i like you, so come over right now.

      Редко оставленная обыденными зеваками курилка встретила своей привычной темнотой и одинокой скамейкой, на которую не попадал даже свет от дальних фонарей. По асфальту гулял ночной ветер, цепляя собой парочку небрежного мусора, что был выронен рядом с урной вследствие её извечной заполненности. В сердце трепетало ожидание и предвкушение, когда Шанс уже успел выйти в одиночку наружу и достать серебряный портсигар, — его он хранил у себя как показатель вопиющего пафоса и подарок от погребённого под тяжестью прошлого человека, — но сигарету доставать не решался до прихода своего спутника.       Звуки тяжёлых шагов и скрип открывающейся двери — брюнет с небольшой задержкой выходит следом и тут же достаёт даже с виду утончённую и красивую сигарету. Твою мать, стоит ли спрашивать, где же их тот находит? Однажды, не в этот раз. Он лишь молча смотрит на Мафиозо в тени, и за этот вид ему уже хочется отдать многое. Ему даже не стыдно буравить взглядом этот массивный силуэт, лишь бы запомнить каждый изгиб кожи, оттенки одежды, её складки, эти пальцы, меж которых зажата сигарета.       Его серьёзно настигает мания.       — Чего смотришь? Я вроде не один курю, — он лишь проезжается пытливым взглядом по собеседнику и вздыхает, игнорируя скамью и стоя поодаль от неё.       Но Шанс садится. И не сводит своих глаз с Мафиозо, иногда ошибочно думая, что на нём все ещё присутствуют чёрные очки, что защищали от чтения его взглядов. Что являлись собственной непробиваемой броней. Теперь он чувствует какую-то уродскую, отвратительную уязвимость перед каким-то обыкновенным незнакомцем? Похвально.       Хотя это далеко не просто незнакомец, а его крупная нажива.       Взгляд опускается на всё ещё открытый портсигар, и он достаёт тонкую сигарету, манерно прикрывая глаза и поджигая её, чтобы сделать долгую затяжку и с лишним вздохом выдохнуть дым разом в ночной воздух. Никотин разливался терпкостью и горечью во рту, проникая в желанные лёгкие и приятно отравляя их. Табак и спирт были неразлучной парой для него, когда их слияние в организме сносило крышу и все рамки, когда приятно было настолько, что хотелось носом уткнуться в голый асфальт и там же потерять сознание. Лишь бы не проснуться потом в собственной рвоте с раскалывающейся надвое головой.       — Я Шанс, можешь так меня звать, — голос отдаёт хрипотцой после пары затяжек, и парень нервно кашляет, пытаясь спрятать свой взгляд куда угодно, пока он натягивает очки обратно на их законное место.       — Приятно познакомиться. Мафиозо.       Брошенное тихо и больше механически, чем вдумчиво. На такие фразы в голове всегда есть заготовленный ответ, который вырывается так же автоматически, на уровне несуществующих инстинктов. Ему не хотелось тратить мозговую деятельность на более чувственные ответы, о которых ты долго будешь размышлять, или тратить свою злость на раздражительные тирады, ведь всегда проще или сломать кому-то нос и выбить пару зубов, или терпеливо промолчать и согласиться, верно?       Дальнейший разговор будто не клеится. Сигарета в пальцах стремительно тлеет, пылая ярко-рыжими огоньками на конце и пуская размазанные нити дыма в чёрную ночь. Мафиозо уже хотелось наплевать на все, притоптать истлевший окурок и кротко развернуться на пути в свои скрытые улочки домов, но Шанс, абсолютно чувствуя даже его отчуждённую натуру, вдруг снова откашливается и подаёт голос:       — Знаешь, одиночество бывает довольно неприятным. Думаю, тебе это близко, верно? — он делает паузу, словно читает сейчас заготовленную драматичную тираду со всеми расстановками. — Когда вокруг тебя нет тех самых людей, которых ты хочешь видеть. Когда нет тех, кто тебя всерьёз поймет и примет... Даже блядским преступником, понимаешь?       Это было абсолютное попадание. Смертельный выстрел, хоть и в барабане была лишь одна пуля. В случайности не верилось, поэтому в груди тихо начинало тлеть ощущение, словно его сердце сжали холодные пальцы: не смертельно, но опасно, когда всё висит на волоске и при всём этом отвратительном ощущении продолжаешь жить. Этот человек... Он что, нарыл что-то о нём? Или это очередной прихвостень бандитской шайки, что хочет приструнить интеллигенцию в грязных делах к своим 'районным' законам? Твою мать. Этот человек не мог быть таким. Слишком близок к такому, да, но... Точно не был порочен такой же грязью.       Лицо брюнета выдавало всё вместо его хозяина: бывшее умиротворение сменилось стальным взглядом прямо сквозь душу Шанса, словно на него смотрел не человек, а устрашающее дуло винтовки. Ещё немного, и его сердце пронзит острая и секундная боль до отмирания всего тела, как после реального выстрела. Спину обдаёт невозможным холодом, а в висках начинает отдаваться гул собственного сердца под возникшим страхом. Что это.. вообще такое?       Он быстро берёт себя в руки и, смотря на оцепеневшего спутника, нервно поправляет шляпу, чтобы тот отреагировал на безвредное движение и пришёл в себя. Хорошо. Мафиозо может легко довести его до такого состояния оцепенения, значит, парень явно не опасен, ибо треклятые предводители своих притонов не берут таких... нестойких.       — Возможно. Люди не всегда нужны, всем дана возможность существовать поодиночке.       — Может... — в голове прокручивается мысль, что самое время сейчас неловко осечься, — Давай я стану для тебя этим человеком? В котором ты потенциально.. нуждаешься. О, я не навязываюсь, да, мы довольно спешим, но! Подумай. Возможно, великая фортуна решила подкинуть тебе удачный туз в этой игре?       Шанс мысленно ухмыляется. Перед закрытыми людьми, что бы ни говорили всякие, лучше повести себя глупо и сразу кинуться в руки, чем вести такую же отдалённую борьбу с новыми знакомыми. Да и порыв на обнаруженное золото тот не стал сдерживать: ему хотелось поскорее вернуться в квартиру и пробить всё, что только можно. Выйти на знакомых. Вспомнить позабытые кода для входа в личные дела граждан, рассмотреть каждую чужую фотографию и побольше запомнить все черты, представляя их в голове и мысленно пробуя на ощупь. О, ему очень-очень тяжело сдержать рвущееся довольство и ухмылку. Нужно дальше держать излюбленную глупенькую масочку, он ведь не хочет потерять свою "мафию" в первые часы встречи?       Кажется, Мафиозо серьёзно задумывается об этом. Выстроенные за десяток лет принципы дают фатальную трещину, мозг запускает химический процесс таких абсурдных и непривычных мыслей, и ему необъяснимо хочется согласиться с этим. То был градус, аль ценный табак в его сигаретах, от которых некоторые могут упасть в обморок, лишь впервые искурив? Этому хотелось найти срочно логичное объяснение, составить причинно-следственную связь, как он привык, и выбросить остатки сомнения и рассеянности сознания в рядом стоящую урну.       — Хорошо, эм.. — он нехарактерно запинается и серьёзно обдумывает следующую реплику, — можем быть знакомыми. Я дам свои контакты, однако занятость у меня полная, поэтому, возможно, эта встреча будет последней.       Лобная доля Шанса отзывается тупой болью от стольких пережитых качелей собственных планов. Все это было... так просто? Неужто и подвоха не будет? Неужели ему даже не разобьют нос, и он не пойдет с кривой ухмылкой и измазанным кровью лицом домой? Он решает списать всё на излюбленную фортуну. Ему хочется окунуться с головой в что-то ново приобретенное, задохнуться в кислотной жиже, что разъедала бы дыхательные пути изнутри, что извечно грозила бы своим риском болезненной смерти.       Изучать людей было плохим занятием. Новые места тот не любил, обитая лишь в одном-родном ночном квартале, но то было до боли скучным: знать каждого в лицо, всю их родословную, повадки, романтические интересы, что они пьют и каких шлюх себе снимают. Они были неинтересными, приземлёнными и такими заезженными, что тот начал сомневаться, есть ли в жизни вообще иные люди? Они все стадо. И Шанс тоже. Никакая исключительность не даёт избежать этой участи, все люди уготованы лишь для стадного существования. И в этом стаде до боли тяжело рыться в поисках алмаза, который он тут же забрал бы и спрятал у себя. До конца дней.       — Последней... — парень задумчиво прикладывает палец ко рту, последний раз затягивается и тушит окурок о подошву, вдруг поднимаясь со скамьи и ровняясь перед спутником, — что ж, последние встречи должны быть запоминающимися.       Выдох табачного дыма прямо в лицо перед собой, что даже не морщится.       Действовать нужно на бурлящем адреналине, на взыгравшем в мозжечке алкоголе, на расслабленности мышц после никотина, поэтому он поднимается на носочках к чужому лицу и крепко хватается за ворот плаща, чтобы удариться в губы напротив и осознать само действие. Ведь самое главное — начать, на начало уж больно требуется смелости и раздумий, а вот дальнейшее — сплошного вида импровизация, когда страх иссякает в ноль, а храбрость лишь возрастает. Как и тягучее ощущение ниже живота.       Шанс целует властно, не давая предугадать свои действия брюнету и дать секунду на идиотские размышления обо всём. Губы мокро скользят по чужим, страстно сминая и перетягивая всё доминирование на себя, пока тот всё продолжает идти на риск, облизав замершие в нерешительности уста Мафиозо. Очки упираются в лицо напротив, но на дискомфорт хотелось плевать, когда спонтанность поцелуя была чересчур сумасшедшей и интимной, а Шанс всё так же молил об ответе.       Но не проходит и полминуты, как мужчина с силой обхватывает точёные плечи пепельноволосого и повторяет поцелуй с новым напором, приоткрывая рот и позволяя всё так же вести в жарком темпе. Янтарные глаза слегка приоткрыты, чтобы видеть хмурые брови спутника, его решительно прикрытые веки и еле заметный румянец на щеках. О, как же ему истинно везёт в эту ночь, ведь порывы не всегда могут увенчаться таким же успехом. Но тот был уверен: он — другой, и с этим экземпляром всё происходит абсолютно иначе. И теперь он сладостно влит в круг танца из поцелуев, что сладостно отзывались в теле жаром и тяжестью, в которых хотелось прямо сейчас утонуть и не возвращаться никуда. Лишь бредово пустая курилка в пик ночи, лишь лишённый света угол за ночным заведением, — клуб, бар — он даже не помнит, плевать, — в голове лишь хаос от такого малого действия, как поцелуи. Прижатый чужой щекой нос тонул в мужском запахе, в этом блядском дорогущем табаке, что недавно вил тонкие нити дыма в воздухе на двоих.       С определённой тяжестью Шанс перемещает ладони на плечи и отпихивает от себя спутника, глядя на него как под дымкой и облизывая покрасневшие губы. Тонкие пальцы слегка ведут дорожку вдоль чужого жилета, оглаживая манящий торс, спрятанный за тканью, и цепляются за кожаный чёрный ремень, чтобы щёлкнуть золотой пряжкой и распустить этот жгут вокруг бёдер. Янтарные глаза всё прикованы к лицу Мафиозо, когда их обладатель медленно опускается на колени и проводит рукой по узким штанам, что успели уже натянуться в области паха. В такие моменты его голова угрожающе пустела, отдавая волю лишь действиям, что осуществляются как часовой механизм. Мафиозо-Мафиозо... Как же ты попал.       Тихий звук расстёгивания ширинки дополняет прерывистое дыхание обоих, словно на тех наслали сладкий полусон и остались только ощущения. Мужчина и двинуться не может от того, что врос в землю намертво, нервно сглатывая ком в горле и глядя на такого смелого Шанса. Почему-то ему не хочется пнуть его в живот и разбить лицо об асфальт, хотя в любом другом случае это являлось привычным делом. Почему-то... Он выпил слишком много. Завтра утро встретит неумолимой жаждой и головной болью, так почему бы сейчас как следует не насладиться компанией новоиспечённого знакомого? Тем более такой...приятной. Поэтому он лишь сталкивает шляпу с чужой макушки и вплетается пальцами в серебристые локоны, натягивая их как поводок у хорошей собачки, пока тот всё так же ехидно смотрит на него своими яркими глазами. Всё тот же излюбленный риск и опасность.       Зрительный контакт поистине убивает и выворачивает душу.       Но у парня оказываются свои коварные планы, поэтому он легко сворачивает чужой кулак с собственной головы и поднимается, кратко чмокнув брюнета и подмигнув напоследок. А когда Мафиозо успевает опомниться, то пятки Шанса уже сверкали под стать фонарям на улице, и виднелась машущая на прощание лишь для него рука. Блять, его вот так серьёзно провели?       Телефон вибрирует от уведомления, и его рука скованно тянется к нему, чтобы прочесть пришедшее сообщения от всё того же треклятого пользователя yourchance: yourchance: извини уж, я очень стеснительный! но буду ждать звоночка, ма-фи-о-зо ;)       Брюнет яростно выдыхает через нос, стискивая зубы и стирая их чуть ли не в крошку. А где-то посреди улицы уже идёт спешным шагом Шанс, что не может снять со своего лица больно довольное выражение. Он определённо сорвал куш, с которым ему точно не соскучиться.       В голове бурлит предвкушение бессонной ночи в обнимку со своим ноутбуком. Чувство, как ты выискиваешь данные человека, обходя всё, что только можно, было наглухо опьяняющим. Как собственный опиум, что не представляет собой ничего физического. Лишь множество открытых окон с сайтами, где на него смотрит излюбленная жертва.       Охота началась.