i like you, so come over right now.

      Скромная, пусть и с новейшим ремонтом по всем современным стандартам интерьера и дизайна, однокомнатная квартира встречает своим равнодушным холодом собственного хозяина. Воздух с открытого окна на двадцать пятом этаже отрезвлял похлеще всяких таблеток, и у Шанса медленно спадает извечная улыбка с лица. Так происходило всегда после всех жгучих ощущений снаружи. Но здесь был только мороз дома больного человека, у которого светлые стены пестрели не собственными фотографиями, а чужими, заметками про них и все контакты на всякий случай. Таким способом он избавлялся от скуки. В такой обстановке он засыпал, зная, что на него смотрят все эти лица со стены и корят за его легкомысленность.       Сюда обязательно добавится фотография Мафиозо. Ему нужно подобрать самую лучшую, что передавала бы всю его сущность в одной лишь неживой бумаге, словить в кадре его стальной взгляд и всю красоту.       Он вешает их, чтобы за ним следили так же, как он следит за ними, но не с жалкой фотографии на стене, а в жизни. Осторожные шаги по пятам, тёмно-зелёный бинокль, шляпы всех видов и пара париков, не говоря уже о целом стенде с очками. Даже его вопиющие очки легче забыть, чем эти янтарные глаза, в которых читалась постоянная слежка, от которых не скрывалась ни одна деталь. Но ему так быстро надоедала эта скучная, нормальная жизнь, что просто бежать от своих желаний больше не хотелось. Он ведь просто хочет знать правду о всех, его ведь столько раз обманывали, что теперь он бережёт силы для того, чтобы узнавать все самому, верно? И никаких злых помыслов.       Наверное.       Шанс решает оставить очередную рефлексию и бичевание уродам-психологам, что рубят бабки на чужом горе, а самому просто жить и ни в чём себе не отказывать. Из зеркала на него смотрит кислый парень, во взгляде которого только и может прочитаться как прямой посыл куда подальше. Пепельные волосы растрёпаны ветром и чьей-то сильной рукой до этого, в плечах всё меньше и меньше намёка на мышцы после активных ночных похождений без единой крошки еды, голова плыла от количества выпитого. Хотелось тошнить, но сегодня он не хочет приобщаться к такой позорной слабости, поэтому терпит и стягивает одежду дальше, чтобы переодеться в облегающую безрукавку и тёмные пижамные штаны. Никаких изъянов быть не должно, ничего не должно сметь ему помешать в его рандеву по просторам интернета. Это был его отдельный мир информации, в который он опускался, как в бездонный омут.       — Мафиозо... — губы еле приоткрываются для вкушения нового имени, как оно звучит шёпотом, как округляются гласные собственным голосом, как зубы слегка цепляют губу при произношении "ф", как внушённый итальянский акцент заставляет протянуть "с" дольше нужного. Каково это, выдохнуть его разом или слегка простонать. Чёрт.       Шанс поворачивается к своему пиджаку, чтобы достать содержимое карманов, и находит аккуратно сложенную бумагу с ровной чёрной подписью номера и инициалом "М.", которую тут же роняет от неожиданности. Как... Вернее когда он успел? Чтобы его хоть как-то провели, чтобы он упустил хоть одно действие, да такого быть не может!       Тело пробивает дрожь. Это и правда сильная заявка на знакомство: показать, что ему, даже ему, могут всё ещё что-то подбросить бесследно, что он всё так же уязвим перед умелыми руками, как в свои треклятые прошлые годы. Отвратительно и мерзко. Взгляд сразу же прожигает висящую на стене фотографию, которая была безжалостно прибита самым ржавым и уродским гвоздем: таким же, как смотрящий на него силуэт изящного длинноволосого блондина в голубом плаще с мехом, на чьей макушке красовалась, словно ледяная, диадема и чьё лицо было закрашено чёрным квадратом. Он перекрывал практически всё пространство, оставляя лишь пару основных деталей, от которых по-прежнему кровь стыла.              Имя? Не помнит. Не хочет помнить. Каким было его лицо? Тоже не помнит. Оно отчаянно закрашено в попытках стереть память. Где же он теперь? Надеется, в аду. Или под колесами дряблой фуры, что ехала ему навстречу. Больше он им не интересовался, но это трофейное фото — напоминание себе, что у него не должно быть права быть слабым. Это он должен держать в руках остальных и в случае непредвиденного схлопнуть, как комара, а не бросаться самому.       Рано ещё делать выводы о своём знакомом, но ему придётся быть начеку. Он ненавидит это, ненавидит беспокоиться за свою уязвимость, ведь жизнь нужно отдавать азарту и риску, но больше никогда он не позволит ему коснуться хоть одного пространства внутри него, внутри его одежды, внутри его сумок, внутри его головы. А череп Мафиозо парень обязательно еще расковыряет.       С тяжёлым вздохом Шанс отворачивается от одной из множества сплетённых друг с другом фотографий и подходит к столу. Рука тянется к бутылке итальянского вермута, чтобы наполнить до краёв хрустальный бокал рядом с ноутбуком, а после включает одинокий светильник: именно эта идиллия грела душу. Парень разминает пальцы и садится за устройство, оглядывая свой стёртый рабочий стол на экране после предыдущей неудачной слежки. Ну ничего.       Первым делом он с особым озорством меняет пароль для входа в систему. Тот, недолго думая, вводит в строку "iloveyoumyMafioso" и буравит взглядом пиксельные буквы. Этот ритуал кажется таким сумасшедшим, но и привязывающим, когда каждый раз он учится вводить фразу со своим новым единственным при включении ноутбука, и с каждым таким разом пальцы всё более автоматически печатают сокровенную фразу и сладко скользящее по клавишам имя.       Второе: самый простой поиск в браузере. Информация о хозяине определённого номера телефона, информация об имени из тысячи лиц, которые он все тщательно просмотрит в поиске того самого, приблизительный год рождения. Стоит поискать по адресному имени пользователя, а еще составить портрет по памяти и считать данные с него для фото-поиска. Шанс всегда действовал точно и быстро в своём родном выискивании всего, что только могло даже косвенно навести на его объект.       «Призрак былой Cosa Nostra: последняя семья выловлена и отдана под трибунал.»       «Благодаря успешной работе правоохранительных органов были найдены последние отпрыски ранее процветающей преступной ассоциации. По последним данным у оставшейся семьи — клана Соннеллино — не осталось потомков на свободе, оттого и принято считать, что с Коса Ностра покончено окончательно. »       ***       Очередная новостная сводка про мафию, которых за последний час он просмотрел штук 13 точно, но нарыть информацию хотелось хотя бы по этой. Пусть Мафиозо мог лишь понтоваться своим вопиющим именем и даже не быть связан с реальной мафией, что больше походило на правду, чем нахождение в такой группировке всерьёз. Станет ли так называемый крёстный папочка своей дорогой итальянской семьи гулять в одиночку по отдалённому кварталу красных фонарей, ещё и терпеть прилепившегося к нему конченного лудомана? В таком случае Шанс был бы уже с дырой в виске.       Он усмехается самому себе и начинает думать о примерных запросах для браузера насчёт Соннеллино. Точно ли все были пойманы? Есть ли полный список заключённых? Теперь уже взыграло собственное любопытство. Можно оставить свой важнейший поиск компроматов на несколько минут и, пусть это казалось бесполезным, нарыть что-то на преступников.       «Дон Соннеллино [имя не указано] разыскивается Interpol (см. Международной организацией уголовной полиции). Фоторобот предоставлен ниже, данные о местонахождении неизвестны.»       Дата обновления информации: 3 года назад.       Он. Теперь точно он смотрел на него с экрана, пусть и черты были абсолютно испоганены программой подбора лиц, но... Всё такой же хладнокровный и обаятельный, с прикрытыми шляпой глазами, что было определённо упущением со стороны очевидцев, ведь его убийственный стальной взгляд ему хочется сохранить теперь под собственной кожей. Его яркие глаза, как нечто осязаемое, откликалось в его теле необъяснимой дрожью, неким предвкушением сладостной опасности. Но люди — определённо уродцы — не смогли даже передать хоть капли его реальной красоты. Ах, видно, поэтому никто даже не осмеливается его искать, ведь выходят явно не на него. И каким образом вообще этот идиот скрывается, когда он даже не стесняется впихивать свой дурацкий никнейм "Мафиозо" в телефон?              В голове не укладывался сам умопомрачающий факт нахождения рядом с мафией. Шанс сам граничил с преступным миром, иногда играя партии в подпольных азартных подвалах, ибо воздух там чище, а риск лишь сильнее бьёт по вискам в излюбленной манере, иногда... связываясь с такими же преступниками. Чего только стоил сучий блондин с диадемой, что на его глазах проткнул прохожего, который посмел нагрубить его Величеству. Отрезанный тому грубияну язык тот вручил пепельноволосому в качестве прискорбного презента, словно это был верх романтики.       — Ты заберёшь орган и будешь хранить его у себя, или отдавай мне свой кейс с наличными и живи спокойно, пока мне это не наскучит. Ты ведь знаешь, что я слежу за тобой и твоим выполнением моих условий.       А?#р_—п% — шепчет ему на ухо сознание, но он помнит только обрывки имени того, кто остервенело расправился со своей же командой грабителей. У него определённо была страсть к человеческой агонии, одних жертв он умерщвлял психологически, вторых — по кусочкам разделывал длинным мечом.       Когда-нибудь он возьмёт увесистый кирпич и пробьёт свою черепную коробку, чтобы его способность вспоминать и мыслить атрофировалась полностью. Эта безмозглая тень прошлого — единственная, кто всё ещё преследует его, эфемерно буравит спину взглядом, а может и наводит на неё свою винтовку с соседней вышки. Плохо, всё очень плохо.       Шанс находит телефон рядом с зеркалом и переносит номер телефона с записки в контакты, думая над подписью. Мысль о "mymafioso" приходит мгновенно после усмешки над собственным именем "yourchance", поэтому он сразу сохраняет контакт и переходит в сообщения. Экран слепит своей яркостью и белыми цифрами в углу: 04:47 am. Возможно, это воплощение загадочности сейчас спит, если не участвует в какой-то погоне, или как там преступники живут? Но плевать на это захотелось в тот же миг, ему дико хотелось написать брюнету что угодно, хотя бы ради собственного отвлечения. А если ему снесут голову завтра? «Ну и хуй с ним», — думает парень и поудобнее устраивается на кровати, чтобы начать печатать сообщение в пустой диалог.       Уведомление: «Входящее сообщение (1) от неизвестного номера» — 04:53       У Мафиозо, честно признаться, плохо выходило с чем-либо мириться, ведь всё ему доставалось или добровольно, или с применением силы, и от злополучного рока не уходил никто. Не вызывать подозрений было сложнейшей вещью после привычного темпа жизни, где есть лишь всепоглощающая власть и деньги, где нет места душам и обитают лишь оболочки, движимые лишь битой алчностью и гнилой гордостью. Для них всё ещё существуют примеры того, как правильно вести дела: соратники, что до сих пор держатся на свободе, в отличие от многих приспешников постепенно распадавшейся ассоциации. Но одно оставалось железным, что сколько бы лет ни проходило, всё равно у них один конец и одно гниение на бетонном полу. И уже ни одна власть и купюра не вытянут оттуда, когда полмира так и топят за самую худшую расправу над до сих пор функционирующей мафией, хоть и сейчас она выглядит как призрак из старых легенд.       Глаза, что сна не видели лет так двадцать, слепятся вспыхнувшим экраном телефона. Еле держится, чтобы не пустить его поскорее в стену и добить кулаком, словно на его месте находится лицо тревожащей его мрази, всё равно телефоны в его руках менялись вместе с перчатками. Но желание узнать, какой обладатель незнакомого номера посмел его отвлекать от лицезрения бессонной ночи, всё же одолело вспышку раздражения на фоне усталости. ***: привет. спишь? если да, то извини :( только не бей, лучше обос-... ***: в смысле здесь нельзя редактировать сообщения??? хорошо, сделай вид, что этого не было. ***: надеюсь, ты разобрался с одной.. проблемой после нашей встречи ;) но, знаешь, я могу немного приукрасить это завершение...       Головная боль эфемерно возвращается к нему вместе с воспоминаниями о Шансе. Раздражение лишь сильнее распаляется, и тот щурится от единственного источника света во тьме, пытаясь сменить подпись о незнакомом номере на банальное "Chance", начинает печатать ему сообщение: myMafioso: Я не думаю, что сейчас это твоя проблема. Понятия не имею, каким образом ты это приукрасишь, но удачных попыток тебе.       Ему на мгновение становится стыдно. Он решает убавить пыл, неловко возвращаясь в события двухчасовой давности и ощущая по-прежнему горящие покусывания губ. Какие-либо похабные развлечения тот не одобрял и совершенно изредка мог прийти к решению снять какую-то проститутку среди своих людей, разве что в плохом распоряжении духа, или когда терпеть одиночество просто надоедало. Шанс — лишь случайное стечение обстоятельств, но... Всё ещё довольно приятное, пусть и сумбурное. Пора уже не бороться за свою неприкосновенность и возвышенность над другими, а привыкать. Привыкать к этим другим.       А Шанс по ту сторону экрана лишь продолжает озорно ухмыляться, прежде чем прикусить губу и томно вздохнуть в холодный воздух. В левой руке он сжимает телефон медленно набирает сообщение, пока пальцы другой руки слегка касаются обнажённой шеи и ведут дорожку вдоль облегающей торс ткани, посылая волну мурашек и лишь больше заставляя его улыбаться. Мысли снова заслоняла плотная дымка вместе с неким азартом. Если за такую вольность ему и правда отсекут голову завтра — так тому и быть. Chance: прости, я думаю, это правда моя проблема.. что, если я исправлюсь? сегодня нам удалось прощупать границы друг друга очень.. горячо Chance: я не могу сдержаться от мыслей о тебе, как ты мог бы увести меня в отель любви и... Chance: проводить своей горячей рукой по моему торсу, как я сейчас это делаю.. ;)       Адресату остаётся лишь пусто смотреть в экран, и почему-то он слишком ведётся на это, как и слишком представляет такое воочию. Рука нервно дергается, сжав телефон в руке, а дыхание от неожиданности такого содержания сообщений чересчур сбивается. Ему удавалось быстро выветривать остатки спирта из своей головы, но сейчас ударяет чувство, словно он обратно так наивно пьянеет. Первые переписки разве должны быть... такими? myMafioso: Ты весьма неосторожен в своих словах, Шанс, как и действиях. Chance: я это прекрасно знаю.. и даже могу представить, каким тоном ты это произносишь, каким образом смотришь на меня, пока я нагло задираю ткань на себе и скольжу пальцами по краю штанов, как недавно с тобой ;)       Это походило на идиотскую игру для подростков, и такое тот ненавидел до самого мерзкого отвращения. Когда пубертат сочится с твоего языка, всё кажется слишком новым и чувствительным, когда хочется себе позволить всё, чего только пожелаешь. Именно так бы он выразился в любой другой день, если бы не уже перейдённая грань ближе к этому сумасшествию, когда хотелось просто воспользоваться моментом, взять всё, что хочешь, и как-нибудь исчезнуть с поля зрения. myMafioso: Остановись. Чего ты хочешь? Chance: раздели со мной блаженство, пожалуйста. я хочу смотреть на твои сообщения.. сейчас       Шанс не получил прямого и абсолютного отказа, что уже делает из него какую-то унизительную липучку, которая не отстанет, пока не получит желаемое. А напирать он определённо продолжит, потому что его просто не остановили. В этом он видел лишь развлечение: умолять, просить, давить, лишь бы прочувствовать это сполна и достигнуть того самого объекта желания. myMafioso: Ты и правда очень наглый. Тебе стоило остаться на коленях в тот раз, чтобы утолить своё развратное воображение. Chance: оо, я так жалею об этом, мафиозо... мне хочется так сильно изгрызть тебе плечи, сжать все мышцы, сцарапать твою кожу и разорвать все ткани, что лишь мешают Chance: владеть твоим напором опьяняет myMafioso: По-моему, с твоим половым созреванием явно проблемы, да и ты не девушка, чтобы иметь нечто вроде "овуляции"... Ты явно профи в текстовых махинациях. Chance: так значит я тебя цепляю этим? может, ты прямо представляешь эти события ;) мне совсем не тяжело продолжать в том же духе, но я не смогу долго переживать возбуждение..       Минута.       Две.       Сколько он пялится на эту провокацию, на которую не хватает даже некого достоинства ответить? Сколько противоречий он переживает с каким-то треклятым гемблером?       Мафиозо даже не переодевался после возвращения, потому что всё равно сон для него являлся невиданной роскошью, а к утру ему придётся надевать полностью другой образ, чтобы представать перед людьми с постоянно меняющейся на новую личностью. Он всё ещё лежит в рубашке, поверх которой надет жилет, что трогал Шанс и скользил к такому же оставшемуся на брюках ремню. Возможно поэтому эта уродская дымка никак не спадала. Возможно поэтому он всё не мог определить, чего же хочется больше: заблокировать до следующего утра новоиспечённого знакомого и прямо отказать ему, или поддаться его рискованности и перетянуть на себя управление? Сука. myMafioso: К чёрту. Да. Возможно, я бы сжимал твою шею до хрипов, пока ты отчаянно толкаешься в мою руку. В этот миг мне хочется ловить каждый твой томный вздох.       Бинго. Полный джекпот, что вызывает удивлённый вздох и растянувшиеся в улыбке губы. Парень перехватывает телефон поудобнее и оттягивает пояс пижамных штанов, слегка касаясь косточек таза сквозь ткань белья, что он нервно спускает на бедра и обхватывает рукой возбуждённый член, что до этого изнывал от отсутствия контакта за все эти ночные мысли и пережитые поцелуи. О, боже, теперь ему дико хочется ублажать себя с мыслями о конченном преступнике, которого так сладостно удалось достать своими сообщениями. Он правда больной психопат, желавший плевать на любые крупицы безопасности и разума, когда охота на хоть единое проявление бурлящего адреналина в венах стоила дороже всякой жизни и осторожности. Когда так хотелось сейчас зажать босса этой чёртовой семьи Соннеллино и лишить его кислорода, заставить умолять о жизни, об удовольствии, когда ныла в груди тоска по его жаркому телу, пусть то было скрыто тремя слоями ткани. Chance: хорош.. очень хорош собой, мафиозо. думай обо мне, пока будешь ласкать свой большой ####~ а теперь прости, я отключаюсь       Кажется, у брюнета всерьёз задергался глаз на такую грязную лексику, и телефон вдруг снова захотелось разбить. Но, что ж, это всё равно возымело запланированный Шансом эффект, и он смотрит на натянутую у паха ткань брюк, малейшее трение о которую заставляло искриться всю поверхность кожи. Он расстёгивает ширинку, думая, как в эту же минуту, где-то в своей квартире, Шанс так же ублажает себя, тешась мыслями об их судьбоносной и жаркой встрече. Мафиозо медленно расщёлкивает пряжку ремня, как недавно делал это парень поодаль курилки своими тонкими пальцами, и яростно стягивает штаны к дальнему углу кровати, куда откидывает и бельё.       Мужчина прикрывает глаза и скользит шершавой рукой по всей длине, натягивая кожу и размазывая липкие капли смазки. Опыт мастурбировать на кого-то издалека был абсолютно первым и непривычным. Его всё ещё окружала темень собственного номера в отеле, но под закрытыми веками голова уже рисовала все запретные картинки из разделов сайта для взрослых, которых он тоже ни разу не открывал. Какому неудачнику придёт в голову любоваться на что-то цифровое, когда у тебя есть возможность иметь всех и сразу? А, точно. Не каждый рождается Доном Соннеллино, что теперь прикусывает губу при резких толчках в свою ладонь, представляя на её месте того ублюдка-Шанса, что вечно ходит по столь опасной грани, но всё ещё так податливо тянется к грубой ласке. Шанс-Шанс, что же ты делаешь... Не стоит приковывать его внимание к себе.       А Шанс, не стесняясь своих злополучных соседей, которым тот лишь рад насолить, хрипло стонет и ускоренно двигает рукой по влажному от слюны и вязкой смазки члену. Щеки горели румянцем от такого ярого желания поскорее прийти к разрядке, а ещё лучше провести так всю ночь, потому что ему ничтожно мало этого. Мало-мало-мало... Ему хочется прямо сейчас пробить геолокацию телефона Мафиозо и вломиться в его дом, обкусать сильную шею и заковать в плен собственными бёдрами. Одно расстраивает: всё ещё нужно осторожничать, всё ещё нужно к таким вещам подходить издалека, а потом лежать и мастурбировать в одиночестве, сука. Терпения ему никогда не хватало, потому что его слежки лишь больше распаляли в нём желание обладать человеком. Это так плохо, это так безумно, он правда такой псих. Ах, какая жалость! Как жаль, что ему плевать на эти ярлыки.       И они приходят к единому блаженству. Голову занимают одни лишь мысли друг о друге, о недавнем знакомстве, о горячий телах, о несовершённых действиях. Тяжело думать о том, как продолжится жизнь дальше, что будет завтра, встретятся ли они ещё.       Шанс будет наблюдать. Тихо, издалека, чтобы питаться всем этим в одиночку. Делать выписки, вести свой эксперимент, бесшумно фотографировать. Может, он отроет свою винтовку и будет следить за ним с оптического прицела, но только если вариантов не останется. Всегда есть... воодушевляющий азарт от риска нажать на курок, когда центр прицельной сетки будет прямо на голове брюнета.       Мафиозо обязательно завладеет им. Жажда ещё не так сильна, но он совершенно точно хочет присвоить его себе. И пусть хоть одна тварь посмеет заявить на него свои права, тот не будет проявлять милостыню, и Дон Соннеллино раскроет своё лицо.       Всё завтра.       Завтра, если оно ещё наступит.