Глава 10. Шаги навстречу.
22 октября 2025 г., 23:28
Солнечные лучи лениво пробивались сквозь щели в ставнях, рассекая полумрак комнаты подобно пыльным лезвиям. За стенами временного убежища царила неестественная тишина, нарушаемая лишь монотонным скрипом калитки, бесцельно покачивающейся на ветру во дворе. Один из лучей упал прямо на сомкнутые веки Минхо, заставляя его морщиться и медленно, против воли, выныривать из пучин глубокого сна. Тело лениво ныло, но не так, как после боя или долгого перехода, а скорее, это была приятная усталость от слишком долгого, почти забытого ощущения безопасности и покоя. Было слишком тепло и подозрительно уютно. Его конечности отяжелели и полностью расслабились.
Лидер с неохотой заставил себя открыть глаза, веки казались свинцовыми. Прозрев, он обнаружил себя на той же самой кровати, где они вчера рухнули в изнеможении. И тут же, словно от удара током, в ужасе осознал детали: Феликс лежал к нему спиной, а его собственная рука была тяжело перекинута через бок учёного, ладонь лежала на его животе, с силой прижимая его к себе. Сердце Минхо пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Первым порывом было тут же вскочить с кровати, предварительно грубо столкнув Феликса на пол и отбросить эту предательскую близость.
Но всё его существо, ещё не до конца проснувшееся, воспротивилось этому желанию с неожиданной силой. Мышцы отказались подчиняться приказу разума. Вместо этого он, затаив дыхание, начал медленное бесшумное отступление. Минхо аккуратно, сантиметр за сантиметром, убрал свою руку с чужого живота, ощущая под пальцами ткань его футболки и тепло тела под ней. Затем так же неторопливо отстранился, стараясь не скрипнуть пружинами. Феликс во сне пробормотал что-то неразборчивое и глухое, повернулся на другой бок, но не проснулся.
Минхо сел на краю кровати, опустив лицо в ладони. Голова, теперь уже полностью проснувшаяся, принялась безжалостно подкидывать обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере. Вылазка за образцами. Тайны Феликса. Семья. Оглушительный вопль. Рёв зомби. Холодный, обещающий взгляд Минсока. И… тихий шёпот в темноте, признание, прозвучавшее так, будто его вырвали клещами. Слишком много потрясений за один раз. Слишком много правды, которую теперь предстояло как-то переварить. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть и остатки сна, и навязчивые образы, и странное тёплое ощущение, которое всё ещё не хотело покидать его грудь.
Взгляд Минхо упал на безмятежно спящего учёного. В утреннем свете, пробивавшемся сквозь щели, Феликс выглядел почти беззащитным: светлые волосы раскидались по кровати хаотичным ореолом, черты лица, обычно собранные в маску надменности или расчётливой веселости, сейчас были полностью расслаблены глубоким сном. Вся его фигура свернулась калачиком, словно пытаясь сохранить утраченное за ночь тепло и найти опору в самом себе.
Минхо тяжело выдохнул, и в этом выдохе смешались усталость, остатки раздражения и нечто неуловимо мягкое, чего он сам бы не смог назвать. Он протянул руку и потрепал Феликса по плечу.
Реакция была мгновенной и резкой, как щелчок капкана. Феликс вздрогнул всем телом, и его рука вцепилась в запястье Минхо с такой силой, что кости затрещали. Широко распахнутые глаза были пустыми от сна и полными животной тревоги. В них не читалось ни намёка на привычную иронию. Лишь чистое оценивание угрозы и молниеносный анализ человека, посмевшего потревожить его покой.
Это длилось всего долю секунды. Затем в его взгляде вспыхнуло узнавание. Напряжение спало, словно кто-то перерезал невидимую струну. Железная хватка ослабла, пальцы разжались, и он плавно, с тихим вздохом, откинулся назад, а затем так же медленно сел на кровати, потирая лицо.
— Утро? — его голос был хриплым от сна, лишённым всякой театральности.
Минхо кивнул, потирая запястье, на котором проступали красные следы от чужих пальцев. Этого одного слова и взгляда было достаточно, чтобы напомнить им обоим: даже во сне они оставались солдатами в окопе, а доверие между ними было слишком хрупким.
— Скорее всего уже полдень, — заключил лидер, заглядывая в узкую щель между ставнями, где солнечный свет был уже ярким и почти белым. — Мы проспали слишком долго. Пора возвращаться.
Феликс лишь молча встал. Он потянулся, заставив позвонки тихо хрустнуть, а затем накинул на себя куртку Хёнджина, которую стащил перед их рискованной вылазкой.
— У нас отобрали оружие. И образцы тоже… — констатировал он, ощупывая пустые карманы куртки. Голос был ровным, но в нём витала тень досады.
— Отправимся так. У меня остался нож… — Минхо похлопал по поясу. — Да и зомби нам теперь не страшны, верно? — он бросил взгляд на Феликса, и в уголках его губ заплясала вызывающая ухмылка, отсылая к их вчерашнему ночному триумфу.
— Пф, а вот люди очень даже, — фыркнул учёный, поправляя воротник. — Эта Семья настораживает меня... что-то тут нечисто.
— Меня тоже, — лицо Минхо стало серьёзным. — Выбора нет, в будущем придётся давать отпор. Но сейчас нужно вернуться в лагерь как можно скорее. Предупредить своих.
— Бензина в джипе мало, — напомнил Феликс, кивая в сторону двери, за которой стоял их трофейный автомобиль.
— А мы на нём и не поедем, — тут же парировал Минхо. — Это небезопасно. Если кто-то из той группы выжил, то будет нас искать именно по нему. Слишком заметная примета. Брать этот джип сейчас нецелесообразно. Лучше идти пешком и держаться тени.
Феликс оценивающе посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее уважение.
— Умно, — коротко признал он. — Но в таком случае до лагеря мы доберемся только к вечеру.
— Иначе никак, — твердо заключил Минхо, натягивая куртку.
— Окей, лидер, — последнее слово Феликс произнёс с лёгким, едва уловимым пренебрежением, растягивая его, будто пробуя на вкус. — Выдвигаемся?
Минхо молча кивнул, резко застёгивая молнию на куртке. Путь предстоял долгий, утомительный и, что хуже всего, в компании этого вечного раздражителя. Но выбора действительно не было. Где-то там, за лесом и руинами, их группа ждала вестей. Ждала, не зная, живы ли они, и готовилась к худшему. Мысль о Хёнджине, который наверняка уже рвёт и мечет, заставила его ускориться. Они променяли относительную безопасность на долгий и рискованный путь обратно.
***
Джисон бежал. Лесные ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, но он не чувствовал ни боли, ни усталости, а только всепоглощающий ужас, гнавший его вперёд. Он не знал, от чего бежит, но знал, что должен добраться. До них. Вырвавшись на опушку, музыкант замер, словно врос в землю. Ноги одеревенели, лёгкие горели огнём, а в ушах стучала кровь. И сквозь этот стон он увидел их. Посреди поля, залитого неестественно ярким лунным светом, спиной к спине стояли Минхо и Феликс. Они отбивались от наваливающейся на них со всех сторон гнилой массы из бледных шевелящихся тел с пустыми глазницами и жадно щёлкающими челюстями. Это было похоже на отточенный и смертельный танец. Лидер с размаху всаживал в череп нож, а учёный отбрасывал нападающих резкими точными движениями. Но их было слишком много. И тогда Джисон увидел, как сначала Феликс, оступившись, падает на колено. Гнилые руки тут же облепили его, словно муравьи. Минхо, с рыком обернувшись, попытался его вытащить, но в этот момент другая волна мертвецов накрыла и его. Всё пространство разорвал не крик или мольба о помощи, а влажный чавкающий гул. Звук рвущейся плоти, хруст ломающихся костей. Вой, от которого кровь стыла в жилах и мир сужался до этого маленького ужасного пятна на поле. Джисон хотел закричать, но не смог. Он попытался двинуться с места, но ноги не слушались. Оставалось только стоять и смотреть, как его товарищей беспощадно разрывали на куски… И тогда он проснулся. Тело дёрнулось на месте, сбросив тяжёлую волну кошмара. Короткий подавленный вскрик, больше похожий на стон, вырвался из его горла помимо воли. Глаза распахнулись, но вместо лунного поля они увидели знакомые, потрёпанные доски крыльца под утренним солнцем. Холод дерева просачивался сквозь тонкую ткань штанов, возвращая его в реальность, которая сейчас казалась почти милосердной. Воздух был утренним, свежим и пронзительным. Его плечи и спину укутывал поношенный, но тёплый плед, пахнущий дымом. Рядом, подперев голову рукой, расположился Сынмин, его лицо было бледным и невыспавшимся, а в глазах читалось раздражение, копившееся всю ночь. Чуть поодаль, на нижней ступеньке, замер Хёнджин. Он сидел, сгорбившись и уставившись в землю. Его спина выражала такое безысходное отчаяние, что стало страшно. Оба они повернулись к Джисону, разбуженному его же собственным сном. Сынмин тяжело вздохнул. — Очередной кошмар? — спросил он. Джисон, всё ещё пытаясь отдышаться и отогнать от себя остатки жуткого видения, лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он сглотнул комок в горле и потянулся к кружке с остывшим кофе, стоявшей рядом. Ладони дрожали. Картина из сна была куда реальнее, чем бледное утреннее солнце и тишина лагеря. — Они так и не пришли, да? — сдавленным, почти неслышным голосом поинтересовался музыкант. Хёнджин резко поднялся с ступеньки, с силой отряхивая штаны, будто с них нужно было стряхнуть не только пыль, но и всю гнетущую тяжесть бессонной ночи. Он обернулся к Джисону. Военный выглядел разбитым и подавленным: его глаза были воспалёнными и красными от нехватки сна, волосы встали растрёпанными прядями, а лицо осунулось и побледнело, выдавая внутреннее напряжение. — Нет, — коротко прорычал он. — Уже давно рассвело, поэтому хватит отсиживать задницы в ожидании блядского чуда. Пора отправляться на поиски. Сынмин, услышав это, тут же поднялся следом, пошатываясь на ватных от усталости ногах, и возвёл руки в умиротворяющем жесте. — Погоди, Хёнджин! Мы не сомкнули глаз всю ночь, и сейчас на пределе. Нужно собрать другую, свежую группу и отправить их. А мы останемся здесь, хоть немного отдохнём и придём в себя. Иначе мы им ничем не поможем, а только сами угробим себя. — Я не припоминаю, чтобы ты у нас отдавал приказы, — оскалился военный, его взгляд стал острым и опасным. — Вы оставайтесь, если боитесь усталости. А я сам возглавлю отряд. Мне не привыкать к отсутствию сна и отдыха. Я не оставлю их там одних. — Я тоже иду! — тут же вскочил Джисон, сбрасывая с плеч плед. Его голос дрожал, но в глазах горела решимость, подпитанная свежим кошмаром. Он не вынесет ещё одного дня ожидания, не зная, что стряслось с его друзьями. — Уверен? — Сынмин с тревогой сжал его руку. — Ты поспал всего около часа. Руки до сих пор дрожат… — Минни… — Джисон посмотрел на врача широко раскрытыми, по-щенячьи умоляющими глазами, в которых плескалась смесь страха и решимости. — Я очень ценю твою заботу. Правда. Но… я не могу просто сидеть здесь. Я должен пойти. Музыкант боялся, что если останется, то кошмар станет явью, а бездействие окажется страшнее любой опасности в лесу. Сынмин задержал на нём тяжёлый взгляд, затем резко выдохнул, отпуская его руку. — Окей. Тогда я тоже иду. — Но… — попытался было возразить Джисон, понимая, что тянет за собой друга на дно. — Ну вот, другое дело! — Хёнджин грубо встрял в диалог, с силой похлопывая обоих по плечу, едва не сбивая с ног. Его усталость будто испарилась, уступив место собранной энергии. — Теперь у нас полноценный отряд. Надо валить, пока не проснулся весь лагерь и не начались лишние вопросы. Я возьму с собой Сана. Уёна оставим здесь, пусть успокаивает остальных, если что. Всеобщая паника нам ни к чему, — он обвёл их резким взглядом. — Берите оружие. Только самое необходимое. Припасов много не надо, чтобы не утяжелять себя. Вода, аптечка и побольше патронов. Всё поняли? Джисон и Сынмин синхронно кивнули. Сомнения и усталость были отброшены. Теперь они были частью спасательной миссии. Цена промедления слишком высока. — Пошли собираться, — устало выдохнул Сынмин, проводя рукой по лицу. Джисон заколебался на месте, глядя ему вслед. — Уверен, что хочешь пойти? Ты же не любишь вылазки… — его голос прозвучал виновато, будто он чувствовал себя ответственным за это решение. Сынмин обернулся на полпути. Его взгляд был усталым, но твёрдым. — Не оставлять же тебя на произвол обезумевшего Хёнджина… — он кивнул в сторону военного, который уже давал указания проснувшемуся Уёну. — Вам нужна хоть одна трезвая голова на этой идиотской миссии спасения. Будем с Саном держать вас двоих в узде, чтобы глупостей не натворили. С этими словами врач развернулся, решительно заканчивая разговор, и направился через двор к территории, где располагались военные. Его прямая спина и уверенные шаги не оставляли сомнений в принятом решении. Джисон пару секунд смотрел ему вслед, испытывая странную смесь облегчения и тревоги, затем глубоко вздохнул и поплёлся в свою комнату за оружием и рюкзаком. Мысли в его голове блуждали хаотичным вихрем, возвращаясь к недавнему кошмару. Ему не впервой снились такие сны. Навязчивые видения преследовали музыканта с самого первого дня апокалипсиса, безжалостно терзая его расшатанную психику. Каждая потеря, каждый ужас реальности находили своё отражение в этих ночных кошмарах, иногда оказываясь даже страшнее, чем то, что происходило наяву. Собственная комната встретила Джисона привычным, почти уютным беспорядком. Одежда живописно валялась на стуле, на полу и даже на гитарном усилителе, а кровать напоминала берлогу, уютно устроенную из горы подушек и скомканных одеял. На стене, словно святыни, висела любимая гитара и пара потрёпанных плакатов с его же выступлений. Джисон был одним из немногих, кто отчаянно цеплялся за прошлое, отказываясь отпускать его в небытие. Воспоминания о концертах, оглушительной славе и любимом деле, которое было смыслом его существования, входили в жестокое противоречие с новой реальностью. Бесконечные трудности выживания, страх и потери ломали его изнутри, но не могли пересобрать заново, вылепить из него такого же холодного и прагматичного бойца, как Минхо. Тот сразу и жёстко пресекал любые попытки поностальгировать, считая, что воспоминания — это роскошь, которая им теперь ни к чему, что они только сеют тоску, размягчают душу и мешают выживать. Оставалось лишь тихо грустить, украдкой наигрывая на гитаре старые мелодии. Его взгляд невольно упал на небольшой стол, заваленный исписанными тетрадями и различным мусором. Среди этого творческого хаоса лежала маленькая изящная подвеска в форме музыкальной ноты, аккуратно прикреплённая к тонкому кожаному шнурку. При виде её на лице Джисона расцвела смущённая тёплая улыбка. Это был подарок от Сынмина. Тот нашёл её в одном из разграбленных домов, тщательно отмыл от пыли и крови и без лишних слов подсунул музыканту, пробормотав что-то невразумительное про «случайно подвернулось». Врач всегда был таким. За его вечным недовольством, напускной серьёзностью и колкими фразами скрывался на удивление чуткий и заботливый человек, умевший подмечать самые незаметные для других детали. Эта подвеска была молчаливым признанием, что прошлое Джисона — не слабость, а часть его самого, которую стоит беречь. Закончив со сборами, музыкант вышел во двор, где уже собрались остальные. Утренний воздух был свеж и прохладен, но напряжение между членами группы ощущалось почти физически. Хёнджин о чём-то коротко и жёстко разговаривал с сосредоточенным Саном, который лишь кивал, проверяя снаряжение. Сынмин, стоя поодаль, разглядывал потрёпанную карту в своих руках, словно пытаясь силой воли выжать из неё ответы. Джисон, поправив ремень рюкзака, подошёл к врачу. — Есть идеи, откуда начать? — тихо поинтересовался он, стараясь не нарушать ход чужих мыслей. Сынмин не оторвал взгляда от карты, лишь раздражённо вздохнул. — Без понятия. Это как тыкать пальцем в небо, — он провёл рукой по лицу, и в его голосе звучала беспомощность, которую он тщательно скрывал за маской цинизма. — Они могли уйти в любом направлении. Искать две иголки в стоге сена, да ещё и в нашем положении... Хёнджин, услышав их разговор, резко оборвал беседу с Саном и уверенным шагом приблизился к ним. Его присутствие казалось ещё больше и весомее, чем обычно. — Ночью мы видели костёр на северном склоне, — голос прозвучал твёрдо, без тени сомнений. Он ткнул пальцем в примерное направление на карте в руках Сынмина. — Вот здесь. Направимся туда. По пути осмотрим территорию вблизи лагеря. Может, найдём хоть какие-то следы. — Ну… хоть что-то, — с облегчением вздохнул Джисон, чувствуя, как камень беспокойства чуть сдвигается с места. Пусть это и была всего лишь одна точка на карте, но она давала им хоть какую-то определенность. — Пора идти? — Пора. Хёнджин коротко кивнул Уёну, который стоял чуть поодаль. Взгляд, которым они обменялись, был красноречивее любых слов: «Здесь всё на тебе». Затем военный развернулся и, не оглядываясь, уверенной походкой направился к выходу из лагеря. Сан без лишних слов двинулся следом, его автомат был привычно готов к бою. Сынмин, свернув карту, бросил последний оценивающий взгляд на периметр и последовал за ними. Джисон на секунду задержался, глотнув прохладного воздуха. Он посмотрел на уютный, пусть и потрёпанный лагерь. Этот мирок, хрупкий и такой знакомый, оставался позади. Впереди же была лишь непроглядная чаща леса и призрачная надежда найти тех, без кого этот мирок мог рассыпаться в прах. Сжав ремень своего рюкзака, он шагнул вперёд, догоняя уходящих товарищей.***
День выдался на удивление ясным и невыносимо жарким даже для августа. Солнце висело в безоблачном небе раскалённым шаром, его лучи безжалостно жгли кожу. Воздух над раскалённым асфальтом колебался, создавая марево, в котором плавились очертания разрушенных зданий. Минхо и Феликс шли, скинув с себя куртки и заткнув их за ремни рюкзаков. Футболки прилипли к спинам, а пот непрерывной струйкой скатывался со лба, заставляя то и дело вытирать лицо руками. Перед уходом из ночного убежища они обыскали вражеский джип, забрав всё, что показалось ценным: небольшую, уже наполовину пустую бутылку с водой, пару смятых шоколадок, которые растаяли в карманах, и упаковку стерильных бинтов. Эти жалкие трофеи сейчас казались их главным спасением. Они шли несколько часов, молчаливо и целеустремлённо. Покинув окраины города, где им пришлось ночевать, учёный и лидер вышли на открытую выжженную солнцем пустошь. Впереди, подёрнутая дымкой зноя, лежала дорога, уходящая к тёмной полосе леса на горизонте. А за ним — лагерь и надежда на относительную безопасность. Каждый шаг по раскалённой земле отзывался тяжестью в ногах, но мысль о том, что их ждут, гнала вперёд, заставляя игнорировать усталость и палящее солнце. Минхо, несмотря на свою стальную выносливость и выдержку, выкованные за годы выживания, чувствовал себя измотанным до предела. Каждый шаг по земле отдавался ноющей тяжестью в мышцах. Они двигались без передышки, максимально экономя драгоценную воду, и её остатки в бутылке казались горькой насмешкой. Взгляд, вопреки воле, постоянно скользил в сторону Феликса. Тот, со своей более хрупкой комплекцией, казался на фоне этого пекла ещё более уязвимым. Минхо неосознанно ожидал, что вот-вот учёный споткнётся, замедлит шаг или, того хуже, просто рухнет без сил. Но Феликс, к его удивлению, держался. Он шёл, не отставая, его дыхание было хоть и учащённым, но ровным, а взгляд, устремлённый вперёд, оставался собранным. Ни единой жалобы, ни намёка на слабость. Практически всю дорогу они проделали в молчании, обмениваясь лишь редкими короткими фразами, когда нужно было выбрать путь вокруг завала или определить наименее опасный маршрут. И в этой тишине не было неловкости. Напротив, она была удивительно комфортной, словно оба понимали бессмысленность траты сил на болтовню. И в эти долгие часы, под палящим солнцем, Минхо невольно ловил себя на мысли, что Феликс — идеальный попутчик в этом аду. Он не паниковал, не ныл, его спокойствие было не показным, а глубоким, идущим изнутри. В своих действиях он оказался так же расчётлив, как и Минхо, а при редких разногласиях не упрямился, а искал быстрый и эффективный компромисс. Это была странная, почти тревожная гармония, которая приятно удивляла лидера. — Ты как? — спокойный голос Феликса вывел Минхо из тягучих раздумий, заставив вздрогнуть. — Порядок, — буркнул лидер, стараясь, чтобы его голос не выдал накопившейся усталости. — Выглядишь, прости за прямоту, как выжатый лимон, — не унимался учёный, его глаза, прищуренные от солнца, аналитически скользнули по осунувшемуся лицу Минхо. — Воды попей. Я тебя, если что, тащить на себе не собираюсь. — А я и не просил, — сквозь зубы процедил Минхо, сжимая в кармане почти пустую бутылку. — Воду надо экономить. Неизвестно, сколько ещё идти. Феликс фыркнул, словно комментарий Минхо был верхом идиотизма. — В лесу, если ты не забыл, будет ручей. Через пару километров. Там и наберём новой. А сейчас ты себя добьёшь обезвоживанием, и я таки буду волочить твою героическую тушу до лагеря. Не усложняй. Его тон был таким же сухим и колким, как всегда, но в словах сквозила та самая, едва уловимая прагматичная забота, которая заставила Минхо стиснуть зубы ещё сильнее. Он ненавидел, когда Феликс бывал прав в таких мелочах. С неохотой лидер достал бутылку и сделал пару мелких скупых глотков. Тёплая, почти горячая жидкость не принесла прохлады, но хотя бы смочила пересохшее горло. Он кивнул, больше самому себе, и они снова зашагали в сторону спасительной тени леса. — Как ты вчера понял, что костёр связан с толпой зомби? — Минхо, наконец, решился задать вопрос, который не давал ему покоя с самого утра. Он шёл, глядя под ноги, но всё его внимание было приковано к спутнику. Феликс на секунду задумался, его шаг чуть замедлился. — Когда мы проносились мимо на джипах, я краем глаза заметил небольшую струйку дыма над тем местом. Слабую, едва заметную. Он повернул голову, его взгляд скользнул по лицу Минхо, словно он ждал, что тот сам додумает остальное. Но, не дождавшись реакции, продолжил: — А кто в здравом уме станет разжигать костёр на открытой местности перед самым закатом? Это же прямой сигнал для всего живого и не очень в округе. Я предположил, что днём там действительно находились люди. А раз костёр к вечеру не потушили... значит, они уже перестали ими быть. Просто логика. Лидер просто кивнул в ответ, снова поражаясь его хладнокровной проницательности. Внутри он мысленно дал себе пощёчину. Всё было так очевидно, стоило лишь включить логику, а не поддаваться панике. — А зачем флиртовал с тем солдатом? — спустя пару минут тяжёлого молчания, нарушаемого лишь их шагами, Минхо снова нарушил тишину, задав вопрос, который грыз его с самой прошлой ночи. — Ты мне решил допрос устроить? — учёный закатил глаза с преувеличенным раздражением. — А сам как думаешь? Минхо почувствовал, как по его шее разливается неприятный жар. Он всё прекрасно понимал, но что-то заставляло его озвучить это вслух и добиться подтверждения. — Чтобы увести его в подсобку, закрыться там и безопасно призвать мертвецов? — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Бинго, — Феликс щёлкнул пальцами, и в его глазах вспыхнула насмешливая искорка. — Ты же сам всё прекрасно понимаешь. Или... — он наклонился чуть ближе, понизив голос до ядовитого шёпота, — боялся услышать ответ, что я собирался с кем-то переспать, пока мы в плену? — Ну а кто тебя знает, — замялся лидер, тысячекратно жалея, что вообще начал этот разговор. Он ускорил шаг, глядя прямо перед собой и чувствуя, как уши наливаются жаром. — Ты же способен на всё. — Ой, да брось, — Феликс легко догнал его, вновь встроившись в шаг. Его губы тронула лёгкая, дразнящая улыбка. — Если бы у меня и были подобные намерения, поверь, я бы выбрал куда более... интересного кандидата. Он нарочито подмигнул, и Минхо почувствовал, как по его спине пробежала смесь из раздражения и любопытства. Он с силой подавил в себе абсолютно неуместное желание тут же остановиться, развернуться и уточнить: «И кого именно?». Вместо этого, ощущая, как жар подступает к лицу, он снова ускорил шаг, словно мог просто убежать от этого разговора. — Эй, да замедлись ты! — уже почти рыкнул Феликс, догоняя его. — Последние силы потратишь, и до леса мы точно не доберёмся. Ладно, ладно, — сдался он, поднимая руки в капитуляции. — Не буду я тебя донимать. Хотя, — добавил он с притворным укором, — ты первый начал с этих допросов. — Я уже осознал свою ошибку, — отмахнулся лидер, наконец-то сбавив шаг до разумного темпа. Уголок губ Феликса дрогнул в едва уловимой улыбке. Он явно был доволен этой маленькой победой и тем, что сумел вывести непробиваемого лидера на откровенность, пусть и столь неуклюжую. Минхо, спустя некоторое время, почувствовал, как напряжение постепенно уходит из его плеч. Он снова расслабился, и в тишине, нарушаемой лишь их шагами и стрекотом кузнечиков в сухой траве, ему вновь стало комфортно. Да, он получил ответы на мучившие его вопросы, но теперь понимал, что молчание было куда приятнее и безопаснее. Оно не грозило новыми колкостями и не заставляло копаться в смутных чувствах, которые он предпочёл бы оставить глубоко внутри. Впереди, уже отчётливо темнела полоса леса. До спасительной тени оставалось всего пару километров. Скоро они смогут передохнуть, набрать воды в ручье и, наконец, вернуться в лагерь. Эта мысль придавала сил, заставляя забыть о жаре и усталости.***
Спасательный отряд неумолимо приближался к месту, где ночью виднелся зловещий костёр. Хёнджин шёл впереди, его мощная фигура рассекала заросли и пространство с упрямой целеустремлённостью танка, движущегося к заданной точке. Сан, сохраняя дистанцию, шёл чуть поодаль, его острый тренированный взгляд методично сканировал землю, выискивая малейшие следы, которые могли оставить Минхо и Феликс. Сынмин и Джисон замыкали цепь, двигаясь спиной к спине в полной боевой готовности. Их взгляды, полные тревоги, постоянно метались по периметру, выискивая малейшее движение в тенях подлеска. Зомби попадались слишком часто. То одинокая, шатающаяся фигура, то двое-трое, бредущих вместе. Каждая такая встреча заставляла сердца сжиматься от страшной догадки: если здесь, на подступах, мертвецов так много, значит, неподалёку блуждает целая стая. А если так… Невысказанная мысль, витавшая в воздухе, была тяжелее любого оружия: если здесь кишит такая активность, то каковы шансы у двух людей, пусть и таких опытных, как Минхо и Феликс? Каждый член отряда с ужасом понимал, что их лидер и учёный, если они ещё живы, могут быть в самом плачевном состоянии. И худшее, что могло случиться — это узнать в очередном бледном жадно рычащем лице черты своего товарища. Оставалось лишь надеяться на лучшее, сжимая оружие до побеления костяшек и продолжая идти вперёд, навстречу ответу, который мог оказаться невыносимым. — Поднажмите, мы почти пришли, — скомандовал Хёнджин. Остальные, не проронив ни слова, ускорили шаг, подчиняясь не столько приказу, сколько той напряжённой энергии, что исходила от их командира. Военный казался взвинченным до предела; его обычно сдержанное лицо было искажено гримасой немой ярости и беспокойства, а каждый мускул напряжён, словно готовый в любой момент сорваться в неконтролируемое действие. Эта токсичная смесь эмоций была настолько сильной и непривычной, что висела в воздухе тяжёлым облаком, заставляя отряд выполнять указания и подавляя в зародыше любые попытки возразить или предложить иной план. Джисон, стараясь не отставать, украдкой наблюдал за Хёнджином. Обычно, когда люди пропадали, военный вёл себя иначе, куда спокойнее и практичнее, даже не смотря на импульсивность. Эта же реакция была слишком личной и необузданной. Музыкант мог только догадываться о причине столь сильных переживаний, и в его голове невольно всплыли картины вчерашнего вечера: как Хёнджин метался по двору, его взгляд горел диким огнём при мысли, что Минхо и Феликс ушли и пропали вместе. Возможно, дело было не просто в потере двух членов группы. Наверное, корни этой бури уходили гораздо глубже, в ту самую сложную паутину отношений, которую все предпочитали игнорировать, пока она не начала душить каждого. — Слева! — резко крикнул Сынмин, грубо отталкивая Джисона в сторону и заслоняя его собой. Из густой тени старого дуба выплыла шатающаяся, но крупная фигура в потрёпанной военной форме. Сынмин, не теряя ни секунды, ринулся вперёд с ножом наготове. Однако зомби, вопреки ожидаемой медлительности, резко дёрнулся в сторону, словно уклоняясь от удара. Резкое движение оказалось неожиданным для врача, он потерял равновесие и с громким стуком тяжело рухнул на одно колено, выронив оружие. Мертвец, издав хриплый победный рык, уже приготовился накинуться на обезоруженную добычу, его бледные костлявые пальцы протянулись к лицу Сынмина. Но грохот выстрела разорвал воздух. Пуля, выпущенная с хирургической точностью, вошла чуть выше переносицы твари. На мгновение в воздухе повисло облако алых брызг, а затем окончательно обездвиженное тело рухнуло на землю. Сан плавно опустил свой пистолет, из ствола которого поднималась лёгкая дымка. Его лицо оставалось невозмутимым, будто он только что выполнил рутинное упражнение на стрельбище. Джисон тут же подлетел к Сынмину, хватая его под локоть и стараясь помочь подняться. Его собственные руки дрожали, а голос срывался на высокой ноте, выдавая панику, которая подступала комом к горлу. — Ты как?! Цел?! Ранен?! — слова вылетали пулемётной очередью, пока он лихорадочно осматривал врача, пытаясь найти кровь или повреждения. — Тихо, тише, всё в порядке, — Сынмин, всё ещё тяжело дыша, не оттолкнул его, а, наоборот, крепче приобнял за плечи, на мгновение прижав к себе в коротком успокаивающем объятии. — Всё хорошо. Просто оступился. Но в следующий раз, — он отстранился, чтобы посмотреть Джисону прямо в глаза, и его взгляд стал строгим, почти отцовским, — больше не витай в облаках. Здесь любая секунда рассеянности может стать последней. Понял? В его тоне не было упрёка, лишь суровая практичная забота. Это прикосновение и эти слова, как щит, оградили Джисона от накатывающей истерики, вернув его в реальность, где нужно было быть начеку, а не поддаваться страху. — Прости, — прошептал музыкант, всё ещё чувствуя, как дрожь от адреналина отдаётся в его коленях. — Этот трупак свежий, — раздался резкий голос Хёнджина, отвлёкший всех от пережитого момента. Военный присел около тела зомби на корточки, не обращая внимания на тёмную лужу, растекающуюся по земле. Он ткнул стволом пистолета в шею мертвеца, а затем в его лицо. — Смотрите, кожа ещё не успела сильно посинеть и обвиснуть, трупные пятна только начинают проявляться. Да и двигался он куда резвее обычных. Судя по виду, он обратился недавно, возможно, даже пару часов назад. Его тяжёлые слова повисли в воздухе. Если зомби был таким свежим, значит, та самая стая, что они подозревали, была где-то совсем рядом. И, что было ещё страшнее, новообращенный мертвец мог быть результатом недавней жестокой схватки. Хёнджин поднялся, его лицо стало каменным, а в глазах застыла мрачная решимость. Они были на верном пути, и каждая такая находка лишь подтверждала, что погоня идёт по горячим следам, которые могли привести как к спасению, так и к новым потерям. — Идём дальше, — резко заключил военный, срываясь с места и даже не оглянувшись, чтобы проверить, следуют ли остальные. Джисон ещё раз украдкой взглянул на Сынмина, который, стиснув зубы, уже шагал за Хёнджином, и, сдавленно выдохнув, поплёлся следом. Подъём в гору становился всё круче, каждый шаг давался с усилием, а в ушах трещал навязчивый учащённый стук собственного сердца. По их расчётам, до места, где ночью видели костёр, оставалось всего несколько десятков метров. Воздух стал густым и тяжёлым, пропитанным запахом гари и чего-то сладковато-гнилостного. Наконец, они вышли на небольшую поляну, и заветное кострище предстало перед ними во всей своей ужасающей красе. Вокруг творился самый настоящий хаос, картина бойни, разыгравшейся недавно. Несколько палаток, которые могли принадлежать группе выживших, были изодраны в клочья, словно по ним прошелся медведь. Брезент и тенты валялись повсюду, испачканные грязью и бурыми пятнами. Земля была усеяна гильзами, словно конфетти после праздника, устроенного в аду. Повсюду виднелись лужи запёкшейся крови, а между ними лежали тела зомби, кто с простреленной головой, кто с отрубленными конечностями. Сан и Хёнджин, не теряя ни секунды, принялись за работу. Военный, сжав в руке автомат, методично осматривал каждый уголок и труп, переворачивая их прикладом в поисках опознавательных знаков и лиц, которые он мог бы узнать. Сан, двигаясь как тень, обследовал периметр, его острый взгляд выискивал следы, оставшиеся после схватки: отпечатки подошв, обронённые предметы и любую мелочь, что могла бы указать на судьбу Минхо и Феликса. Джисон, всё ещё пытаясь отдышаться после подъёма, заметил странное беспокойное копошение на дальней окраине поляны, за пределами непосредственной зоны бойни. Сердце ёкнуло. Он торопливо сдернул с плеча рюкзак и достал складной бинокль, дрожащими руками. — Там, вон за теми деревьями... полуразрушенный дом! — воскликнул он, присматриваясь. — И... и целая толпа зомби у входа. Какие-то машины рядом, внедорожники, вроде... — голос его надорвался, когда он осознал масштаб увиденного. Хёнджин мгновенно оказался рядом, почти выхватив бинокль из его рук. Он поднёс его к глазам, и его лицо стало мрачным, как грозовая туча. — Пиздец, — вырвалось у него хрипло. — Там была ещё одна кровавая баня, — он передал бинокль Сану, который уже стоял наготове. Взгляд, которым они обменялись, был красноречивее любых слов. Если Минхо и Феликс находились в том доме, окружённые такой ордой, их шансы были близки к нулю. — Надо перестрелять всю эту стаю ублюдков и проверить дом, — вынес вердикт Хёнджин. В его глазах горел огонь безрассудной решимости, за которой скрывался страх опоздать. — Хёнджин, у нас не так много патронов для винтовки, — тихо, но настойчиво возразил Сан. — И даже если хватит, шум от выстрелов поднимет на ноги всю остальную толпу в округе. Они сбегутся сюда, как мухи на мёд. Мы окажемся в ловушке. — А что, блять, ты предлагаешь?! — взорвался военный, резко повернувшись к нему. Его лицо исказила гримаса ярости и бессилия. — Сидеть сложа руки и ждать, пока они сами выйдут? Ждать, пока эти твари их там не растерзают, если они ещё живы?! Нам нужно осмотреть эти развалины, Сан! Вдруг они там, раненные, в ловушке заперты, и каждая ебаная минута на счету! Его крик повис в напряжённом воздухе, отражая страшную дилемму: рискнуть всем в отчаянной атаке или проявить осторожность и потенциально обречь тех, кого они искали, на верную смерть. — Если те внедорожники на ходу, — робко, но решительно влез в спор Джисон, — то... один из нас мог бы на них увести за собой толпу. Отвлечь их. — Как они могут быть на ходу? — тут же отрезал Сынмин, скептически хмурясь. — Бензина в округе давно нет. — Но как-то же они тут оказались, — Хёнджин уловил мысль Джисона, и в его глазах вспыхнула искра понимания. — Мы месяц назад осматривали эту гору вдоль и поперёк. Никаких джипов тут и близко не было. Их сюда пригнали. А значит, в баках что-то есть. — Точно, — мгновенно поддержал Сан. — Если тихо пробраться к машине, как следует погреметь движком, или, того лучше, врубить музыку на полную громкость... Вся стая пойдёт на шум. Это сработает. — И, пока один отвлекает, остальные смогут пробраться в дом, — завершил мысль Хёнджин, его голос приобрёл твёрдость и сосредоточенность. — Мне нравится этот план. Рискованно, но это лучше, чем лобовой штурм. Сан, ты за рулём. У тебя самые быстрые рефлексы. Остальные — ко мне. Готовимся штурмовать дом, как только он уведёт их подальше. Джисон тихо выдохнул, ощущая странную смесь облегчения и тревоги. Его, казалось бы, безумная идея была не просто услышана. Её подхватили, развили и превратили в рабочий план. Впервые за долгое время его голос музыканта и мечтателя заимел вес в этом жестоком мире тактики и выживания. Теперь всё зависело от Сана, его хладнокровия и скорости. И если план сработает, то они наконец-то получат ответы. Ответы, которые могли оказаться как спасением, так и приговором. Эта мысль заставляла сердце сжиматься от предвкушения и страха. Они стояли на пороге разгадки, и Джисон молился, чтобы за этой дверью их ждала надежда, а не очередная порция боли и потерь.
