унять головную боль. Ха, поделом ему за то, что он был такой головной болью для Шоты. Вся эта ситуация была странной, и Айзава изо всех сил старался не торопиться и действовать постепенно, но ему уже надоело ходить на цыпочках. Он был не таким, но и не хотел отталкивать парня. Фу! Какая головная боль… «Если тебя это так беспокоит, почему бы просто не получить нормальные права?» Внезапно парень вскинул голову и посмотрел прямо в глаза Шоте. «Нет», — его взгляд стал жёстким, когда он произнёс это слово. — Что значит «нет»? Парень не отводил взгляда и начал медленно пятиться назад. Шота не понимал, что он собирается делать, пока тот не бросился наутёк, на бегу окликая его. «Я уверен, что у тебя есть то, что мне нужно, верно?» А потом он исчез.