The Master of Death

~ *~* ~ *~* ~ *~*Пролог*~* ~ *~* ~ *~

Он бесшумно прошёл через дверь, которая была выбита внутрь, а массивная деревянная рама из красного дерева была разбита вдребезги и не подлежала восстановлению. Остались лишь куски обгоревшего и расколотого дерева в тех местах, где петли каким-то образом всё ещё были прикреплены к дверной раме. Раньше этот дом был причудливым, но уютным коттеджем в этой деревушке. В гостиной слева всё ещё тихо работал телевизор. Лестница с правой стороны от небольшого входа когда-то была покрыта ковром с красивым узором в насыщенных, ярких тонах. Однако теперь на нём были следы ожогов и пятна вязкой жидкости, которая представляла собой нечто большее, чем просто пролитая кровь, а рваные края от магического огня испортили некогда богато украшенный материал. Хотя бо́льшая часть повреждений была скрыта телом, лежавшим на них. Он подходит ближе и молча склоняется над телом, чтобы лучше рассмотреть, кто это. Увидев его лицо, он сразу понял, что это — хозяин дома. Тот лежал с широко раскрытыми от шока глазами, с застывшим в ужасе лицом, застывший в последние мгновения своей жизни. Подойдя к нему, он наклоняется и прикасается к его груди, рука проходит сквозь плоть и кости, как вода сквозь трещины, чтобы схватить душу и осторожно вытащить её. Вилли-о-уипотчаянно сопротивлялся, требуя, чтобы его вернули, потому что ему ещё предстояло спасти Лили и Гарри. Но он не позволил ему этого, не мог позволить. Заключив душу в хрустальный шар, он положил его в карман мантии и медленно поднялся по лестнице. Подол его плаща мягко, словно родительская ласка, скользнул по телу, унося с собой последние остатки жизни. После него на некогда загорелой коже осталась пепельно-серая бледность. Карие глаза, которые когда-то сияли жизнью и озорством, теперь были холодными и отстранёнными. Картины, которые когда-то висели на стенах, были либо разбиты вдребезги, либо сорваны с крючков. Лестницу усыпали осколки и полурасплавленное стекло, а также обломки деревянных и металлических рам. Смертному было бы трудно пройти мимо них из-за того, как их тела воспринимают боль, даже в защитной обуви. У него не было таких проблем, и он даже не заметил, как его босые ноги были поцарапаны или уколоты, когда он проходил мимо. Стены в маленькой прихожей были обожжены и покрыты царапинами; обугленное дерево почернело в некоторых местах, а в других всё ещё слабо светились тлеющие угли, оставшиеся после огненных заклинаний. Немногочисленная мебель в прихожей была уничтожена. Битва была довольно внезапной и жестокой, но, тем не менее, она, несомненно, впечатляла: перила превратились в полурасплавленную массу из смолы, лака и жидкого дерева (такое под силу только магии). Другая половина перил превратилась в щиты разного размера, которые теперь были расколоты и разбросаны вокруг. Не пощадили даже столбы перил и светильники. Поднимаясь по лестнице, он был поражён: то, как смертные могут проявлять столько силы и изобретательности, особенно в свои последние, отчаянные мгновения, неизменно вызывало у него новое чувство восхищения смертными, которых называют людьми. Для таких недолговечных существ, даже несмотря на то, что маги могут доживать до 300 лет, они всегда находят способы сделать своё существование интересным. Оказавшись в коридоре на верхнем этаже, он заметил, что там не намного лучше. Он прошёл мимо нескольких комнат, расположенных сразу за лестничной площадкой, и направился к открытой двери, которую постигла та же участь, что и входную дверь, хотя на этот раз петли не избежали разрушения. Внутри детской царил полный хаос. Повсюду валялись обломки мебели, а разбросанные игрушки и книги превратились в щепки и конфетти. На полу мерцала разбитая, но каким-то чудом всё ещё работающая лампа. Казалось, будто в комнату ворвался торнадо и оставил за собой разрушительный след. И в довершение всего в потолке зияла дыра, через которую в комнату заглядывала неестественно полная луна. Полубессознательная хозяйка дома была наполовину покрыта довольно впечатляющими рунами. Она была прекрасна даже в смерти, её мёртвые глаза смотрели на колыбель, где безмолвно лежал её ребёнок. Осторожно опустившись на колени, он проник в её грудь, как сделал это с её мужем, и освободил её душу, которая, в отличие от души её возлюбленного, покинула тело добровольно. Привидение попросило его пощадить её ребёнка, но он вздохнул: он не мог обещать ей этого. Как бы ему ни хотелось пощадить юную и невинную девушку, он не мог этого сделать, потому что если пришло время, то значит, пришло. Услышав это, она не стала возражать или спорить. Она молча вошла в отдельный шар и присоединилась к своему спутнику в его кармане, пока он шёл к последнему члену этой крошечной семьи. Как и прежде, подол его плаща мягко коснулся её тела, забрав у неё последние остатки жизни, и её лицо из бледного и веснушчатого превратилось в пепельно-серое. Её некогда блестящие зелёные глаза остекленели и затуманились смертью. Даже её некогда ярко-рыжие волосы потускнели и стали похожи на тусклую имитацию имбиря. Ребёнок лежал в постели, свернувшись калачиком на животе, и упрямые слезинки цеплялись за его чёрные ресницы. Эти слезинки были похожи на крошечные драгоценные бриллианты, свисающие с рваных краёв ночи. Казалось, что милый малыш выплакал все слёзы и уснул. Он печально вздыхает: такая юная душа оборвалась так рано. Смерть редко являлась лично, чтобы забрать души, — она была слишком занята, решая, куда отправить каждую из них в загробном мире. Обычно эту задачу выполняли его многочисленные жнецы, его дети. Некоторые из них забирают души творчески, а другие — тихо и мрачно. Заглянув в колыбель, он осторожно взял младенца на руки и прижал к себе. Он так давно не держал на руках малыша. Может быть, он сможет превратить ребёнка в фею-призрака и позволить малышке вечно жить в его Ночном саду? Он так погрузился в свои мысли, что не сразу понял, что ребёнок проснулся. Опустив взгляд, он вздрогнул, когда зелёные, как Смертельное проклятие, глаза открылись и ребёнок, воркуя, потянулся к его лицу, скрытому капюшоном. ~Значит, ты ещё жив, малыш?~ Младенец моргнул и хихикнул, схватившись за кулон, который был ему подарен старым другом, вернувшимся домой. Он тоже моргнул, увидев свежую отметину на лбу малыша. Он мягко улыбнулся, и из-под капюшона донеслось тёплое хихиканье, когда он понял, почему младенец всё ещё жив. Похоже, его дорогая Хаос была здесь, и только она намеренно помешала ему забрать душу. ~Моя любимая сестра не хочет, чтобы ты умирал, малыш.~ ~Ты должен быть благодарен...~ В ответ на его слова малыш лишь зевнул, тихо заворковал, прижался к нему и снова уснул. Ребёнок был на удивление спокоен в его объятиях, явно чувствуя себя в безопасности и счастливым. Как странно... Он стоял и нежно укачивал смертного ребёнка, размышляя, что же ему делать, ведь ребёнок был жив, но он видел часы смерти ребёнка и его родителей. Погрузившись в раздумья, он чуть не пропустил момент, когда мир вокруг него растаял. Мир вернулся в виде калейдоскопа образов, проносившихся перед ним. Он увидел жизнь ребёнка, которой ещё предстояло начаться. Если всё пойдёт по плану, ребёнка заберут и оставят на пороге посреди ночи, в этот не по сезону холодный ноябрьский день. Утром его найдут, но никто не обратит на него внимания, пока соседи не выйдут за молоком. Он видит, как плохо заботятся об этом милом малыше, пока он не научится ходить и говорить, и как жестоко с ним обращаются, когда он становится самостоятельным. Они поработят его и сделают всё возможное, чтобы сломить его, но он не так-то просто прогнётся. Он наблюдает за тем, как ребёнок остаётся неизменно добрым, несмотря на то, что судьба сыграла с ним злую шутку. Смерть отмечает всех, кто причинил ему вред, и тех немногих, кто помог ему, но потерпел неудачу или исчез по той или иной причине. Он видел, как тот учился в Хогвартсе, которая когда-то была прекрасной школой, но теперь уже нет. Из-за ошибок и махинаций предыдущих директоров качество образования в Хогвартсе резко упало. Особенно это касается нынешнего директора, который полностью контролирует, какие предметы преподаются и в каком объёме. Он даже влияет на правительство, чтобы оно соответствовало его прихотям и фантазиям. Он видел, как ребёнком манипулировали, как с ним играли, как с марионеткой на ниточках, и когда он наконец осознал эту ужасную правду, было уже слишком поздно, и его смерть была предрешена, как и смерть сотен, если не тысяч других людей. Он увидел конец детей своей сестры, Магии. Смерть видела, что Хаос тоже выглядит недовольной: хаос, вызванный этими событиями, был ей неподвластен. Настолько, что даже её дети были недовольны, ведь теперь им приходилось в три раза усерднее работать, чтобы исправить ситуацию. Он наблюдал за тем, как директор завладел всеми тремя его артефактами и стал его хозяином. Он бесстрастно наблюдает за тем, как его заставляют подчиняться прихотям такого недостойного хозяина и убивать бесчисленное количество душ раньше времени. Он видит конец нити, прежде чем она оборвётся, и с этого момента всё идёт наперекосяк. Из его груди вырывается мрачное рычание, от которого сворачивается и исчезает видение. В конце концов, похоже, что только судьба наслаждается происходящим. Наслаждается смертью и разрушениями, постигшими троих её братьев и сестёр за их тяжкий труд. Невыносимая Всезнайка тычет им в лицо тем, что она видела, как это происходит, и будет наслаждаться каждой минутой этого зрелища. Однако Смерть редко удавалось подшутить над ней, и кто он такой, чтобы не воспользоваться возможностью, которую уже предоставил ему Хаос? Он улыбнулся ребёнку, которого держал на руках. ~Пойдём, маленький господин, давай покинем это заброшенное место...~ ~Я знаю место, где ты будешь в безопасности...~ ~Хотя я надеюсь, что ты не против моих довольно неуклюжих попыток стать тебе родителем, ведь прошло уже несколько эпох с тех пор, как я в последний раз заботился о ребёнке...~ Ребёнок продолжал спать, не услышав того, что он сказал. Смерть нисколько не возражал, скорее его забавляло, как легко младенец засыпает в его объятиях. Смертные боялись его; это была инстинктивная реакция, которую не смогли искоренить даже несколько миллионов лет эволюции. Вместо этого он прикасается к голове своего юного подопечного, осторожно извлекает из неё частицу души и запирает её в хрустальном шаре, чтобы забрать позже. Закончив, Смерть внимательно изучил разум младенца и погрузился в самую суть его кровных воспоминаний. Наблюдая за поколениями семьи ребёнка, он обрёл смертную плоть и черты, указывающие на тесную родственную связь с ним. Довольно улыбнувшись, когда он закончил, Смерть ещё раз взглянул на малыша, и его недавно сформировавшиеся губы изогнулись в более приятной улыбке. «Ах... Значит, ты потомок моего дорогого друга? Что ж, я не могу допустить, чтобы сбылись планы моей сестры относительно тебя... теперь я знаю место, где ты будешь в полной безопасности. Но сначала мне нужно кое-что сделать, маленький господин...» И с этими словами тени окутали их обоих и унесли прочь как раз в тот момент, когда кто-то вошёл в комнату...

~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~

Он мрачно усмехнулся, впервые посетив мастера волшебных палочек Гаррика Олливандера. У того чуть сердце не остановилось, когда он увидел его. Бедняга заикался и обливался потом, пытаясь понять, почему он здесь, ведь очевидно, что ему ещё не время умирать. «Покойся с миром, дитя моё... Я здесь только ради палочки... Остолист, 10 дюймов, перо феникса, красивая и гибкая. Палочка из тиса, 13 дюймов, палочка из пера феникса, которую ты продал молодому человеку, у которого был шанс спасти тебя, но он впал в немилость». Он сказал ему это, не утруждая себя пустыми разговорами или играми с этим человеком. «Да, мой господин Смерть, сейчас же!» Он быстро побежал к входной двери своего дома и магазина. Тишину нарушал только стук его шагов и несколько приглушённых ругательств. Вскоре он вернулся, быстро подошёл к нему и опустился на колени, низко склонив голову. Он открыл шкатулку и показал ему палочку, которую тот просил. Если не обращать внимания на пыль, покрывающую его ночную рубашку, растрёпанные волосы и синяки в тех местах, куда его ударили несколько коробок с палочками, можно было бы сказать, что он ведёт себя почти по-королевски. «Отлично...» Он взял его, и камень заблестел в его руке, но он был ему не нужен. Его магия была такой же древней, как и он сам, и он давно овладел ею в совершенстве. «Вот... Ваша плата за столь быстрое обслуживание». Появился мешок, полный шерсти фестралов, почти такой же большой, как он сам. «Я уверен, что вы найдете этому хорошее применение, продадите то, что вам не нужно или чем вы не можете воспользоваться». — Благодарю вас, милорд! — пролепетал он. — Могу ли я ещё что-нибудь для вас сделать? — Да... Я связываю эту встречу с твоей душой, Гаррик Олливандер, храни её в тайне, скрывай её. Если ты не справишься с этой задачей, я приду и заберу твою душу в самые глубокие бездны Преисподней. — прорычал он. «Да, мой господин. Я никогда не скажу этого по своей воле... но это не значит, что другие не попытаются вырвать это у меня силой». Олливандер согласился, побледнев от угрозы, но не дрогнув. «...Да... Однако этого не произойдёт, потому что, как только я уйду, ты забудешь об этой встрече до тех пор, пока я не решу, что мой подопечный готов вернуться... Спокойной ночи, Олливандер...» Он исчез, и на несколько мгновений взгляд мужчины стал пустым, но потом он очнулся. «О боже, я, наверное, отвлекся... лучше убедиться, что я не забыл запереть входную дверь!» Он поспешил к выходу, бормоча что-то себе под нос, пока убирал беспорядок и проверял, заперта ли дверь. Из тени Смерть наблюдала за тем, как мужчина не мог вспомнить, что произошло, и гадал, почему в его магазине такой беспорядок. Ему нужно было сделать ещё пару остановок, прежде чем они будут готовы отправиться в путь...

~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~

Он с лёгкостью преодолел чары и ловушки, которыми была усеяна маленькая хижина на утёсе. Он опустился на колени и провёл рукой над половицами; из них выплыло золотое кольцо, на котором лежал его Камень. Он снял с него проклятие и поместил частицу души в новую сферу, чтобы сохранить её на потом. Смерть усмехнулся, надев кольцо на указательный палец левой руки. Кольцо признало его законным владельцем. Его Плащ уже был накинут на его смертное тело, а Палочка лежала в кобуре на бедре. Два других артефакта он вернул ранее, воспользовавшись тем, что вор, который их украл, был слишком занят беготнёй по всей Англии, чтобы заметить пропажу плаща или палочки из его кабинета. Теперь, когда все три его сокровища вернулись к нему, хотя он больше не мог использовать их для себя, он был готов, как он надеялся, к последнему пункту своего ночного путешествия. Он взглянул на ребёнка, который всё ещё мирно спал, уютно устроившись в его человеческих руках. Он нахмурился, ещё не привыкнув к тому, что на его костях появилась плоть. Это ощущение было таким сдавливающим, как будто его плотно завернули в слишком тесную мантию. Он задумался о том, как смертным удаётся постоянно справляться с такими удушающими ощущениями. Он заметил, что его кожа по-прежнему бледная, но, как ни странно, в ней появился румянец, свидетельствующий о хорошем самочувствии. Младенец был почти таким же бледным, но на нём это выглядело очаровательно, ведь он был жив. А теперь пора к гоблинам. Он повернулся, чтобы уйти, но замер, увидев своё новое человеческое лицо в старом разбитом зеркале. Черты его лица были резкими и угловатыми, аристократы убили бы за такие черты. Они были словно высечены из мрамора и отличались таким совершенством, что это казалось неестественным. Его левый глаз был тёмно-зелёным, а правый — поразительно чёрным с белой щелью вместо зрачка. Ему понадобилась бы повязка на глазу хотя бы для того, чтобы не быть обнаруженным и/или не пугать маленьких людей без необходимости. У него были длинные чёрные волосы, коротко подстриженные на макушке, но заплетённые в длинную косу, спускавшуюся по спине. «Хм, я похож на одного из любимых аниме-персонажей Хаоса. Лучше не показываться ей в таком виде, а то она попытается меня запрыгнуть». Он весело фыркнул. «Что ж, маленький хозяин, давай продолжим путь...» Он сделал шаг, и внезапно они оказались перед величественным белым зданием: Гринготтс, банк волшебников. Он проплыл мимо стражников, которые задрожали от его вида. Гоблины, задержавшиеся у своих столов, пригнули головы, прячась от него, пока он направлялся к главному кассиру. Гоблин мужественно старался смотреть ему в глаза, несмотря на то, что он побледнел и его почти трясло от страха. Дерзкий малый, надо отдать ему должное. Он не стал дожидаться, пока перепуганный гоблин обратится к нему, а вместо этого изложил свои требования: «Я хочу кое-что уладить со своим счётом и счётом Адриана Джеймса Поттера. Теперь я его единственный опекун, поскольку забрал души его матери и отца». Его голос звучит мягко и мелодично, даже успокаивающе, но в абсолютной тишине первого этажа он звучит оглушительно. «Я немедленно позову менеджера по работе с клиентами Поттера, лорд Смерть!» Он вскочил и чуть ли не побежал за гоблином. Смерть не обращала внимания на испуганных гоблинов, пока Гарри не начал суетиться, медленно просыпаясь. «А... может, он голоден?» — подумал он, осторожно прижимая ребёнка к плечу и ощупывая его попку. «Нет, подгузник грязный... ну тогда ничего страшного». Он взмахнул рукой над столом старшего кассира, и все вещи уплыли, а на их месте появились пелёнка и чистый подгузник. Он уложил Гарри на пеленальный столик, и его натруженные руки легко сняли с мальчика пижамную рубашку и грязный подгузник. Он почистил попку, присыпал её тальком и надел новый подгузник, прежде чем переодеть Гарри и снова взять его на руки, пока тот не начал громко плакать, требуя сменить подгузник. Ему не нужно было беспокоиться о том, что он снова окажется неуклюжим родителем, ведь родительские навыки и инстинкты были заложены в нём с рождения. Детские вещи растворились в воздухе, а вещи Теллера вернулись на очищенный стол как раз в тот момент, когда гоблины вернулись. Гоблин Поттер выглядел довольно бледным. «Милорд... Чем я могу вам помочь?» Гоблин-Гравелнук низко поклонился, нервно переминаясь с ноги на ногу. Внезапно появились песочные часы с именем Гоблина, и они были почти пусты. Это заставило его нахмурить свои пухлые губы. А затем комната снова исчезла, и на этот раз он был гораздо лучше подготовлен к видениям, которые приходят с приближением смерти. Он увидел, что произошло всего за несколько часов до того, как он отправился за Поттерами. Он увидел, как Гоблин Гравелнук разговаривает с директором, подписывает бумаги и вручает ключи коррумпированному человеку. Он наблюдал за тем, как тот запечатывал завещания, получая в качестве оплаты приличную сумму золотом, а затем терял бумаги. Смерть с отвращением наблюдал за тем, как эта парочка составляла несколько договоров, в том числе брачный, который должен был поработить его юного хозяина в угоду девушке, которая любила его только за деньги и славу. Он наблюдал за тем, как директор разговаривал с другими людьми, как он раздавал чужие деньги, спускался в различные хранилища, принадлежавшие семье Поттер, и брал оттуда многочисленные артефакты и книги. А потом к нему вернулся рассудок, и он яростно сверкнул глазами. «Ты смеешь предавать доверие своих клиентов?! Ты смеешь воровать?! У сироты, ни много ни мало?!» — его голос загремел, и все гоблины застыли от страха, особенно виновный Гравелнук. «Твоё время на исходе... ты отдашь свои счета, вернёшь украденные деньги, найдёшь те бумаги и уничтожишь те ключи, прежде чем я снесу тебе голову!» Гоблины вернулись к жизни, все они кричали и проклинали пса, который быстро собрал всё необходимое и передал молодому гоблину, Грипхуку, чтобы тот взял всё в свои руки. Ключи были отозваны и уничтожены, а деньги, артефакты и фолианты волшебным образом появились там, где им было место. Что касается всех контрактов, заключённых после смерти Лорда и Леди Поттеров, то они были быстро аннулированы, а затем уничтожены. Он с ликованием наблюдал, как горящие бумаги окрашиваются в радужные цвета его дорогой сестры Магии, которая была в ярости и собиралась отомстить. Тех, кто добровольно помогал этой парочке, ждало жестокое пробуждение с восходом солнца. А тех, кто был невиновен, ждало лишь предупреждение и испытательный срок. Когда всё было готово, Грипхуку вручили прекрасный мифриловый меч, а гоблины крепко схватили Гравелнука и не давали ему пошевелиться, пока он умолял Смерть пощадить его. «Почему я должен пощадить тебя, если ты не подумал о ребёнке, чью жизнь ты помогал разрушить?» — он с любопытством склонил голову набок. Гравилнук открыл рот, чтобы что-то сказать, но Грипхук опустил меч ему на шею и одним быстрым движением отрубил ему голову. Она покатилась к ногам Смерти, и песочные часы наконец опустели. Один из его детей появился в виде призрака и схватил душу, прежде чем та успела сбежать. Они сделали это бесшумно и так же быстро ушли, направившись к следующей цели. — Ну что, Грипхук, это ты? — Он переключил внимание на молодого гоблина, который только что обезглавил его предшественника. — Да, милорд, — он поклонился. Он был бесстрашен, как и подобает молодости. «Будешь ли ты идти по стопам своего предшественника или выполнишь поставленную перед тобой задачу?» — спросил он, заглядывая ему в душу и глядя в его будущее. «Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сдержать его. Если у меня не получится, я с радостью перережу себе горло на алтаре в вашем Хранилище, мой господин», — поклялся он, скрепив клятву магией и кровью, сделав её нерушимой. Он одобрил. «Что нужно моему господину?» Он ухмыльнулся, сразу переходя к делу. Хорошо, он не любил тратить время впустую. Его время было очень ценным и редким. Только его семья и несколько друзей могли надеяться, что он потратит время на что-то легкомысленное. «Я видел будущее, уготованное Наследнику Поттеру, и я не одобряю ни судьбу, ни её злополучный замысел... Я хочу, так сказать, выбить почву у неё из-под ног. Прежде чем я заберу Наследника Поттера туда, где он действительно вырастет в безопасности и без вреда для себя... А также туда, где он сможет отточить свои навыки и научиться быть тем Героем, в котором нуждается волшебный мир», — сказал он. «Ни у кого из Министерства, ни у Альбуса Дамблдора не должно быть никакого доступа к счетам или сейтам Поттеров. Лорд Принс будет доверенным лицом Наследника Поттера или любого другого лица, которого он назначит вместо себя. Я верю, что вы будете успешно инвестировать средства для Наследника Поттера, и ожидаю, что, когда придёт время войны, вы встанете на сторону моего маленького господина или умрёте у его ног. Вы можете сохранять нейтралитет, но не должны препятствовать его задаче. Даже если для этого придётся украсть из вашего банка.» Гоблины задрожали от страха, почувствовав силу каждого произнесённого слова, но согласились. Этот ребёнок действительно что-то собой представляет, раз Смерть решил связать себя с ним. Они были бы глупцами, если бы встали у него на пути, мёртвыми глупцами. И как бы им ни было неприятно позволить вору сбежать, они не осмелятся навлечь на себя гнев Смерти, потому что проиграют, ведь Смерть — это конец. — Конечно, милорд, — ответил Грипхук, записывая, что от него требуется. — Я сделаю всё, что в моих силах, и постараюсь не выйти за рамки. Письма будут отправлены соответствующим лицам. «Кроме того, лорд Блэк был арестован и без суда и следствия отправлен в Азкабан. Расследуйте ситуацию и освободите его, очистите его, его любовника-оборотня, лорда Принца, и всех, кому он доверяет. В будущем будет ещё больше дел, но позже я напишу вам письмо со списком тех, кого гоблины должны очистить и защитить. Поработайте над ними. Расскажите им всё. А теперь не хотите ли пройти в ваш новый кабинет?» — Да, милорд... — Грипхук улыбнулся...

~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~

Как только все приготовления были завершены, его маленький господин, наследник нескольких Домов. Смерть встал и последовал за Грипхуком в его хранилище. Оно находилось на самом нижнем уровне, единственном, отмеченном символом Бесконечности и украшенном различными изображениями Смерти со всего мира. Двери на мгновение содрогнулись, стряхивая с себя многовековую пыль, и беззвучно распахнулись. Хранилище за ними представляло собой огромный, но пустой зал с полками, на которых стояли песочные часы. Под каждым из них была табличка с именами тех, кого он лично сопроводил в загробный мир за долгие века своего существования. Он подошёл к двум самым новым табличкам, которые пустовали, и достал два хрустальных шара, в которых находились Поттеры. Как только он поставил их на соответствующие подставки, шары превратились в песочные часы смерти. После этого духи обрели свободу и задержались, чтобы посмотреть на своего ребёнка. «Я выращу его, защищу его... ты сможешь поговорить с ним, если он будет в тебе нуждаться... а теперь иди, не волнуйся, он будет в безопасности и будет счастлив... И не беспокойся о любви, в его будущем её будет много... Кроме того, я очень люблю всех своих детей». Он ухмыльнулся, когда они кивнули, но неохотно исчезли. Он повернулся к центру комнаты, где находилась завеса между мирами. Он отломил большой кусок и протянул его Грипхуку, который принял его с благоговением, читавшимся на его лице. «Вырежь из него кольца и сделай из них портключи. Им не нужно задавать пункт назначения. Они автоматически настроятся на местоположение моего маленького хозяина и перенесут того, кто их наденет, к моему маленькому хозяину. Это произойдёт только в том случае, если ему понадобится их помощь. Если помощь не потребуется, они будут отправлены в свой изначальный мир. Этого более чем достаточно, чтобы приготовить около 100 штук. Остальное можете использовать по своему усмотрению.» «Это очень щедрый подарок, милорд. Я сделаю так, как вы просите... кому мне отправить эти кольца?» «Я сообщу тебе, когда придёт время. А пока занимайся своими повседневными делами... До нашей следующей встречи, юный Грипхук.» «Пока наши пути не пересекутся вновь, лорд Морс... » Грипхук поклонился и быстро вышел из комнаты, поскольку было недопустимо наблюдать за тем, как Смерть открывает Завесу. «Морс... Что ж, я буду Хонестой Морс...» — ухмыльнулся он, глядя в пустоту, и проверил своего маленького хозяина, который в последний раз устроился спать перед тем, как они шагнули за завесу. Он зловеще замурлыкал, глядя на окружающие их миры в поисках того, который идеально подошёл бы для его целей, а также для подготовки маленького Гарри Поттера к будущему. А, вот он! И они отправились в Арду. «Можешь звать меня Папа Морс, маленький господин... »