Mime.

***

«Срочные новости. Уже месяц все говорят о паре зверских убийств, произошедших не так давно в *** лесу. Вчера вечером группа следователей, включая сотрудников полиции и судебно-медицинских экспертов, подверглась зверскому нападению во время осмотра заброшенного здания на оставшиеся улики. По предварительным данным, нападавшие действовали с особой жестокостью и хладнокровием, оставив на месте трагедии множество раненых и погибших. Среди пострадавших оказалась и старший офицер полиции - Мимзи Рейвеншар, получившая тяжелые ранения, несовместимые с жизнью, но выжила. В настоящее время она находится в плохом состоянии в местной больнице. Команда работала над сбором улик с места последнего жестокого убийства, когда на них обрушилась группа, предположительно, маньяков, которых пытаются поймать уже два года. Возможно это новая зацепка, которая приведет к поимке преступников.» «Мы шокированы произошедшим и выражаем глубочайшие соболезнования семьям погибших", - заявил шериф Дэвид Уилсон на экстренной пресс-конференции. "Мы приложим все усилия, чтобы найти и наказать виновных в этом чудовищном преступлении.» «В связи с произошедшим, власти объявили о начале масштабной операции по поимке преступников. Местным жителям рекомендуется соблюдать повышенную бдительность и сообщать в полицию о любых подозрительных лицах или действиях.» Звук телевизора,отдающийся эхом на всю палату, пропал. Мимзи держала в левой руке пульт. По всей видимости, это она его выключила. Светловолосая положила пульт на тумбу, что была около ее койки, и принялась смотреть в потолок, думая о том, как могла попасть в это все вообще. Во время того нападения ее лишили руки, и вонзили в шею нож. Сильно важные жизненные органы не задели, но говорить она пока больше не могла, и ей было страшно, вдруг она больше никогда не заговорит? Мимзи повернула голову на право и посмотрела в зеркало. Ее лицо было изуродовано. Ну, не так что ее прям не узнать, но все таки это выглядело ужасно. Девушка погрузилась в свои мысли, пока не начала засыпать.

***

Утром в больничной палате была тишина,нарушаемая лишь мерным писком аппаратуры. Мимзи,с трудом проснулась, пытаясь сфокусировать взгляд. Рядом зазвонил телефон, оставленный кем-то из коллег. Взгляд Мимзи был устремлён на него, но она была не в силах дотянуться до смартфона. Звонок затих, но через мгновение телефон снова зазвонил. Наконец, медсестра, проходившая мимо, взяла трубку и, выслушав, с сочувствием посмотрела на Мимзи. –Это...Для вас, офицер Рейвеншар. Это из... из главного госпиталя...–голос медсестры дрогнул, и Мимзи, несмотря на боль, почувствовала неладное.–Мне очень жаль, но... ваша сестра, Эмбер, скончалась сегодня утром от рака. Слёзы хлынули из глаз Мимзи, не переставая идти. Она попыталась что-то сказать, но смогла лишь издать хриплый стон. Все её тело сотрясалось в беззвучном плаче. Она словно окаменела, потерянная в своем горе. Пальцы рук судорожно сжали больничную простынь, а губы шептали беззвучное имя сестры. Она понимала, что ее сестра не просто умерла, а она осталась одна. Совсем одна в этом прогнившем мире. «КАКОГО ЧЕРТА, ПОЧЕМУ, ПОЧЕМУ ЭТО ПРОИСХОДИТ ИМЕННО СО МНОЙ, СНАЧАЛА ЭТО ЧЕРТОВО НАПАДЕНИЕ , ТЕПЕРЬ ЭМБЕР... ПОЧЕМУ. ПОЧЕМУ...»,проносилось в мыслях девушки, а пульс учащался. Медсестра, встревоженная реакцией Мимзи, поспешила к ней. Она ласково взяла её за руку, пытаясь успокоить. –Офицер Рейвеншар, успокойтесь, пожалуйста... Все будет хорошо.–но слова медсестры лишь усилили ярость Мимзи. Она вырвала свою руку и забилась в истерике, пытаясь сорвать с себя бинты и вырваться из палаты. Но медсестра попыталась усадить ее на койку и вколола успокоительное. Спустя минуты две после,Мимзи почувствовала, как что-то тяжелое наваливается на нее. Мир вокруг поплыл, зрение затуманилось. Ярость и боль, бушевавшие внутри, начали постепенно стихать, сменяясь сонливостью. Глаза начали слипаться, тело перестало слушаться. Она попыталась удержать сознание, но темнота накрыла ее, и Мимзи провалилась в глубокий сон... Так она проспала до следующего утра. Мимзи проснулась в той же палате, но чувства были совсем другими. Горе никуда не делось, но теперь оно было приглушенным, как будто за толстым слоем ваты. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Тело по-прежнему болело, напоминая о пережитой трагедии и последствиях нападения. Рядом с койкой сидела медсестра, которая внимательно наблюдала за состоянием Мимзи. Медсестра, увидев что девушка проснулась, сразу положила какую то бумагу на тумбу, видимо, подготовила список лекарств и процедур, которые нужно было сделать. –Мисс Рейвеншар, как у вас самочувствие?..-спрашивает медсестра. Мимзи лишь кивнула, это значило что все хорошо, ну да, она же не могла говорить. –Я отведу вас на процедуры после 12 утра. Медсестра вышла из палаты. В палате стало одиноко. Мимзи была предоставлена самой себе и своим мыслям. Она лежала, глядя в потолок, и пыталась осмыслить произошедшее. Чудовищное нападение, смерть сестры... Всё это казалось нереальным, как будто это сон. «Что за напасть то такая...», подумала девушка. Именно в этот момент, в глубине отчаявшейся души, зародилась мысль о чем-то большем. «Что, если существует способ вернуть Эмбер?»– пронеслось у нее в голове. Но, в волшебство она не верила, так что сочла это бессмыслицей.

***

В 12 утра пришла медсестра и повела Мимзи на физиотерапевтические процедуры. Каждый рывок, каждое движение причиняли едва терпимую боль. Мимзи видела сочувствующие взгляды врачей и медсестер, но в них сквозила жалость. Именно жалость вызвала у неё отвращение. –К тебе в палату сегодня подселят одну девушку. Она немного сумасшедшая, но не пугайся, она добрая.–сообщила медсестра, на что Мимзи просто кивнула. Мда уж, класс, соседка по палате.

***

Вечером в палату подселили эту новую соседку – женщину по имени Агата. С первых минут стало ясно, что у нее не все в порядке с головой. Ну, медсестра предупреждала об этом. Агата постоянно бормотала что-то себе под нос, оглядывалась по сторонам и нервно поправляла свои черные волосы. Ночью, когда в палате погасили свет, Агата вдруг начала громко шептать. –Они наблюдают за нами... Демоны... Они хотят наши души!–шептала Агата,а Мимзи попыталась ее игнорировать, но Агата продолжала говорить о злых силах, о проклятиях и о том, что только с помощью древних ритуалов можно спастись.–Но есть и добрые демоны! Которым можно доверять... Не смотря на то, что Агата была чуточку свихнувшейся, Мимзи удалось с ней подружиться. Все таки теперь ей не так скучно. Постепенно к Мимзи начал обратно приходить голос, теперь она могла говорить, но хрипло, и немного. Один раз, ночью, когда все спали, Мимзи резко проснулась. Она точно чувствовала, что на нее кто то смотрел, и это была не Агата, и не медсестра. Двери были открыты... Все что девушка увидела, так это чья то фигура мелькнула в дверном проходе, и у этой фигуры были черные волосы, и вроде это был... Мужчина? «Что за бред? Я уже галлюцинации ловлю или что?» Не стала Мимзи дальше об этом задумываться, поэтому попыталась уснуть, что у нее успешно получилось. На утро Мимзи разбудила медсестра, и вновь повела ее на процедуры. –Извините, Фаина, а вы заходили сегодня ночью в нашу палату?-как всегда хрипло спросила Мимзи. Она вспомнила, что у их медсестры тоже были черные волосы. –Нет, а что такое?–ответила Фаина. –Кто то заходил что-ли? –Да, я думаю... Или мне показалось, я не знаю, но это было слишком реально.–пробормотала светловолосая. –Это невозможно, все палаты закрыты ночью, и открываются только ключ картой, и у каждой медсестры она только от ее палаты. Думаю вам показалось, офицер Рейвеншар.–помотав головой сказала медсестра.

***

Когда Мимзи вернулась в палату, перед собой она лицезрела такую картину... Агата, сидевшая на своей койке, шаталась из стороны в сторону, странно смеясь, смотря телевизор, на котором не было ничего, кроме помех. «Что это с ним? Вроде нормально работал...» –Агата!–крикнула девушка, что сумасшедшая предпочла проигнорировать, из-за чего Мимзи подошла ближе.–Эй... От увиденного ее кровь застыла в жилах и она широкого распахнула глаза. В руках Агаты был голубь. Но... он был МЕРТВ. ЭТО БЫЛ МЕРТВЫЙ ГОЛУБЬ. Цвет его оперения потускнел и стал грязным, с бурыми и серыми пятнами. От былого лоска не осталось и следа. Перья вокруг клоаки и на животе слиплись от гниения. А небольшие участки кожи полностью лишены перьев... Глаза мутные и запавшие, с узкими, едва заметными щелями. Веки полуприкрыты, придавая голубю вид, честно говоря, не очень. Вокруг клюва и глаз заметны следы засохшей крови или темной жидкости. Одна из лапок вообще вывернута под неестественным углом. Самое отвратительное в этом зрелище – это, конечно же, личинки, на которых Мимзи даже взглянуть не могла. Они копошатся под перьями, особенно в области ран и вокруг клоаки. Личинки белые, полупрозрачные, с темными точками на головах. Они извиваются и ползают, увеличивая и без того неприятное ощущение гниения и разложения. Некоторые из них уже довольно крупные, а другие только вылупились, представляя собой мерзкое, копошащееся облако,фу, мерзость. От них исходит очень специфический и тошнотворный запах разложения и гниения. –ФУ!!! АГАТА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!!! –закричала Мимзи, вновь срывая себе голос. Она закрывает рот рукой, пытаясь подавить тошноту. Зрение ее началось замутняться. Она смотрит на мертвого голубя с личинками так, словно это самое отвратительное, что она когда-либо видела. На крики прибежала медсестра. –Что у вас тут... Господи боже. –удивленно произнесла Фаина.–Так, ясно. Агата, милая, дай-ка я посмотрю на твою птичку.–Она говорила так, словно Агата была маленькой девочкой, показывающей свою любимую игрушку. К удивлению Мимзи, Агата послушно протянула Фаине мертвого голубя. Фаина приняла птицу, стараясь не прикасаться к ней напрямую. Она быстро завернула голубя в бумажное полотенце, которое всегда держала в кармане. –Придется прибраться тут у вас, и поменять постельное... –говорила Фаина, уходя. Вот Мимзи и Агата остались в палате вдвоем. Мимзи выдохнувши, подошла к Агате. –Агата... Ты откуда вообще его достала??? –очень хрипло спросила Мимзи, так как она сорвала голос. –Я вернулась в палату, а птичка уже сидела тут, на окне. Он на меня смотрел так странно! Мне сказали, что ей скучно, и я решила поиграть с ней.–усмехаясь, говорит Агата. –Чего? Кто тебе сказал что ей скучно? Это... Ты убила голубя?! –ошарашенно спросила Мимзи. Агата лишь захохотала, и не отвечала на ее вопросы. Мимзи психанула и вышла из палаты, сев на стул у окна. «Шибанутая дура, почему она тут, а не в чертовой психушке?!»

***

После этой ситуации прошло два дня, но перед глазами у Мимзи всё ещё стояла картина смеющейся Агаты, и мертвого голубя в ее руках. Сейчас Агата была на процедурах, а Мимзи медсестра дала выпить чаю. Девушка включила телевизор, на котором снова не было ничего, кроме помех. –Да что за чертовщина?–хрипло сказала светловолосая.–Ладно, придется повтыкать в окно... Мимзи вздохнула и аккуратно переставила стул к окну, поставив чашку и печенье на подоконник. Солнце пробивалось сквозь мутное стекло больничного окна, расчерчивая на полу бледные квадраты света. Она взяла кружку, вдыхая слабый аромат чая с лимоном. За окном колыхались голые ветви берез, напоминая скрюченные пальцы. Пейзаж был унылым,спереди больницы стояла какая то старая многоэтажка, и настолько близко, что можно было иногда увидеть, что делают люди там, но Мимзи была благодарна хотя бы за этот вид, за возможность почувствовать хоть какую-то связь с внешним миром.Она откусила кусочек печенья. Сухое, рассыпчатое, оно напомнило ей вкус детства, маминых пирогов и семейных чаепитий. И тут же, словно прорвало плотину, в голове всплыли воспоминания об Эмбер, ее младшей сестре. Эмбер, с ее заразительным смехом, солнечными волосами и невероятной добротой. Эмбер, которая всегда знала, как подбодрить свою старшую, как успокоить, как просто быть рядом. Она задумалась. «Почему первыми всегда уходят самые лучшие?.. Ей было всего 13!» Мимзи зажмурилась, стараясь удержать слезы. Образ Эмбер был таким ярким, таким живым, что казалось, она вот-вот откроет глаза и увидит ее рядом. Но ее больше не было. И самое ужасное, что она не смогла присутствовать на ее похоронах, которые, по словам медсестры, уже прошли. И не могла она там присутствовать не только из-за того, что лежала в больнице, а еще из-за ее семьи. Она с ними очень давно поругалась из за работы, и после этого связь они с ней не поддерживали, и им стало на нее плевать. Обида на них стала ещё больше, ведь за все время ее нахождения тут, в больнице, ни один из них не позвонил, и не спросил как у нее дела. Она закрыла лицо руками и заплакала. Заплакала о своей сестре, о своем разрушенном мире, о своей сломанной жизни и карьере. Заплакала о том, что больше никогда не услышит смех Эмбер, не почувствует ее объятия, не увидит ее солнечные волосы. –Я найду способ вернуть тебя, Эмби... –шептала Мимзи, хотя сама не верила своим словам. Мёртвых уже никогда не вернуть. Она взяла еще одно печенье, но не смогла проглотить. Оно застряло комом в горле. Слезы, которые она так старалась сдержать, хлынули потоком, обжигая щеки. Солнце продолжало светить сквозь мутное стекло, освещая бледное и заплаканное лицо Мимзи. Слезы медленно высыхали, оставляя на щеках соленые дорожки. Резко девушка почувствовала на себе взгляд. Светловолосая оглянулась и осмотрела палату. Никого. Она резко посмотрела в окно, стараясь увидеть то,что за ней наблюдало, или может это одна из галлюцинаций? Ее взгляд сразу заприметил какой то силуэт. Фигура была размытой, нечеткой, словно призрак в полумраке. Но что-то в ней приковывало взгляд. Это был мужчина, судя по силуэту. Он стоял неподвижно, уставившись в окно – прямо на больницу, прямо на Мимзи. На нем была надета... маска. Серьезно? Белая маска, с черными губами и глазами. Как он через нее видит? –Что за маскарад?..–спросила Мимзи сама себя.–Странный он какой-то... –пробормотала Мимзи, откладывая кружку. Ее сердце забилось чаще. Она не могла объяснить, почему, но ей стало не по себе. Очень не по себе. Встав она со стула, телевизор резко включился, а свет мигнул. В глазах резко потемнело, и в горле будто встал ком. Резкий, пронзительный писк, похожий на звук перегруженной аудиосистемы, раздался не снаружи, а внутри ее собственной головы. Нет, даже глубже — прямо в глазных яблоках. Это было физическое ощущение — будто тонкие иглы вошли в зрительные нервы и замкнули их, вызвав короткое замыкание. Мир перед глазами поплыл, заискрился цифровым шумом, как испорченная видеопленка. Она судорожно моргнула, но писк не прекращался, нарастая до оглушительного визга. Она попыталась вдохнуть, чтобы закричать, но вместо воздуха в горле застрял горячий, соленый ком. Спазм прошел по всему телу, выгибая спину. Мимзи склонилась над полом, ее трясло в сухом, надрывном кашле. А потом хлынула кровь. Алая, яркая, она брызнула на белоснежный подоконник, на ее больничный халат, на стекло. Кашель превратился в хриплые, булькающие потуги вытолкнуть из себя саму жизнь. Каждый взрыв кашля выносил наружу новые сгустки. Она пыталась ухватиться за раму, но пальцы скользили по гладкой поверхности, не находя опоры. В этот момент, на самом по себе включенном телевизоре экран залился мертвым, шипящим светом. Белый шум. Беспорядочные, ядовито-белые точки метались по черному полю, создавая гипнотический, невыносимый для нормального восприятия узор. Но это был не просто визуальный мусор. Из динамиков хлынул звук —почти тот самый, что только что сводил Мимзи с ума внутри ее черепа: пронзительный, статичный писк, шипение и потрескивание. Писк в голове Мимзи достиг апогея, сливаясь с нарастающим гулом в ушах. Пятна поплыли перед ее взором. Последнее, что она почувствовала, прежде чем тьма накрыла ее с головой, — это вкус железа на губах и леденящую пустоту, в которую бесшумно провалилось ее сознание.