Будь осторожен(на) со своими желаниями

Слуги сновали по коридору, неся картины, подносы и корзины с посудой. Звуки шагов и звон стекла сливались в ритм упорядоченной суеты, наполняя каюту жизнью. Ния расставляла картины, следя, чтобы каждая заняла своё место. В её жестах сквозила уверенность, а в голосе — та самая твёрдость, к которой невольно прислушиваются. Слуги действовали увереннее рядом с ней: в отличие от Надакхана, его жена умела сочетать требовательность с уважением. — Миссис Джинн, эту картину куда поставить? — спросила одна из служанок. Ния наклонилась, оценивая полотно и пространство вокруг, и уверенно сказала: — Повесь сюда, Догшанк. Пусть свет отражается на стенах. Сначала закрепи, а потом отойди и посмотри издали. — Эти картины… они восхитительны, — добавила Ния, рассматривая полотна с лёгким изумлением, но всё же не отвлекаясь от работы слуг. В такие минуты, когда он не контролировал каждый её шаг, она словно оживала, позволяла себе быть чуть более раскованной, чем обычно. И все же струна тревоги дергалась в груди. Мысли снова и снова возвращались к Каю. Ожидание старшего брата тянулось слишком долго. «Не зря говорят, что ждать — одно из самых тяжёлых испытаний…» — подумала она, наблюдая за мелькающими слугами. В углу каюты тихо раздавались обрывочные реплики Надакхана с его новым личным управляющим, словно через плотные ремни скрытой речи. — Всё прошло так, как вы сказали. Но если шаг в сторону… — сказал Ронин негромко. — Шаг в сторону — не всегда падение, — ответил Надакхан с холодной усмешкой. Ния краем уха уловила слова. Она знала: у мужа был тайный язык намёков и полутонов — кодовые выражения, которыми он постоянно пользовался на работе, чтобы говорить о своих делах, не выдавая сути посторонним. Благодаря этому он всегда выходил сухим из воды. Когда-то она пыталась понять смысл его слов, но последствия для нее оказывались слишком тяжёлыми. Теперь она просто слушала, не вникая глубоко, отмахиваясь от того, что не могла разгадать. Но ещё один вопрос не отпускал её с самого начала поездки: зачем Надакхан взял её семью? Да, она радовалась видеть родных рядом. Но слишком хорошо знала: в его жестах не бывает простой доброты.  Однажды преодолев страх, она осмелилась спросить. Ответ был предсказуем: — Разве не право мужа — заботиться, чтобы его сокровище улыбалась? Дальше Ния промолчала. Слишком настойчивые вопросы всегда имели цену.  Пока она размышляла, её внимание вдруг пронзил резкий звук — один из слуг, спеша, не удержал поднос. Хрусталь зазвенел, бокалы накренились. Все остальные слуги замерли, взгляды в страхе устремились на неловкого подносчика. — Острожнее! Что за неумехи! — рявкнул Надакхан, не скрывая гнева. Ронин, не мешкая, подошёл и подхватил поднос, поставив бокалы на место. — Смотри, — сказал он слуге, поправляя хватку. — Локти чуть прижаты, взгляд вперёд, шаг плавный. Всё остальное будет безопасно. Слуга, собравшись, пошёл дальше, заниматься своей работой. — Молодец, Ронин, — сказал Надакхан, — Единственный умный среди этих неуклюжих.  Он кивнул, принимая похвалу босса, и отметил усталость Нии, хотя она старалась держаться. — Миссис Джинн, — со сдержанным беспокойством сказал Ронин, — С Вами все в порядке? Может, принести вам стакан воды или еще что-то? Ния ответила максимально спокойно, насколько могла: — Нет, спасибо благодарю Вас, Ронин. Он едва заметно кивнул на её ответ и вежливо произнёс: — Как скажете, миссис Джинн. Надакхан смотрел на Нию иначе — не на картины, не на обстановку, а на неё саму. Он точно знал, что в её голове мелькали мысли о брате. — Ну что ж, дорогая, — протянул он с галантностью, — как всегда, у тебя всё расставлено со вкусом. И, вижу, слуги наконец закончили свою работу. Думаю, пришло время, чтобы оставили нас одних. Ронин замялся, но добавил: — Вы слышали. Все выходим.  Слуги поклонились и вышли. Ронин задержал взгляд на каюте, потом на Ние, словно извиняясь за то, что оставляет ее наедине с ним, и только после этого тихо скрылся и закрыл за собой дверь каюты. В тишине, что сразу же воцарилась, Надакхан подошёл к Ние сзади, наслаждаясь их мгновением наедине. Он обнял её за плечи и мягко поцеловал в затылок — привычный жест мужа, который он позволял себе только со своей женой. Ния поморщилась — и всё же она не сделала ни шага. Его голос прозвучал прямо у уха: — Какая же радость, моя жемчужина… Только ты, я, море и наш отдых в Нью-Ниндзяго, — шептал он ей в ушко, наслаждаясь моментом. — Но всё же есть одна… небольшая помеха. Твой брат. Кай. У Нии сердце ухнуло вниз. Дрожь усилилась. — Мне не нравится его поведение. С таким характером легко попасть в беду… — он говорил тихо, почти шепотом, но каждый звук был как угроза. У нее похолодела кровь. Она поняла намёк слишком ясно. Он же не собирается… О нет…  — П-пожалуйста… Н-Нада… — Ния резко повернулась к нему, сердце бешено колотилось. — Он… он больше не будет с тобой ругаться и спорить… Её пальцы судорожно сжали его руки, словно удерживая всю надежду. — Дай ему шанс… Он будет к тебе относиться с уважением… Я поговорю с ним… Я смогу убедить его! Честно… И я не буду ему ничего говорить лишнего… Обе-обещаю… Только… не делай с ним ничего! Надакхан задержал взгляд, изучая её реакцию: — Ты уверена? Слова остаются словами. — Я… я докажу, — хрипло выдохнула Ния. — Ты помнишь… я уже делала это… и докажу снова…  Он слегка поднял её подбородок. Лёгкая сталь в голосе была заметна: — Так и быть… Я доверяю тебе. Я дам ему еще один шанс. Но только потому, что этого желаешь ты, дорогая. Он поцеловал её с явным удовлетворением, отпустил подбородок и отстранился. Ния опустилась в кресло и закрыла глаза, позволяя себе выдохнуть. Как же я устала… — мелькнуло в голове. Раньше опека брата казалась ей ненужной и обидной, словно он видел в ней слабость, и она всегда отмахивалась: справлюсь сама. Теперь, среди тревоги и усталости, Ния поняла — его поддержка самое дорогое что у нее есть. И всё же страх шептал, что даже Кай не сможет помочь, и мысль эта давила, заставляя её хотеть закрыться в себе хоть на минуту.