Молодость ВанСяней

Приказ пришёл тогда, когда его ждали меньше всего: во время разговора с Яньли. Мадам Юй кратко передала информацию и приказала тотчас выходить, взяв с собой отряд из нескольких адептов. Вэй Усянь не успел даже допить чай, как уже стоял у выхода из Пристани Лотоса, сжимая в руке меч. Ситуация обстояла так: на границе между Юньмэн Цзян и Гусу Лань, у самых земель Цишань Вэнь, объявилось неизвестное существо, чей ранг оценивался не ниже, чем «В». Тёмная ци этого монстра пропитала окрестные леса, отравляя и прогоняя всё живое. Поэтому требовалось немедленное устранение. Мадам Юй, стоя в зале, отдавала приказы людям, которые собрались там, но Вэй Ин, как обычно, остался за порогом — он не мог заставить себя явиться туда даже после угроз. Уже через минуту все бойцы — Сяомэй, ещё несколько сильных адептов и Баожэй, которая должна была лечить и прикрывать тыл, — стояли бок о бок с Усянем, готовые отправляться в любую секунду. Вэй Ин произнёс короткое: «Выдвигаемся», и все тут же встали на мечи, моментально начав набирать скорость. Путь от Пристани Лотоса до границы с Гусу Лань занял чуть больше часа. Вэй Усянь летел на Суйбяне, рассекая сухой, горячий воздух и стараясь не думать о том, что ждёт его впереди. Внизу проплывали поля, редкие рощицы и каменистые холмы — бесконечная, местами потрескавшаяся земля. Этот край был пустынным, почти безжизненным, и оттого казалось, что даже ветер здесь затихает, словно боясь нарушить тишину. Фиолетовые одежды заклинателей яркими пятнами выделялись на фоне серой земли, а мечи мерцали в лучах полуденного солнца. Вэй Усянь чувствовал нарастающее напряжение — не только от предстоящей битвы, но и от того, что знал: там, на границе, их ждут адепты Гусу. И среди них — он. Лань Чжань. «Держись, — приказал он себе. — Ты не имеешь права даже смотреть на него. Только сражаться. Только выполнять приказ. Ничего больше». Он направил меч чуть левее, туда, где на горизонте уже виднелись белые точки — одежды адептов Гусу Лань. Сердце его пропустило удар, когда он узнал среди них знакомый силуэт: высокий, прямой, с лобной лентой, развевающейся на ветру. Лань Ванцзи стоял чуть в стороне от остальных, и даже на таком расстоянии Вэй Усянь чувствовал его присутствие, как тепло от далёкого костра. Они приземлились на небольшом плато, поросшем колючим кустарником. Земля здесь была твёрдой и каменистой, а воздух пах сухой пылью и чем-то ещё — гнилостным, тяжёлым, словно из-под земли поднималось дыхание древнего зла. Вэй Усянь спрыгнул с меча и огляделся. Адепты Гусу уже встали по своим позициям, готовые к битве. В центре стоял Лань Сичэнь, а рядом с ним парень в фиолетовых одеждах. — Цзян Чэн! — вырвалось у Вэй Усяня, и он, забыв обо всём, подлетел к брату. Ваньинь обернулся, и на его лице мелькнуло облегчение, смешанное с привычной хмуростью. — Вэй Усянь! — крикнул он в ответ, и они столкнулись, хлопнув друг друга по плечам. — Ты опять опоздал! Я уже начал думать, что ты решил проспать битву! — Я бы ни за что не пропустил такое! — Вэй Усянь улыбнулся, и улыбка его была почти искренней. — Ты же знаешь. — Если бы ты не начудил, сейчас бы летели вместе, — фыркнул Цзян Чэн, поднимая внутри Усяня больную тему. — Ладно тебе, между пр… Не успел Вэй Усянь договорить, как земля под ногами дрогнула, и из-под камней раздался низкий, протяжный рёв — такой глубокий, что, казалось, он шёл из самого центра земли. Все замерли. Из расщелины, образовавшейся в скале, показалась голова — змеиная, с горящими жёлтыми глазами и пастью, полной ядовитых клыков. Но когда монстр вылез полностью, Вэй Усянь понял, что это не просто змей. Это была черепаха — гигантская, древняя, покрытая панцирем, на котором виднелись глубокие шрамы и какие-то древние символы. — Что это? — прошептал кто-то из адептов, еле удерживаясь на ногах. — Единственное, чем это существо может являться, судя по записям о классах живых существ, так это черепахой-губительницей, — ответил Лань Сичэнь, и в голосе его слышалось напряжение. — Только вот она считалась уничтоженной почти пятьсот лет назад… — Возможно, кто-то решил её пробудить, — сказал Цзян Чэн, хватаясь за Саньду. — Но какая разница, откуда она взялась? Нам нужно её убить! Вэй Усянь кивнул, вытаскивая Суйбянь. Он быстро оценил монстра: панцирь был почти непробиваемым, покрытым толстым слоём тёмной ци, которая пульсировала, защищая черепаху от любых атак. Единственные уязвимые места — голова и шея, но их защищали до жути мощные челюсти. — Нужно отвлечь её, — крикнул он, без раздумий бросаясь вперёд, — бейте в шею, под панцирь! — Вэй Ин! — позвал Лань Ванцзи, и его Бичэнь сверкнул в воздухе. Он двинулся вперёд, намереваясь встать рядом с Вэй Усянем, но тот, заметив это, сделал шаг в сторону, увеличивая расстояние, а затем ещё быстрее полетел к черепахе, будто встреча лицом к лицу с ней безопаснее, чем с Ванцзи. — А-Чэн, заходи слева! Я отвлеку её! Вэй Усянь чувствовал спиной, как Лань Ванцзи замер, как его взгляд, полный боли и недоумения, впился в него. Но парень не обернулся. Он сравнялся с Цзян Чэном, и они начали атаку. Их мечи сверкали, отражая удары черепахи, но монстр был слишком силён. Его хвост сметал всё на своём пути, заставляя адептов отступать. Вэй Усянь сражался яростно, вкладывая в каждый удар всю свою боль, всю свою злость, всё своё отчаяние. Но даже в разгаре битвы он чувствовал, как Лань Ванцзи пытается приблизиться к нему, как его меч каждый раз оказывается чуть ближе, чем нужно. Тогда Вэй Ин снова отпрыгнул, увеличивая расстояние, и увидел, как лицо Лань Ванцзи исказилось от боли. Но Вэй Ин не остановился. Он не мог позволить себе слабость. Он не мог позволить себе приблизиться к нему. Битва длилась уже больше часа. Черепаха была ранена, но не побеждена. Её панцирь покрылся трещинами, но она всё ещё яростно атаковала, пока адепты начинали уставать. В какой-то момент монстр отступил, развернулся и начал уползать в расщелину, которая вела в глубокую пещеру. — Она уходит! — крикнул Сяомэй. — Она ранена! — Мы не можем позволить ей уйти! — ответил Цзян Чэн. — Если она скроется в пещере, мы потеряем весь наш результат! Вэй Усянь не думал ни секунды. Будучи ближе всех, он рванул вперёд, прыгая в расщелину вслед за черепахой. Он знал, что это опасно, но он не мог позволить монстру уйти. Рядом с ним, в тот же миг, мелькнула белая фигура — Лань Ванцзи прыгнул следом. — Лань Чжань, нет! — Не выдержав, крикнул Вэй Ин, тут же почувствовав болезненный укол где-то в сердце. Несмотря на боль, парень был готов встать на меч, но лишь снова краем глаза увидев силуэт Лань Чжаня, как тут же потерял равновесие и контроль над мечом, который вмиг улетел внутрь глубокой пещеры. Удивительно, но уже через секунду рядом проскользил серебряный меч с ярко-голубым сиянием, готовый поднять на себе падающего юношу, но тот, видя, что теперь Ванцзи остался без опоры, быстро оттолкнул меч. Всё произошло в считанные секунды. Двое упали в темноту, а снизу раздался оглушительный рёв — черепаха, почувствовав их, забилась в агонии так, что камни с поверхности посыпались вниз, закрывая выход. Собрав спиной несколько каменных сколов, Вэй Ин упал на пол, ударившись головой, и его сознание померкло. Усянь очнулся от холода. Вокруг была тьма, и он практически не чувствовал своего тела. Только ледяной камень под спиной и тихий, прерывистый звук чьего-то дыхания. Он попытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом. В ушах звенело, и он с трудом различал звуки. — Вэй Ин… — голос был тихим, почти умоляющим. — Вэй Ин, очнись. Прошу тебя. Он почувствовал, как чьи-то руки касаются его лица, и в тот же миг боль пронзила его грудь. Вены на руках и шее начали болезненно пульсировать лиловым, словно предупреждая: «Опасно. Отойди. Не позволяй ему прикасаться к тебе». Парень с трудом разлепил веки. Перед ним было лицо Лань Ванцзи — бледное, искажённое тревогой, но такое прекрасное. Завидев его в нескольких цунях от себя, Вэй Усянь из последних сил вывернулся, отполз на несколько чи и схватился за сердце. Боль была невыносимой — нити сжимались всё сильнее, и он не мог дышать. — Не подходи, — прошептал он, и голос его был хриплым, почти беззвучным. — Не прикасайся ко мне. Пожалуйста. Лань Ванцзи замер, и в его глазах мелькнуло недоумение, смешанное с отчаянием. — Вэй Ин, что с тобой? Но Вэй Усянь не мог ответить. Он только закрыл глаза и покачал головой, заставляя свой мозг верить в то, что он говорит с Цзян Чэном и попросту переживает после долгого расставания. Нащупав на камне острый край, Вэй Ин провёл по непу ладонью. Кровь потекла по пальцам, и парень начал медленно, как можно аккуратнее, писать на каменной стене: «Просто уходи. Я не хочу причинять тебе боль.» Он писал дрожащими пальцами, и кровь капала на пол, оставляя тёмные пятна. Лань Ванцзи читал, и его лицо становилось всё бледнее, а в глазах, куда Усянь хотел заглянуть больше всего на свете, разгоралась ужасная боль. А своими последними выведенными иероглифами Вэй Ин ещё дольше добил Лань Чжаня. Кривыми линиями на стене было выведено: «Спасибо. И прости». Ванцзи ничего не понимал. Самого дорогого для него человека словно подменили: он сидел отвернувшись, явно вглядываясь в те надписи, что написал. Волосы были растрепанны, одежда на спине местами порвалась, обнажая кровавые раны. Лань Чжань хотел попросить объяснений, но увидел вскинутую руку Вэй Усяня, словно предостерегающую от лишних слов.  Вэй Ин же, поняв, что даже находиться рядом с Лань Чжанем в пределах одного чжана становится опасно и даже тесно, покинул его, оставив одного в тишине рядом с кровавыми надписями. Прошло, наверное, несколько дней. Время в пещере потеряло смысл — здесь не было ни солнца, ни луны, только вечная тьма и пронизывающий холод, пробирающий до костей. Стены сочились влагой, воздух стоял спёртый, тяжёлый, пропитанный запахом сырости и тёмной ци. Вэй Усянь сидел на холодном камне, скрестив ноги и закрыв глаза, хотя это была не столько медитация, сколько попытка, уйти в себя, чтобы не чувствовать той пульсирующей боли в груди, которая возникала всякий раз, когда его взгляд сам собой падал на белую фигуру в нескольких чжанах от него. Лань Ванцзи бесшумно исследовал пещеру, пока наконец не нашёл потерянные мечи. Бичэнь и Суйбянь лежали в расщелине, зажатые каменными обломками. Парень поднял их, бережно отряхнул от пыли и направился к Вэй Усяню. Его шаги были почти беззвучными, но Вэй Ин чувствовал его приближение — кожей, воздухом, каждым нервным окончанием. Он заставил себя открыть глаза, когда тень Лань Чжаня упала на него, и увидел протянутый к нему Суйбянь. В тусклом свете, просачивающемся сквозь трещины в скале, клинок тускло мерцал. Вэй Усянь молча принял меч, когда их пальцы соприкоснулись, и парень отдернул руку с оружием, как от огня. Лань Ванцзи замер на мгновение, затем развернулся и отошёл к противоположной стене пещеры, опускаясь на камень. Больше он не пытался приблизиться. Он просто сидел, повернувшись спиной к Вэй Ину, и смотрел в темноту. Вэй Ин долго размышлял, прижимая к груди холодный клинок. Если они просидят в этой пещере ещё хотя бы неделю, он не выдержит. Столько сидеть в молчании, разбавляя свою скуку ежедневными сражениями с раненой черепахой-губительницей и последующим бегством от неё, вовсе не приносило радости. Каждая стычка изматывала его, каждая рана, каждый порез от острых камней, о которые он разбивался во время уклонений, напоминали о том, как хрупко его тело без полноценного отдыха и еды. Особенно досталось ноге — во время очередного удара черепашьего хвоста он не успел увернуться, и острый каменный обломок глубоко рассек ему икру. Кровь хлынула, заливая штанину, и он с трудом добрался до укрытия, где, стиснув зубы, разорвал подол своего ханьфу на длинные полосы. Пальцы дрожали от усталости и боли, когда он туго перематывал рану, стараясь перетянуть её, чтобы остановить кровотечение. Ткань мгновенно пропитывалась тёмной кровью, но он не позволял себе ни звука.  И всё это время рядом был человек, с которым Усянь хотел поговорить больше всех на свете. Но молчал. Он должен был молчать. Они сражались с черепахой-губительницей снова и снова. Та была ранена, но не сдавалась. Её панцирь покрылся глубокими трещинами, из которых сочилась чёрная слизь, но от этого она стала еще более озлобленной. Вэй Усянь и Лань Ванцзи действовали молча, но их движения были слажены — они знали друг друга, чувствовали каждое движение, каждое дыхание. Но между ними была стена. Стена, которую Вэй Усянь не смел разрушить. Черепаха затаилась в глубине пещеры, и каждый раз, когда заклинатели приближались к ней, она выпускала волны тёмной энергии, заставляя их отступать. Вэй Ин чувствовал, как силы покидают его. Без нормальной еды, без воды, без сна его тело начинало сдаваться. Пульс участился, в голове шумело, а рана на ноге, несмотря на тугую повязку, продолжала ныть. Парень чувствовал, как воспаление поднимается выше, как болезненный жар разливается по телу. Но он держался. Он должен был держаться ради А-Чэна. Ради Яньли. Ради ордена. Ради… Он не позволял себе думать о Лань Чжане. Каждый раз, когда образ Второго нефрита всплывал в сознании, лиловые нити сжимались, напоминая о клятве. Он заставлял себя смотреть только на черепаху, только на камни, только на стены пещеры. Но Лань Чжань был рядом. Он был везде. Его дыхание, его шаги, его присутствие — всё это проникало сквозь защиту Вэй Ина, разрывая его изнутри. Иногда, когда он думал, что Лань Чжань не видит, он позволял себе украдкой взглянуть на него — на его прямой стан, на его белые одежды, уже измазанные грязью и кровью, на его руки, которые с силой сжимали Бичэнь. И сердце его сжималось от тоски. Лань Ванцзи, в свою очередь, заметил, как Вэй Усянь начал прихрамывать во время боёв. Он видел, как тот стискивает зубы, как его движения становятся более резкими, как он избегает переносить вес на левую ногу. Он понимал, что Усянь ранен, что тот прячет это, как и всё остальное. Он не мог подойти, не мог спросить, не мог помочь — он помнил, что случилось в прошлый раз, когда он приблизился. Поэтому он лишь молча наблюдал, чувствуя, как внутри разгорается бессильная ярость. Но однажды, когда Вэй Усянь вернулся после очередной вылазки с перевязанной тканью ногой, из-под которой сочилась свежая кровь, Лань Ванцзи не выдержал. Он не подошёл, не нарушил запрет, но он сказал, глядя в стену перед собой: — Я принесу мох. Приложи его к ране. Вэй Усянь замер. Он не ожидал, что Лань Чжань заговорит с ним. Он не знал, как ответить. Но он чувствовал, как боль в ноге пульсирует, отдаваясь в висках, и понимал, что ещё несколько таких стычек, и он просто не сможет сражаться. Поэтому сказал простое «мгм», как всегда делал Лань Чжань. Почему-то Вэй Ина рассмешил тот факт, что сейчас он разговаривает намного меньше, по сравнению с Ванцзи, а ведь еще совсем недавно было наоборот. Усянь тихонько засмеялся. Совсем скоро послышались шаги возвращающегося Лань Чжаня. Услышав шорох позади себя, Вэй Ин, не оборачиваясь, кивнул в знак благодарности. Он потянулся за спину и, стараясь не показывать дрожь в руках, оторвал кусочек мха, сразу начиная растирать его между ладонями. Парень снял старую, пропитанную кровью повязку и снова замотал ногу, втирая мох в открытую рану. Боль немного стихла — не исчезла, но стала тупой, не такой острой. Вэй Усянь почувствовал, как по телу разливается лёгкое тепло, и впервые за долгое время смог вздохнуть свободнее. Он знал, что Лань Чжань не смотрит на него, но чувствовал его внимание — напряжённое, болезненное. Он хотел сказать спасибо. Он хотел сказать много всего. Но он только покачал головой и снова уставился в темноту, оставляя между ними всё ту же стену и жгучую боль в груди. И вот в какой-то из дней наступил момент, когда черепаха, почувствовав, что загнана в угол, выпустила последнюю, самую мощную волну тёмной энергии. Она обрушилась на пещеру, как цунами, сметая всё на своём пути. Вэй Усянь не успел увернуться — нога подвела его, боль пронзила икру, и он споткнулся. Тёмная энергия неслась прямо на него, и в следующее мгновение перед ним мелькнула белая фигура — Лань Ванцзи закрыл его собой, принимая удар на свой меч и на собственное тело. — Лань Чжань! — вырвалось у Вэй Ина, и боль пронзила его грудь. Лиловые нити вспыхнули, но он не обратил на них внимания. Он увидел, как Лань Ванцзи падает на колени, как его лицо бледнеет, как из уголка губ течёт кровь. Тёмная энергия обвивала его, как змея, проникая в тело, отравляя его ци. Вэй Усянь знал: от такого количество тёмной энергии Лань Чжань умрёт, если он не вмешается. Он не думал. Он не колебался. Он просто рванул вперёд, образовал из своего меча односторонний защитный барьер и, хватая руку Лань Чжаня, направил всю свою ци в его духовные каналы. Лиловые нити под кожей вспыхнули ослепительным светом, таким ярким, что можно было заметить невооружённым глазом — они пульсировали, разрывая его тело изнутри. Вэй Ин почувствовал, как ядро начинает трескаться. Боль была невыносимой — она разрывала его изнутри, как тысячи игл, как ужасный ожог, как ледяная вода, заливающая лёгкие. Парень чувствовал, как каждая клетка его тела кричит от боли, но он не остановился. Он продолжал защищать Лань Чжаня, пока тёмная энергия не рассеялась полностью, оставляя после себя только тишину и холод. Через какое-то время всё вокруг успокоилось. Опасность миновала, а Вэй Усянь со стуком упал на колени. Его тело горело, а в груди было до жути странное чувство. Его ядро словно разделилось надвое. Потоки энергии словно приобрели новую форму: стали острее и короче, перестали проходить через всё тело, сливаясь с кровеносными каналами. Ци как будто разделилась на право и на лево, отказываясь соединяться в единое целое. Вэй Ин не понимал того, что чувствовал, но ощущал явную неполноценность, а еще жгучую боль, как от пореза мечом прямо по сердцу. Задыхаясь, он схватился за грудь, опуская голову к земле. — Вэй Ин… — раздался слабый голос Лань Ванцзи. — Что ты… Обессиленный Вэй Усянь лишь привычно вскинул руку, прося тишины. Он чувствовал, как слёзы текут по щекам — не от боли, не от слабости, а от осознания того, что он только что сделал и что потерял. Он обернулся и посмотрел на Лань Чжаня — впервые за эти дни он позволил себе посмотреть на него. На его бледное лицо, на его глаза, полные ужаса и боли. — Главное, что ты жив, — прошептал он, и голос его был тихим, почти невесомым. Вэй Ин отвел взгляд, но улыбнулся — той самой улыбкой, которую Лань Чжань так любил, но теперь она была немного другой. Сломленной. Уставшей. Он хотел сказать ещё что-то, но мир начал меркнуть перед глазами. Боль уходила, уступая место пустоте, окутанной лиловыми пятнами. Усянь чувствовал, как Лань Чжань подхватывает его, прижимая к себе, как его голос, полный отчаяния, зовёт его по имени. Но звуки становились всё тише, всё дальше, пока не исчезли совсем.