Спина к спине

Ночь. Казарма глухая, жаркая коробка с чужим дыханием и липким воздухом. Всё вроде бы утихло, но тишина не значила покой. Кто-то уже похрапывал, кто-то шевелился во сне, кто-то перебирал что-то под одеялом, надеясь, что никто не заметит. А Питер просто лежал глядя в потолок, вжавшись в тонкий матрас, будто от этого он мог бы стать тоньше, прозрачнее, исчезнуть. глаза резало от усталости, а сна как не бывало. Сбоку, почти синхронно с ним, ворочался Гарри. Они оба знали, что второй не спит, просто молчали. Пока вдруг Осборн, хрипло, будто сдерживая смешок, не выдал: — Ну чё, сдохнуть хочешь от скуки или от жары? — Я бы от тебя сдох, — пробурчал Питер, не поворачивая головы. — Ты ж даже спишь саркастично. Гарри хмыкнул, но прежде чем успел что-то добавить – в них прилетела подушка. Аккурат в межстрочку. — Завалитесь, — Пьетро, не особо вежливо, не глядя, перевернулся на бок. — Дайте поспать, мрази. — Максимофф, ты заебал, — тут же раздалось с другой койки. — Это была моя подушка. Какого чёрта ты её кидаешь? — Сам заебал, — зевнул Пьетро. — А какого чёрта ты её рядом со мной положил? — Она была на моей койке. — Ну извини, я думал, ты её мне подогнал. — Я тебя ночью задушу, понял? Шорох, приглушённый мат, кто-то на другом конце помещения застонал: «господи, вы чё, все нахуй дети, блять», — и заткнулся. В этот момент Гарри, спокойно, почти без интонации, выдал: — За стеной есть бар. — Ты не серьёзно, — пробормотал Питер, но уже напрягся. — Когда я ещё буду серьёзным? Пьетро, сев на койке, сразу закивал: — За стеной – это за теми огромными заборами, десяткой камер и ещё пару надзирателей с сержантами? — Именно, — кивнул Гарри. — Километр туда, километр обратно. Ничего сложного. — И пулевое между, — поддакнул Питер, всё ещё не вставая, но уже не без интереса. — А зато не в этой ёбаной духовке, — фыркнул Пьетро, спрыгивая с койки и подхватывая ту самую подушку. — И не в окружении сорока мужиков, которые дышат, как будто у них по трахеям прожектор вшит. — Да благословит вас господь. Умоляю вас, — Отозвался кто-то из дальнего угла казармы. — Заткнитесь. — Подожди, — Питер всё-таки сел. Волосы растрёпаны, футболка наполовину скатана на спину. — Если уж идти на такой рисковый поступок, то толпой. И вот тут начались хождения по мукам. Эммерсон не открыл глаз, не пошевелился, но изнутри своего одеяла процедил: — Горите в аду. Другие? Кто-то даже не ответил, кто-то показал средний палец, кто-то крикнул «идите нахуй» даже без интереса. Реакция – ноль. Энтузиазм – минус десять. — Нас тут никто не выносит, — неожиданно заметил Питер. — Мы всех достали. Гарри, уже натягивая ботинок, бросил: — Ладно. Получается, наведаемся к соседям. — Этой ночи будет мало. — Усмехнулся Максимофф и потянулся, разминая спину. Они уже были в движении. Шептались, стелились, тащили форму, пихали ботинки в рюкзак, проверяли, спит ли надзиратель. Ночь была крепкой, полной храпа, недосказанностей и очень дурных решений. А самое плохое – всё это только начиналось. Трое метались между зданиями. Щемились под трубами, в тени, за контейнерами. Как псы, сбежавшие с цепи. Гарри что-то шептал – типа карта в голове, типа бар за воротами, типа знаю как пройти. Уверенно вёл, словно ему хоть раз не без разницы, чем это закончится. Казарма чужого взвода встретила их светом. Не тусклым, не случайным, а нагло-ярким, с потолка, как в магазине, словно отбой для этой роты был чем-то необязательным. Питер щурился, прикрывая глаза рукой, Гарри скривился, он-то знал, кто тут живёт. Знал и всё равно злился. Пьетро пихнул его локтем. — Твои, что-ли? — Бывшие, — отрезал Гарри. Внутри пахло мылом, жвачкой и бабкиными духами. Открытая дверь в душевую, из которой доносилось бряцанье бритвы и насвистывание. Чувак в майке, с мылом на щеке, стоял у зеркала и беззаботно брился, не запираясь. Ещё четверо валялись на кроватях, гоняя карты — в одних армейских трусах-шортах, со спущенными носками, кто-то даже без футболки. На тумбочке стояла банка энергетика. Ещё один, с наушниками, читал «Улисса» и лениво грыз ноготь. Они даже не сразу заметили гостей, настолько были уверены, что им всё можно. Питер почувствовал, как начинает закипать. — Ну и мрази, — прошептал он. — Им вообще без разницы, да? Гарри молчал, но его глаза сказали всё. Особенно когда кто-то из картёжников, подняв голову, присвистнул: — Нихуя себе. Наш Осборн, оказывается, живой. — И с додиками, — второй хохотнул. — Ты чего, Осборн, теперь с обслугой? — Господи, — Пьетро хрустнул шеей и шагнул вперёд. — Мы тут за кое-чем. — Кое-кем, — поправил Гарри. — Где Брок? Тишина. Взгляд. Вон, на дальней койке – распластанный, как тюлень, в наушниках, в тех же длинных трусах, с одной закинутой рукой. Кажется, спал. — Какого Брока? — Картёжник ухмыльнулся. — Вы же не собираетесь.. Но они уже шли вперёд. Питер подпрыгнул, выдернул наушники из ушей «Брока», и тот вскрикнул: — Какого чёрта? — Вставай, салага, ты теперь наш, — сообщил Пьетро, за шиворот поднимая его с койки. — Я не пойду, вы чего, вы сдурели? Я сплю! Это моё место! — Затрепыхался он, вцепившись в простыню. — Вот ты и выспался, — буркнул Гарри, помогая его вытащить. — Не кричи, как девка. Хочешь хуже – останешься здесь. — Я вас сдам, — прошипел кто-то со стороны. — Осборн, ты вообще поехал? Я тебя сдам, отвечаю. Тебя выгнали, так катись уже нахуй. — Попробуй, — не оглядываясь, бросил Гарри. — А я расскажу, откуда у тебя в тумбочке сигареты. Пауза. Кто-то закашлялся. Питер уже тащил Брока к выходу, тот ёрзал и вопил: — Я не хочу! Пацаны, эй, Стив, Билл?! Скажите им, я не должен идти с ними! — Он что, реально не хочет в бар? — фыркнул Пьетро. — Нам достался самый скучный из всех возможных. — он типа Эдди Брок? — засмеялся Питер, но тут же понял, что шутку не поняли. — Вы ужасны. Но было уже поздно – они вышли из казармы с добычей на буксире. За спиной кто-то смеялся, кто-то шептался, а кто-то, кажется, снимал на телефон. — Теперь у нас есть Брок, — подытожил Гарри. — Главное, чтобы он не сдох до первой рюмки. — Или чтобы мы его не задушили, — уточнил Пьетро. — Ребята, я слышу! — завопил Брок. — Знаем, Брок, — трое синхронно. За воротами начиналась совсем другая игра. Они свернули в переулок между складами, скользя вдоль стены, вжимаясь в ржавчину, в бетон, в собственную тень. Вонь от помойки мешалась с запахом Пьетро – тот, похоже, недавно душ принимал, но уже снова начал вонять адреналином и потом. Гарри шёл первым, прижимаясь к стене так, как будто она могла его защитить. Питер тащил Брока за собой, не давая тому затормозить. Тот постоянно оступался, чертыхался, пыхтел. Но больше не вырывался – понял, что никто не спрашивает. — Направо, — коротко бросил Гарри. — За контейнерами. Если фонарь не заменили, можно будет проскочить. Максимофф уже нырнул в тень. Свет в самом деле моргал раз в пять секунд, погружая участок в темноту. Они синхронизировались с перебоями, как по команде, словно репетировали до этого что раз. В этот момент Брок всё-таки шепнул: — Зачем вообще?.. — Тебе какая разница? — Прошипел Питер, не оборачиваясь. — Всё равно уже пошёл с нами. — Я думал, вы шутите! — Мы никогда не шутим, — мрачно добавил Пьетро. — Кроме того случая, когда ты попадёшься. Тогда мы посмеёмся. Забор возник впереди – высокий, с тупыми колючками наверху и криво повешенной табличкой «проход запрещён». Тропа, по которой сюда пробирались, явно была на ходу не первый день: грязь вытоптана, под камнями заначки от сигарет и конфет. — Сюда, — сказал Гарри. — Питер, подсади. Питер подставил руки. Гарри запрыгнул ловко, сжался, подтянулся. Через пару секунд был уже наверху, зацепившись за металлический прут. — Ща скину куртку, — прошептал он. — Она порвана, но можно кинуть на колючки. — Недурной план, — фыркнул Пьетро. — Может, сразу Брока первым? Если сдохнет, значит, не судьба. — Охуенный у вас юмор, — всхлипнул Брок. — Заткнись. Гарри действительно сбросил куртку, прижал её сверху, сделал упор коленом. — Максимофф, твой выход. Белокурый прыгнул так, будто всё ещё был на разминке. Забрался, завис над прутьями, перескочил. Питер подтянулся последним, закинув Брока прямо в руки Пьетро, сам забрался всухую, оттолкнувшись от урны. Они приземлились по ту сторону с глухим шорохом, откатились в траву. Питер чуть не вывихнул запястье, но не вскрикнул. Брок, наоборот, выдал полный спектр эмоций. — Вы ненормальные! — Заорал он. — Что, если нас увидели?! — Тогда мы побежим, — протянул Осборн, с вызывающей ухмылкой глядя на Брока. — Побежим? — Раскинул руки Питер и задержал взгляд на нём. — Ты сдурел? Мы в бар идём или сбегать из армии? Замолчали вчетвером. Лёжа в траве начали прислушиваться. С казармы не доносилось ни крика, ни выстрела, ни топота. Как будто никто даже не понял, что кого-то не хватает. — А теперь.. — шёпотом произнёс Пьетро, — короткий марш-бросок. Двадцать минут до города. Три поворота. Бар – у третьего. Питер выдохнул. — Не зря ты всё это планировал. — Я просто очень хотел напиться. — Вы больные. — Молчи, Брок. И они побежали.

***

У самого входа, ещё в темноте, уткнувшись в столб света, все трое резко осознали, что им, на минуточку, нет ни документов, ни прав на выход за периметр. На Пьетро – вообще военная пижама, подшитая так, будто над ним издевались. Гарри выглядит как человек, у которого есть деньги, но не паспорт. Питер, как человек, которого в любом случае не пустят. — Бля, — выдыхает Питер, упираясь лбом в плечо Гарри. — Мы реально полные придурки. — Брок, всё-таки, был прав, — шепчет Пьетро. — И как мы зайдём? — Давайте скажем, что мы от Старка? — Почти серьёзно предлагает Гарри, оглядывая охранника у двери. — Он такой важный, мне кажется, это прокатит. — Гарри, ты ебну.. — — Мы от Старка, — громко и с достоинством говорит Гарри, не дожидаясь окончания фразы, подходя ближе к вышибале. Охранник моргает. Щурится. Выпрямляется, если бы перед ним действительно были люди Старка. Тянется куда-то под стойку. Питер чувствует, как всё тело у него уходит в землю, как у ящерицы хвост — он готов развернуться и бежать. — Мистер Старк, — говорит охранник, в микрофон или, может, в ухо. — Бар «Сэвен». Тут трое.. четыре? Да, четверо. В военной форме. Говорят, вы их послали. Тишина. Ни ответа, ни звука. Питер облизывает губы и шепчет: — Ты нас, блять, похоронил. — Подожди, — отмахивается Гарри. — Нас накажут, нас сожрут, нас.. — — Входите, — вдруг говорит охранник, вломив воздух пополам. Он отступает от двери. Молча. Они проходят внутрь как четыре виноватых школьника, которых пустили по ошибке в вип-клуб. Внутри пахнет виски, потом и деньгами. Очень сильно деньгами. — Чё, — говорит Пьетро. — Так серьёзно можно было? — Я никогда не ошибаюсь, — пожимает плечами Гарри. — Он либо нас сольёт, либо оценит. В любом случае – стакан поставит.

***

Тони сидел, откинувшись в кресле, нога на ногу, бокал недопитого в руке, за спиной гул мягкой музыки и витиеватых фраз, которые сыпались в воздух от Стива и Барнса, пока они снова спорили – кто больше натворил за последние месяцы и кому с этим жить. Касл молчал. У него лицо было такое, что он уже давно живёт со своими грехами и, если повезёт, скоро их похоронит. Тони лениво коснулся уха. В зале стало чуть тише. — Повтори, — сказал он, и голос охранника зазвучал чуть громче, чётче: «Бар «Сэвен». Тут трое… четверо? Да, четверо. В военной форме. Говорят, вы их послали». Пауза. Очень длинная, такая, где даже лёд в стаканах перестал звенеть. Тони улыбнулся. Медленно, слишком медленно. — Четвёрка в военной форме, у входа.. говорят, я их послал? — он повторил вслух, медленно, по слогам, уставившись на Роджерса. Стив поднял голову. — Что значит – ты их послал? — Я? — Тони повернулся к нему с самым миролюбивым выражением лица и скинул трубку. — Я вообще редко что «посылаю», кроме как нахуй. — Старк, это не смешно, — Роджерс уже начинал вставать, напрягаясь. — Кто это? Твои? — Вот в том-то и вопрос, — сказал Тони, кивая Фрэнку. — Касл, твои? — Мои не носят пижамы, — отрезал Касл. Он уже взялся за куртку, и было видно, как напрягся каждый мускул, особенно когда он бросил взгляд на Барнса. — Если это дети, они ошиблись дверью. Если это не дети – кто-то хочет, чтобы мы подумали, что они твои. Или мои. — Может, это разведка? — Барнс говорил тихо, но с той хриплой интонацией, в которой уже накапливалось раздражение. — Проверяют, кто пустит. — Проверяют, идиоты мы или нет, — кивнул Тони. — Ну что мне? Пусть идут. — Старк, — Роджерс демонстративно опёрся руками об стол. — Это не в правилах. — Так пусть. Пусть будет не в правилах. Мне это уже наскучивает. — Чёрт, — выдохнул Фрэнк, подходя к двери. — Я сам встречу. — Только без оружия, — сказал Тони, не оборачиваясь. — Они и так обосрались, наверное. — Надеюсь, не на пороге, — буркнул Баки. — Ты, кстати, заметил, что их не трое? — добавил Тони, потягивая виски. — А четверо. — И? — А мне интересно, кто четвёртый. Гарри я предсказывал. Пьетро – допускал. Питер – ожидал. А четвёртый?.. Вот это любопытно. — Может.. Эммерсон? — Скажи сержантам проверить казарму «У». Он усмехнулся, откинулся ещё глубже, и по нему было видно – теперь вечер пошёл куда интереснее. — Сэр, докладываю, — сержант влетает так, будто сам не рад, что это говорит. — в казарме отсутствуют трое: Паркер, Осборн и Максимофф. — Эммерсон? — бросает Тони, не поворачивая головы. — Эммерсон на месте. — В соседней роте смотрели? — Стив уже выпрямился, плечи квадратом. — Мистер Касл ушел проверять сам. Попросил не вмешиваться. Тони в бокал кивает. — Ну, если Касл туда пошёл, я бы уже начал молиться. Всё-таки в помещении стало жарко. Барнс отставил кружку, Стив молча наблюдал. В эту же минуту дверь захлопывается, как выстрел. Это означало, что Касл, и явно не в лучшем настроении. Тяжёлым шагом, злой. — Меня не было, сука, неделю! — Гремит он, — И знаете, как встречает меня моя рота «Э»? Света больше, чем в штабе. Энергетики в шкафах. Наушники в ушах. Они. Играют. В. Карты. — Касл, — Стив пытается вставить. — Они, бляди, даже форму не надели. «Отбой» для них – чисто время позабавиться. А ты, Старк, — Фрэнк поворачивается резко, указывает пальцем на него. — Твои, мелкие ублюдки, забрали моего. — Прости, кого? — удивлённо вскидывает брови Тони. — Брок. Из элиты. — Подожди, — хмыкает Баки. — Ты хочешь сказать, что трое салаг утянули элитника на самоволку? — Это нарушение, — резко говорит Роджерс. — Это серьёзное нарушение. Они покинули территорию без приказа. Втянули солдата из другой роты. В ночное время. Без формы. Без разрешения. Без оружия. Это даже не дезертирство – это инфантильность. — О, у нас опять лекция, — вздыхает Тони, закатывая глаза. — И ты этому радуешься? — Стив резко встаёт. — Ты сидишь тут, пьёшь и доволен тем, что твои дети плюют на устав? — Я доволен, что у них есть яйца, — спокойно говорит Старк. — И хоть какая-то инициатива. — Это не инициатива. Это – проблема. — Касл смотрит ему прямо в глаза. — И решать её будешь ты. Пауза. В комнате становится на несколько градусов тише. — Прошу прощения? — с приподнятой бровью тянет Тони. — Возьмёшь транспорт. Своих людей. И привезёшь их назад. Всех четверых. — Мужчина говорит медленно, вколачивает каждое слово в пол. — Любым способом. — А если я не хочу портить себе вечер? — устало улыбается Тони. — Тогда я найду кого-то, кто испортит его тебе. — Стив даже не моргает. Баки молча кивает, мол, «он серьёзен». Фрэнк – уже у двери, почти рвёт куртку на ходу. — Ну чё, Старк, — говорит он. — Едем возвращать твоих. И моего. До того, как они ещё что-нибудь взорвут. Тони выдыхает. Поднимается. Бросает взгляд на бокал, потом на Роджерса. — Знаешь, — усмехается. — Они правда того стоят. — Не сомневаюсь, — отрезает Стив. — Только не забудь: в следующий раз, когда они сбегут – разговор будет не такой весёлый. — В следующий раз они не попадутся, — говорит Тони и уходит вслед за Фрэнком.