Флешка

Комнату заполняет быстрое клацанье пальцев по клавиатуре, не прерывающееся ни на минуту.  Она пишет код, оставляя в нём саму свою суть, создает нечто, над чем никогда даже не думала работать, спасает единственного, кто её всегда слушал и ценил. Того, кто ей был нужен.  Даже если Алексимия не сможет в этом признаться себе, в своих собственных мыслях.  Буква за буквой, число за числом, строчка за строчкой. Бессмысленные символы превращаются в что-то. В что-то, что просуществует еще столетия, что будет помогать ей не уйти в себя до конца и отдыхать.  В что-то, где сможет жить Ник. Её Ник. Потому что жить здесь с ней, скорее всего, он уже не сможет. По крайней мере, она ещё не придумала как.  Но и прошло всего навсего пару часов, не больше, её мозг способен на гораздо большее, уж кому как не ей об этом не знать, но…  Последнее слово наскоро дописывается, — возможно, это не лучшая программа в жизни Алексимии, едва ли она может сравниться с любой из её работ на конкурсы и олимпиады, — и за ним следует «Enter».  Это не лучшая программа, нет. Но это определенно самое душевное и чувственное, что она когда-либо делала. Да, здесь есть недочёты и изъяны, — потом, совсем скоро, Ник их найдет сам, но точно не будет когда-либо об этом упоминать, — но именно они и делают вещи такими человечными. Такими живыми. Настоящими.  А всё, что касается Ника, настоящее и живое. 

Ведь Ник жив. 

…она продумала и передумала всё. В-С-Ё. Да, её мозг способен на многое, но самый пик его способностей приходится на пики эмоциональных всплесков, и если бы он мог найти какое-то решение, то уже бы нашёл.  Алексимия начинает бормотать под нос молитвы.  Она никогда не была верующей. Её семья тоже. Но сейчас она искренне верит во всех Божеств, про которых слышала. Даже в несуществующих, всплывающих в памяти неясными игровыми и книжными образами.  Тихие мольбы срываются с её губ, отправляются куда-то ввысь, и старый, несколько раз чинившийся никовыми руками компьютер запускает код.  Рождает целый виртуальный мир, существующий перпендикулярно настоящему. 

Ладони Алексимии всё ещё холодные и дрожат. 

Но, в любом случае, сейчас, когда сделано почти всё, уже поздно поворачиваться назад и отступать.  Управляемый беспроводной мышью курсор обводит точную копию лаборатории, в которой Алексимия находится. Точная копия. Без изъянов. Даже недопитый кофе стоит там, где его обычно оставляют, переключаясь на что-то более важное: запасы еды и её срок годности, периодически перестающих работать или просто начинающих глючить роботов, банальный разговор.  Боже, разговоры. Она только сейчас замечает, насколько вокруг тихо.  Это далеко не приятная тишина. Нет, это даже не тишина в привычном понимании: где-то вдали есть полный звуков мир — стрекот насекомых, мяуканье котов и гавканье собак, механические скрипы передвижения роботов и многое другое, но… Нет того фонового шума, к которому Алексимия привыкла.  Нет старых текстов песен, которые, сосредотачивавшись, Ник напевал, удивляясь, что она их не знает.  Алексимия их не знала. Не знает. Но обязательно восстановит и сбережет жёсткие диски, где эта музыка хранится.

(…потому что Ник не мёртв..)

Нет бормотания формул и бессвязных слов.  Нет её партнера. Первого и единственного. 

Первого, единственного и последнего. 

Мышка уезжает вбок, отброшенная за временной ненадобностью, и длинный кабель подключается ею к материнской плате. 

И начинается загрузка. 

Хотела бы Алексимия её ускорить, исключить вообще и избавиться от неё, но…  Увы, нельзя. Не сейчас. Не тогда, когда на кону всё.