Отчаянно Уходящий

Изуку был таким глупым. Каким-то образом ему удалось привлечь внимание Сотриголовы и даже уговорить его немного потренировать его. Сначала Изуку был против, но после того, как он снова и снова заверял его, что не будет обузой, он наконец согласился. А теперь он обманом заставил его поверить, что он может стать героем. «Почему бы просто не получить нормальную лицензию?» Как будто это так просто. Он сказал это так, будто Изуку не был бесполезным и не доставлял хлопот всем вокруг. Единственная причина, по которой он вообще занимался всем этим, — это то, что он помог больше людям, чем навредил. И даже не спрашивайте его о том, как СМИ написали о нём несколько статей и дали ему прозвище Змей. Когда он узнал, что произошло, ему захотелось заползти в тёмную пещеру и умереть там (как будто это возможно). Как ему удалось привлечь внимание людей и убедить их в том, что он настоящий линчеватель? Хотя технически это не было линчеванием, потому что в учебниках линчевание определяется как незаконное использование причуды против злодея, а у Изуку не было причуды. Или, по крайней мере, полезной причуды. Так что же, теперь он лгал всем и обманывал их, заставляя думать, что он способный линчеватель, хотя на самом деле он даже не был настоящим линчевателем? Конечно, он не просил, чтобы его выставили на всеобщее обозрение, но, должно быть, он сделал что-то не так. Он всегда так поступает.

***

Изуку забрался в окно своей квартиры и переоделся из костюма линчевателя? в обычную одежду. За последние несколько месяцев он кое-что улучшил. Он купил новую чёрную толстовку с капюшоном специально для своей работы в качестве линчевателя и чёрные джогеры, которые он нашёл? Ему подарили? Единственная проблема заключалась в том, что они были немного теснее, чем ему хотелось. Они были не так уж плохи, просто больше походили на леггинсы, чем на джогеры, но Изуку пришлось довольствоваться тем, что было. Нищие, официально признанные мёртвыми, не могут выбирать. У него был чёрный пояс с двумя трубками, которыми он только учился правильно пользоваться вместе с Сотриголовой, маленьким ножом, который он нашёл в одном из кухонных ящиков, и самыми необходимыми средствами для оказания первой помощи. Изуку они были не особо нужны, но истекать кровью, когда ты не умираешь, довольно неприятно и грязно, поэтому он решил, что лучше на всякий случай иметь под рукой бинты. У него также было ещё несколько вещей, которые могли бы помочь раненым гражданским, которых он мог встретить. Он по-прежнему носил маску, закрывающую рот и нос, но нашёл такую, которая лучше пропускала воздух и вентилировалась, так что он не чувствовал себя умирающим каждый раз, когда решал немного попрыгать по крышам. Ну, вы понимаете. И, конечно же, он по-прежнему носил свои красные ботинки, а из другой обуви у него были только классические туфли, которые жали. На самом деле Сотриголова несколько раз комментировал его выбор обуви. Изуку видел, что они ему не очень нравятся, что он, вероятно, считает их непрактичными и отвлекающими, но просто не мог заставить себя их выбросить.

***

Когда он был маленьким, у них с мамой было не так много денег, но она иногда брала его с собой в торговый центр и позволяла выбрать одну-две вещи, которые он хотел купить. Он отчётливо помнил тот случай, когда он не мог найти ничего, что ему действительно хотелось бы купить, пока они не прошли мимо обувного магазина и он не увидел в витрине ярко-красные кроссовки. Изуку был очарован и чуть ли не подпрыгивал от восторга, пока они стояли в очереди на кассе в магазине. Он не знал, почему они ему так нравятся, но его мама считала это милым и старалась при любой возможности наряжаться во что-нибудь красное, чтобы быть похожей на него. Иногда она выглядела так, будто Рождество решило прийти пораньше, но ему просто нравилось, что она счастлива. Детям в школе его обувь нравилась гораздо меньше, чем ей, но Изуку было всё равно. Хотя он и чувствовал себя виноватым каждый раз, когда им приходилось покупать новую пару, потому что его одноклассники решили, что будет забавно испортить его обувь, он просто не мог с ней расстаться. Он продолжал носить её, и в конце концов одноклассникам это надоело, и они стали дразнить его по другим поводам.

***

И единственное другое изменение, которое он внёс в свой костюм? Он перестал прятать волосы и вместо этого стал завязывать их сзади. Его толстовки всегда были слишком большими, чтобы можно было поднять капюшон, и его раздражало, что во время драк и прочего ему приходилось следить за этим. Но его волосы раздражали не меньше: они постоянно лезли ему в лицо и иногда завивались из-за влажности воздуха, поэтому Изуку просто начал носить с собой резинки для волос, и это принесло свои плоды, особенно с учётом того, что его волосы стали довольно длинными.

***

Изуку решил, что утром, после того как он немного поспит, он выйдет на улицу и примет душ. Можно было бы подумать, что после всего пережитого он перестанет так сильно уставать, но, к сожалению, усталость просто стала частью Изуку. У него была теория, что это как-то связано с его «смертью» или чем-то в этом роде, но он не мог этого доказать, пока не умер снова. На самом деле... идея не так уж плоха Прошло немало времени с тех пор, как всё это случилось, и Изуку с головой ушёл в спасение окружающих, чтобы отвлечься от мыслей о смерти. Но, может быть, прошло уже достаточно времени? Попытка не пытка, верно? Итак, на следующий вечер, когда он вышел из дома, у него была конкретная цель, в отличие от большинства других вечеров. Он всё равно ввязался в несколько драк, но такие вещи просто случались с ним. Он даже не искал их, но как будто притягивал неприятности. И, честно говоря, это было недалеко от истины. Прошло несколько часов с тех пор, как он вышел из квартиры, и Изуку наконец почувствовал, что у него есть немного времени для себя. Убедившись, что в округе никому не нужна помощь, Изуку оказался на крыше самого высокого здания в округе. Он знает, что в прошлый раз, когда он пытался сбежать, ничего не вышло, но это было гораздо проще, чем искать кого-то, кто был бы готов его убить, и кто знает, не убьёт ли он заодно и других людей? Лучше не втягивать в это никого другого. Изуку не доверял себе настолько, чтобы взять в руки пистолет, так что этот вариант отпал, нож был слишком грязным, таблетки стоили дорого, и он предпочёл бы украсть как можно меньше, ему не хотелось искать верёвку, а утопление, честно говоря, не казалось хорошей идеей. То же самое с огнём. Кто бы мог подумать, что умирать так тяжело?

***

Ночь была прекрасной. Воздух не был ни слишком холодным, ни слишком жарким, небо было ясным, а в этой местности не было слишком много источников света, поэтому Изуку мог видеть некоторые звёзды над собой. Он понял, что сделал это прямо перед прыжком: просто посмотрел вокруг и в последний раз окинул взглядом всё вокруг. В прошлый раз было так же. Каким бы дерьмовым ни был этот мир, он был довольно красив. А потом снова пришло это чувство — чувство свободного падения, без сожалений, без колебаний, без тревог, просто освобождение. И надежда. Земля быстро приблизилась, и не успел он опомниться, как Изуку снова погрузился во тьму.

***

Шота знал, что во время патрулирования он был погружён в свои мысли, но ничего не мог с собой поделать! Он снова расстроил мальчика своими словами, и теперь только об этом и думал. Кто откажется быть героем?? Ребёнок так восхищается каждым встречным героем, что я подумал, не воспользуется ли он возможностью стать одним из них. Но он не просто отказался, он сбежал. Зачем ему это было нужно? Сотриголова почувствовал, что у него начинает болеть голова, что неудивительно, учитывая, с кем ему приходилось иметь дело по ночам. Кстати говоря... сегодня вечером он вообще не видел этого парня. Странно, но с тех пор, как он его знал, парень ни разу не пропустил ни одной ночи, не поколотив каких-нибудь головорезов или преступников, и он всегда каким-то образом оказывался рядом с Сотриголовой. Так что же происходит? Он стал внимательнее присматриваться к крышам, по которым бежал. Район, в котором он находился, немного отличался от того, где он обычно патрулировал. Он был не так уж далеко, но здания были совсем другими, каждое из них было уникальным, а это означало, что прыгать с крыши на крышу было намного сложнее. Для Ластика это не было проблемой, но могло стать проблемой для Змейки, у которого было ещё недостаточно опыта. Глаза Шоты уже привыкли к этим зелёным волосам, которые почти сливались с ночью, но всё же выделялись на фоне остальных. Парень, казалось, осматривал окрестности. Он стоял на самом высоком здании в округе, и с него, должно быть, открывался потрясающий вид. Возможно, он хотел сам это проверить. Он уже собирался окликнуть мальчика, но его сердце замерло, когда он упал с обрыва. «Малыш! МАЛЫШ!» — Шота бросился к падающему ребёнку. Должно быть, он поскользнулся, оступился или ещё что-то сделал и ещё не научился координировать свои движения, чтобы удержаться. О нет, нет, нет, нет, нет. Сотриголова заставил себя двигаться быстрее, но он знал, он знал, что этого будет недостаточно, поэтому попытался использовать своё оружие захвата, но оно ударилось о край другого здания и пролетело мимо, заставив Шоту затаить дыхание. К тому времени, как он добрался до ребёнка, было уже слишком поздно. Его маленькое тело лежало у его ног, смятое и неподвижное. Я не успел. Что же теперь делать Шоте? Он знал этого парня всего несколько месяцев, а теперь тот лежал мёртвый прямо перед ним. Он боялся, что это случится, просто думал, что всё будет по-другому. Вот почему он настаивал на том, чтобы видеться с ним каждый вечер и тренировать его, когда была возможность, но теперь всё это было напрасно. Черт побери!

***

Цукаучи согласился встретиться с ним, когда Шота позвонил ему. Было ясно, что его тон насторожил друга, но он не мог заставить себя притворяться. Он вообще не мог заставить себя что-либо чувствовать. Он просто… оцепенел. Подобные вещи были частью его работы, и можно было бы подумать, что Сотриголова уже привык к этому, но каждый раз, когда он находил кого-то мёртвым, он не мог не винить себя. Если бы он был хоть немного быстрее, сильнее, лучше. Если бы он не опоздал на секунду, они могли бы быть живы. Он знал, что такие мысли нелогичны; он был человеком и не мог рассчитывать на то, что станет идеальным, но это не мешало ему пытаться. Ты не можешь спасти всех. Он понял это ещё в юном возрасте, до того, как окончил школу. Он знал, что никогда не забудет этот урок, да и не хотел забывать. Это заставляло его становиться лучше, стараться изо всех сил. Но он всё равно скучал по нему каждый день. С годами боль притупилась, но она никогда не проходит по-настоящему. После этого случая Шота стал известен своим безразличием и холодностью. Он не был виноват, просто так он справлялся с трудностями: замыкался в себе и отказывался думать о чём-то, что не было связано с работой героя. Было ли это нездоровым? Да. Но так уж было. Он не был таким замкнутым, как обычно думают люди, но он не позволял себе привязываться... по крайней мере, так он себе говорил. «Эй», — позади Сотриголовы послышались шаги, и он точно знал, кто это, ещё до того, как человек заговорил. Шаги стихли прямо за его спиной, и он почувствовал, как чья-то рука крепко сжала его плечо, пока он сидел рядом с телом, ничего не понимая. «О». «Да, я нашёл его за несколько секунд до того, как... Я... я слишком медлил». Цукаучи опустился на колени рядом с Шотой, не убирая руки с его плеча, которое стало для него чем-то вроде якоря, и осмотрел место происшествия. «Прости». «Он был совсем ребёнком». — Я знаю. Они просидели в тишине ещё несколько минут, прежде чем в голове у Шоты наконец прояснилось и они оба решили, что им нужно отвезти его тело в морг и выяснить, кто он такой.

***

Поездка прошла легко, и, когда они высадили мальчика, Сотриголова отказался уезжать. Он просто хотел побыть с ним ещё немного, а увидев его лицо, они смогут быстрее и проще понять, кто он такой. Цукаучи не возражал и сел рядом с Шотой, пока они вводили некоторые отличительные признаки и начали просматривать списки за списками имён. Это оказалось сложнее, чем они оба думали вначале. Конечно, парень выглядел довольно некрасиво, но, конечно же, в Японии не так много зеленоволосых и зеленоглазых подростков. Узнать еще кое-что было бы намного проще, но Ластик так и не разгадал причуду парня и даже не спросил. Он никогда не видел, чтобы тот им пользовался, поэтому заподозрил, что это, вероятно, нефизическая причуда. Прошли часы, а они так ничего и не придумали. Шота начинал злиться, а Цукаучи постоянно напоминал ему, что скоро нужно будет заняться телом ребёнка, из-за чего его настроение становилось ещё хуже. Шота только что согласился уйти и продолжить поиски завтра, после того как выспится, а Цукаучи разговаривала по телефону с экзаменатором и говорила, что может спуститься, когда его внимание привлекло лёгкое движение. Он резко повернул голову в ту сторону, где что-то увидел, но там было только тело парня. Вокруг не было ничего, что могло бы это быть. Но это не имело смысла, ведь Сотриголова был очень внимателен и знал, что что-то видел, так что же это могло быть... В одно мгновение в комнате воцарилась тишина, а в следующее — казалось бы, мёртвое тело резко поднялось, ахнуло и рухнуло на пол. Какого хрена?