Глава 2 — Сальса, вино и ненависть (или почти)
2 августа 2025 г., 20:26
— Ты обещал без понтов, — пробурчала Гермиона, когда Малфой подошёл к ней в холле отеля.
— Это лен, а не понты, — ответил он, проводя рукой по идеально выглаженной рубашке цвета шампанского. — И, кстати, ты выглядишь как очень дорогой десерт, который я собираюсь есть медленно.
Она закатила глаза.
Он ухмыльнулся.
И всё, вечер начался.
Они устроились в ресторане прямо на пляже — стол был у самой воды, и каждая волна словно напоминала ей, что всё это чертовски романтично. И опасно. И возбуждающе.
— Так вот почему ты никогда не задерживаешься на совещаниях? — спросила она, отпивая белое вино.
— Потому что представляю, как ты под столом стонешь от моего языка, — невозмутимо ответил он, глядя ей прямо в глаза.
Она поперхнулась вином. Он подал салфетку с видом святого.
— Тебе надо в юмористический отдел Министерства.
— Я подумываю возглавить отдел по воплощению запретных фантазий. Там открылась вакансия.
Он явно был не против, если её вилка вот-вот соскользнёт из пальцев. А ещё он не сводил взгляда с её губ.
— Знаешь, — сказала она, ставя бокал, — тебе очень идёт испанская жара. Ты стал… ну… почти человеком.
— А ты стала невыносимо секси, Грейнджер. Я сейчас сорвусь, если ты ещё раз оближешь губу.
Она специально провела языком по верхней губе.
Он застонал так громко, что проходящий официант уронил ложку.
Потом был клуб.
Магический, но с немагической атмосферой. Каменные стены, пульсирующий ритм латинской музыки, пахнущий потом, ромом и чем-то, что точно незаконно.
Гермиона уже немного пьяна, но в её теле — лёгкость и дерзость, которой не хватало годами. Она обернулась к Малфою:
— Потанцуем?
Он не ответил — просто схватил её за талию и повёл в ритме сальсы. Она не знала, что он умеет так двигаться. Он вёл жёстко, с полной уверенностью, а его рука, скользящая по её спине, явно задержалась чуть дольше положенного.
Они двигались как одно тело. Её бедро — между его ног, его ладонь — на её голом боку, дыхание — в её шее. С каждым движением она чувствовала, насколько он хочет её.
— Я либо поцелую тебя сейчас, — прорычал он прямо в её ухо, — либо трахну тебя здесь, посреди зала. Выбирай.
Она посмотрела ему в глаза — раскрасневшиеся, затуманенные.
— Поцелуй, — прошептала она.
И он поцеловал. Сначала жадно, потом медленно, так, будто хотел украсть у неё воздух и заменить его собой. Она ответила, прижимаясь плотнее, как будто этих поцелуев ей было нужно больше, чем вина, солнца, воздуха.
Когда они оторвались, оба тяжело дышали.
— Знаешь, — сказала она, касаясь его губ, — мне кажется, мы с тобой очень плохая идея.
— Может быть. — Он ухмыльнулся. — Но, Грейнджер… какие же мы горячие.
