терпимость ноль.

[stigmata — радио смерть.]

я вижу свет галактик,

свернутых в спирали

здесь, на иной высоте,

крик сокрушает частоты мое проклятие на

твоей волне

Вэй Ин, с почти сорванным голосом, но на чистом врожденном упрямстве продолжает хрипеть в микрофон строчки, которые он либо прямо сейчас импровизирует на месте, либо придумывал в крайне упоротом состоянии. Сзади, ловко перебирая пальцами на басу, подпрыгивает к нему Сюэ Ян, прекращает дергать струны и отбирает микрофон у Вэй Ина, выдавая в него такой гроул, что всем кажется, словно сейчас происходит нашествие демонов из Преисподней. Нашествие тысячи демонов минимум. На сцене вообще всегда адреналин ебашит через край. Вэй Ин врывается в образ эпатажной рок-звезды, будто с ноги резко выбивает перед собой хлипкую деревянную дверь, а та распахивается, ударяется с глухим, но довольно-таки громким звуком об стену, и разлетается в щепки. Вэй Ин даже не представляет, откуда бы взяться адреналину — ничего же такого на сцене не происходит. Но в любом случае, ему это чертовски нравится. Оглушительная толпа, свой собственный хриплый голос, любимая гитара в руках и чокнутый прыгающий Сюэ Ян, испытывающий на себе всю мощь голосовых связок. После очередного рифа на ритме, Вэй Ин выдергивает микрофон из стойки, приближается вплотную к лицу Сюэ Яна, и они одновременно кричат в него — Вэй Ин в безуспешных попытках спеть чисто, Сюэ Ян в более успешных попытках вызвать экзорциста. Когда между их носами не остается никакого намека на расстояние, Вэй Ин размашисто облизывает лицо Сюэ Яна от подбородка ко лбу, смеется в микрофон и дает закончить партию отплевывающемуся басисту. Покривлявшись еще с пару минут на импровизированной сцене из каких-то коробок и пыльных досок — одна из них так не кстати ломается под весом Сюэ Яна — Вэй Ин шуточно кланяется, подмигивает в толпу и ловит пальцами чей-то розовый лифчик вместе с девичьими визгами.       — Всем спасибо, — его ранее приятный голос сейчас напоминает кошмарный звук наждачки по стеклу. — Встретимся не знаю когда. Сюэ Ян хмыкает, отключает гитару, а затем резко выпрямляется, отбирает у Вэй Ина лифчик, скидывает его куда-то вниз разваленных досок и хватает того за плечо:       — Черт, валим отсюда. Удивительно, что лихоматочно орал в микрофон Сюэ Ян, а голос сорван только у Вэй Ина. И как тому только удается совершать подобные вещи? Не иначе, как сделка с дьяволом. Вэй Ин даже не будет удивлен, если узнает, что именно так и обстоят дела.       — Что такое, А-Ян? — он оглядывается по сторонам и натыкается прямо на недовольного декана, — блять, валим!       — Что за балаган вы здесь устроили? — раздается строгое и громогласное предвещание скорой смерти. Они в считанные секунды спрыгивают со сцены, прихватив только гитары, и бегут в противоположном направлении. Толпа у сцены так же оперативно рассасывается. Сюэ Ян, слетая с лестницы с гитарой на руках, чуть ли не наворачивается, у Вэй Ина развязывается шнурок, но времени на него вообще нет. На пути они сталкиваются с несколькими студентами, обмениваются быстрыми сухими кивками друг другу, и останавливаются лишь под лестничной клеткой на первом этаже.       — Мы комбик там забыли, — в попытках отдышаться у Вэй Ина голос звучит еще хуже.       — Потом заберем, — Сюэ Ян ставит гитару к углу и опирается руками на колени. — Черт, пора либо бросать курить, либо тренировать дыхалку и начать бегать в шесть утра. Вэй Ин многозначительно изгибает бровь. Они к восьми-то на пары не встают, а тут на пробежку в шесть утра! Но сейчас не до обсуждений их будущей спортивной жизни. Еще в прошлом месяце декан запретил какие-либо несогласованные с деканатом музыкальные сборища внутри университета, особенно с участием группы лиц в виде… Да в виде этого демонического ребенка и длиннохвостой бестии, как и сказал сам декан тогда. Но ведь был посвят первашей, и они просто не могли в нем не поучаствовать! Абсолютно все должны пройти знакомство с универом через знакомство с главными его звездочками. И толпа явно была в восторге. Так что, Вэй Ин вообще не разделяет взглядов деканата. Он так и сказал тогда им всем в лицо, что стоило бы им быть чуточку ближе к сов-ре-мен-нос-ти. Ну и получил выговор с предупреждением.       — Ты идиот, — сказал на все это Цзян Чэн. — В следующий раз, когда вычудишь что-то подобное — ко мне не подходи. Вэй Ин очень хорошо помнит его опасные огоньки в глазах на тот момент. Выглядело эффектно. От повторного представления лучше отказаться. Оно и так отпечатано на внутренних сторонах век, каждый раз прожигаясь еще более красочно, когда Вэй Ину взбредает в голову очередная безумная идея, которая явно не понравится Цзян Чэну.       — Если Цзян Чэн узнает, мне пиздец, — со стоном откидывается на стенку Вэй Ин, прокручивая это в голове прямо сейчас.       — Думаешь? — раздается из-за угла.       — Знаю! Ой… Ты тоже тут? — нервно смеется Вэй Ин, и кажется, у него даже начинает дергаться левый глаз.       — Я все видел. Сюэ Ян со свистом сматывается, напоследок кидая, что комбик заберет чуть позже сам. Цзян Чэн даже не оборачивается в его сторону, он смотрит слегка нахмуренным взглядом на Вэй Ина, сцепив руки на груди. Вэй Ин пытается собрать всю свою волю в кулак, которую успел растерять за такое краткое время и всего пару встреч с неожиданными людьми. Он снова хихикает и растирает большим пальцем морщинку, залегшую меж бровей Цзян Чэна. Цзян Чэн с силой хватает того за запястье, не обращая внимание на болезненные завывания кривляки, и одергивает:       — Ты что, действительно тупой?       — Я, вообще-то, умный мальчик! — спорит Вэй Ин, потому что ему внезапно отключает к чертям собачьим абсолютно все инстинкты самосохранения. — А что? Цзян Чэн глубоко и с шумом вздыхает. По мнению Цзян Чэна, каждому человеку при рождении дается возможность размышлять и понимать причинно-следственные связи. Если у человека такого не достает, это значит лишь то, что это, блять, и не человек вовсе. Вэй Ин вообще ассоциируется с каким-то наивным балбесом-пришельцем. Чего на Землю только приперся — хер его знает.       — Ты понимаешь, что тебя могут отчислить за все твои выходки? Что тогда ты будешь делать? Тебе же уже сказали, что такого больше не должно повторяться, а ты…       — Ну, А-Чэн, чего ты, в самом деле, — Вэй Ин отпирается, хотя прекрасно понимает, что в очередной раз сглупил и не подумал о последствиях. — Это всего лишь посвят первашей!       — Всего лишь посвят первашей на котором чувак с архитектурного долбится в десна с айтишником перед кучей народа! Действительно, блять, чего это А-Чэн! А, так вот, о чем он говорит… Походу, у Вэй Ина со смекалкой и вправду в последнее время напряженка. Но ведь никто ни с кем в десна не долбился, и вообще… Вэй Ин поднимает голову и перехватывает взгляд Цзян Чэна. Аура словно сгущается и наседает всей своей опасностью, накрывая Вэй Ина с головой. Кажется, что даже дышать трудно. Он редко это делает, но все же сейчас молчит. Цзян Чэну действительно без разницы, долбились-таки они там в десна или нет. Вэй Ин старается не уходить в свои мысли, но злые лиловые всполохи, что мечут глаза Цзян Чэна, как-то по-странному притягивают к себе и заставляют все же задуматься о своем поведении, будущем, да и жизни в целом. Поэтому Вэй Ин с усилием опускает взор на свои поношенные конвера и принимается детально их изучать, пытаясь не пропустить мимо ушей еще что-то, что может сказать Цзян Чэн. Белые мыски он сам разрисовывал акриловыми красками, это было еще давно. Все-таки, конвера почти что неубиваемая вещь. Он отгонял в них четыре добрых года, перекрашивал тысячу раз, и по каким только помойкам в них он не лазил — протираться подошва начала только месяц назад. Пора купить новые. И шнурок пора бы завязать. Радужная длинная веревка, почти что отделившись от одной из кед, развевалась по полу.       — Пойдем домой, — выдыхает Цзян Чэн, и только сейчас Вэй Ин слышит, насколько же у того уставший голос. Он кивает, наспех завязывает шнурок и идет вслед за Цзян Чэном. Вэй Ин давно понял самую безотказно работающую схему — пока Цзян Чэн кричит, нужно просто стоять, молчать, вникать, ну и самое главное — не отвлекаться на его глаза. Лучше смотреть в пол. И вот тогда Цзян Чэн поймет, что ты уже все понял. Стопроцентная гарантия. Уже дома Вэй Ин закидывает гитару в угол своей захламленной комнаты и выходит на кухню, открывая окно настежь. Молча запрыгивает на подоконник, поджигает сразу две сигареты, раскуривая затягивается и вставляет одну из них в губы Цзян Чэну. Тот принимает, но лицо все никак не желает расслабляться.       — А помнишь, — начинает Вэй Ин с легким смешком, вспомнив кое-что забавное из их детства, — как нам в школе задали на дом придумать какую-нибудь поделку, которая пригодилась бы в быту, и ты вырезал из дерева шкатулку такую красивую, — свесив ноги с подоконника, он болтает ими, пытаясь скрыть свой легкий нервяк. Нервяк от стыда, наверное, да он только слова такого не знает.       — А ты сделал электрошокер из щетки для обуви и засунул в эту шкатулку, — громко фыркнув, продолжает за него Цзян Чэн, — и когда у меня спросили, для чего можно использовать шкатулку дома, ты вместо меня ответил, что она для хранения оружия. А когда учитель открыл эту шкатулку и попробовал нажать на кнопку твоего электрошокера…       — Боже, не продолжай, — в голос начинает ржать Вэй Ин. — Я как вспомню лицо твоей матери, когда ее вызвали в школу и объяснили причину вызова, а она всерьез пыталась объяснить, как электрошокер может помочь в быту… Цзян Чэн подхватывает его смех. Все-таки, школьные годы и вправду были насыщенными на разные приключения. Вэй Ин тогда открыл в себе неожиданный талант к изобретательству и делал из говна и палок всякую рухлядь, которую надолго не оставлял — через месяц придумывал, как ее улучшить. В общем, что только не испытала на себе школа… Если бы к концу их обучения она случайным образом взорвалась от нового изделия Вэй Ина, никто бы даже не удивился. Так что частое нахождение Госпожи Юй в кабинете директора вполне себе можно было объяснить. И не сказать, что ее это слишком сильно радовало. Скорее, наоборот. Нагоняй дома получали оба, Цзян Чэну за компанию прилетало.       — Мне больше интересно, как ты до этого додумался вообще?       — До шокера-то?       — Ага.       — Да просто интересно стало, получится ли старый литиевый аккумулятор куда-то для дела пристроить.       — Гениально. Не удивлюсь, если ты однажды представишь нам адронный коллайдер собственного производства.       — А то! — довольно кивает Вэй Ин, откидывая с плеча свой хвост. — А ты говорил, я тупой. Цзян Чэн смеряет его недовольным взглядом, тушит бычок в пепельнице — за это у них отвечает старая треснувшая чашечка — и раздумывает, говорить или не стоит, все равно же до Вэй Ина не дойдет. И конечно, Вэй Ин видит все его желания, как на ладони. Вообще, со временем кажется, что они будто друг друга с полуслова могут читать. А иногда кажется, что к взаимопониманию не придут никогда.       — Слушай, я к тому, что у тебя поведение такое, словно ты завтра умрешь, а сегодня можно делать все, что вздумается, — Цзян Чэн потирает переносицу и продолжает; — но ты завтра не умрешь, придурок, даже не надейся.       — Я, можно подумать, собирался!       — Черт тебя знает, не перебивай. И вот просто представь, что ты сегодня натворил кучу дел, а завтра разгребать последствия. Не все так просто сходит с рук, пойми это.       — Да все я понимаю, ну что я, дела себе не найду, если числанут? — отмахивается Вэй Ин. Хотя задумываться об отчислении очень и очень не хочется. Это дело такое, щепетильное. Тебе кажется, что деканат может откладывать бесконечно вопрос о твоем отчислении, пока твои оценки необъяснимо высоки на важных предметах курса, а потом их терпение заканчивается и тебя выставляют за порог. Вэй Ин уже знает парочку таких студентов. Он протяжно вздыхает.       — Ладно, прости, — говорит он и тушит сигарету следом. — Я был не прав.       — Ты передо мной-то за что извиняешься? Извинись лучше перед деканом, иначе… Вэй Ин повисает на плечах Цзян Чэна, перекрывая тому рукой рот. Слышится возмущенное и приглушенное мычание.       — Нет-нет-нет, пусть он лучше забудет, он вроде и лиц наших не видел!       — Много ли в универе придурков с гитарами? — язвит Цзян Чэн, одергивая чужую руку, но все-таки в спор не вступает. Вэй Ин заваривает себе растворимый кофе и отчаливает вместе с кружкой в свою комнату. Разборки разборками, а проект сам себя не доделает. Комната встречает его сущим бардаком, в эпицентре которого на столе расположен незаконченный макет здания. Он тогда только еще услышав тему проекта, сразу же вдохновился древними Китайскими храмами и решил делать дом, интегрированный в природный ландшафт. Так что здание в основе было прямиком из династии Тан, а половину деталей Вэй Ин успешно модернизировал, чтобы приблизить проект к нашим дням. Самым сложным было сделать панорамные окна. Вэй Ин очень сильно помучился, чтобы ровно вырезать их из стекла, а также сделал им слегла зеркальное покрытие, чтобы в окнах отражались цветочные сады. Кругом раскиданы линейки, карандаши, всякий мусор, которому Вэй Ин все же находит применение и вдыхает в него вторую жизнь. Крышки, проволоки, железки и даже старые кнопки, снятые с компа — все идет в ход, перекрашивается и переклеивается, создавая причудливую, но вполне складную картинку. Он и вправду может гордиться своим талантом к изобретательству. На стенах висят плакаты разных полюбившихся ему рок-групп, фотки с полароида со всяких дружеских встреч и концертов, есть даже парочка фото, где он сам с гитарой на сцене. В некоторых местах развешаны особо полюбившиеся ему архитектурные здания. Вэй Ин до сих пор дико фанатеет по дворцу Неаполитанской фондовой биржи. Еще есть фото библиотеки монастыря Виблинген, вот там действительно дух захватывает. Ходить по комнате нужно очень осторожно, ведь везде валяются важные детали, а еще несколько других не менее важных проектов, чертежей и тому подобное. Вэй Ин аккуратно, чтобы ничего не сломать, отставляет кружку в сторону и включает комп. После запуска всплывает окошко с новым сообщением от Сюэ Яна.

gothic_prince_xue1990      

я утащил комбик. а еще я познакомился      

с небесным ангелом хД походу я влюбился.      

ты че как живой там еще?      

Вэй Ин, прочитав текст с экрана, хмыкает и достает из-за шторы бутылку с ромом. Кофе кажется слишком пресным, что ли. Поэтому он, отпив оттуда два больших глотка, щедро вливает алкоголь до краев и пробует получившийся напиток на вкус. Да, так гораздо лучше.       darknapkin21       ты там башкой приложился?       какой нахуй ангел       да все ок, куда утащил комбик? Он быстро печатает, отправляет сообщение и присматривается к ногтям. Местами облупившийся черный лак смотрится уже не комильфо, как будет время, надо будет перекрасить. Или списать все на небрежность в силу стиля? А что, образ благоволит к этому.

gothic_prince_xue1990      

с техничкой договорился,      

в подсобке у нее пока       

лежит. потом заберем       

и расскажу потом, все давай      

      darknapkin21       завтра встретимся,       мой отбитый хД Бодяжный кофе довольно быстро допивается, в ход идет уже чистый ром, а в проводные наушники с плеера подключается тяжелая музыка. Приходит время продолжать работу над проектом, и Вэй Ин начинает химичить. Вообще, такого человека, как Вэй Ин, нужно вовремя стопорить. Потому что если он чем-то увлекается, его за уши не оторвать, пока не закончит. Он даже за временем не следит от слова совсем. Любимый плейлист с металкором играет по восьмому кругу. Когда Вэй Ин приклеивает последнюю деталь и совершает заключительные штрихи в чертеже, звенит будильник. Он с удивлением поворачивается к источнику звука и с неверием смотрит на время.       — Пиздец, — кратко резюмирует он всю ситуацию и идет в ванную. В зеркало на него смотрит… Ну, что-то помятое. Синяки под глазами, которые и до этого были кошмарными, стали еще темнее, жутко контрастируя с бледноватой кожей. От уха до подбородка размашистый мазок акрила, который ни в какую не хочет оттираться. Вэй Ин наспех завязывает высокий хвост, не обращая внимание на выбившиеся пряди. Он возвращается в комнату, чтобы сложить в сумку нужные тетради. На руках замечает так же намертво въевшуюся краску. Ну что за пиздец.       — Ты сегодня спал вообще? — раздается голос Цзян Чэна в дверном проеме.       — Конечно, блин, спал, А-Чэн, что мне еще делать по ночам? — возмущается Вэй Ин, но сразу же осекается, увидев, куда направлен взгляд Цзян Чэна. На подоконнике ютятся шесть кружек из-под кофе, в половине которых еще что-то плавает. И очевидно, что они появились здесь именно сегодня ночью. Черт, Вэй Ин вообще на автомате все делал, и даже не помнит, как они тут оказались.       — А это у тебя кофеиновый забег с утра был? — саркастично подъебывает его Цзян Чэн. — Конкурс на два участника: Вэй Ин против всхлопнувшегося сердца. На тебя ставить не буду, прости.       — Этот долбанный проект… — вздыхает Вэй Ин. — Увлекся, так бывает, ты же меня знаешь, не бери в голову, А-Чэн.       — Если ты в унике свалишься, я тебя на руках не потащу, — предупреждает он и исчезает в своей комнате.       — А как же друзья познаются в беде и все такое! А-Чэн! — вслед беспомощно взвывает Вэй Ин и продолжает собираться в уник. Комната у Цзян Чэна, кстати, классная. Там нет бардака, и вообще присутствует какой-то минимализм. Только самые нужные вещи, и то — лежат они не на виду. И явно там не царит хаос в виде миллиона чашек и нескольких заначек из початых бутылок с градусом. У Вэй Ина просто творческий беспорядок в силу его будущей профессии. Хотя, Цзян Чэн называет его в шутку просто говнарем, не умеющим следить за порядком. Может, в этом тоже есть доля правды. Но попробуй уследи за порядком, когда у тебя с десяток чертежей и несколько огромных и хрупких макетов! Надев ободранные черные джинсы и полосатую кофту под очень-очень-очень оверсайз футболку, Вэй Ин оглядывается еще пару раз на зеркало. Подводка сегодня явно не нужна, мать-природа за недосып и так наградила шикарнейшим мейком. Нет, серьезно, Вэй Ин уже не знает, как еще можно избавиться от этих синяков. Он как-то покупал ради интереса тоналку, но даже ей не удалось перекрыть последствия бессонных ночей. Да и смотрелось отстойно. Либо тоналка плохая, либо с этим действительно ничего не сделаешь. Вэй Ин еще успевает быстро покурить в окно и броситься в догонку к Цзян Чэну. Одному плестись в уник скучно, с Цзян Чэном гораздо веселее. С Цзян Чэном вообще всегда веселее.       — Офигенно выглядишь, — хмыкает Вэй Ин. Цзян Чэн вообще во всех планах выглядит приличнее Вэй Ина. У него хотя бы джинсы не дырявые, и хвост полы не подметает. У него аккуратная стрижка с не особо длинной ассиметричной челкой. И рубашка смотрится очень даже хорошо.       — Но я знаю, как сделать еще лучше, — бубнит Вэй Ин себе под нос. Если у Вэй Ина внутри его башки загорается лампочка с идеями, его уже не остановить. Он, не спрашивая разрешения, расстегивает на чужом воротнике парочку верхних пуговиц и закатывает рукава. Пока Цзян Чэн не пытается сопротивляться, Вэй Ин поправляет легким движением волосы. Отходит на метр дальше и внимательно разглядывает получившееся творение. Что-то странное мелькает в сознании, на что Вэй Ин лишь хмурится, не вдаваясь в чертоги своего разума, и выдает:       — Да, так действительно лучше. Ладно, опаздываем, пойдем.       — Вау, тебе что, не насрать на опоздание? — деланно круглит глаза Цзян Чэн. — Ты вовремя-то когда последний раз приходил?       — Сегодня приду вот!       — Скорее на нас по пути метеорит ебнется, чем ты вовремя дойдешь.       — Нет, давай уж дойдем нормально вместе, и все будет хорошо. И доходят они до универа все-таки без эксцессов. Цзян Чэн бы даже картинно поудивлялся, да время поджимает и не оставляет лишних минут на издевательства над братом. Они благополучно расходятся по разным аудиториям. Квартиру Вэй Ин и Цзян Чэн снимают вместе — когда они только-только поступили, сразу же съехали из родительского дома в квартиру поближе к универу. Так удобнее, а в общаге почему-то совсем жить не хочется. Чего стоят одни только рассказы Сюэ Яна о жизни в общежитии. И не сказать, что все проблемы проживания там не из-за него самого. Кошмарить первокурсников — это святое. По мнению А-Яна конечно же. Самого А-Яна Вэй Ин удачно встречает в коридоре после второй пары.       — А ты че тут забыл? — Сюэ Ян смотрит на него, словно на второе пришествие, а затем переводит взгляд на настенные часы.       — Я здесь учусь так-то, — Вэй Ин хмурится и на руку пробует температуру со лба друга. — Вчера встреча с ангелами, а сегодня ты забыл, что я здесь тоже имею место быть. Все хорошо? На фразе об ангелах мозг Сюэ Яна успешно отключается, а глаза загораются подобно новогодним красным фонарикам. Он заторможенно кивает и хватает Вэй Ина за руку, чтобы утянуть за собой в курилку.       — Я тебе сейчас такое расскажу, — многообещающе говорит он. Вэй Ин даже представлять не хочет, о чем в этот раз будет его рассказ. Потому что еще никогда они не совпадали с собственными ожиданиями. Сюэ Ян человек непредсказуемый. Вчера он орал в микрофон на громкости в сотню децибел, а сегодня может ломануть кампусную систему, чтобы все преподские сайты полетели и слегли на денька два минимум. Втихушку. Потом еще сам и починит, потому что себе в этом плане он тоже поднасрет. Неудобно же — не знать, что преподы хотят написать в очередном электронном журнале. Курилкой, кстати, тут называют мусорный бак в арке между корпусами универа. К самому баку намертво приклеился уже лет пять как то ли кусок фанеры, то ли хер знает, что это вообще. Но в целом, удобно. Твою мордашку не будет видно, если вдруг кто захочет глянуть на помойку из окна. А если никто не видит курящих студентов — это значит лишь то, что в этом универе никто не курит!       — Ну так че там? — Вэй Ин затягивается сигаретой и с нетерпением ждет многообещающего рассказа.       — Короче…