1. Родное, необходимое.

      «В большом городе не бывает ночи»       Популярное утверждение, с которым сложно не согласиться. Днем город всегда кипит жизнью; снующие по улицам люди разносят суету по всем районам, шумят машины, автобусы, поезда, заглушая человеческие голоса. Город всегда полнится красками, будь то одежда, рекламные баннеры или людские причуды.       Однако ночь не отстает. Стоит только тьме упасть на город, как сотни вывесок и витрин вспыхивают яркими огнями, ослепляющими и привлекающими внимание. Ночь разбивается светом, и центральные улицы заполнены людьми, веселым смехом, музыкой из ресторанов и баров. Дневная суета сменяется праздностью. На улицу вываливают толпы людей, зачарованных неоновыми огнями и красотой разгульной ночи.       «Большой город никогда не спит»              Сотриголова готов поспорить с первым утверждением, но со вторым вынужден согласиться. Ночь бывает в городе, но только в тех местах, где не каждый может это заметить. Отдаленные спальные кварталы, где нет шумных магазинов, а яркие вывески можно пересчитать по пальцам, скрываются в темноте каждую ночь. Это не значит, что все жители спят.       Именно для этого Айзава здесь — проходит по маршруту своего патруля в третий раз, ловко перепрыгивает с крыши на крышу, внимательно вглядываясь в темноту тупиков и переулков, куда не достает тусклый свет уличных фонарей. Тело просит передышку, мускулы тянет усталостью, но Сотриголова не позволяет своей скорости упасть, а взгляду стать небрежным. Это его работа, путь, который он выбрал много лет назад и с которого не может сойти. На нем лежит ответственность за сотни жизней, которые он может спасти. Впереди ещё один круг по маршруту.       Ночь кажется на удивление спокойной. Обычно герою встречаются хотя бы несколько мелких злодеев, занимающихся разбоем или продажей нелегальных вещей. Но сегодня ничто не остановило его за эти несколько часов, и Айзава позволяет себе помечтать о скором возвращении домой и заслуженном сне, потому что завтра его ждет единственный выходной, который отделяет его от следующего рабочего дня. Голова болит от того, как сильно он вымотался за последние недели. Класс 1-А не перестает подкидывать неприятностей, и, хотя Сотриголова искренне заботится о своих проблемных детях и волнуется за каждого из них, было бы лучше, если бы они перестали как магнит притягивать к себе злодеев и попадать в передряги. Но обвинять их в этом так же глупо, как винить небо за дождь.       Привычное затишье улиц прерывает оповещение коммуникатора о входящем сигнале, и Айзава останавливается на краю крыши, чтобы прослушать сообщение. После долгого бега дыхание немного сбито, и герой старается использовать внезапную остановку по максимуму, чтобы восстановить силы.              «Внимание, на связи Хайден! Нужна помощь! Вступил в схватку с группой злодеев по координатам ХХХХХ. Всего четверо, с тремя я справлюсь, но один погнался за гражданским. Он направляется на север, может кто-нибудь перехватить его?»              Севернее координат? Айзава хмурится и в два прыжка забирается на высокое соседнее здание. Почти сразу ему удается заметить крупный силуэт, пытающийся неуклюже лавировать по узким улочкам, что затрудняется его габаритами. В ста метрах впереди него мелькает фигура чуть меньше.              «Это Сотриголова. Принято.»              Ответа не следует, только треск разорванной связи. Айзава прыгает с крыши, ловко приземляясь на следующее здание, и, набирая скорость, продвигается наперерез погоне. Ветер свистит в ушах, распущенные волосы назойливо лезут в глаза, и Сотриголова с раздражением натягивает защитные очки.       Внутри тихо скребется разочарование, совсем небольшое, но всё равно самую каплю обидное. Он уже было размечтался о том, что патруль пройдет без инцидентов, он вернется домой со спокойствием в душе, сможет хоть наконец выспаться. Можно ли сказать, что он сглазил? Айзава не знает. Он думает об этом совсем отдаленно, сосредоточившись на двух показавшихся из-за угла фигурах.       Та, что впереди, мелкая — может, девушка или подросток — бежит немного неуклюже, то и дело спотыкаясь и отталкиваясь от стен. Это нормально, если учесть, как долго идет погоня. Удивительно скорее то, что жертва до сих пор находит силы на бег.       Вторая фигура намного больше, что не играет ей на руку, учитывая узкие переулки, в которые заворачивает гражданский. Когда Сотриголова приближается, выходит разглядеть ещё лучше. Преследователь — мужчина с причудой, из-за которой верхняя часть его тела похожа на медведя. Он то и дело сбивается с ног и двигается на всех четырех конечностях, но быстро одергивает себя и снова выпрямляется во весь рост.       Очередной поворот заводит жертву в тупик, из-за чего Айзава иронично ухмыляется — почему погони так часто заканчиваются тупиками? Это глупое клише, которое срабатывает из раза в раз, но на самом деле ничего забавного в этом нет. Сотриголова представляет, какую панику испытывает жертва, когда оказывается в безвыходной ситуации со злодеем на хвосте.       Запыхавшаяся жертва останавливается и оглядывается по сторонам, но ничего не находит. Ни лестниц, ни мусорок, ни даже коробок — только стена высотой в три метра без единого уступа, за который можно было бы зацепиться. Она оборачивается, и ровно в этот момент замечает преследователя, остановившегося неподалеку. Человек-медведь встает во весь рост и распрямляет плечи, из-за чего кажется визуально ещё больше. Его напряженные руки с когтистыми пальцами расставлены в стороны, и обойти его становится невозможным. Он улыбается. Жертва делает пару шагов назад, пока не упирается спиной в стену.       Медведь делает всего один шаг вперед, прежде чем его опутывает серая лента. Айзава прыгает с крыши и приземляется ровно между людьми, закрывая жертву собой. Он сильнее натягивает ленту захвата, пока дезориентированный противник неловко замер, и немного поворачивается, чтобы оглядеть гражданского. Теперь он видит, что это всё-таки девушка — совсем молодая с виду, с округлым лицом и короткими темными волосами. Её большие оленьи глаза смотрят с испугом, а руки прижимаются к груди в защитном жесте. Рукав порван, чуть выше локтя видна неглубокая кровоточащая царапина, а на щеке — красный след от пощечины. Айзава хмурится под очками и активирует коммуникатор.              «Это Сотриголова. Настиг цель, нахожусь по координатам ХХХХХ. Гражданский здесь. Запрашиваю скорую и полицию для передачи преступника»              На той стороне раздается «понял» от дежурного диспетчера. Айзава кивает сам себе и поворачивается к противнику — медведь напрягает руки и насколько может царапает ленту когтями, и герою приходится отозвать своё оружие, чтобы мужчина не повредил его. Герой встает в боевую стойку, вскидывая кулаки, и злодей издает рычание — интересно, может ли он вообще говорить по-человечьи?               — Не переживайте, мисс. Скоро вам окажут помощь, — голос звучит уверенно, и Сотриголова краем глаза видит, как напуганная девушка кивает и отходит в угол, чтобы не попасться под нечаянную атаку.              Айзава ухмыляется. Медведь издает ещё один рык и бросается в атаку. Сотриголова мгновенно активирует причуду, но, как он и ожидал, на злодея это не влияет. Значит, его причуда мутационная. Герой был готов к этому, так что он бежит на злодея и, в последнюю секунду увернувшись от когтистого удара, проскальзывает ему под руку. Большие габариты явно сказываются на поворотливости. Айзава успевает ударить дважды: один удар приходится на коленную чашечку, второй — в голову. Медведь припадает на одно колено, но быстро вскакивает и оборачивается, злобно скаля зубы.       Цель достигнута — злодей отвернулся от жертвы и постепенно отходит всё дальше. Можно было бы увести его, но Сотриголова уже знает, что управится с ним быстро. Ярости в злодее хоть отбавляй, а вот опыта почти нет. Скорее всего, он только недавно вступил в какую-то банду и до этого не использовал свою причуду для драк.       Айзава легко уворачивается от следующего удара и снова атакует, пару раз удачно попадая по голове, из-за чего медведь зло трясет мордой, но не отступает. Сотриголова позволяет злодею нападать, постепенно отступая. Через минуту яростных атак медведь немного замедляется, его грудная клетка вздымается, когда он тяжело дышит. Герой прячет ухмылку в шарфе, чувствуя небольшое разочарование от того, что его соперник оказался таким слабым. Подобрав момент, когда медведь делает паузу между атаками, Айзава бросается вперед, намереваясь закончить битву одним ударом.       Однако медведь неожиданно дергается в сторону. В глазах мелькает довольный блеск, когда он вскидывает свою лапу. Не остается шанса на уворот. Сотриголова успевает выставить блок левой рукой, когти проходят по касательной, разрывая геройский костюм и оставляя три довольно глубокие полосы на коже. Айзава чувствует, как кровь из раны впитывается в обрывки рукава, но боли почти не ощущает, только злость — на себя, потому что не предугадал, попался на такой глупости. Гнев придает сил, и герой, пользуясь тем, что медведь открылся для нападения, снова ударяет его по ногам, заставляя упасть. Как только злодей оказывается на коленях, Айзава хватает его за голову и сильно ударяет об асфальт. Мужчина хрипит и издает булькающие звуки, из рассеченного лба течет струйка крови, но он ещё в сознании. Стоит только телу дернутся, пытаясь вырваться из захвата, и герой ещё раз прикладывает медведя головой об асфальт. На этот раз злодей замирает, больше не пытаясь двигаться, и обмякает. Сотриголова на всякий случай ждет ещё несколько минут, но мужчина так и не двигается.       В темноте переулка слышится шорох, и Айзава наконец вспоминает о гражданском. Он отпускает поверженного противника и разгибается, после чего делает пару шагов в сторону жертвы. Девушка опасливо поглядывает на своего преследователя, но уже не выглядит такой испуганной, как десятью минутами ранее.               — Полиция и скорая прибудут через несколько минут. Боюсь, я не могу вас просто так отпустить, пока вы не получите помощь и не ответите на пару вопросов, мисс, — Сотриголова пытается рассмотреть девушку получше, но там, где она стоит, её почти целиком скрывает тень.               — С-спасибо вам большое! Я уже думала, что… — девушка делает многозначительную паузу и, кажется, пожимает плечами. Она оглядывает своего спасителя, и тревожный вздох срывается с её губ. — Ой, ваша рука!               — Ничего страшного.              Девушка подходит ближе, не переставая смотреть его рану, и как будто хочет что-то сделать, но не знает, что. Её поднятые руки так и замирают перед ней, когда она останавливается в метре от героя. У Айзавы наконец появляется возможность разглядеть её. Это низенькая девушка лет двадцати, лицом больше похожая на милого мальчика. У неё большие оленьи глаза зеленого цвета, тонкие брови и маленький аккуратный нос. Девушку в ней выдает только округлая фигура, едва заметная под мешковатой одеждой. Руки тонут в зеленом кардигане, настолько большом, что он прикрывает и грудь, и бедра. Самая обычная девушка — Айзава задается вопросом, чем она могла насолить бандитам, чтобы за ней даже организовали погоню.       Сотриголова хмыкает и зажимает рану здоровой рукой. Он поворачивается боком, не давая спасенной девушке разглядеть повреждения, и оглядывается на улицу. Почему-то всё ещё тихо, сирены не слышны. Девушка шаркает подошвой обуви по асфальту и встает рядом с героем, также оглядывая округу. Улица темная, нет никаких магазинчиков, и даже в окнах не горит свет. Тихое место, в котором сложно заметить преступление до того, как оно будет совершено. Девушке повезло, что он смог найти их так вовремя.               — У тебя есть какие-то серьезные раны кроме тех, что на руке и лице?               — О-ох… — девушка задумчиво проводит ладонью по щеке, немного морщась. — Ничего серьезного. Может, только пара синяков из-за того, что я несколько раз падала, пока убегала, — она мило улыбается и щурится, наклоняя голову к плечу.               — Не расскажешь мне, почему тебя преследовали? — говорит Айзава бесстрастным тоном, словно пытаясь убедить самого себя в том, что ему не интересно. Общение с жертвами никогда не было его сильной стороной. — Тебе не обязательно отвечать.               — Ничего страшного, я понимаю, почему вы спросили! — девушка нервно заикается и машет перед собой руками, выглядя почему-то виноватой. — Я работаю официанткой в баре в нескольких кварталах отсюда. Обычно я работаю днем, но сегодня одна из сотрудниц не смогла выйти, и начальница попросила меня подменить её на половину ночи. Начальница у меня очень хорошая, она много раз выручала меня, и я не могла отказать ей в этой просьбе!              Айзава кивает и отходит к стене, приваливаясь к ней. С этого места у него есть обзор и на улицу, и на девушку, и на находящегося без сознания медведя. Девушка неуверенно топчется на месте пару секунд, но в итоге подходит ближе и присаживается на корточки у той же стены, упираясь подбородком в колени.               — Всё ещё не вижу связи с погоней, — Мик бы наверняка накричал на него на слишком холодный тон, который добавляет ещё одну травму жертве вместо того, чтобы успокаивать, но девушка только виновато улыбается, кидая на него быстрый взгляд.               — Всё шло спокойно, пока в бар не зашла моя старая знакомая. Мы учились вместе в средней школе и много знаем друг о друге. И, ну… — девушка откидывает голову и отводит глаза, улыбка неожиданно становится грустной, как будто за этими словами кроется более глубокая история, которой она не готова делиться. — Она узнала меня и решила публично унизить. Это было очень некруто, — она издает фыркающий звук и зарывается пальцами одной руки в свои короткие волосы, перебирая прядки. Айзава молчит, ожидая продолжение. — Она наговорила много чего неприятного, а потом упомянула, что больше никогда не посетит этот бар, потому что не знала, что в нём позволено работать беспричудным. Те ребята тоже были там и очень разозлились, так что начальнице пришлось попросить меня покинуть бар раньше окончания смены.               — Они начали преследовать тебя из-за беспричудности? — Айзава чувствует, как внутри закипает злость. Он оглядывается на лежащего неподалеку медведя и жалеет, что не приложил его головой ещё несколько раз.               — Думаю, это было основной причиной, — девушка коротко кивает.              Сотриголова наконец понимает, почему она была такой нервной и застенчивой рядом с ним. Она боялась его реакции, но всё равно была достаточно смелой, чтобы сказать ему об этом. Айзава хочет сказать что-то ещё, но пока он думает, до слуха доносится вой сирен. Девушка вскакивает с места и отряхивается, после чего прячет руки в длинных рукавах своей кофты.              Первой приезжает скорая. Сразу следом полиция. Один медик обрабатывают ссадины спасенной девушки, второй зашивает руку Айзавы. Это занимает не так много времени, и Сотриголова даже не успевает ничего сказать, попрощаться или пожелать удачи, когда скорая вместе с девушкой уезжает. Пока вторая бригада разбирается со злодеем и его травмами, к Айзаве подходит один из полицейских — он кажется смутно знакомым, но имя вспомнить никак не выходит.       Сотриголова коротко рапортует обо всём произошедшим, ощущая себя крайне уставшим. Про себя он решает, что не будет упрямиться и заканчивать последний обход. Ранение и усталость кажутся достаточным оправданием для того, чтобы вернуться домой немного раньше. Герой следит за тем, как полицейский бегло водит стилусом по планшету, стенографируя каждое его слово. Наконец разговор подходит к концу.               — Спасибо, Сотриголова, отличная работа, — офицер придерживает фуражку и уважительно кивает. Айзава кивает в ответ. — Думаю, детектив вызовет вас в ближайшие дни для выяснения дополнительной информации.               — Дополнительной информации? — Айзава вопросительно приподнимает бровь, внезапно ощущая неприятное предчувствие.               — Да. За последние несколько недель было зафиксировано несколько случаев нападений на беспричудных. Скорее всего, появилась какая-то новая банда, — полицейский неожиданно сильно хмурится и сжимает планшет до такой степени, что тот едва не хрустит. — Также есть несколько пропавших без вести. Думаю, это будет крупным делом.              Офицер отдает честь и уходит. Сотриголова задумчиво кивает и запоздало прощается, когда полицейская машина скрывается за поворотом. Он бездумно стоит пару минут, оглядываясь. На то, что в этом месте была битва, указывает только маленькая лужица крови из разбитого лба медведя. Люди проснутся завтра утром и даже не узнают о том, что здесь случилось. Может быть, с утра в эфире будет репортаж об участившихся нападениях на беспричудных, но все пропустят это мимо ушей.              Айзава с трудом может вспомнить, как он добрался до дома или сколько времени это заняло. Он поднимается к квартире по лестнице, что делает редко, предпочитая после патрулей заходить через окно, но свежая рана тянет болью при каждом движении, а сил на паркур по стенам совершенно нет. Герой стоит перед дверью, слепо шаря ладонями по карманам комбинезона, но, ничего не найдя, сдается и нажимает на звонок.       Проходит пара минут ожидания. Сотриголова вздыхает и нажимает на звонок ещё раз, и только после этого из глубины квартиры раздаются звуки. Слышен голос, но он недостаточно четкий, чтобы разобрать слова. Айзава просто устало шатается на месте, запустив руки в карманы. Наконец дверь щелкает и открывается.               — Ты опять потерял ключи что ли? Я уже спал, ты не мог через окно зайти? Я говорил тебе, что оставил его открытым! — поток слов слишком быстрый. Ямада выглядит заспанным. Он отступает немного в сторону, давая Айзаве пройти, и закрывает за ним дверь. — Или, не знаю, мог позвонить мне или написать? Мне сначала показалось, что звонок в дверь мне приснился!               — Прости.              Ямада открывает рот, чтобы что-то сказать, но оказывается грубо прерван — Сотриголова скрывается за дверью ванной, из которой почти сразу доносится звук бегущей воды. Мик хмурится. Всё раздражение из-за внезапного пробуждения улетучивается, сменяясь смутной тревогой. Конечно, Айзава часто бывает уставшим и грубым, но что-то в сегодняшней апатии не так. Что могло произойти во время патруля?       Вода перестает шуметь минут через десять. Ямада ждет всё это время, не решаясь снова ложиться спать. Если что-то правда произошло, ему лучше сразу выведать это, пока эмоции ещё свежи — если не сделать это сейчас, Сотриголова может отказаться говорить об этом позже, грузясь этими мыслями всё сильнее. Айзава покидает ванну неспешным шагом и направляется в спальню.       Ямада заходит следом, нерешительно останавливаясь в дверях. Айзава садится на самый край и горбится, упираясь руками в колени. Его голова опущена, и за шторкой волос невозможно разглядеть лицо. Мик скользит взглядом дальше, и внимание цепляется за мокрую повязку на плече, на которой проступает пятнышко крови.               — Шота, твоё плечо!              Он чувствует, как волнение на секунду увеличивается, но быстро берет себя в руки. Он профессионал. В этом нет ничего нового или страшного. Ямада быстро семенит в ванную и также быстро возвращается назад, держа в руках их домашнюю аптечку. Он садится рядом с мужем и уверенно снимает испорченные бинты.       Айзава молчит, когда хватка Мика становится чуть сильнее, стоит ему увидеть три глубокие борозды, оставленные когтями животного. Будь они глубже, Сотриголова мог лишиться руки. Айзава молчит, когда Мик сквозь зубы шепчет проклятья, по новой накладывая перевязь. Бинт ложится слой за слоем, скрывая рану, и сверху оказывается нелепый бантик. Айзава молчит, когда Мик откладывает аптечку на пол и наклоняется ближе, оставляя поцелуй на плече чуть выше раны. Дыхание холодит влажную кожу. Айзава вздрагивает, когда до его слуха доносится тяжелый вздох, полный непролитых слёз.               — Расскажешь, что случилось во время патруля?              Сотриголова прикрывает глаза и отрицательно качает головой. Ямада не видит этого, но чувствует. Внутренности сжимает тревогой.       Руки обвивают талию. Айзава поворачивается к мужу, удобнее обнимает и прячет лицо в перекате его плеча. Спина горбится, сил держать её прямой нет, и весь груз последних часов лежит на нём неподъемным пластом. Ему нужно успокоиться, остудиться, что-то сделать, выплеснуть куда-то всю эту боль, которая почему-то прицепилась к нему и не отпускает. Он впивается пальцами чужую кожу почти до царапин, как последний рубеж, отделяющий его от бесконечной бездны.       Становится чуть легче, когда Ямада обнимает его в ответ, крепче вжимая в себя, давая сползти ниже, прислонить голову к груди, где умиротворяюще бьется сердце. Айзава издает звук, отчаянно похожий на сдавленный плач. Мик бездумно зарывается в черные волосы, массирует кожу, кажется, даже шепчет что-то успокаивающее, отчаянно пытаясь контролировать свою причуду в этот момент.       Ямада чувствует, как дыхание его мужа сбивается, постепенно становясь более поверхностным, а тело начинает мелко подрагивать. Это точно нехороший знак, потому что после паник Айзава обычно становится даже более апатичным и расстроенным, чем обычно. Такое случается очень редко, и Мик иногда узнает о произошедшем только по последствиям, но он знает, что делать. Надо переключить внимание.       Не теряя времени, герой отстраняет от себя мужа и роняет его на кровать, заставляя забраться на неё целиком. Он сразу наваливается на Айзаву сверху, придавливая к поверхности и позволяя обнять себя всеми конечностями, чтобы получить максимально возможный контакт с телом. Сотриголова цепляется за него, как тонущий цепляется за спасательный круг, смотрит глаза в глаза — дико и напугано. Ямада сильнее прижимается сверху, накрывая чужие искусанные губы своими. Поцелуй выходит смазанным, потому что Айзава дергается и крепко сжимает челюсти.               — Давай, Шо, всё в порядке, — не растерявшись, Мик скользит губами по чужому лицу, от колючего из-за щетины подбородка до взмокшего лба, задерживаясь чуть дольше на выпуклом шраме под правым глазом. — Я здесь ради тебя. Всё будет хорошо, я помогу.              Сотриголова всё ещё выглядит неуверенно, но слабо кивает и расслабляется, позволяя мужу делать то, что он хочет. Ямада улыбается и снова целует, на этот раз по-настоящему. Язык ласково изучает чужой рот, не обращая внимание на отсутствие активной реакцией, а руки нежно проводят по бокам. Это длится невыразимо долго — Мик разрывает поцелуи и начинает снова, довольный робкими ответами мужа, в медленном темпе ласкает подставившееся тело. Он выглядит довольно расслабленным, что помогает Айзаве успокоиться, хотя на самом деле Ямада улавливает любые изменения, чтобы в случае чего быть готовым изменить стратегию. Однако его действия правда помогают, и скоро Сотриголова опускает на кровать руки, которыми до этого цеплялся за мужа — он будет раздавлен, если наутро увидит на нём царапины, но Ямада на самом деле не против.       Мик прекращает поцелуй и приподнимается на локтях, чтобы разглядеть лицо Айзавы. Он выглядит уже намного спокойнее, чем раньше, и предыдущую волну эмоций на бесстрастном лице можно заметить только благодаря стыдливому румянцу на кончиках ушей.               — Чувствуешь себя лучше? — Ямада довольно улыбается, из-за чего в уголках глаз появляются морщинки, и выглядит слишком очаровательно.              Айзава окидывает его тяжелым взглядом и, перехватив одну из рук мужа, тянет её вниз. На секунду на лице Мика мелькает замешательство, но оно быстро сменяется озорной улыбкой, а щеки краснеют. Его пальцы слабо сжимаются вокруг чужого вставшего члена, что на самом деле не оказывается такой уж неожиданностью. Айзава не каждый раз возбуждается, Ямада такой цели себе и не ставит, но ничего против точно не имеет — тем более, что завтра у них выходной.       Он на пробу ведет пальцами по ткани. Лицо Сотриголовы не меняется, но пальцы на чужом запястье предупреждающе сжимаются. Мик может это понять. Айзава устал после работы и эмоциональной встряски, и сил на игры и поддразнивания у него нет. Это можно отложить до следующего раза.       Ямада кивает. Айзава приподнимается, помогая спустить с себя штаны до середины бедер, и цепко наблюдает, как Мик также стягивает штаны с себя. В этом нет совершенно ничего сексуального, только потребность выпустить эмоции. Сотриголова закидывает руки на шею мужа, притягивая ближе и упираясь лбом в крепкое плечо, и подается бедрами вверх. Ямада шипит сквозь зубы, когда их члены трутся друг об друга.       Айзава больше не двигается и ничего не говорит, и Мик принимает это за призыв к действию. Он размашисто облизывает ладонь, немного кривясь из-за соленого привкуса, и опускает руку вниз, обхватывая оба их члена. Они синхронно стонут, и Сотриголова снова дергается, с трудом останавливая себя от действий. Ямада ухмыляется и целует его за ухом, начиная быстро дрочить. Обычно он бы предпочел более медленный темп, но сейчас не одна их тех ситуаций, когда они хотят насладиться друг другом. Прикосновения кожи к коже слишком горячие, приятные, и он чуть сильнее напрягает пальцы, сжимая их ещё теснее. Он чувствует, как Айзава шумно дышит, коротко подмахивает бедрами, и это раззадоривает его сильнее. Мышцы ног ноют из-за не слишком удобной позы, но он только ускоряет движения ладони, подводя к краю.       Мику хватает нескольких минут, чтобы кончить. Он останавливается, давая себе короткую передышку, и кидает взгляд на Айзаву. Тот потный, раскрасневшийся, грудная клетка тяжело вздымается, а взгляд ожидающий. Его член всё еще стоит, а пресс залит спермой. Порнографический ужас.       Ямада натягивает назад свои домашние штаны и ухмыляется, сползая вниз. Он похлопывает по бедрам мужа, прося развести их, и тот слушается. Мик устраивается между разведенных ног и снова тянет руку вниз, обхватывая стоящий член. Он кидает короткий взгляд вверх, но Айзава только удивленно поднимает бровь, не комментируя.              — Ты только из душа, а мы тут такой беспорядок устроили, — Мик глупо тянет слова, после чего подмигивает и опускается.              Сотриголова ничего не успевает сказать, прежде чем язык мужа касается его живота, собирая подтеки спермы. Губы движутся ниже, быстро минуя дорожку волос. Ямада снова ухмыляется, рукой поддерживая член у основания, а после обхватывает головку. Айзава стонет, стоит жару чужого рта сомкнуться на его члене. Мик не очень хорош в минете, так как всеми силами старается его избегать — что-то связанное с переживанием о причуде, наверное.       Ямада сам не уверен, почему сейчас принял решение сделать что-то подобное. Кажется, эмоциональный всплеск мужа сильно повлиял и на него. Айзава редко открыто проявляет эмоции, и видеть его таким беззащитным всегда было… слишком.       Мик не берет глубже, просто играясь языком с головкой, и проводит по всей остальной длине ладонью. Айзава шумно выдыхает сквозь губы и выгибается, стараясь податься вперед, но его крепко удерживают на месте.               — Заши… Я-я…              Ямада довольно мурчит, услышав своё имя. Вибрация отдается по горлу, и на очередном движении Айзава кончает, издавая первый полноценный стон. Мик поднимается и, абстрагируясь, сглатывает, на что слышит ещё один стон. Сотриголова тяжело дышит и смотрит на него округлившимися глазами, в которых отражается страх, вина и, неожиданно, восторг. Ямада снова улыбается, пожимая плечами. Айзава наконец позволяет себя расслабиться и, поправив спущенные штаны, откинуться на скомканную простынь.               — Итак. Ты проглотил, — он закрывает глаза, боясь показать эмоции, но яркий румянец выдает его с головой.               — Тебе это понравилось, не так ли?              Ответа не следует, и Мик заливисто смеется, заваливаясь на кровать рядом с мужем. Они лежат несколько долгих минут, просто переводя дух. Тишину разбавляет звук их дыхания. За окном светает. Шевелиться слишком тяжело, конечности словно сделаны из камня, но на душе намного спокойнее. Неприятные мысли всё ещё заставляют сердце сжиматься, но теперь Айзава принимает их, не реагирует слишком остро, позволяя себе чувствовать это.       Ямада издает звук, похожий на старческое кряхтение, и одним движением вскакивает с кровати. Он вытягивает руки, разминая спину, и его футболка задирается, открывая вид на тонкую полоску светлой кожи. Сотриголова бездумно протягивает руку и тычет пальцем в подставленный бок, из-за чего Мик вскрикивает и оказывается в метре от кровати, недовольно кидая взгляд на своего мужа. Айзава пытается придать себе виноватый вид, но остаточная вялость дает ему только улыбнуться. На это невозможно злиться.              — Сонливость как рукой сняло, — Ямада фыркает и заводит руки за голову, собирая волосы в пучок и подвязывая его резинкой со своего запястья. — Думаю, я пойду займусь завтраком. Ещё довольно рано, так что ты можешь ещё поспать — я разбужу тебя позже.              — Я очень хочу спать, но не думаю, что у меня на самом деле получится уснуть сейчас, — Айзава пожимает плечами и садится на кровати. Взгляд цепляется за часы на стене — ещё только 5:30.              — Понимаю. Тогда можешь составить мне компанию на кухне, — успокаивающе улыбается Мик. — Я сварю кофе и сделаю нам перекусить, а потом мы можем посмотреть какой-нибудь фильм в гостиной. Как тебе мысль?              — Звучит неплохо.              Айзава улыбается немного грустно и неуклюже встает с кровати. Он неспешно следует за своим мужем и занимает место за столом. Может, с его стороны было бы правильно предложить помощь с готовкой, но он ощущает себя слишком уставшим. Кроме того, повар из него довольно посредственный — Ямада, конечно, будет рад его инициативе, но по итогу он будет только мешаться и создавать вокруг себя катастрофу.       Так что Сотриголова просто подпирает голову рукой и зацепляется взглядом за снующего по кухне мужа. Мик порхает от полки к полке, ловко и без заминок, успевая одновременно следить за кофе в турке и смешивать ингредиенты для какого-то блюда. Уже через несколько минут перед Айзавой дымится горячий кофе, а на плите шкварчит омлет. Ямада что-то напевает про себя и забавно покачивается в ритм мелодии в голове. Это всё кажется таким уютным и непринужденным, что на долю секунды Сотриголова начинает переживать, что это не по-настоящему. В голове мелькает мысль, что он умер и проживает свою идеальную фантазию, потому что в реальности такого быть не может. Но Мик оборачивается и игриво подмигивает, выглядя немного глупо в своём поварском фартуке, и ставит на стол две тарелки с их завтраком. Айзаве хочется плакать, и, наверное, что-то такое отражается на его лице, потому что Ямада выглядит взволнованно. Он быстро проводит рукой по лицу и отрицательно качает головой, давая мужу понять, что с ним всё в порядке.       Они быстро едят, не переговариваясь, и Айзава вызывается помыть тарелки. Мик сначала пробует сам заняться этим, но быстро сдается и щебечет что-то о том, что пока подготовит гостиную. Сотриголова бездумно кивает. Небольшая пауза позволяет перевести дух. Под ребрами по-прежнему скребется бессильная злость, явно не собираясь никуда уходить. Сконцентрироваться на ней он не успевает — посуда вымыта, а из соседней комнаты слышится голос мужа.       Ямада сидит на диване с пультом. У него в руках вырванный лист из блокнота — они заносят в него названия фильмов, которые хотели бы посмотреть. В последнее время у них не так много возможностей побыть вместе, так что список только растет, сейчас в нём уже больше двадцати названий. Мик кидает на мужа быстрый взгляд и хлопает по свободному месту рядом с собой. Стоит Сотриголове сесть, как Ямада накидывает на него свободный край принесенного из их комнаты одеяла, а в руки запихивает большую уродливую игрушку-кота, которую тем не менее удобно обнимать во время совместного просмотра фильмов. Айзава вздыхает, но послушно облокачивается на подставленное плечо, устремляя невидящий взгляд на список фильмов.              — Мы в прошлый раз хотели посмотреть «Голову-ластик». Или мы можем выбрать что-то другое из списка? А! Ещё я слышал, что недавно вышел новый детективный фильм от того режиссера, который тебе понравился. Можем его. Что думаешь?              Айзава задумчиво ведет плечом. Он любит смотреть фильмы с мужем, но сейчас как будто… у него просто нет сил на это. Очень эгоистично, учитывая, как редко у них случаются «вечера» просмотра фильмов, но Сотриголова чувствует себя так, как будто скоро просто развалится на части.              — Я не знаю, Заши. Прости, — Айзава жмурится и утыкается лбом в ключицу мужа. Пальцы чуть сильнее впиваются в игрушку в руках.              — Всё в порядке, Шо! Если хочешь, я могу уйти… — на этих словах Сотриголова хватает Мика за предплечье. Не настолько сильно, чтобы нельзя было вырваться, но вполне однозначно. — Иииииили мы можем просто посидеть вместе и поговорить о чём-нибудь. Без проблем, Шо.              Ямада улыбается, закидывая руку на плечо мужа. Он отклоняется назад, заваливаясь на диван, и тянет Айзаву следом, пока тот не ложится не него сверху. Игрушка оказывается на полу. Сотриголова потирается о крепкую грудь под своей щекой, одной рукой обвивая чужую талию, и благодарно вздыхает. Пару минут они проводят в тишине, и Мик играет пальцами с черными прядками волос, путая их ещё сильнее. Айзава наконец складывает мысли в слова и устало прикрывает глаза. Он бы очень хотел сейчас просто уснуть.              — В конце патруля я спас одну девушку, — он начинает говорить без предупреждения, из-за чего Ямада удивленно дергается. — Её преследовали, и я вмешался как раз вовремя, чтобы остановить злодея. Пока мы ждали полицию, мы немного поболтали. Она сказала, что злодеи напали на неё, потому что узнали, что она беспричудная, — Айзава чувствует, как тело рядом напрягается, но Мик молчит, давая закончить. — Потом прибывший офицер сказал, что это, должно быть, новая банда. Зафиксировано несколько нападений и пропаж людей без причуд.              — Это… звучит ужасно, Шота. Какому-то агентству уже поручили это дело? — Ямада чувствует холодные нотки в своём голосе, но не перестает нежно поглаживать голову мужа.              — Не знаю. Уточню при возможности, — Айзава пожимает плечами, насколько это возможно в его положении. Он не чувствует себя сильно лучше.              — Так, именно это тебя вывело из равновесия? Или есть что-то ещё? — Мик определенно знает мужа слишком хорошо.              — Знаешь, я не могу сказать, что впервые сталкиваюсь с беспричудными, это будет ложью. Мне довелось несколько раз спасать людей без причуд, но это были попытки суицида, а не нападения злодеев. Та девушка, которую я спас… — Сотриголова прикрывает глаза, словно вспоминая её. — Она совсем щуплая, почти подросток. Детское личико, бледная кожа, большие напуганные глаза, короткие кудрявые волосы и… зеленая одежда. Для полноты образа не хватает только веснушек, — Айзава издает тихий смешок и изгибает губы в почти страдальческой улыбке.              — Она была похожа на Мидорию, да?              — Дело не только в этом, — Айзава качает головой, и Мик дает ему время, чтобы продумать дальнейшие слова. — Мидория почти всю жизнь был беспричудным. В документах указано, что причуда проявилась у него во время экзамена в UA. Это связывают с тем, что до этого его тело было недостаточно крепким, чтобы вынести его причуду, — Ямада задумчиво кивает. Он слышал что-то об этом, но в школе было слишком много детей, чтобы он мог помнить детали о каждом. Сотриголова тяжело вздыхает. — Если бы его диагноз оказался правильным, на месте этой девушки мог быть он. Это то, о чём я думал. О том, через что он проходил, будучи беспричудным, и о том, в какой опасности мог бы быть. Как и все эти люди.              — Кажется, я теперь понимаю его немного лучше, — продолжает Айзава после минутной паузы. — Та девушка была напугана, но всё равно была достаточно смелой, чтобы рассказать мне. Иногда Мидория улыбается той же виноватой улыбкой, какая была у неё. Как будто они виноваты в своей беспричудности или слишком бесполезны, чтобы быть важными для кого-то. Я никогда не думал об этом, Заши. О том, что скрывает за собой его жертвенность. Он не считает себя нужным.              — Это так… трагично? Э-это отвратительно, что ребенку когда-то пришлось пройти через такое, но… — Ямада отвечает не сразу, пытаясь полностью понять смысл слов. — Ты отличный учитель, Шо, и я знаю, как ты заботишься о своих учениках. Ты не виноват в том, что не увидел такой проблемы, потому что ты никогда до этого с таким не сталкивался. Конечно, у тебя есть свой опыт, но это не одно и то же. Тем не менее, теперь ты знаешь об этом, да? Если будет нужно, ты сможешь помочь ему разобраться с этим, — Мик поворачивает голову, оставляя поцелуй на макушке мужа, и стискивает его в объятиях немного сильнее. — Что касается всей этой темы с бандой и беспричудными… Уверен, то, что ты сегодня сделал, спасши эту девушку и задержав преступника, поможет расследованию продвинуться намного дальше. Надо только немного подождать, пока полицейские сделают своё дело с допросом. Вряд ли злодеи, так глупо попадающиеся в руки правосудия, представляют собой что-то сильно опасное, м?              Айзава благодарно угукает. Злость в сердце постепенно затихает, оставаясь совсем крохотным напоминанием об этом разговоре на краю сознания — там, где он не сможет опрометчиво достать его в неподходящий момент, но обязательно использует, когда будет нужно. Становится спокойно, и уставший мозг наконец затихает.              — Эй, Шо, не засыпай на мне! Я не хочу оказаться прикованным к дивану на весь свой выходной!              Ямада пытается придать голосу грозности, но Айзава бурчит что-то в ответ, притираясь ближе всем телом, и поток недовольства обрывается, едва начавшись. Мик вздыхает и страдальчески улыбается, представляя, как сильно будет болеть всё его тело после. Что же, видимо, ему всё-таки придется остаться на этом месте, служа подушкой для уже успевшего задремать мужа.              — Сладких снов, Шо.              Ямада оставляет ещё один поцелуй на чужой макушке и тяжело вздыхает.