The Master of Death

*~* ~ *~* ~ *~* ГЛАВА V *~* ~ *~* ~ *

Пиппин признавал, что был очень инфантильным, безрассудным и часто слишком любопытным, что не шло ему на пользу. Он мог признать, что не был самым храбрым из всех Туков, но он не был трусом. Он любил свою большую семью и обожал своего двоюродного брата Фродо до глубины души, но никого не любил так сильно, как Мерри. Обретать утешение в объятиях представителя своего пола было не очень распространено и не считалось приличным, но такое случается. Так было с дядей Бильбо, который был влюблен в короля гномов до своей безвременной кончины и после этого так и не женился и не завел детей. Фродо, похоже, шел по тому же пути, учитывая, насколько близки они с Сэмом были с младенчества и до сих пор. В глубине души Пиппин мог признаться, что любит Мерри, но часто боялся в этом признаться. Он видел, как сторонились дядю Бильбо, как его избегали за то, что он отправился в путешествие, но публичное признание в своей нетрадиционной ориентации шокировало весь Хоббитон и усугубило ситуацию. Он не хотел этого, ему нравилась его жизнь такой, какая она есть, но без Мерри она была неполноценной. И теперь, когда их везли на спинах этих чудовищных урук-хаев, боги знают куда, навстречу ужасам, которые обрушат на них эти неповоротливые звери, он был напуган. Не за себя, а за Мерри, которая выглядела больной и, казалось, была без сознания последние несколько часов. «Пожалуйста! Моему другу нужна вода, пожалуйста, смилуйтесь!!» — умолял он, тщетно надеясь, что в этих существах есть хоть капля добра. Весь отряд замер, когда предводитель расхохотался и подошел к самому юному хоббиту. «Милосердие, говорит он! Воды требует! Отлично!» Он схватил Мерри за рыжие кудри, с силой запрокинул его голову, разжал ему рот и вылил в горло отвратительное на вкус вино. Он задыхался и давился, а Пиппин кричал от страха, умоляя их остановиться, и они остановились, снова побежав, пока Мерри давился и хрипел, захлебываясь ужасной жидкостью. Пиппин переживал, что причинил ему больше вреда, чем пользы, но Мерри открыл глаз и загадочно улыбнулся, показав, что потерял свой лотлориенский значок, тайком сняв его и бросив на землю, когда они остановились. Он заверил Пиппина, что с ним все в порядке, и снова притворился больным и слабым, надеясь, что, если им удастся замедлить их продвижение, остальные придут на помощь или, может быть, им удастся сбежать... ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ Они бежали три дня, и наконец урук-хаи остановились на ночлег на опушке темного густого леса. Их довольно бесцеремонно швырнули на землю, крепко связав им руки, пока твари доставали походное снаряжение и разбивали небольшой лагерь. За ними постоянно наблюдали двое уруков и гоблин или орк. Они держались за связанные руки и дрожали от страха. Они видели, как по кругу передают заплесневелый хлеб и отвратительное вино, которое пьют прямо из кружки. — Мерри... как нам выбраться отсюда? — всхлипнул Пиппин, прижимаясь к своему тайному возлюбленному так близко, как только мог. Мерри сильно прижался к миниатюрному блондину, наблюдая за лагерем и пытаясь найти самый безопасный путь к отступлению и понять, не останется ли кто-нибудь без присмотра на пару минут. Этого времени им вполне хватило бы, чтобы улизнуть, если бы они воспользовались своей врожденной способностью оставаться незамеченными, когда им этого хочется, а сейчас им этого очень хотелось. Но вокруг было слишком многолюдно, и за ними постоянно кто-то наблюдал. Им оставалось только надеяться, что остальные в этот момент несутся к лагерю или что эти монстры слишком напьются и не заметят, как они убегают. «Не знаю... но я думаю... надо попытаться уснуть, а потом, когда они уснут, мы попробуем сбежать... надеюсь, они будут слишком пьяны, чтобы броситься в погоню...» — прошептала Мерри в ответ, прижимая Пиппина к себе так близко, как позволяли связанные руки. Он бы признался себе, что любит маленького блондина, всегда любил его. Туки и Брендибаки всегда жили по соседству, их дети всегда играли вместе. Мерри всегда оберегал Пиппина, ругал его, когда тот делал что-то особенно глупое, но только потому, что это могло привести к тому, что маленький блондин пострадает или погибнет. Он любил Фродо и Сэма, но не так сильно, как Пиппина, и сейчас он бы сражался до последнего, чтобы защитить маленького Тука. Внезапно над ними навис орк, и он оскалился, пытаясь прикрыть Пиппина, пока существо заносило над ними свой жестокий нож. «Почему мы должны глотать этот червивый хлеб, когда здесь есть свежее нежное мясо?!» — прорычал он, хватая Пиппина, который визжал и брыкался. «Отвали!» — рявкнул главный урук-хай, хватая орка за руку и оттаскивая его. — «Саруман приказал нам схватить хоббитов и доставить их в Изенгард целыми и невредимыми!» «Я не подчиняюсь твоим приказам, ты всего лишь младенец и урод!» — Орк плюнул в него, но урук-хай перерезал ему горло и вспорол живот, чем привлек внимание остальных. «Хех, похоже, мясо снова в меню, ребята!» — засмеялся урук-хай, оторвав кусок от орка и начав его есть. Остальные, даже его собратья-орки, последовали его примеру. Два хоббита в ужасе наблюдали за происходящим, содрогаясь от брызг почерневшей крови, попадавших им на лица. Это было ужасно! Внезапно земля начала сильно трястись, и хоббиты подумали, что это землетрясение, но тут же ахнули, когда над их головами пролетела лошадь и растоптала часть пирующих монстров. Хоббиты откатились в сторону, когда на поле хлынули все новые и новые лошади, едва уворачиваясь от огромных зверей, которые топтали все на своем пути. Их всадники убивают темных тварей прежде, чем те успевают защититься или сбежать. — Пиппин! — прошипел Мерри, подползая к топору и начиная тереть о него веревки, связывающие его руки, пока они не лопнули. Пиппин последовал за ним, но когда над ними раздался ржание лошади, Пиппин перевернулся и закричал, когда лошадь встала на дыбы и опустилась... ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ Гарри внезапно перестал лететь на метле. Дрожь ужаса пробежала по его спине, когда он повернулся и посмотрел на восток, где восходило солнце, но первые лучи были кроваво-красными, и от этого на душе у него стало тяжело. Он убедил остальных позволить ему лететь впереди, чтобы попытаться догнать группу, которая внезапно прибавила в скорости, опередив их почти на два дня. Леголас сказал, что Саруман — волшебник и, похоже, он им помогает. Они спорили больше 10 минут, не желая отпускать Гарри одного, каким бы могущественным он ни был. Эти существа были новыми и неизвестными. Арагорн хотел отправиться с ним, хотя бы для того, чтобы кто-то прикрывал его спину, но Гарри сказал им, что метла рассчитана только на одного, и если кто-то и должен лететь с ним, то это Гимли, потому что он достаточно мал, чтобы поместиться. Но гном наотрез отказался: его народ не любит отрываться от твердой земли. Боромир спросил, как может летать предмет для уборки, но Гарри уже забрался на метлу и оттолкнулся от земли, зависнув всего в нескольких сантиметрах над ней, а затем взмыл в воздух, твердо заявив, что летит вперед. Если они хотят тратить время на споры, то могут лететь сами, но ему нужно лететь сейчас. Перед ним внезапно появились песочные часы, и сначала он не понял, что это значит, но когда появились еще два, он не стал медлить и рванул вперед со скоростью молнии, а остальным ничего не оставалось, кроме как следовать за ним пешком. Теперь сердце Гарри было в горле, когда он увидел тлеющие остатки лагеря. Он закрыл нос и поморщился от едкого запаха горящей плоти, который висел в воздухе, как плохо сидящий плащ. Две песочные чаши опустели, их владельцы ушли, первая все еще была наполнена песком, хотя он быстро высыпался. Глядя на имена, он не узнавал их, но теперь, когда он смотрел на них, ему стало немного легче от осознания, что они не принадлежат ни одному из хоббитов. Они~в~безопасности,~мой~хозяин... Две~души~ушли~сегодня~вечером,~но~одна~висит~на~волоске... Что~ты~сделаешь?~Спасешь~его?~Облегчишь~его~уход? «Позволишь ли ты мне спасти его? Ты всегда говорил мне, что нужно уважать законы природы и чтить память умерших», — сказал ему Гарри, видя, что время вокруг него остановилось. Мир застыл, и единственным признаком жизни были языки пламени, которые перестали лениво извиваться, но не погасли. Это~очень~верно... Однако~есть~кое-что,~ради~чего~даже~я~нарушаю~правила... Эта~душа~могла~бы~помочь~с~частью~твоей~будущей~армии. — Тогда, думаю, мне пора идти... Теодред? — прочитал он надпись на замерзших песочных часах. — Похоже, этот человек родился здесь, в Рохане, может быть, в Эдорасе? Он почувствовал прохладное прикосновение к голове и улыбнулся. — Ты всегда направляешь меня, да, Папа Морс? Но никто не ответил, и мир снова задышал жизнью. Он посмотрел на груды мертвых урук-хаев и орков. Он не чувствовал ни Мерри, ни Пиппина ни в одной из этих груд, и его связь с ними не оборвалась, так что им удалось сбежать. Вздохнув, он повернулся в ту сторону, где, как он знал, находился Эдорас. Он всегда был благодарен за то, что выучил наизусть множество карт, даже несмотря на то, что никогда не покидал западные страны и поселения. Опираясь на метлу, он летит на предельной скорости. Он не сводил глаз с песочных часов. Этот Теодред не протянет до утра. Ему нужно было добраться туда как можно быстрее, если он хотел спасти человеку жизнь. Не прошло и часа, как в поле зрения показалось маленькое королевство Эдорас, и он снизился, чтобы зависнуть перед воротами, оглушая стражников и всех жителей, оказавшихся поблизости. Он приземлился, уменьшил метлу и открыл сундук, чтобы убрать ее. Алдезтейл выполз из сундука и заворчал, что хочет поохотиться. «Приветствую, я Адриан. Я волшебник и хотел бы войти в город». Он поклонился стражникам, демонстрируя уважение и стараясь двигаться медленно, не делая резких или подозрительных движений. Стражники были готовы броситься на него, если бы он хоть чихнул не так, как обычно. — Зачем? — тихо прорычал один из них. — Видите эти песочные часы? — спросил он, указывая на искусно сделанные песочные часы из оникса. — Это плащ смерти. Я слуга Бога Мертвых, и он попросил меня спасти человека, чье имя на этих Песочных Часах. Стражники напряглись, глядя на него, как на орка, но он и глазом не моргнул, когда один из них подошел к парящим часам смерти и прочитал имя, побледнев и уставившись на Гарри так, словно тот был чем-то невероятным. Забавно, но юный Деви был невероятным, но он не стал бы им об этом говорить. Они, похоже, о чем-то говорили, и один из них отправил молодого парня в большой зал, королевский дом. Они обыскали его в поисках оружия, но нашли только ножи и две странные на вид палки, при виде которых Гарри не смог сдержать смешка, пока они ворчали по поводу этих странных палок. «Что смешного, “волшебник”?» — проворчал один из них. «Эти “палки”, как вы их назвали, на самом деле очень мощные. Это мои волшебные палочки». Одна — моя личная палочка, другая — подарок от самого Бога Смерти». Гарри ухмыльнулся, когда они чуть не выронили эти палочки. Они обернулись, когда к ним подъехала лошадь, и молодая женщина, одетая как знатная дама, посмотрела вниз со спины большого существа. “Ты Волшебник? Слуга Бога Смерти?" - спросила она, ее тон был слегка холоден, не в состоянии скрыть отчаяние, которое она, несомненно, чувствовала. “ Да, миледи. Я Адриан." — Он низко опустился на колени, демонстрируя свое уважение к ее положению. “Ты утверждаешь, что способна спасти принца. Ты правда можешь? Его раны смертельны." — заявила она, глядя на него с надеждой, смешанной с недоверием. " Я могу сделать только то, на что способен. Если я спасу его жизнь, значит, я сделал больше, чем надеялся. Если я смогу облегчить его уход и дать тебе возможность попрощаться с ним, значит, я сделал то, что должен был сделать как слуга Бога Смерти." — Он не давал ей надежды, но и не лишал ее ее. — ... — теперь она смотрела на него твердым взглядом. — Ты придешь. Если ты не спасешь его, я с тебя шкуру спущу, волшебник. «К сожалению, мой хозяин не позволит тебе оставить его себе», — довольно дерзко ответил он. Она покраснела, но больше ничего не сказала. Он забрал свое оружие и волшебные палочки, достал метлу, вздохнул, сел на нее и, оторвавшись от земли на фут, полетел вместе с ней над городом. Люди ахали и перешептывались о странном человеке, летающем на метле. Они прибыли в Большой зал, резиденцию Теодена, короля Рохана. Они вошли в зал, и женщина повела его в покои принца, где целитель и его помощник старались поддерживать чистоту раны и сделать все возможное, чтобы продлить жизнь мужчины. У него было царственное лицо, он был гладко выбрит, но в нем все еще оставалось что-то мальчишеское. Его волосы были темно-русыми, а к кончикам становились светлее. Он был слишком бледен, смерть шла за ним по пятам, и он недолго пробудет на этом свете. У него была страшная рана на виске, но та, что в животе, была гораздо хуже и наверняка убьет его. — Привет, юный принц... Я знаю, ты меня слышишь. — Гарри подошел к кровати и встал рядом. Мужчина, казалось, был без сознания, но Гарри знал, что это не так. — Я попытаюсь тебе помочь, но и ты должна помочь мне. Если хочешь жить, борись изо всех сил. Если хочешь умереть, то сделай это уже, ты причиняешь боль тем, кто о тебе заботится, своим промедлением. Мужчина повернул голову в его сторону, пытаясь открыть глаз и уставиться на незнакомца, который так грубо с ним заговорил. Гарри улыбнулся, увидев его карий глаз, все еще полный жизни, хотя и быстро угасающий. Значит, боец... не волнуйся, ты в надежных руках. — Затем он поставил свой сундук на пол и постучал по нему, чтобы тот вырос до нужного размера. Остальные в комнате вздрогнули, когда он прошептал пароль и его лаборатория открылась. — Давайте посмотрим... Он небрежно взмахнул палочкой в сторону Теодреда, и несколько диагностических заклинаний начали сканировать его. Вскоре появился пергамент с результатами. —Инфекция, слишком большая кровопотеря, раны слишком глубокие, чтобы просто зашить их. — Кто ты такой, колдун?! — прошипел целитель. Стражники в комнате напряглись, глядя на странного человека. — Я Адриан. — сказал он, не обращая внимания на его резкий тон, продолжая бормотать о том, что ему нужно, и доставая свои самые действенные мази, зелья и бальзамы, а также хирургический набор, прежде чем попросить служанку, стоявшую в углу, принести ему холодную воду, настолько холодную, насколько это возможно, горячую воду, почти кипяток, иглу и вощеную нить. — Если вы собираетесь мне мешать, я попрошу вас отойти. Если ты собираешься помочь, то вымой руки горячей водой с этим мылом и ничего не трогай, пока я не разрешу. — Как ты смеешь?! — зарычал мужчина. — Вот, сэр! — позвала девушка, когда она и еще несколько человек принесли ему то, что нужно. Он поблагодарил ее, повесил плащ и верхнюю одежду на крючок у двери и закатал рукава. Он собрал волосы в хвост, вымыл руки и лицо, а затем убрал воду. — Принесите еще горячей воды, пожалуйста, а вы, пожалуйста, вымойте руки. Мне понадобится ваша помощь. Остальные, будьте готовы освежить воду. Чем чище будет эта комната и вода, которую мы используем, тем больше шансов у вашего принца. Они подчинились, и вскоре он уже готовил свою мини-операционную. Целитель был вынужден молча сидеть рядом с той, кого он мог принять только за принцессу. Стражники жались к стенам, но наблюдали, как молодой человек моет их принца, раздевает его догола, оставляя лишь ткань, чтобы прикрыть мужское достоинство. Он колдовал с помощью своей странной маленькой палочки, и заклинания творили чудеса. Один смыл всю кровь и грязь с простыней, другой левитировал тело Теодреда, пока слуги снимали с него испачканные простыни и стелили новые, белые, а затем осторожно уложил его обратно на кровать. Одно заклинание следило за жизненно важными показателями мужчины, а другое создавало шары яркого света, чтобы он мог видеть, что делает. Закончив, он приступил к очистке и удалению зараженной плоти. Процесс был долгим, но он тщательно очищал рану, пока не оставалась только здоровая плоть. Затем в рану закладывали мази и зелья, после чего ее зашивали, чтобы дать им подействовать. Гарри с помощью заклинания направил зелье восстановления крови высокого уровня прямо в желудок мужчины, а также зелье питания высокого уровня, поскольку мужчина несколько дней ничего не ел. Он постоянно колдовал, следя за состоянием мужчины, залечивая старые травмы и рану на голове, пока его жизненные показатели не стабилизировались, а затем внезапно не упали. Все запаниковали, кроме Гарри, который порезал себе ладонь и размазал кровь по губам, глазам и сердцу мужчины. Затем он перевернул нож и аккуратно вырезал на его губах, прямо под глазами и над сердцем, символы и произнес заклинание на баскском языке, чтобы оживить мужчину. “Entzun nire arrazoia, Hildakoen Izpirituak...” — комната погрузилась во тьму и холод, когда со всех сторон к ним начали слетаться туманные шары и лучи слабого света. “Hartu nire odolaren sakrifizioa eta sendatu gizon hau!” — умолял он их, пока они парили над ним и Теодред. “Itzuli bizitasuna!!” Воздух наполнился напряжением, а затем сферы слились с Теодредом, и на их глазах мертвенно-бледная кожа начала оживать и постепенно приобретать здоровый оттенок. Заклинание, отслеживающее его жизненные показатели, показало, что они возвращаются в норму. Гарри начал приобретать мертвенно-бледный оттенок, но внезапно повернулся, его вырвало кровью, и все закричали. Вскоре после этого он рухнул, неподвижный, как мертвец. Если бы не его тяжелое дыхание, они бы решили, что он умер. Все чары рассеялись, когда исчез их источник силы. Духи переместились к Гарри, мягко подняли его в воздух и исцелили, после чего опустили на землю и вернулись на покой. Теодред застонал и открыл глаза, на мгновение растерявшись от того, что его окружало. — Теодред! — воскликнула принцесса. — Эовин? — прохрипел он, кашляя от сухости в горле. — Что? — Отнесите волшебника в гостевую комнату! И убедитесь, что с ним все в порядке! — приказала новоиспеченная Эовин. Целительница быстро взяла Гарри за плечи, а стражник — за ноги, и они отнесли его в соседнюю комнату, уложили, осмотрели и вздохнули с облегчением, радуясь, что молодой человек жив. Какая бы магия ни сработала, она спасла жизнь их принцу, и ему было любопытно, что он сделал до этого. Это выглядело гораздо более продвинутым, чем то, что делали целители, с которыми он встречался и разговаривал за свою жизнь. Позже он зайдет проведать юного волшебника. Похоже, после того небольшого испуга, который он им устроил, он уже нормально спит. — Мы многим тебе обязаны, юный волшебник... Отдохни и восстанови силы, мастер Адриан... — целитель повернулся к стражникам и приказал им охранять молодого человека, пока он будет отсутствовать... ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ Леголас тихо зарычал, глядя на северо-восток. Что-то случилось с Гарри, и это не понравилось Альфе, потому что рядом с ним никого не было, а в это время, когда назревает война, он мог оказаться в смертельной опасности: его мог схватить враг или взять в плен союзник, потому что они его не знали и не доверяли ему. Возможно, это и послужило причиной его довольно глупого порыва — натянуть тетиву и направить стрелу на человека, угрожавшего Гимли. Гном был ему как надоедливый брат, о котором он мечтал, но которого у него никогда не было. Гном лишь фыркнул в ответ на оскорбление, но Арагорн, всегда выступавший за мир, не дал им натворить глупостей. Человек, казалось, смягчился, увидев искреннюю заботу о самых маленьких членах их группы. Он свистнул, и три лошади без седоков направились к ним. Он спешился, взял поводья и протянул их Арагорну, и лошади поняли, что у них новые хозяева. — Мы перебили всех, кто шевелился, и если там были Малые, мы их не заметили. Пусть эти кони приведут вас к лучшей судьбе, чем у их покойных хозяев. — сказал он им. — Я Эомер, племянник короля Теодена. Однако в эти дни он не видит ни друзей, ни врагов... И не может отличить ложь от правды. — Арагорн, сын Арахорна. Принц Леголас из Зеленолесья, Гимли, сын Глоина, Боромир, сын Денетора, наместник Гондора. — Он представил тех, кто был с ним. — С нами был еще один, молодой Истари, он поехал вперед, чтобы догнать стаю уруков. — Мы не видели ни одного человека, только чудовищ... — мрачно сказал им Эомер, и это не прибавило оптимизма остальным. Мужчина сел на коня и повернулся к ним. — Пойдите посмотрите на груды, но не смейте надеяться, ибо оно покинуло эти земли. Рохиррим! Мы едем на север! — крикнул он, и вскоре они тронулись в путь. Остальные быстро вскочили на лошадей, и Гимли поскакал вместе с Леголасом. Они ехали целый день и всю ночь, лошади почти не уставали, и вскоре они добрались до горящих остатков костров и принялись быстро осматривать их. Гарри нигде не было, и это встревожило всех. Леголас использовал эльфийское зрение, чтобы найти пропавшего Истари, но его нигде не было. Именно тогда их внимание привлек страдальческий крик Гимли, который вытаскивал обугленные остатки одного из крошечных поясов и ножен для мечей хоббитов. — Это один из их маленьких поясов! — всхлипнул он. Леголасу показалось, что его сердце разорвалось пополам, когда Арагорн пнул случайный шлем куда-то в сторону и издал громкий вопль, полный утраты и гнева. Боромир склонил голову, но вздрогнул, когда Арагорн начал ползать по земле, словно увидел что-то, чего не видел он сам. — Что ты делаешь? — Эти следы... один хоббит лежал здесь, а другой — там... они ползли сюда... — бормотал он, осматривая следы и следуя по ним, пока Леголас не нашел оборванную веревку. — Они перерезали свои путы... вот здесь! Следы! — Он улыбнулся, но побледнел, заметив, куда они убежали. — Они направились в лес Фангорн... — Какое безумие привело их туда?! — ахнул Гимли. Даже эльф побледнел при мысли о том, чтобы войти в густой и тёмный лес, более древний, чем любой другой в Арде, и полный воспоминаний. — Что ж, если они там, нам лучше поторопиться и вытащить их, пока кто-нибудь не решил, что два маленьких хоббита — отличная закуска для утра. — проворчал Боромир. Он спасёт эту пару и вернёт их Гарри, даже если для этого ему придётся умереть. Их Ковен был важен для стабильного благополучия Гарри, если то, что рассказала им Милли, было правдой, а потеря членов, хоть и является естественной частью жизненного цикла, может иметь негативные последствия, если происходит слишком часто. Смерть Гэндальфа стала болезненным ударом для всех, и он больше никогда не хотел бы слышать этот мучительный стон из уст юного волшебника. Они взяли себя в руки и вошли. Воздух был густым, а деревья — такими густыми и высокими, что трудно было разглядеть утренний свет. Это было почти как Лихолесье, только воздух не был отравлен темной магией и злобными существами. По мере того как они шли дальше, деревья начинали тихо постанывать, их листья дрожали, как капли дождя, а земля раскачивалась под их ногами. — Что за черт? — испуганно прошептал гондорец, но не осмелился сделать что-то опрометчивое. — Деревья разговаривают друг с другом... — пробормотал Леголас, внимательно прислушиваясь. — Они говорят, что Белый маг близко... и что накануне здесь прошли странные маленькие орки. — Маленькие орки? — усмехнулся Гимли, но поднял топор на случай, если одно из деревьев вдруг зашевелится или возникнут какие-то неприятные сюрпризы. Деревьям это не понравилось, и они издали громкий стон. Леголас вздрогнул, когда Арагорн приказал Гимли бросить топор. Как только топор упал, деревья успокоились. — Они полны гнева, многие их собратья были срублены, — выдохнул Леголас. — Они говорят, что приближается Белый маг... Нам нужно остановить его, пока он не заговорил... — Да, нужно обезвредить его, пока он не успел наложить на нас заклятие... Я верю в твою меткость, друг мой... — согласился Арагорн, в то время как остальные напряглись, чувствуя, что им предстоит драка. Вооружившись и приготовившись к бою, Леголас натянул тетиву, и они замерли в ожидании, пока звук шагов не стал приближаться, пока кто-то не появился. Но когда они бросились в атаку, а Леголас выпустил стрелу, ослепительно белый свет залил темный лес. Стрела упала на землю, не причинив вреда, а они попятились, закрывая глаза (им пришлось бросить оружие, когда оно стало невыносимо горячим). А затем свет померк, и Белый маг заговорил. — Вы ищете двух хоббитов, но они ушли всего день назад... Здесь вы их не найдете... — Его голос показался им странно знакомым. Они сморгнули, чтобы избавиться от пелены перед глазами, и посмотрели на него, затаив дыхание. — Гэндальф? — рискнул предположить Арагорн, не веря своим глазам. — Гэндальф? — переспросил мужчина, смутившись, но затем его голубые глаза озарились пониманием. — Ах да, это мое имя, Гэндальф Серый... Но теперь я не Гэндальф Серый, а Гэндальф Белый, и я возвращаюсь к вам на переломе времен... — Боромир улыбнулся, когда они с Гэндальфом обнялись. — Но как ты здесь оказался? Ты же погиб! — Да, через тень и воду... Мы с Балрогом сражались несколько дней, прежде чем я убил его и сбросил останки на склон горы. Вскоре я упал без сил, и, когда моя жизнь угасала, я увидел мир целиком и многое другое. Я путешествовал во времени и пространстве, пока не возродился таким, какой я есть сейчас. Я действительно Саруман Белый, каким он был и каким должен быть, но не является. Он нарушил свои обеты и обязанности, продал душу Королю-Дьяволу, но, возможно, еще есть надежда... Идемте! Нам нужно забрать молодого волшебника, и в Эдорасе у нас много дел! Они уставились на старика, который, казалось, по-прежнему любит командовать, даже больше, чем когда был Серым. Они последовали за ним, пока он подробно рассказывал о своем сражении и о том, что он доверил безопасность Мерри и Пиппина Древобороду, предводителю энтов. Вскоре они вышли из старого леса и оказались на открытом поле. Их лошади заржали, почувствовав, где они выйдут из леса, и двинулись навстречу своим новым хозяевам. Затем Гэндальф издал мелодичный свист, одновременно красивый и завораживающий, и словно из воздуха к ним помчалась огромная белая лошадь, крупнее и быстрее даже роханских скакунов. — Меня обманывают глаза, или это один из Меарасов?! — ахнул Леголас, не смея моргнуть из страха, что его зрение обманывает какое-то заклинание. — Действительно, это он... Привет, старый друг, не окажешь ли ты мне снова услугу? — усмехнулся Гэндальф, приветствуя коня, чьи глаза были слишком умными для простого животного. — Его зовут Шэдоуфэкс, он Повелитель всех коней и был моим другом во многих опасностях... Пойдем! Они сели на коней и вскоре поскакали по равнинам Рохана, направляясь в Эдорас... ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ Гарри очнулся от того, что кто-то протирал его лоб прохладной тканью, и медленно открыл глаза. Он увидел принцессу, сидящую рядом, и принца, стоящего у нее за плечом. — Ты жив! Слава богам... — выдохнул мужчина, повернулся к стражнику и приказал принести в покои суп и воду. — Мы боялись, что вы умерли... Я не знаю, какую магию вы использовали, юная Истари, но я благодарю вас за спасение моей жизни... — Теодред, пожалуйста! — мягко взмолилась женщина. — Прости моего кузена, он просто недоволен тем, что его держат пленником в его комнатах. Я не доверяю советнику моего дяди, он шпионит за мной и даже несколько раз подходил ко мне ... — Ты должна позволить мне убить этого человека, Эовин! — Теодред зарычал, ему не понравилось, что скользкий червяк пытается приблизиться к его маленькому кузену. — Может, ты мне и кузина, но ты всегда была для меня младшей сестрой, и я не потерплю, чтобы он вёл себя подобным образом! Они, казалось, были готовы продолжить спор, но их внимание привлекло внезапное оживление в главном зале. Гарри, не обращая на них внимания, встал с кровати, без слов и с помощью палочки призвал одежду, открыл отделение для реликвий, достал меч Гриффиндора и вышел из комнаты. Теодред взял со стены меч, а Эовин последовала за ними. Добравшись до главного зала, они увидели, что одетый в белое мужчина целится посохом в престарелого короля, в то время как стражники пытаются прорваться мимо оставшихся членов Братства, чтобы спасти своего короля. Бледный и склизкий на вид мужчина кричал о посохе волшебника. — Вы уберетесь отсюда! — рявкнул Теодред, шокировав стражников тем, что принц был жив и здоров! —Делайте, что я говорю! — Принц Теодред!? — ахнул советник, глядя на него с благоговением и ужасом. — Но вы же умерли прошлой ночью!? — Да? — спросил он, оглядывая себя и хмурясь. — Но я не выгляжу мертвым... скажи мне, Грима, кто наговорил тебе столько лжи? Говори, Червяк! — Он закричал, и мужчина съежился от страха. Громилы Гримы сделали шаг вперед, собираясь избить принца до полусмерти, но замешкались из-за его ранга и статуса. Они не были уверены, что перед ними действительно принц, а не иллюзия или, может быть, дьявол, вселившийся в тело их принца. В любом случае это было слишком рискованно. В комнату ворвались еще несколько вооруженных стражников, их доспехи издавали тихий лязг, который, казалось, резал слух и действовал на нервы. — Такой шум... — проворчал Гарри, и его тихий голос напугал тех, кто не заметил, как он вышел из зала, — пару стражников, заслонивших Эовин от возможной драки. — И почему в воздухе воняет мерзкой магией? Кто использовал Лич-Спок? — потребовал он, разъяренный тем, что кто-то применил одну из самых отвратительных форм магии, настоящую Черную магию. Будучи воспитанником Смерти, он знал все виды магии: светлую, темную, стихийную, кровавую, руническую, алхимическую, ритуальную и даже черную. Однако из всех изученных им направлений Смерть позволила ему освоить только черную магию — лишь для того, чтобы он знал, как обратить ее вспять. Это была настолько грязная и извращенная ветвь магии, что она пожирала своего носителя и сводила его с ума. Большинство в итоге продавали свои души и обрекали себя на вечные страдания после смерти. Для Дэви Черная магия была столь же оскорбительна, как Черная речь Мордора была оскорбительна и болезненна для эльфов. Он обвел взглядом присутствующих, пока его зеленые глаза, в которых читалось Смертельное проклятие, не остановились на дрожащем советнике. — Ты... — прошипел Гарри, и его глаза засияли еще ярче, почти как будто Смертельное проклятие могло вырваться из его яростного взгляда. — Как тебя зовут, ублюдок! Те, кто успел узнать юного волшебника, потрясены его внезапной переменой. Никогда прежде они не видели, чтобы молодой человек испытывал такое отвращение к Гриме, даже по отношению к орку и урук-хаю, с которыми они столкнулись. Юноша был готов убить. Грима Червеязыкий мог бы честно сказать, что никогда еще не был так напуган, никогда еще не чувствовал, как холодное дыхание Смерти ласкает его шею. Лед сковал его кровь, камень опустился в желудок, когда он бросился бежать от ребенка. О боже, господи, ребенок! — Как тебя зовут!! — рявкнул Гарри. Мужчина взвизгнул и попытался спрятаться за своими головорезами, но те отступили от него, пораженные Остолбеней без палочки, когда Гарри сделал шаг вперед. Еще одно бессловесное заклинание без палочки — Левикорпус — и тела начали парить в воздухе, что по-настоящему напугало всех. — КАК ТЕБЯ ЗОВУТ!! — Грима Червеязыкий! — Мужчина всхлипнул, и Гарри фыркнул. — Finite Incantatum... — он закатил глаза, когда двое мужчин очнулись и вскрикнули, упав на пол. — Червь и впрямь... Как ты посмел использовать «Язык пиявок», тебе что, плевать на свою душу!? На свой рассудок!? А может, и на здоровье!? — прорычал Гарри, снова делая шаг вперед. — Черная магия запрещена не просто так, черт возьми!! Кем ты себя возомнил?! Морганой?! Лишь немногие изучали и осваивали Черную магию практически без последствий! Ты отравил не только себя, но и людей этой земли, которые по незнанию прислушивались к тебе! Из-за тебя твой король превратился в живой труп! Ярость Гарри была поистине завораживающей, его магия поднималась и создавала невидимый ветер, заставляя пламя в очагах и на факелах вспыхивать с новой силой, а в его мерцающем танце можно было почти различить человеческие фигуры. Тени метались вокруг, а глаза Гарри сияли чистым изумрудным светом. Его чары рассеялись, открыв всем его истинное лицо, красотой превосходящее даже эльфийское! Он сиял едва заметным, но внушающим благоговейный трепет светом, который затмевал даже звезды и луну. Он выглядел андрогинно: мужские и женские черты идеально сочетались в поистине ангельском лице. Его уши стали эльфийскими, но были гораздо меньше, чем у эльфов Арды, и изящно загибались кверху. — Ты вызываешь у меня отвращение... — прошипел Гарри. Его голос стал более плавным, легким, но гораздо более угрожающим. — Твое время почти вышло, червь... Я с удовольствием понаблюдаю за тем, как мой любимый Папа Морс пожинает твою душу, то, что от нее осталось... Внезапно их внимание привлек крик, и Теоден рухнул в кресло. Заклинания и проклятия, которыми его окутали, наконец рассеялись. Глубоко вздохнув, он медленно сел, и мерзкая магия растаяла, вернув ему истинный возраст и облик. Эовин оттолкнула стражников, подбежала к своему любимому дяде и радостно всхлипнула, когда его карие глаза взглянули на нее с узнаванием. — Я знаю твое лицо... — прошептал он и мягко улыбнулся. — Эовин... моя милая Эовин... — Дядя!— Она крепко обняла его, а Хама, самый доверенный генерал ее дяди, подошел к ним с мечом. — Твои руки вновь обретут былую силу, если ты возьмешь в руки свой меч, король Теоден... — Гэндальф усмехнулся, забавляясь тем, как Человек стоит, держа в руках свой меч, прежде чем повернуться к подобному ангелу существу, которое в одиночку пригвоздило к месту его советника-предателя. — Адриан, думаю, этого достаточно. — Хм... — фыркнул Гарри, повернувшись спиной к маленькому трусишке, и сделал всего один шаг, когда тот попытался броситься на него и ударить ножом в спину, но ублюдок рухнул на пол, а разъяренный Леголас зарычал ему в лицо, его глаза налились нечестивым красным. — Как ты посмел! — прорычал он. —Нападать сзади! Трус!! — Хватит, Леголас... — проворковал Гарри, положив руку ему на плечо. — Отпусти его... Отыщи его позже и принеси мне его черное сердце... — Гарри злобно ухмыльнулся, и мужчина, как только ему позволили встать, закричал и бросился бежать. — Старик, ты совсем поседел... — Поседел? Гэндальф моргнул, прежде чем вспомнить о разговорах, которые они вели, когда он был Серым, и глубоко усмехнулся. — Действительно... а ты выглядишь просто великолепно... Это и есть твое истинное лицо, Адриан Зеленый? — Зеленый? Гарри посмотрел на свою мантию и вздохнул. Конечно, его магия призвала боевую мантию, которая была разных оттенков зеленого — от травянисто-зеленого до темно-нефритового. — Да, это мое истинное лицо, но, к сожалению, оно привлекает нежелательное внимание, и я только что выдал себя перед этим мелким червяком... — Ты довольно резок. — Гэндальф нахмурился. — ... — на лице Гарри не осталось и следа дружелюбия, он взмахнул рукой, и появился шар, в котором были изображения Тома Риддла и Волан-де-Морта. — Это один из главных участников войны, которая ведется у меня на родине. Его всю жизнь унижали и боялись, называли чудовищем и обращались с ним соответственно. И знаете, что он сделал? Он разделил свою душу пополам, а затем еще и еще, пока не создал 7 крестражей. Крестраж — это сосуд, обычно неодушевленный предмет, например чаша или книга, который практически невозможно уничтожить. И с каждым разделением своей души он терял рассудок и человечность. Все они смотрели, как маленький ребенок превращается в юношу, а затем из красивого юноши в странное чудовище, подобное тому, из которого были созданы орки и гоблины. — Он так боится смерти, что уничтожил свою душу, чтобы избежать ее любой ценой. От его души почти ничего не осталось, и знаете, что с ним случится, если он сделает это снова? — после этого появился образ призрачного существа. — Он станет дементором, существом, которое не является ни живым, ни мертвым и питается всем хорошим и радостным, оставляя в воздухе могильный холод. Если он подойдет достаточно близко, то заставит вас заново пережить все ваши худшие переживания и страхи, медленно сводя вас с ума, пока не накинет капюшон и не поцелует вас, высосав вашу душу. Все ахнули от ужаса, когда изображения исчезли, а шар перестал существовать. — Те, кто использует черную магию, — худшие из существ, и от них меня буквально тошнит, хуже, чем от стресса и жестокого обращения. Он намеренно использовал на своем короле заклинание «Пиявка»! Он поработил его, превратил в марионетку и правил королевством с помощью своих сладких ядовитых речей. Он бы наверняка позаботился о том, чтобы все в Рохане погибли, и я уверен, что он взял бы принцессу Эовин в жены против ее воли, потому что он использовал бы на ней свой «Пиявочный язык», чтобы заставить ее полюбить себя, — выплюнул Гарри. Эовин побледнела от ужаса, когда Теоден приказал группе стражников остановить Гриму, но Арагорн сумел взять себя в руки. — На него мало надежды, Гэндальф. Его время почти вышло, и я не откажусь от фунта его плоти, ведь я уже лишил его двух душ.— Гарри и Гэндальф встретились взглядами, и молодой волшебник мягко проник в сознание древнего мага и показал ему, какой была бы судьба Фродо и Теодра, если бы он не пожертвовал своей силой дважды. Он даже показал ему, как спас Боромиру жизнь, хотя тот не лишил его ничего, кроме зелий. Голубые глаза расширились, и он кивнул. — Я понимаю... но я все еще верю, что для него еще есть надежда. И для него, и для Сарумана... — согласился Гэндальф. — Позвольте мне попытаться поговорить с ними. Если еще есть надежда, зачем их убивать? Немного терпения — вот и всё, о чём я прошу... —Ладно... — вздохнул Гарри, наконец успокоившись, и вместе с его умиротворением успокоились и остальные, воздух и всё вокруг. — Но я тебя предупреждал. —Принято к сведению... — Гэндальф повернулся к Теодену, который радостно обнимал своего сына, оказавшегося живым. — Нам многое нужно обсудить, Теодэн. Война на пороге... ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ Гарри ехал верхом на коне Леголаса, а эльф шел рядом с огромным животным, держа поводья. Последние несколько дней он не отходил от Теоден, Теодред, Гэндальф, Боромир и Арагорн держали военный совет и в конце концов приняли решение переправить выживших и беженцев в Хельмову Падь. Они выступили пару дней назад, когда прибыли выжившие. Их сопровождала пара полуголодных брата и сестры, которые упали без сил, едва войдя в ворота. Девочка рыдала навзрыд, потому что хотела увидеть свою мать, которая, возможно, умерла, и брата. Гарри пришлось разбить палатку, чтобы варить зелья и готовить лекарства, но он быстро понял, что не справляется, и обратился за помощью к своему родному миру. Грипхук сказал, что отправит их к нему, как только они прибудут в Хельмову Падь. Хедвиг отпустили, чтобы она вернулась домой и привезла большой заказ целебных зелий и мазей, о которых просил Гарри. Грипхук связался с Северусом, и тот сварил большой котел зелья специально для Гарри. Этого должно было хватить до тех пор, пока они не доберутся до «Гриммо» и он не сможет как следует обустроить свою лабораторию. Сейчас шел 4й день их долгого пути в Хельмовы глубины. Раненых и больных везли в повозках и фургонах. Женщины и дети тоже ехали в повозках и фургонах или верхом на ослах и коровах, а на некоторых овцах везли по одному-два ребенка. Все, кто мог сражаться, ехали верхом, остальные шли пешком. Время от времени они сменяли друг друга. Теоден ехал впереди со своими генералами. Теодред пересел с места рядом с отцом на место рядом с Гарри, за что получил несколько недвусмысленных взглядов от Леголаса, а в какой-то момент Альфа оскалился на него. Гарри сдался на третий день бесцельного расхаживания Леголаса. Мужчина охранял свою комнату и палатку — места, которые принадлежали исключительно Гарри. Он приносил ему еду, даже приготовил несколько простых блюд. Все оказалось намного лучше, чем он думал, его внутренняя омега просто блаженствовала, и он начал выпускать феромоны, едва уловимые намеки на свое удовольствие и принятие, хотя все еще пытался отрицать растущее влечение, потому что, как только Единое Кольцо исчезнет, Гарри вернется домой и ему придется сражаться в собственной войне. Эта мысль сильно его угнетала, потому что Леголас был таким... Фух!! Это несправедливо, почему он не может оставить себе эльфа? — Что-то тебя беспокоит. — Леди Эовин, пожалуйста! — вскрикнул Гарри, не заметив, что к нему подъехала блондинка и хихикает. — Тише, женщина... — Никогда, милорд! — Она снова хихикнула, зная, что он пошутил, потому что сам начал смеяться. — Я буду смеяться, пока не посинею! — Хорошо, тогда мы наконец-то будем в безопасности от твоей ужасной стряпни.— Теодред усмехнулся, отчего Эовин слегка возмутилась. Леголас усмехнулся, отпуская поводья лошади: — Я пойду вперед на разведку... Альдезтейл все еще в сундуке или ее выпустили поохотиться вдали от каравана? — Она в сундуке, я решил, что лучше держать ее взаперти, пока она нам не понадобится. Я не хочу, чтобы кто-то из роханцев принял ее за врага и попытался убить. Она не будет ждать и убьет их просто для того, чтобы избавиться от надоедливых людей. — сообщил он, тихо посмеиваясь, но затем снова погрузился в раздумья. — Признаюсь, у меня тоже под кожей зудит... что-то должно произойти, и довольно скоро... — признался Гарри, хмурясь и вглядываясь вдаль в надежде заметить опасность до того, как она приблизится. — Хотя я не думаю, что нам понадобится её помощь... — Я сообщу тебе, как только увижу, — пообещал Леголас и побежал к началу каравана, легко преодолев расстояние и взбежав на ближайший холм. — Он заботится о тебе, — внезапно сказала Эовин, и с ее лица исчезла всякая улыбка. Теодред обеспокоенно нахмурился, переводя взгляд с двоюродного брата, молодого человека, который спас ему жизнь, на эльвина, воина, который только что ушел. — Я забочусь обо всех в своем Ковене. — ответил он ей. — То, что я Существо, пусть и выгляжу как человек, означает, что у меня есть своя семья. Он посмотрел ей в глаза и грустно улыбнулся. — Боюсь, я не могу стать для тебя тем самым... Но не отчаивайся, тебя ждет такая глубокая и сильная любовь, возможно, в конце этой войны, когда ты сможешь спокойно скакать вместе по бескрайним полям и любоваться восходящим солнцем после ночи, проведенной за созерцанием небес. Она ахнула, вспомнив образ безликого мужчины, чья улыбка была одновременно очаровательной и застенчивой, а смех — беззаботным и глубоким. Его мозолистые руки держат ее руку, пока они гуляют по садам, скачут по полям и отдыхают под ночным небом, просыпаясь, чтобы встретить рассвет. Она могла представить, как выходит за него замуж весной, беременеет осенью и зимой, а в конце весны — начале лета у нее рождается здоровый ребенок! — Ты можешь видеть будущее? — спросила она, гадая, было ли увиденное ею видение плодом ее воображения или результатом странной магии юных волшебников. — Не знаю, — пожал он плечами. — Но у каждого, по крайней мере я так считаю, есть настоящая любовь, которая ждет его в этом мире. Нам остается либо набраться терпения, либо отправиться на поиски. Я знаю, что у Арагорна есть знак от его второй половинки, которая ждет его, но с каждым днем она слабеет... Ради моего брата я надеюсь, что мы победим, и как можно скорее. Она кивнула, хотя и была немного расстроена тем, что красивый следопыт тоже не предназначен ей, но, возможно, она встретит свою любовь во время войны, и, как предсказал Гарри, они будут жить в мире и у них будет столько времени, сколько нужно, чтобы ухаживать друг за другом и пожениться. Теодред мягко и благодарно улыбнулся юному волшебнику, пока Эовин в счастливом оцепенении ехала чуть впереди них. — Спасибо тебе, Адриан... Может, она и женщина, но в душе она все та же влюбленная девушка... Я надеюсь, что она найдет свою любовь и приведет его домой. — Он широко улыбнулся. — Я тоже на это надеюсь. В конце концов, каждый заслуживает счастья. — Он усмехнулся. — Может, и ты найдешь себе прекрасную жену, если только не мечтаешь о муже? — Ха, сватовством занимаешься? — Он рассмеялся, а затем слегка пришпорил коня, чтобы поравняться с отцом и поговорить о том, что нужно разбить лагерь. Пешие путники уже уставали, но странный звук, донесшийся с ветром, заставил их замереть, прежде чем Леголас крикнул, что на них напали. — Эовин! Пожалуйста, отведи женщин и детей в Хельмову Падь, по другому маршруту! — Теодред закричал. — Но... — Сейчас не время спорить, я знаю, что ты умеешь обращаться с мечом, и именно поэтому мы хотим, чтобы ты защитила женщин и детей, которые не могут сражаться! Пожалуйста...— Он умолял ее. — Сестренка, пожалуйста... Она вздохнула и кивнула, быстро выкрикивая слова на их родном языке, чтобы женщины, дети, старики и раненые отделились от основной группы, пока их не заметил враг. Некоторые воины пошли в качестве дополнительной защиты, в то время как остальные быстро схватили первое попавшееся оружие и бросились в бой. Это была стая орков верхом на варгах. Мутировавшие волки были гротескными и нависающими над Гимли, который бесстрашно спрыгнул с лошади и бросился в бой. Эти существа были ростом примерно по грудь человеку, а иногда и выше, если это был особенно крупный варг или невысокий человек. — Волшебник, ты собираешься сражаться? Где твой посох?! — закричал Хама, подъезжая к Гарри в поисках вышеупомянутого предмета. Когда он его не увидел, в его глазах вспыхнула дикая паника. — Он мне не нужен... Хедвиг, приведи помощь, скорее! — крикнул он своей Снежинка, и та с криком исчезла во вспышке света. Затем он спешился, не желая пугать существо или причинять ему вред с помощью заклинаний, подбежал к высокому валуну и огляделся. Он насчитал около 100 варгов по два всадника на каждом, то есть 200 чудовищ. Он крикнул об этом остальным, и они сделали все возможное, чтобы записать эти цифры. Леголас и еще несколько воинов выпустили несколько залпов, сбивая цифры, пока другие приближались, пронзая их копьями и мечами. — Бомбарда! — выкрикнул он, направив взрывное заклинание в большую группу. Те, кто стоял впереди, погибли на месте, а остальные разлетелись в разные стороны. Еще несколько заклинаний, и он добил их вторым взрывным заклинанием. “Инсендио!” Огненное заклинание спалило еще нескольких, когда он спрыгнул вниз, Акцио-призвав меч Гриффиндора, и вонзил его в орка, а другого схватил за кольцо в носу и развернул, чтобы отразить копье и несколько стрел. —Депримо! Заклинание ветра разорвало орков в клочья, которые затем обрушились на стаю варгов, которые принялись пожирать их, позволив людям либо убить их, либо сбежать. Снова убежав, он пронзил мечом живот гоблина, а затем полоснул другого по лицу и ранил варгра в шею. Все трое умирали медленной мучительной смертью. — Теодред, вперед!! — приказал он на бегу, блокируя летящие стрелы Протего, и быстро выкрикнул — Экспеллиармус! Экспульсо, Флипендо! — Он увернулся от нескольких рук и оружия, обезоружил одного орка, заставил другого взорваться на куски и сбил с ног еще пятерых. — Редукто! Взрывное проклятие уничтожило самого крупного варга, вынудив остальных попытаться сбежать. Их число быстро сокращалось, и внезапно, почти так же быстро, как все началось, битва закончилась. Гарри тяжело дышал, произнося Homenum Revelio, с помощью которого он находил раненых и умирающих людей, давал им зелья и лечил их по ходу дела. Он щедро использовал Эпискеи и Ферулу, исцеляя тех, кого мог, но тех, чье время пришло, он, к сожалению, отпускал. Он облегчал их уход из жизни, прося Милли записать их имена и имена тех, с кем они хотели попрощаться. Он собирал лоскуты ткани или украшения, чтобы передать их семьям и близким, чтобы они знали. Он работал с Хамой, которая с благоговением наблюдала за молодым волшебником, когда к нему подошел Теоден с мрачным выражением лица. — Мастер Адриан... Боюсь, мы потеряли Арагорна... — Гарри застыл, а затем резко обернулся, но пожилой король просто вложил ему в руку ожерелье Эвенстар. — Мне ужасно жаль... как только мы закончим оказывать первую помощь, мы отправимся в Хельмову Падь... — Гарри не слышал его, он смотрел на ожерелье, которое Арагорн ни разу не снимал и до сих пор хранил в тайне. Они сложили трупы варгов, гоблинов и орков в кучи, которые Гарри с радостью поджег Адским пламенем. К сожалению, тела людей пришлось оставить, выделив для раненых всего пару повозок. Они потеряли горстку людей, и он лечил всех, но ни разу не видел тела Арагорна. Он как в тумане шел к обрыву, где река неслась с сильным и быстрым течением. Если бы он упал в воду, его бы давно унесло течением. Он ощупал свои узы, связывающие его с Братством, и узы Арагорна были тихими, но все еще ощущались. Узы, принадлежавшие Гэндальфу Серому, были мертвы, но они обвивались вокруг новых уз, принадлежавших Гэндальфу Белому. Он ощупал узы Гимли и Боромира. Узы Пиппина, Мерри, Сэма и Фродо все еще были очень живыми, они все еще пульсировали. Узы Леголаса были самыми яркими из всех, но они тоже ощущались. Он вздохнул, Арагорн догонит их, когда сможет. Он пообещал Арвен и до сих пор делал все возможное, чтобы защитить Человека. — Мы уходим... — пробормотал Леголас, подходя к нему и касаясь его плеча. — Вот... подержи это для меня... Я не хочу его потерять. — Гарри протянул ему ожерелье, и Леголас кивнул с мрачным выражением лица... ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ Сэм и Фродо шли уже несколько дней, заблудившись в лабиринте скал на день или два. Фоукс ехал на их рюкзаках или летал над головами, пытаясь найти выход, но ситуация казалась безнадежной. Они устроились на ночлег, Фоукс свернулся между ними и светился мягким янтарным сиянием, чтобы согреть их, но не выдать врагу их местоположение. Оба хоббита уже дремали, когда услышали над собой странный хриплый шипящий голос. Сначала они подумали, что это Гарри и Альдезтейл разговаривают, но быстро вспомнили, что здесь только они и Фоукс. Голос приближался, казалось, что они разговаривают сами с собой, и как только они почувствовали, что другой достаточно близко, они оба вскочили и схватили его. Повалили его на землю. Он кусался и царапался, крича почти как один из назгулов, но в тот момент, когда Жало замахнулось на него, он замер, и его глаза прояснились. — Ты видел это раньше? Ты знаешь этот меч, знаешь его название! — Потребовал ответа Фродо. —... Ииииииииииииии!! — Оно завыло. Сэму удалось завязать нескользящую петлю и накинуть ее на руки и туловище существа, и они снова отправились в путь, эти воющие вопли действовали им на нервы. Они путешествовали еще один день, существо, казалось, не теряло энергии, вопя и сопротивляясь. И, конечно же, ничем им не помогло. — Вперед! — Сэм раздраженно рыкнул, дернув за веревку, которой было связано существо, и оно упало. — Вставай, бесполезная тварь! — Сэм, прекрати! — закричал Фродо и пошел развязывать хнычущее существо. — Разве ты не видишь, что делаешь ему больно? — Он собирался задушить нас во сне, мистер Фродо, как вы можете его защищать? — надулся Сэм, чувствуя себя как наказанный фаунтлинг. — Дядя Бильбо однажды проявил к нему сострадание, и это, кажется, ему помогло. Возможно, это все, что ему нужно. Это влияние Кольца делает его таким, просто давайте попробуем! — взмолился Фродо, и Сэм смягчился. Он никогда не мог по-настоящему отказать Фродо, но и никогда не закрывал глаза на очевидные недостатки и опасный характер человека. — Ты поведешь нас правильной дорогой? Отведёшь нас в Мордор? — Хочешь, чтобы мы их забрали? — растерянно спросило оно. — Нет! Лжецы, воры!! Голлум, Голлум! — Пожалуйста, отведи нас туда, только осторожно. Смеагол? Это, похоже, что-то спровоцировало, потому что его крошечные зрачки внезапно расширились, а резкий голос стал почти детским. — Поклянешься, что отведешь нас в Мордор? — Смеагол? — спросил он с благоговением и почти ликованием в голосе. — Да!! Смеагол знает! Показывает дорогу! — Самую безопасную! — подчеркнул Сэм. — Клянусь! — Смеагол знает безопасные пути, тайные пути! Он покажет хоббитам! Клянусь! На Драгоценности! — прощебетал он, и Сэм неохотно снял веревку. Смеагол быстро улетел и исчез прежде, чем они успели что-то сказать или сделать. — О, здорово, он нас бросил! — проворчал Сэм, поворачиваясь, чтобы собрать вещи. Но вздрогнул, когда Смеагол приземлился позади него и уставился на Фродо, как щенок на ребенка, в надежде, что его заберут домой. — Находит верные пути! Идем, хоббиты! Идем, хозяин! — Смеагол настойчиво тянул Фродо за руку, пока они быстро шли за ним. Сэм посмотрел на Фоукса, который при виде существа взъерошился. Похоже, не только он не доверял их новому проводнику. — Ну... давай, Фоукс, проследим, чтобы этот Голлум не увёл нас с обрыва... — он вздохнул, и Фоукс недовольно щёлкнул клювом... ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ Арагорн парил в воздухе во всех смыслах этого слова. Нимфы бережно несли его по речным порогам к берегу, где вода была спокойнее. Его глаза мерцали, пока он дрейфовал между бодрствованием и сном без сновидений, видениями и мечтами. Он видел Арвен, такую же прекрасную, как всегда, она гладила его по лбу и успокаивала после кошмара, но в то же время он видел ее лежащей в шезлонге, бледной, слабой и быстро угасающей. Он слышал, как лорд Элронд просит, умоляет его отпустить ее в Серые Гавани. Он видел, как Вечерняя Звезда разбивается о полированный мраморный пол величественного замка. Он резко проснулся, когда увидел огромный пылающий глаз без век, который смотрел на него и зловещим голосом шептал: «Я вижу тебя». Он вздохнул, увидев, что его лошадь нежно тычется в него носом. — Привет, друг... ты можешь мне помочь? — спросил он, все еще чувствуя слабость в ногах. Арод опустился на колени, и он медленно забрался на спину лошади, которая тут же взяла хороший темп и направилась к Хельмовой Пади... Он то приходил в себя, то снова терял сознание на несколько часов, пока не нашел в себе силы и волю, чтобы сесть на коня и ехать дальше. Арод почувствовал его нетерпение и поскакал быстрее. До Хельмовой Пади было два дня пути, но по дороге они увидели море черных воинов, марширующих по равнинам, и после паузы Арагорн уставился на них с ужасом. Он быстро пересчитал их и понял, что там было более 10 000 урук-хаев, и у всех к лицам, доспехам и щитам была прижата белая рука Сарумана. «Нужно предупредить остальных, иначе у них будет слишком мало времени на подготовку! Армия такого размера доберется до нас всего за 4 дня!» Он пришпорил коня, и тот поскакал вперед, благословленный сильфидами, которые делали его бег быстрым и беспрепятственным... ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ *~* ~ Эовин выбежала навстречу вернувшимся мужчинам. Раненых спешно уводили в больничное крыло, а те, кто выжил, приветствовали своих близких. К тем, кто погиб, приходил Гарри и дарил им памятные вещи, о которых те, кто выжил, мечтали. Эовин подошла к Гарри, когда не увидела Арагорна, и забеспокоилась за следопыта. Ее беспокойство усилилось, когда Гимли и Леголас не стали смотреть ей в глаза, а Боромир просто склонил голову. — Гарри? — спросила она, бросив последний тщетный взгляд по сторонам в поисках последнего члена шайки Гарри. — Где Арагорн? — Он упал... — скорбно выдохнул Гимли. — С обрыва... — подтвердил Боромир. Эовин ахнула, но Гарри просто положил руку ей на плечо. Она встретилась с его спокойным взглядом и увидела, что надежда на возвращение следопыта все еще жива. — Нам многое нужно подготовить... У нас нет времени на скорбь. Где Теоден? — спросил он. Она, казалось, была потрясена, но затем на нее снизошло странное спокойствие, и она кивнула, ведя их к своему дяде, который только что вошел в ворота. Был созван военный совет, со всех сторон поступали доклады, пока Гарри слушал и строил планы, но когда снаружи послышался шум, они поспешили на улицу, и Гарри улыбнулся, увидев Арагорна, который все еще был мокрым, но уже почти сухим. Леголас обнял своего давнего друга и вернул ему Звезду, пока остальные приветствовали его. Боромир ударил его по плечу, отчитывая за безрассудство, а Гимли обнял его, одновременно угрожая и благословляя. — Ты долго не появлялся, Арагорн. — Гарри слегка ухмыльнулся. — Твои друзья в воде и в воздухе оказали мне помощь. — Неужели? — Гарри моргнул и улыбнулся, увидев, как силлида ненадолго материализовалась, чтобы прошептать ему на ухо, а затем исчезла. — Большое спасибо, я оставлю вам подношения, как только у нас появится возможность перевести дух. — пообещал он, и тут крик Хедвиг заставил их поднять головы: множество людей бежали с криками, а по небу летели многочисленные потоки черного тумана, тянувшиеся к ним. Они приземлились рядами на открытом пространстве внутреннего двора, а затем рассеялись, открыв людей. — Вы просили о помощи, и мы здесь, чтобы ответить. — Лидер говорил из-под своей белоснежной маски, а вырезанные на ней руны, говорящие о зельях и заклинаниях, ясно указывали на то, кто он такой. «Здравствуйте, профессор Снейп... Спасибо, что пришли... Кто эти люди и можно ли им доверять?» — спросил Гарри, глядя на остальных, пока мужчина снимал маску и мантию, обнажая свой полностью черный боевой наряд. — Лорд Волан-де-Морт счел за лучшее отправить со мной своих самых верных и доверенных... Беллатрису Лестрейндж, кузину твоего крестного отца, Сириуса Блэка. Ее мужа и его брата-близнеца, Рудольфа и Рабастана Лестрейнджей. Фенрира Сивого, альфу оборотней и отца Ремуса Люпина, пары твоего крестного отца и пушечное мясо. Упомянутая группа возмущенно взвизгнула, но замолчала, когда Северус развернулся на каблуках. Его черные глаза налились золотом, а тени плотно сомкнулись вокруг их глоток. — Заткнитесь, черви... — прошипел он. — Я убью вас, и все, что сделает со мной наш господин, — это трахнет меня на ближайшей поверхности. Мой муж не просто так дал мне расходный материал. Ваша преданность под вопросом, так что предлагаю заткнуться и готовиться к битве.— Он повернулся к Гарри, который тихо хихикал. — Честно говоря, надо было взять с собой студентов-зельеваров, они могли бы просто испортить зелье и уничтожить целую армию, если для убийства не нужны боевые навыки. — Кто ты?!Что ты?! — потребовал Теоден. — Северус Тобиас Снейп, лорд самого древнего и благородного княжеского дома. Королева теней, мастер зельеварения, мастер ментальной магии, 13-кратный чемпион мира по дуэлям среди волшебников и профессор зельеварения в Хогвартсе, школе чародейства и волшебства. Друг лорда Томаса Марволо Риддла, Темного Лорда, признанного Леди Магией. Кто ты? — спросил он, легко снимая чары и открывая свои светлые черты. Гарри склонил голову перед правителем из его мира. — Теодэн, король Рохана. Теодэн кивнул. — Я не понял большую часть того, что ты сказал, но если ты здесь, чтобы предложить помощь, я с радостью ее приму. — Погодите... мы помогаем грязным магглам? — спросил один из «пушечного мяса» слишком громко. Гарри даже не взглянул на него, а просто взмахнул палочкой и с помощью заклинания повалил мужчину на землю, заставив его пронзительно кричать. — Никогда больше не говори со мной таким тоном, или я покажу тебе, чему научил меня профессор Снейп... — прошипел Гарри, сверля мужчину взглядом, после того как снял наложенное им заклинание и тот жалобно захныкал, лежа на полу. — Бессловесное Круцио? Впечатляет. — Северус ухмыльнулся. Гарри улыбнулся в ответ на похвалу, зная, что произвести впечатление на этого сурового человека очень сложно. — Гарри, кто эти люди? — спросил Арагорн, положив руку на рукоять меча. — Ты помнишь ту войну, о которой я тебе рассказывал, что назревала у меня на родине? — спросил он, и члены Братства кивнули. — Это подруга, или, если хотите, жена Повелителя Тьмы. — Увидев их недоумение, он добавил. — Та, что разделила его душу. Все уставились на мужчину, который кивнул в знак приветствия. — Лорд Смерть попросил нас оказать помощь его Хозяину, когда придет время, и мы отзовемся на этот зов, где бы он ни прозвучал и в чем бы ни заключался, — сказал ему Северус. —Меня привели сюда много лет назад, чтобы я обучил мистера Поттера большей части используемой им магии. Кроме того, я посылал ему припасы на протяжении всех этих лет и во время ваших путешествий. Итак, как бы мне ни хотелось посидеть и поболтать за чаем, мы увидели, что в нашем направлении движется армия численностью в 10 000 человек. Белла, Рудо, Бастан, идите и установите предварительные линии обороны. Обсудите с мистером Поттером, что можно использовать, проверьте слабые места и либо укрепите их, либо заминируйте, либо замаскируйте от врага. Грейбэк, ты будешь на передовой, как только начнется битва, так что развлекайся. — Не ешь никого, они невкусные... — сказал ему Гарри. — Существа, созданные и рожденные из чистых существ, оскверненные Черной магией. Фенрир с отвращением зарычал, оскалив зубы в гримасе: — Я постараюсь изо всех сил, но потом мне понадобится что-нибудь крепкое, чтобы смыть этот вкус. — Он ухмыльнулся, увидев шокированное выражение лица Гарри, когда тот заговорил на вестонском — Я выучил его просто потому, что терпеть не могу пользоваться переводчиками. — Мы устраиваем пиры после тяжелых побед. Мы дадим вам целую бочку медовухи, если это поможет. — сказал ему Хама, все еще не веря в то, что только что увидел и услышал. Но если Адриан Зеленый доверяет этой компании, то и он поверит молодому Истари, который спас его принца из лап Смерти. — Тогда я приветствую ваш совет... — заявил Теоден. — Мы должны провести собрание здесь, скоро прибудут еще люди, группа гоблинов и Том, как только он закончит приводить в действие свои планы. — сказал им Северус. — Гоблины?! — в ужасе воскликнули люди. — Не ваши гоблины, а наши... — сказал им Гарри. — У нас дома нет ни хоббитов, ни гномов. Наши кузнецы и повелители земли — это раса гоблинов, которые приходятся очень дальними родственниками вашим гномам и хоббитам. Позже я проведу для вас урок истории... Сколько времени нам понадобится... впрочем, неважно. — Гарри усмехнулся, когда воздух наполнился треском и появилась армия из 60 гоблинов во главе с самим Грипхуком, одетых в искусно выкованные доспехи. — Рад встрече, воин Грипхук, сын Гримнука. — Рад встрече, воин Адриан, сын Джеймс. — Грипхук кивнул. Они оба поклонились, а затем встали, сохраняя мрачное выражение лиц, пока Гарри выхватил свой нож, выбил меч из руки Грипхука и пригвоздил его к стене. Они оба ухмыльнулись и рассмеялись, когда Гарри поднял его на ноги и вернул ему меч. — Наконец-то ты меня одолел. — Не совсем... Я не отрезал тебе руку... — усмехнулся Гарри. — И да, Гимли, так воины приветствуют друг друга, по крайней мере те, кто в дружеских отношениях. Те, кто во врагах, лишаются руки... или головы. — Да. В свои юные годы ты отрубил несколько голов. — Акулья ухмылка Грихука заставляла многих нервничать. — сказал Гоблин, вспомнив хранилище трофеев, где висели несколько голов гоблинов, других существ и пара человеческих. — Я по-прежнему ненавижу насилие. — Гарри хмуро посмотрел на него, но, похоже, его совсем не смущал и не беспокоил тот факт, что он сражался и убивал, когда это было необходимо. — Но ты способен на это, и это хорошо. — заявил Северус. — Тогда давайте начнем военный совет. — Грипхук кивнул, и вскоре все уже сидели и разговаривали, а остальные бегали вокруг, подготавливая все необходимое...