Исключительно дружеские чувства

Цзян Чэн проснулся первым и обнаружил, что всё ещё лежит в объятиях Сичэня. И честно говоря ему не хотелось покидать это безопасное место. Ваньинь воспользовался возможностью, пока Сичэнь спит, и долго рассматривал его лицо. Ресницы Сичэня очень длинные и мягкие. Цзян Чэн это хорошо знает. Столько раз во время долгих поцелуев он, приоткрыв глаза, смотрел на них так близко, что мог рассмотреть каждую ресничку. А за ними скрываются такие глубокие, всегда глядящие на него с обожанием и обжигающей страстью, темные глаза. Аккуратный нос, тонкие брови, светлая кожа и приоткрытые во сне губы, которые почему-то всё время так и тянет поцеловать. Этот мужчина действительно очень красив. Не зря он был признан самым красивым молодым заклинателем в мире совершенствования. Цзян Чэн невольно потянулся рукой к его нижней губе и осторожно погладил большим пальцем. Сейчас губы Сичэня такие мягкие и нежные. Разве могли эти губы вчера так яростно и властно целовать его? Цзян Чэн слегка покраснел, вспоминая всё, произошедшее прошлой ночью. Не только то, как они занимались любовью, но и последовавший далее разговор. Мысль, пришедшая ему в голову ночью, снова всплыла в сознании. "Это не просто недолгая связь, это не мимолётная влюблённость и необоснованная сексуальная тяга, это настоящая любовь." Эта мысль была подобна обрушившемуся на него водопаду. Холодная вода больно ударила его, но и освежила, очистила, дала новое дыхание и в конце концов заставила его почувствовать блаженство. Он ведь был уверен, что уже никогда не сможет полюбить кого-то так горячо и искренне. Цзян Ваньинь долго всматривался в лицо спящего Сичэня и не мог понять, когда и как он так сильно успел привязаться к этому человеку. Внезапно в сознании всплыло воспоминание. Это было так давно... Наверное, прошло не меньше пятнадцати лет... Он был ещё юным заклинателем, обучающимся в ордене Гусу Лань. В Облачных Глубинах он успел познакомиться со множеством заклинателей и конечно лично знал старшего сына главы ордена, Лань Сичэня. Первая их встреча была случайной и не оставила в сердце юноши никакого следа. Разве только он успел подумать, что первый молодой господин имеет уж слишком проницательный взгляд. Позже он ещё не раз сталкивался с Лань Сичэнем и постепенно тот оставил довольно неплохое впечатление о себе. Цзян Чэн уважал его как старшего ученика. Восхищался его силой и умениями. Он казался очень дружелюбным человеком, но при этом всегда вел себя сдержанно, не навязываясь и не пытаясь заполучить чье-то расположение. Это в какой-то степени было поразительно. Казалось, даже если бы весь мир отвернулся от него или напротив начал бы восхвалять, его спокойная улыбка ничуть бы не изменилась. Именно такое впечатление составил Цзян Чэн о первом молодом господине Лане и был уверен, что их знакомство этим и ограничится. Однако произошло кое-что странное, что заставило его по-новому взглянуть на благородного Лань Сичэня. Это случилось в последний день пребывания Цзян Чэна в Облачных Глубинах. Юноша сидел на краю утёса, глядя на открывавшийся чудный вид Облачных Глубин. Лучи закатного солнца окрасили в золотисто-розовый долину, горы и водопады. Цзян Чэн думал обо всем времени проведенном в ордене Гусу. И воспоминаний действительно скопилось немало. Однако они были прерваны звуком шагов. Ваньинь немедленно развернулся и увидел идущего к нему с привычной улыбкой на устах молодого господина Сичэня. Цзян Чэн собирался тут же вскочить, чтобы как следует поприветствовать его, но тот остановил его жестом. - Сидите-сидите, ничего страшного. Если вы не против, я составлю вам компанию? - А... конечно - Цзян Чэн был слегка удивлён, но подвинулся, освобождая место. Сичэнь действительно сел рядом. Случайно они оказались довольно близко друг к другу, отчего Ваньиню стало некомфортно. Однако просто уйти сейчас было бы не красиво. Мельком взглянув на него Цзян Чэн вдруг заметил, что улыбка заклинателя немного... отличается от привычной. Будто печать беспокойства лежала на ней. - У первого молодого господина есть какое-то дело ко мне? - спросил юноша. - Нет, на самом деле я... - Сичэнь осёкся, не зная, что сказать и как объяснить свой неожиданный визит - Кхм... вы ведь уезжаете завтра с утра? - Верно... - Я подумал, что мы не были так уж близки, но всё же общались иногда. Невежливо было бы расстаться не прощаясь - пальцы Сичэня слегка дрогнули, но голос оставался спокойным. - Кхм... верно. Первый молодой господин всегда был заботлив к этому ученику. Я выражаю вам свою благодарность - Цзян Чэн сложил руки в почтительном жесте. - Не стоит - Сичэнь с нервной улыбкой отмахнулся. В самом деле, как он должен был сказать, что не хочет, чтобы Цзян Чэн уезжал, что он точно будет скучать, что с каких-то пор непонятные чувства тревожат его сердце. - Молодой господин Лань, мы ведь с вами ещё встретимся? - Цзян Чэн поглядел в темные глаза напротив, которые сейчас были слишком близко. Он не знал, почему вдруг задал такой неловкий и в какой-то степени интимный вопрос. Во всяком случае прозвучало так, будто он очень хотел ещё хоть раз увидеться. А эти темные глаза только добавили топлива в разгорающийся огонь непривычного нового ощущения очарования кем-то и в то же время неловкости. Может потому, что где-то неподалеку слишком громко вскрикнула птица, но сердце Цзян Чэна вздрогнуло и как будто стало биться быстрее. Юноша поспешно отвел взгляд от красивого как у небожителя лица этого молодого заклинателя. Впрочем, в сердце Сичэня сейчас творился ещё больший хаос. Только услышав этот робкий вопрос, "Молодой господин Лань, мы ведь с вами ещё встретимся?", он остолбенел. В душе появились неясные надежды и он на секунду потерял самоконтроль. Когда он заговорил голос предательски дрогнул. - Этот молодой господин почтёт за честь... - Сичэнь слегка поклонился. Они оба замолчали. Скорее даже не неловко, а смущённо. Обоих юношей терзали смутные чувства и желания. Они оба не знали, как выразить их и можно ли вообще это сделать. Однако они были даже не в настолько близких отношениях, чтобы от чистого сердца сказать друг другу: "ты был мне хорошим товарищем и я буду скучать, давай встретимся позже в хорошие времена, чтобы снова провести время вместе". Они просто молча смотрели, как солнце заходит, всё ближе склоняясь к горизонту. Это было первое воспоминание о Сичэне в котором Цзян Чэн начал чувствовать необъяснимую привязанность к нему. Привязанность и очарование, которые спустя пятнадцать лет каким-то образом превратились в настоящую и такую горячую любовь. Ваньинь, глядя на умиротворённое лицо спящего Сичэня, наконец решился. Сегодня или никогда. Он признается ему в чувствах. Он скажет, что любит его. Что это не "недолгая связь, не мимолётная влюблённость и необоснованная сексуальная тяга, это настоящая любовь." Смешно конечно, что только спустя год отношений Цзян Чэн решил признаться в любви человеку, с которым уже столько раз делил постель, губы которого жадно целовал и привычки которого знал, как свои собственные. И всё равно. Он ни разу так и не сказал заветных слов. Простых, как капли росы, но и необходимых, как влага для жаждущего. Цзян Чэн задумался. Просто так сказать "я люблю тебя" будет неловко. Ему нужно было придумать какой-то план. Пока он думал об этом, не заметил, как проснулся Лань Хуань. - Как давно моё золотце смотрит на меня? - сонно пробормотал Сичэнь, приоткрывая глаза. Цзян Чэн вздрогнул, очнувшись от размышлений и тут же вспыхнул, поняв, что его поймали с поличным. Он действительно наблюдал за спящим Сичэнем не меньше пятнадцати минут. Всё ещё лежа в объятиях любимого Ваньинь зарделся как только что влюбившийся юноша при виде предмета своих грёз. - Кхм... ты проснулся? Нужно вставать - пытаясь избежать неловкости Цзян Чэн собирался высвободиться из объятий и сбежать, однако Сичэнь в ту же секунду притянул его ещё крепче к себе и накрыл его губы поцелуем. Ещё не оправившийся от потрясения после осознания своих истинных чувств, Цзян Чэн внезапно растерялся и залился краской. Пусть это был уже тысячный их поцелуй, именно сегодня Ваньинь наконец решил, что хочет связать жизнь с этим человеком и понял, что безумно любит его. Поэтому от ощущения горячего прикосновения к губам сердце его забилось как барабан. Однако Цзян Чэн не был бы Цзян Чэном, если бы позволил Сичэню заметить своё смущение. Он отпихнул растерявшегося, всё ещё сонного Лань Хуаня и быстро отвернулся. - Имей терпение! Ещё не проснулся, а уже... - он запнулся и поспешно слез с кровати, начиная одеваться и пытаясь по возможности не поворачиваться лицом к Сичэню. Цзян Чэн удручённо провел рукой по волосам. И как так получилось, что он хотел признаться Лань Хуаню в любви, а в итоге снова отругал ни за что? Сичэнь видимо тоже не совсем понимал, чем успел разозлить своего возлюбленного. Однако это не было чем-то новым, потому он только разочарованно хмыкнул, но не обиделся. Встав с постели Лань Хуань привёл себя в порядок. Он чувствовал, что с Цзян Чэном сегодня что-то не так, а потому немного беспокоился. Одевшись он подошёл к сидящему на кровати и расчесывающему волосы заклинателю. - Давай помогу - Лань Хуань устроился сзади на кровати и, забрав гребешок из рук Цзян Чэна, начал расчесывать его волосы. - Я мог бы и сам... - Не всё, что ты можешь делать сам, ты обязан делать сам. А-Чэн, ты разозлился, потому что я снова не сдержался и без спросу тебя поцеловал? Тонкие пальцы Сичэня приятно касались волос и головы Цзян Чэна, а тихие слова, виновато произнесенные им, коснулись сердца. Он не мог больше скрывая смущение под гневом заставлять переживать любимого, а потому, превозмогая стыд, сказал: - Нет... Я просто... я... кхм... Сичэнь увидел, как кончики ушей Цзян Чэна покраснели и тут же понял, в чем было дело. Конечно, этот упрямый человек никогда не любил показывать свои так называемые слабости. Он скорее был готов прикрыться злостью, чем показать, что так смущён из-за простого поцелуя. Сердце Сичэня внезапно затрепетало от нежности. Он быстро завязал волосы Цзян Чэна и сев рядом с ним попытался заглянуть ему в глаза. Ваньинь только сильнее нахмурился, отворачиваясь. - А-Чэн, посмотри на меня - попросил Сичэнь и глава послушался. Он повернулся и наткнулся на мягкий влюблённый взгляд темных глаз. Цзян Чэн насупившись глядел в эти глаза и его чувства выдавали только ещё сильнее вспыхнувшие уши. Между тем Сичэнь взял его руку и положил себе на грудь - вот, послушай. - Что? - Моё сердце. Оно и вполовину не так быстро бьётся, когда тебя нет рядом. Сквозь слои одежды Цзян Чэн действительно почувствовал, как сердце Сичэня отстукивает неровные быстрые удары. Конечно, пульс спокойного человека не мог быть таким. Значит... Лань Хуань тоже заводится от одного только поцелуя и сходит с ума от одного только взгляда на него? - Чёрт, я даже сейчас хочу тебя - тихо выдохнул Сичэнь и приблизившись завладел губами Цзян Чэна. Поцелуй постепенно из нежного превратился в более развязный и влажный, казалось, ещё немного и они снова окунутся в море любви и страсти. Рука Сичэня потянулась к совсем недавно надетому поясу Цзян Чэна, собираясь расстегнуть... - Дядя, я войду? Сердце Ваньиня вмиг повисло в воздухе и замерло. Он резко распахнул глаза, отстраняясь от Сичэня. Тот немного смущённо поглядел на Цзян Чэна, поправляя одежду на себе и на нем. - Ну вот, я снова не сдержался... - Н-ничего... - Почему ты так переполошился, это ведь всего лишь Цзинь Лин. Он знает о наших отношениях. - Ты... он ещё ребенок, не стоит ему... смотреть - Цзян Чэн хмуро поджал губы. - Ладно, хотя он уже достаточно взрослый, но раз ты так говоришь... - Сичэнь глянул в зеркало. Его губы чуть припухли, а на щеках горел румянец. Даже самый невинный человек понял бы, что́ происходило за закрытыми дверями спальни главы ордена. Впрочем, делать было нечего и Сичэнь решил взять на себя все объяснения с Цзинь Лином. - Посиди здесь, я выйду к нему, спрошу, что ему надо. - Угу... Погоди! - Цзян Чэн вдруг схватил его за рукав. - Что такое? - Ты ведь... не сердишься? Что мы... не закончили - на щеках Цзян Чэна вспыхнул стыдливый румянец. Сичэнь и вправду жалел, что они не закончили, но разве он мог сердиться, видя это смущённое самое милое на свете лицо? - Не переживай... На Цзинь Лина я не сорвусь. К тому же, у нас ещё будет время - Сичэнь наклонился и быстро чмокнул главу в губы. После этого он наконец вышел из комнаты, оставив Цзян Чэна с быстро бьющимся сердцем и разрывающейся от перемешавшихся мыслей головой. Сичэнь вышел из покоев главы и с привычной улыбкой встретил недоуменный взгляд Цзинь Лина. Тот сначала растерянно замер, а затем его лицо залила краска стыда. Он неловко замахал руками и забормотал. - А... н-нет-нет, ничего... ничего важного! Глава Лань, простите, я не хотел помешать... - Ничего страшного. Зачем ты пришёл? Твой дядя... сейчас он не может с тобой поговорить. Я передам ему позже. - Это... - Цзинь Лин замялся. Он конечно давно знал в каких отношениях состоит его дядя с Лань Сичэнем, однако видя последствия их страсти в его голове возникали образы которые он не мог контролировать и это очень его смущало. Собравшись юноша ответил - Сегодня в городе будет Праздник Фонарей. Я хотел сходить на него с Лань Цзинъи и Лань Сычжуем. Я бы хотел спросить дозволения дяди и... главы тоже. - Я передам ему твои слова. Позже он ответит тебе. - Спасибо... Кстати, есть ещё кое-что. - Что же? - Сегодня Праздник Фонарей... Дядя всегда ходил на него один. У него не было друзей или сердечного друга в последние пятнадцать лет... Мне кажется, он бы хотел пойти сегодня с вами. Но вы ведь знаете дядю, он ни за что не признается, что хочет этого. Лань Сичэнь улыбнулся. За последний год он очень сблизился с Цзинь Лином на почве своей привязанности к Цзян Чэну. Теперь они очень неплохо ладили и Цзинь Лин иногда даже помогал Сичэню понять Цзян Чэна. - Ты прав... Спасибо, А-Лин. Это очень важно - Сичэнь мягко улыбнулся. - Не за что... Ладно, я пойду - Цзинь Лин поклонился и ушёл. Сичэнь мысленно снова поблагодарил его и вернулся в комнату. - Зачем он приходил? - Цзян Чэн лежал на кровати, глядя в потолок и раскинув руки. - А-Лин хотел спросить разрешения сходить на Праздник Фонарей в городе. - Он хочет пойти один? - С Сычжуем и Цзинъи. - Конечно, пусть идёт. Лишь бы не натворил дел как всегда... - Цзян Чэн устало прикрыл глаза. Сичэнь подошёл и лёг рядом с ним на кровать. Они немного помолчали, а затем Лань Хуань спросил: - А-Чэн, не хочешь тоже пойти?