Where Lotus Grows

«Он меня бесит! Сенсей снова похвалил его, а я будто бы совсем ничего не делала, хотя я так старалась!» — хныкала Мирея своей нянечке, пока та переодевала её после занятий. Её кормилица мягко засмеялась, от чего маленькая Мирея ещё сильнее надула щёки. «Мирея-сама, — начала служанка. Она всегда обращалась к юной госпоже с уважением. — Неужели ты ревнуешь к Сосуке-куну?» «Не смейся!» — Мирея покраснела от смущения. «Я не ревную... просто... просто мне обидно, что хвалят всегда его. Он настолько хорош, что мои заслуги меркнут на его фоне», — пробормотала она, опустив голову. «Надоело! Хана-сан, я же тоже стараюсь... очень сильно... но никто не видит...» Семья Курока имела весьма прогрессивные взгляды на воспитание детей, поэтому разрешала мальчикам и девочкам обучаться вместе. Так что, когда Айзен Сōсукэ, сын низшего благородного дома и ровесник Миреи, появился при дворе и стал заниматься с ней вместе — между ними завязалась конкуренция. Ну а если быть ещё точнее — конкурировала только Мирея. Айзен и так знал, что он умнее и сильнее. Что, впрочем, только подстёгивало Мерею стараться ещё усерднее.

***

Внезапный стук в дверь вырвал её из воспоминаний. Обернувшись, она обнаружила высокого брюнета, облокотившегося на дверной проём и потирающего свои очки. «Выйдите», — скомандовала Мирея служанкам. Айзен с мягкой улыбкой зашёл в комнату и уселся в кресло у окна, закинув ногу на ногу и разглядывая её наряд. «Привет», — сказала она, повернувшись к нему. Мирея была облачена в бледно-зелёное шёлковое кимоно, украшенное тонкой вышивкой белых и розовых лотосов. Пояс-оби, завязанный аккуратным бантом, был пыльно-розового оттенка. Волосы собраны в гладкий, строгий пучок, подчёркивающий изящество шеи. Ни одного лишнего украшения — только тонкая золотая шпилька с жемчужной каплей. «Не старался, да?» «Я здесь не для того, чтобы сиять, — ответил он. — Решил не затмевать тебя». Айзен был одет проще: тёмно-графитовый хаори, чуть длиннее обычного, с тонкой серебристой окантовкой по краю. Под ним — традиционное чёрное кимоно без узоров. На поясе — пепельный оби с едва заметным рисунком в виде стилизованных волн — почти незаметный, но очень точный намёк на его спокойную, скрытую натуру. Волосы, как всегда, аккуратно уложены. Лицо спокойно, но в глазах — всё тот же контроль, просчитывающий каждый шаг. Его присутствие не бросается в глаза, пока не посмотришь на него. «Ты уже что-нибудь придумал?» — поинтересовалась она, присаживаясь на подлокотник, словно бы случайно оказываясь ближе, чем прилично. Айзен многозначительно вздохнул и, помолчав немного, ответил: «Я подумал и решил: лучше понаблюдать. Ты ведь, как всегда, поспешишь, накрутишь себя — и всех развеселишь,» мягко сказал он, даже не глядя на неё, будто бы это был не упрёк, а привычная констатация. Мирея, надув губы, закатила глаза, но была вынуждена согласиться. «Ладно. Наверное, я погорячилась и себя накрутила...» — секундное молчание. — «Но ты знаешь, как меня выматывают его выкидоны. Даже когда он делает что-то просто так — я уже надумываю и сама себя изматываю этими мыслями...» Она опустила голову, теребя перчатки, когда его большая, тёплая рука легла поверх её. «Не драматизируй. Я же рядом,», — сказал Сōсукэ с мягкой улыбкой, глядя на неё из-под своей чёлки, всё ещё без очков, давая глазам отдохнуть. То, как его пальцы сжали её руку даже через ткань перчатки, придавало ей спокойствие и уверенность. «Спасибо...» — тихо сказала она, прижимая его ладонь к своей щеке. Айзен был, пожалуй, одним из немногих, с кем она поддерживала близкий тактильный контакт. «И вообще... Приходи почаще. С тех пор как ты переехал в бараки 5-го отряда, тут стало совсем грустно...» Она встала и пошла к двери, зная, что он пойдёт следом. «Ну... Не могу обещать. Ты же знаешь, как сильно я сейчас занят», — сказал он, быстро догоняя её своими широкими шагами. «Но я постараюсь найти для тебя свободную минутку», — шепнул он ей на ухо, прежде чем обогнать её, вынуждая торопиться, чтобы идти вровень. Он всегда так делал — заставлял её сомневаться в себе, чтобы потом повысить собственную значимость. Забавно, но у него это всегда получалось. На самом деле, Мирея, вероятно, была его первым и весьма удачным проектом. По стечению обстоятельств, капризная девочка из знатной семьи, с которой он учился, в одну ночь осталась сиротой и наследницей одного из пяти великих благородных домов Сообщества Душ. Разумеется, после ужасающей смерти родителей и казни старшего брата у неё развилась параноидальная боязнь потери близких. Не имея больше никого, она привязалась к мальчику, который всегда был рядом. В самом начале Сōсукэ её просто пожалел — но со временем стал замечать, как дружба с ней приносит ему постоянную выгоду: уважение, доступ к информации, почёт, знания, которые были доступны лишь знати. Мирея души не чаяла в новом друге и с радостью позволяла ему пользоваться всеми привилегиями от их дружбы — ведь была уверена: только с ним она в безопасности. Только он — достаточно умён и силён, чтобы защитить её. А он, в свою очередь, умело подстраивал ситуации так, чтобы она в этом не сомневалась. Она не могла позволить себе его потерять. Каждая их ссора оборачивалась тем, что она в итоге молила о прощении — словно зависимость, чуть ли не валяясь у его ног, а он великодушно её прощал. Так и сейчас — когда она торопливо следовала за ним, уверенная, что он спасёт её от всех несчастий, — он думал лишь о том, как бы переиграть всё это себе на руку. «Скажи, а почему ты бы не хотела выйти замуж?» — спросил он с ехидной улыбкой. Мирея застопорилась, не понимая, с чего вдруг такая смена темы. «Ээ... Ну... Я не хочу за того, кого выберет мне дядя. Ты же знаешь: если он выдаст меня за кого-то, то постарается избавиться от меня и посадить вместо меня своего сына...» — сказала она, слегка обгоняя Айзена, чтобы заглянуть ему в глаза и попытаться понять, что у него на уме. Он не стал отвечать. Вместо этого шагнул чуть вперёд — и дверь в приёмный зал послушно раскрылась перед ним, как будто чувствовала, кто здесь главный. «Постарайся вести себя тихо, как хорошая девочка», — шепнул он ей на ухо, наклонившись ниже и заходя первым, чтобы занять своё место, оставляя её на пороге. «Придурок», — пробормотала она, закатив глаза, прежде чем последовать за ним с лицом, будто вырезанным из фарфора, направляясь сесть подле ненавистного дяди, рядом с которым всегда нужно было изображать улыбку. Мирея тяжело вздохнула, бросая взгляд в сторону дальнего окна зала. "Вот бы сейчас — в казармы восьмого, к Маширо и Лизе. Напиться, как следует, и забыть, что я чья-то 'драгоценная партия'," — подумала она и сделала ещё один глоток сакэ, не скрывая скуки. Где-то в глубине зала, спокойно наблюдая за ней поверх края чашки, сидел Сōсукэ. Он не приближался — не было нужды. Она всё равно сверялась с ним взглядом, даже не осознавая. Иногда ему казалось, что он привязался к ней сильнее, чем следовало. Но потом она начинала говорить, нервничать, вцепляться в него — и всё снова вставало на свои места. Она нуждалась в нём. А он — привык к этой потребности. Слишком сильно, чтобы отпустить.