Fix you

      

«Я переступлю черту ради тебя,

Я потрачу всё время, потеряю разум,

Говорят, на этот раз я зашел слишком далеко»

             Первые несколько секунд после пробуждения показались ему бесконечно длинными. Он не понимал, почему не может вдохнуть полной грудью. Воздух входил в легкие короткими, поверхностными глотками, словно тело само запрещало делать глубокий вдох.       Боль пришла позже. Сначала тупая. Потом жгучая. Она медленно расползлась по правой стороне грудной клетки, впилась под ребра и заставила мышцы непроизвольно напрячься. Ин Хо открыл глаза.       Белый потолок. Белые стены. Ровное пищание кардиомонитора. Запах антисептика. Больница.       Он медленно перевел взгляд вниз. Под больничной рубашкой грудь была туго перебинтована. Сквозь бинты в районе правого предплечья проступало едва заметное бурое пятно. Пуля прошла навылет.       Врачи сказали бы, что ему повезло. Сам Ин Хо никогда не верил в удачу. Только в вероятность. И в этот раз вероятность смерти оказалась чуть меньше вероятности жизни.       Дверь палаты открылась негромко. Ин Хо даже не повернул головы.       — Господин Хван.       Голос был знакомым, а значит, не врач. Он только коротко кивнул.       — Входите.       Мужчина в темном костюме остановился возле кровати. Новый командующий островом. Вернее, временный. Несколько лет службы. Безупречная дисциплина. Практически полное отсутствие эмоций. Хороший выбор.       — Докладывай.       Никаких вопросов о самочувствии. Никаких слов сочувствия. Работа. Только работа.       Папка легла на прикроватный столик с тихим глухим стуком. Толстая. Не меньше нескольких десятков страниц. Ин Хо бросил на неё короткий взгляд.       — Полный отчёт?       — Да, господин Хван.       Офицер не сел. Так и остался стоять возле кровати, сцепив руки за спиной. Ин Хо открыл первую страницу. Сухие строки. Дата. Время. Место. Траектория пули. Заключение баллистиков. Фотографии места покушения. Он перелистывал лист за листом молча. Лишь изредка задерживая взгляд на отдельных деталях.       — Камеры?       — Выведены из строя за двадцать семь минут до вашего прибытия.       — Исполнитель?       — Подготовлен профессионально.       — Следы?       — Отсутствуют.       Ин Хо закрыл очередную страницу.       — Кто знал маршрут?       Офицер будто ожидал именно этого вопроса. Он сделал шаг вперёд.       — Все сотрудники, имевшие доступ к информации, проверены.       Из папки появился ещё один лист. Список фамилий. Напротив каждой стояла короткая отметка.       Проверен.       Алиби подтверждено.       Непричастен.       Ин Хо медленно скользил взглядом по списку.       Последняя строка оставалась пустой.       Сон Ки Хун.       Он поднял глаза.       — Почему здесь ничего нет?       — Потому что мы не можем проверить господина Сона теми же методами, что остальных…он не является сотрудником организации. Его телефон не находится под нашим контролем. Его передвижения не фиксируются нашей системой. Следовательно, мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть его непричастность.       Ин Хо несколько секунд смотрел на пустую строку. Это было...Логично. Пустая графа не была обвинением. Она была отсутствием информации. И именно это настораживало сильнее всего.       — Продолжайте.       Офицер достал следующий документ. Распечатка соединений, всего одна страница. Несколько исходящих вызовов. Несколько входящих. И один номер, повторявшийся снова и снова. Без имени. Без регистрации. Без владельца.       Ин Хо нахмурился.       — Что это?       — Нам удалось восстановить часть истории соединений. Телефон господина Сона несколько раз связывался с этим номером за три дня до покушения.       — Чей номер?       — Пока неизвестно.       — Продолжайте поиск.       — Уже ведётся.       Ин Хо снова посмотрел на распечатку. Пять звонков, все короткие, меньше минуты.       — О содержании разговоров известно?       — Нет.       — Местоположение абонента?       — Использовались разные базовые станции.       — Кто-то сознательно скрывался.       — Именно.       Тишина затянулась. Ин Хо медленно закрыл папку.       — Что вы думаете?       Офицер впервые за весь разговор позволил себе небольшую паузу. Будто тщательно подбирал слова.       — Моё мнение не имеет значения.       — Говорите.       — Тогда...       Он сделал вдох.       — Я не считаю правильным обвинять господина Сона без доказательств.       Ин Хо молчал.       — Но я считаю правильным проверить каждое совпадение.       Он чуть наклонил голову.       — Если господин Сон невиновен, расследование это подтвердит. Если виновен...       Фразу он не закончил. Не было необходимости. Ин Хо кивнул.       — Продолжайте.       — Есть ещё один момент.       Офицер положил поверх папки небольшой прозрачный файл, внутри лежала фотография.       — Материал, который мы не стали включать в основной отчёт. Пока не можем считать его доказательством.       Ин Хо молча достал фотографию. Это был отель. Ин Хо узнал его сразу. Отель Ки Хуна. Снимок был сделан из машины, стоявшей через дорогу.       Обычный двор. Парковка. Ничего необычного. Возле бокового входа стояли двое мужчин. Одного невозможно было рассмотреть — он был повернут спиной. Второй...Ин Хо почувствовал, как сердце на мгновение пропустило удар. Фотография была зернистая, но лицо брата он узнает из тысячи.       Несколько секунд Ин Хо молчал.       — Вы уверены?       Офицер покачал головой.       — Нет.       Он говорил спокойно, будто сам не доверял фотографии.       — Однако наши аналитики считают вероятность высокой.       — Насколько высокой?       — Семьдесят восемь процентов.       Ин Хо ещё раз посмотрел на фотографию. Джун Хо... Возле отеля Ки Хуна. В день покушения. Совпадение? Возможно. Но совпадение неприятное. Очень. Он поднял глаза.       — Камеры отеля?       — К сожалению, архив за тот день отсутствует.       — Почему?       — Жёсткий диск был повреждён.       Ин Хо нахмурился. Слишком удобно. Но...Не невозможно.       — Кто сообщил об этой фотографии?       Офицер выдержал короткую паузу.       — Один из наших наблюдателей.       — Он видел их разговор?       — Нет.       — Он видел, как мужчина вошёл в отель.       — А вышел?       — Не зафиксировано.       Ин Хо долго смотрел на снимок. Слишком долго. Офицер не мешал. Ждал. Как будто прекрасно понимал, что сейчас происходит у него в голове.       Наконец Ведущий тихо спросил:       — Это всё?       — Пока да.       — Продолжайте наблюдение.       — За господином Соном?       Ин Хо не ответил сразу. Он ещё раз перевёл взгляд на фотографию. Если это действительно Джун Хо...       — За обоими.       Офицер коротко поклонился.       — Будет исполнено.       Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко. Ин Хо остался один. Он долго сидел неподвижно. Потом потянулся к телефону. Экран вспыхнул. Двадцать восемь уведомлений. Звонки и смс. Все...От Ки Хуна. Пальцы сами открыли переписку.       Сон Ки Хун:       «Документы еще не готовы?»       Через пару часов.       Сон Ки Хун:       «Если занят — просто напиши одно слово.»       Следующее сообщение пришло ночью.       Сон Ки Хун:       «Ты вообще жив? Охрана ничего не говорит.»       Ин Хо перечитал его несколько раз. Еще ниже, совсем глубокой ночью.       Сон Ки Хун:       «Не знаю, зачем пишу. Наверное, потому что ненавижу неизвестность.»       Последнее. Сегодня утром.       Сон Ки Хун:       «Позвони. Или отправь хотя бы точку. Просто чтобы я знал.»       Он смотрел на экран так долго, что тот начал медленно гаснуть. Ин Хо снова коснулся пальцем дисплея. Сообщения появились снова. Одно за другим. Словно Ки Хун сидел сейчас рядом. Ждал. Переживал.       «Переживал?»       Ин Хо нахмурился. Нет. Не стоит делать поспешных выводов. Он закрыл глаза. «Почему он пишет?» Ответ появился мгновенно. «Потому что считает себя виноватым.» Это в логично, в стиле святого Сон Ки Хуна. Если...если именно он сообщил маршрут...Если именно он стал причиной выстрела...Конечно, он будет ждать ответа. Конечно, будет бояться. Конечно, не сможет спокойно спать. Ки Хун не убийца, но он человек, а человек с совестью всегда возвращается мыслями к своей жертве.       Эта теория была безупречной. Именно поэтому...Она причиняла такую боль. Потому что вторая теория тоже существовала. «Он действительно волнуется». Ин Хо резко открыл глаза. Нет. Нельзя. Не снова.       Он уже позволил чувствам однажды изменить расчеты. С братом. Потом... С Ки Хуном. И чем это закончилось? Он медленно выдохнул. Разум обязан быть сильнее. Всегда. Эмоции делают человека предсказуемым. Слабым. Уязвимым. Он слишком хорошо это знал. Потому что всю жизнь пользовался именно чужими эмоциями. И внезапно понял...Он делает то же самое. Оправдывает Ки Хуна. Не фактами, не доказательствами, а желанием. Желанием, чтобы тот оказался невиновен.       Ин Хо опустил голову. «Я больше не способен мыслить объективно» - эта мысль прозвучала как приговор. Он медленно заблокировал телефон. Экран погас. Вместе с ним словно погасло что-то еще. Что-то, что он слишком долго пытался сохранить.       

○△□

      Первые два дня Ки Хун убеждал себя, что ему всё равно. Если Ин Хо решил исчезнуть — пусть исчезает. Так даже лучше, меньше поводов вспоминать и злиться. Меньше поводов снова задаваться вопросом, почему человек, которого он должен ненавидеть всей душой, иногда вдруг смотрел на него так... будто действительно беспокоился. Нет. Это была очередная манипуляция. Ин Хо умел манипулировать. В этом Ки Хун убеждался слишком много раз.       На третий день он поймал себя на том, что стоит у окна. Не потому что ждет. Просто... Так получилось. Он нахмурился. Отвернулся. И больше к окну не подходил. Назло самому себе.       Дом был слишком большим. Слишком тихим. Иногда Ки Хуну казалось, что тишина здесь имеет собственный вес. Она давила на плечи. Заполняла комнаты. Просачивалась под кожу. Пока Джиён спала, он сидел в гостиной и просто смотрел перед собой. Не телевизор. Не телефон. Ничего. Пустоту.       Иногда он ловил себя на мысли, что прошло уже полчаса. Иногда — два. Он даже не замечал.       На четвертый день ему приснились Игры. Опять. Красный свет. Смех Ён Иля. Грохот выстрелов. Люди падали один за другим. Чон Бэ смотрел прямо на него. Без злости. Без ненависти. Только устало.       — Почему ты опять выжил?       Ки Хун проснулся резко. Весь мокрый. Дышать было тяжело. Он долго сидел на кровати, пытаясь убедить себя, что находится дома. Не на острове. Не в общежитии. Не в лабиринте. Дома. В соседней комнате тихо сопела Джиён. Он поднялся и поспешил в ее комнату и только тогда сердце начало успокаиваться.       — Всё хорошо...       Он не понял, кому это сказал. Себе или ей.       

○△□

      На пятый день охранник снова привез продукты. Ки Хун встретил его уже у двери.       — Господин Хван выходил на связь?       — Нет.       — Когда вернется?       — Не располагаю информацией.       — Вы хотя бы знаете, где он?       — Нет.       Ки Хун закрыл глаза и медленно выдохнул.       — Передайте ему...       Он запнулся. Что передать? Что он злится? Что ненавидит его? Что хочет врезать при первой встрече? Или...Что беспокоится?       Нет. Последнее он не скажет даже самому себе.       — Ничего. Забудьте.       Он закрыл дверь и только потом понял, что еще несколько секунд продолжал держаться за ручку. Будто надеялся, что охранник окликнет его.       Скажет: «Господин Хван просил передать...», но за дверью уже были только удаляющиеся шаги.       Есть становилось всё сложнее. Он честно пытался, правда. Ставил кастрюлю на плиту, наливал воду, доставал лапшу. Потом вдруг понимал, что уже десять минут стоит посреди кухни и просто смотрит в одну точку. Вода так и не закипела. Потому что он забыл включить плиту. Он устало потер лицо. Высыпал лапшу обратно в упаковку и пошел наверх. Есть расхотелось окончательно.       — Ты же должна есть за двоих.       Он сидел на полу детской. Малышка с серьезным видом сосредоточенно пыталась засунуть в рот собственный кулачок.       Ки Хун невольно улыбнулся.       — Хоть кто-то в этом доме питается нормально.       Она улыбнулась, и он тоже. Совсем немного. А потом вдруг понял...Что это первый звук его собственного голоса за сегодняшний день. Улыбка исчезла.       Он оглядел пустую комнату. Слишком тихо. Опять. Он начал рассказывать Джиён какую-то ерунду. Про дождь, про деревья за окном, про то, как однажды проиграл все деньги на скачках.       Она, конечно, ничего не понимала, но внимательно смотрела на него. Иногда что-то лепетала в ответ. И Ки Хун отвечал. Как взрослому человеку. Лишь бы не слышать эту тишину.       

○△□

      На шестой день он впервые подумал вещь, которая испугала его сильнее любых кошмаров. «А если...» Он сидел в кабинете Ин Хо. Вернее, возле запертой двери. Как и десятки раз до этого. «А если его никогда не существовало?» Ки Хун медленно провел ладонью по лицу. Нет. Что за бред? Но мысль уже появилась, и она не собиралась уходить. «Игры были, люди погибли, а потом?» Он нахмурился. После острова всё происходило слишком странно. Дом, ребенок, Ин Хо. Человек, который то угрожал ему оружием...то бинтовал руку. То заботился, то исчез. Иногда Ки Хуну казалось, что весь последний месяц был горячечным бредом. Последствием пережитого. Ему отчаянно нужен был человек, который сказал бы: «Да. Это всё действительно произошло». И единственным таким человеком был...Ин Хо. Мысль ударила неожиданно. Ки Хун резко поднялся.       Нет.       Нет.       Нет.       Он сжал волосы на затылке.       — Чёрт...       Он начал ходить по коридору. Быстро, почти бегом.       — Я не могу...       Он остановился. Опершись руками о стену. Тяжело дыша.       — Не могу......ты не можешь быть тем человеком, который держит меня в реальности...       Ки Хун медленно закрыл глаза. Тогда придется признать, что он потерял не просто врага. Он потерял...Последнюю нить, связывающую его с человеком, который видел всё то же, что видел он.       И впервые за долгое время Ки Хун позволил себе честно назвать чувство, которое так долго прятал за злостью. Он боялся. Не Ин Хо, не Игр, не будущего. Он боялся, что однажды проснется... И окажется совершенно один.       Без единого свидетеля собственного прошлого.       

○△□

      На седьмой день Ки Хун перестал ждать. Это произошло не сразу. Не было какого-то особенного утра, когда он проснулся другим человеком. Просто однажды он поймал себя на том, что больше не вздрагивает от звука подъезжающих машин. Раньше сердце каждый раз начинало биться быстрее.       Теперь... Теперь он даже не поднимал головы. Приехали продукты, охрана, садовник. Какая разница? Ин Хо не возвращался.       Он почти перестал пользоваться телефоном. Первые дни постоянно проверял экран. Потом начал писать сообщения. Короткие, сухие, безэмоциональные. Потом удалял их, так и не отправив.       В конце концов осталась лишь одна переписка. Последняя. Без ответа. Он больше не открывал её. Слишком неприятно было видеть собственные сообщения, висящие непрочитанными.       Будто разговариваешь со стеной. Или...С мертвым человеком.       Эта мысль заставила его резко отбросить телефон, тот ударился о диван и бесшумно упал на ковер.       — Нет...       Он даже не заметил, что сказал это вслух.       Он стал забывать простые вещи. Однажды вышел во двор за детской коляской. Вернулся домой. Только поднявшись на второй этаж, понял, что коляску так и не взял.       На следующий день поставил чайник. Через полчаса почувствовал запах газа. Конфорка горела. Чайник стоял рядом, пустой. Он даже не поставил его на плиту.       Он больше не думал. Мысли будто вязли в густом тумане. Самым страшным стали вечера, когда Джиён наконец засыпала. Дом снова становился огромным. Пустым. Безжизненным.       Ки Хун всё чаще сидел на кухне. Не потому, что хотел есть. Просто здесь работал холодильник. Тихо гудел, иногда включалась вытяжка. Часы отсчитывали секунды.       Эти звуки создавали иллюзию того, что в доме кто-то ещё есть, что он не один. Когда-то он мечтал о тишине, теперь готов был отдать всё, лишь бы услышать чьи-нибудь шаги. Даже...Он резко оборвал себя. Нет. Не его. Кого угодно. Только не его.       

○△□

      Ин Хо выписали спустя восемь дней. Врач долго объяснял, что швы могут разойтись, что двигаться нужно осторожно, что необходимо ещё минимум две недели покоя.       Ин Хо почти не слушал. Он смотрел в окно, на дождь. В голове вновь и вновь прокручивались слова офицера.       «Мотив», «Возможность», «Он единственный гражданский, знавший маршрут», «Другой телефон», «Ваш брат». Каждая версия была логичной. Рациональной. Безупречной. И именно это раздражало сильнее всего.       Потому что каждый раз следом вспоминалось совсем другое. Ки Хун, засыпающий в машине. Ки Хун, который держал Джиён так осторожно, словно боялся причинить ей боль. Ки Хун, не умеющий лгать. Ки Хун, который, несмотря на ненависть, всегда говорил ему правду прямо в лицо.       Ин Хо прикрыл глаза.       «Нет»       Этого недостаточно. Эмоции не являются доказательством. Он слишком долго строил свою жизнь на холодном расчёте, чтобы сейчас отказаться от него. Если Ки Хун действительно ни при чём — он это выяснит. Если виновен...Он тоже это выяснит.       Машина остановилась возле дома ближе к вечеру. Дождь закончился совсем недавно. Асфальт ещё блестел. Ин Хо вышел из машины. Рана неприятно заныла, но он привычно проигнорировал боль.       Охрана сразу вышла на встречу.       — Господин Хван.       Он коротко кивнул.       — Где Сон?       — На кухне.       — Один?       — Да. Ребёнок спит.       Ин Хо молча вошёл в дом. Ему казалось, что за эти восемь дней ничего не изменилось. Те же стены, тот же запах дерева, та же тишина. Но уже через несколько шагов он понял, насколько ошибался.       Дом будто... Потускнел. Даже воздух стал тяжелее. Он медленно подошёл к кухне. Ки Хун стоял к нему спиной, немного ссутулившись, перед микроволновой печью.       Она негромко гудела, вращая внутри детскую бутылочку. Ки Хун даже не пошевелился. Не услышал. Или...Не хотел слышать.       Ин Хо остановился в дверях. Молча. Он сам не понимал, зачем. Просто смотрел. В отражении тёмного стекла микроволновки вдруг появилось второе лицо. Ки Хун сначала никак не отреагировал. Продолжал смотреть на медленно вращающуюся бутылочку. Будто ничего не произошло.       Прошла секунда.       Другая.       Третья.       И только потом его взгляд медленно поднялся выше, до отражения человека за своей спиной. Он замер. Совершенно неподвижно. Ин Хо видел, как напряглись его плечи. Но тот... Не оборачивался, словно боялся.       И тогда очень тихо, почти неслышно, Ки Хун произнёс:       — ...Обещай...что когда я обернусь...       Голос дрогнул. Совсем немного.       — ...ты не исчезнешь.       Ин Хо замер. Он ожидал не этих слов. Совсем.       Он смотрел на отражение Ки Хуна. Впалые щёки, заострившиеся ключицы, потускневший взгляд. Под глазами — тёмные круги, будто тот не спал много ночей подряд. Футболка висела свободнее, чем раньше. Он похудел ещё сильнее. Это казалось невозможным.       Он обернулся и Хван понял, что сильнее всего пугали не внешние изменения. Взгляд. В отражении он увидел не ненависть. Не ярость. А... облегчение. Настоящее. Короткое. Почти детское. Оно мелькнуло всего на одно мгновение. И сразу исчезло. Ин Хо заставил себя сделать вдох.       «Чувство вины.» Мысль появилась автоматически. «Он думал, что убил меня. Конечно, он испытал облегчение, любой человек испытал бы. Не придумывай лишнего.» Он почти физически ощущал, как разум снова строит стену. Камень за камнем.       Но на несколько секунд собственное тело перестало ему подчиняться и Хван едва заметно сделал шаг вперёд. Совсем небольшой, почти неосознанный. Ему вдруг до боли захотелось сократить расстояние между ними.       Подойти, коснуться его плеча. Медленно провести ладонью по затылку, запутаться пальцами в мягких тёмных волосах. Почувствовать под ладонью живое тепло.       Убедиться, что перед ним действительно Ки Хун. Настоящий. Всё такой же упрямый, невозможный Ки Хун, а не очередной мираж, который измученное сознание раз за разом подбрасывало ему за эти бесконечные восемь дней.       А потом...Поцеловать. Просто потому, что в эту секунду это казалось единственным способом убедиться — жив не только Ки Хун. Что он сам всё ещё жив, что под слоем холодного расчёта, дисциплины и боли, сердце всё ещё способно чувствовать. Потому что за эти восемь дней Ин Хо так ни разу и не ощутил себя по-настоящему живым.       Ин Хо испуганно застыл. Сердце ударило так сильно, что отозвалось тупой болью под бинтами. Он почти физически заставил себя остановиться. «Он пытался тебя убить.» Эта мысль прозвучала резко. Жёстко. Почти как пощёчина. «А ты хочешь...» Нет. Даже мысленно он не смог закончить эту фразу. Будто само её существование было чем-то недопустимым. Он медленно сжал пальцы в кулак. Так сильно, что ногти впились в ладонь. Боль помогла, она всегда помогала. Разум снова занял своё место. Холодный, чёткий, безжалостный.       Лицо Ки Хуна стало усталым. Опустошённым. Он открыл рот. Наверняка хотел спросить. «Где ты был?» «Почему молчал?» «Что случилось?», но Ин Хо не позволил. Ни одного вопроса. Ни одного ответа. Он посмотрел на него долгим, нечитаемым взглядом и ровно произнёс:       — Собирайся.       Ки Хун моргнул.       — ...что?       — Через пятнадцать минут выезжаем.       — Куда?       Ин Хо выдержал паузу. Ровно настолько, чтобы стало ясно — объяснений не будет.       Он развернулся и вышел из кухни. Не оглядываясь. Не позволяя себе остановиться. Не позволяя себе думать о том, что в отражении микроволновой печи он только что увидел человека, который выглядел так, словно за эти восемь дней потерял не только вес, а последнюю опору, удерживавшую его на плаву. Потому что ещё одна секунда рядом с ним — и Ин Хо уже не был уверен, что сумеет удержать ту стену, которую так старательно выстраивал все эти дни.