Тень Паука.

Старая база. Нью Йорк. Рамплоу стоял, вцепившись руками в край раковины так сильно, что побелели костяшки. Дыхание было тяжёлым, сбитым, в груди всё ещё гудел остаток адреналина и злости, а из приоткрытого крана медленно капала вода, разбиваясь о металл, но он этого даже не замечал. Его взгляд был прикован к отражению: лицо перекошено, глаза красные от перцовки, кожа местами воспалённая, на щеке и у скулы мелкие царапины, оставленные той чёртовой соломой, как будто его не человек бил, а кто-то дикий, упрямый, кто дерётся до последнего, и это бесило его сильнее, чем сама боль. Он медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, сжал челюсть и резко ударил по зеркалу: стекло треснуло, паутина пошла от центра удара, отражение распалось на кривые куски, искажая его лицо ещё сильнее, превращая его в нечто чужое. Он выдохнул сквозь зубы – хрипло, с кривой усмешкой. — Бешеная… Слово сорвалось почти само, и в нём не было ни злости, ни удивления — только факт. Он опустил взгляд на руку, на чёткие следы зубов. Кожа уже темнела, наливаясь тяжёлым синяком, и он коротко усмехнулся, проводя по ним пальцами, будто проверяя, правда ли это произошло, правда ли она… теперь такая. Она изменилась. Сильно. Слишком. Не та, что была раньше. Раньше она не била первой, не кусалась, не смотрела так, будто готова разорвать тебя, если подойдёшь ещё ближе. А сегодня… Он сжал руку в кулак, чувствуя, как тянет кожу, и тихо выдохнул. Он ведь правда хотел поговорить. Без этой херни. Без погони. Без стекла и крови. Просто поговорить. Но где-то глубоко он изначально знал — не выйдет, не после того, что было, не после его собственных косяков, не после того, кем он стал. Брок медленно выпрямился, плечи напряглись, взгляд снова стал жёстким, холодным – тем самым, который знали все, кто сталкивался с ним по работе, потому что Гидра не оставляет выбора, не даёт шансов на «просто поговорить». Он слишком давно в этом, слишком глубоко: один из лучших оперативников, человек, который не задаёт лишних вопросов и делает то, что нужно, даже если это грязно, даже если это ломает всё человеческое внутри. Приказы сверху не обсуждаются. Особенно, если они идут от Александра Пирсу. И сегодняшний день тоже не был случайностью: он пришёл не просто так – ему нужно было её найти, убедиться, проверить, и да, попытаться поговорить, хотя бы раз, хотя бы нормально. Но стоило ему приблизиться, и всё пошло по её сценарию, по жёсткому, резкому, без права на второй шанс. Он снова усмехнулся, глядя на треснувшее отражение. — Всё такая же… Пауза. Он покачал головой. — Нет… Взгляд стал тяжелее. — Хуже. Или лучше — он сам не знал. Злость внутри всё ещё кипела, требовала вернуть контроль, поставить всё на место, но под этим была другая вещь, куда более неприятная — она всё ещё его цепляла, несмотря ни на что, несмотря на годы, на выбор, на то, кем он стал. Он ненавидел это. И её за это. И себя — не меньше. Но память никуда не делась. Слишком яркая. Слишком живая. И это било сильнее, чем любые её удары. Брок снова сжал край раковины, глубоко вдохнул, собирая себя обратно, убирая всё лишнее, оставляя только холод и задачу, потому что так проще, так правильно, так нужно. Но в этот раз... Это уже было не просто задание. И он это, чёрт возьми, прекрасно понимал. —————— Брок на секунду прикрыл глаза, пальцы всё ещё сжимали край раковины, но напряжение в них чуть ослабло, дыхание выровнялось, и вместо холодной реальности с треснувшим зеркалом перед ним всплыло другое — тёплое, тихое, почти нереальное на фоне того, кем он стал сейчас. Воспоминание, которое он не трогал уже давно, будто специально загнал его куда-то глубже, где оно не мешает. Два года назад все было иначе. —————— Германия. Полутёмная комната, свет от уличного фонаря пробивался сквозь щель между шторами, ложась полосами на стены и смятые простыни. Воздух был тёплый, тяжёлый, ленивый, в нём не хотелось ни двигаться, ни говорить. Брок лежал на спине, закинув одну руку под голову, другая покоилась поверх одеяла, а рядом с ним — Марлен, почти полностью укутанная, только плечо выглядывало из-под ткани. Волосы растрёпанные, дыхание уже ровное, но не сонное. Он тогда молчал, просто смотрел в потолок, позволяя себе редкое для него состояние – тишину без угрозы, без приказов, без постоянного ожидания удара, и это было странно, непривычно. Но он не отталкивал это, наоборот, держался за это ощущение чуть дольше, чем стоило. — Ты сейчас слишком задумчивый, — тихо сказала она, не глядя на него, голос спокойный, но внимательный. Он едва заметно усмехнулся. — Проблема? — Возможно. Она повернула голову в его сторону, и взгляд стал серьёзнее, внимательнее, будто она уже уловила то, что он даже не озвучил. — Брок. Он перевёл на неё взгляд. — Мм? Пауза вышла короткой, но в ней что-то сменилось, воздух словно стал плотнее. — Если ты когда-нибудь решишь сделать какую-нибудь херню… Он тихо хмыкнул, уголок губ дёрнулся. — Звучит многообещающе. — Я серьёзно. Голос стал жёстче, не громче, но плотнее, и он это сразу почувствовал, повернулся к ней чуть больше, чтобы видеть её лицо полностью. Она смотрела прямо на него, без улыбки. — Если ты окажешься не на той стороне… даже если это будет что-то вроде Гидры. Он приподнял бровь, в глазах мелькнула тень насмешки. — Сразу так далеко идёшь? — Да. Никакой шутки. Она не отводила взгляд. — Я бы всё равно тебя не списала. Сказано спокойно, без пафоса, без давления, и именно это цепляло сильнее. Брок на секунду замолчал, внимательно глядя на неё, будто пытаясь понять, шутит ли она, но нет — она была абсолютно серьёзна. — То есть если я влезу в какое-то дерьмо… — Я говорю, — перебила она тихо, но твёрдо, — что я не позволю тебе там остаться. Он выдохнул через нос, усмешка стала шире, но в глазах мелькнуло что-то другое. — И как именно? Она подвинулась ближе, одеяло соскользнуло с плеча, но ей было плевать, она смотрела прямо на него. — Очень просто. Пауза. И лёгкий, почти незаметный изгиб губ. — Я вправлю тебе мозги. Он коротко рассмеялся – тихо, хрипло, качнув головой. — Смело. — Реалистично. Она не улыбнулась в ответ, просто продолжала смотреть так, будто уже знала, что сможет, и это было странно — не раздражало, не бесило, а наоборот, почему-то успокаивало. Он протянул руку, сжал её запястье и притянул ближе к себе. — Ты правда думаешь, что сможешь меня остановить? Она чуть наклонила голову, изучая его. — Думаю, ты сам остановишься. — С чего бы? — Потому что ты не настолько тупой, каким иногда хочешь казаться. Он усмехнулся, но хватку не ослабил. — Обижаешь. — Констатирую. Пауза вышла тихой, почти незаметной, и затем уже мягче. — Я знаю, какой ты. И это прозвучало совсем иначе — без шутки, без давления, просто как факт. Он на секунду задержал взгляд на её лице, будто хотел запомнить каждую деталь, каждую линию. Тогда он ничего не сказал, не стал спорить, не стал убеждать, просто притянул её ближе, уткнувшись лбом в её висок, потому что в тот момент это казалось возможным — что кто-то действительно может его остановить, если он пойдёт не туда. … Брок резко открыл глаза, возвращаясь в настоящее — в холод, в треснувшее зеркало, в глухую тишину, в которой не осталось ничего от той комнаты, челюсть сжалась сильнее. — Хрен там… — тихо выдохнул он. Потому что выбор уже был сделан. И он прекрасно знал — если она сейчас попытается «вправить ему мозги», как тогда обещала, то он не остановится. Или сломает её. Или себя. И ни один из этих вариантов ему, чёрт возьми, не подходил.

***

—————–

S.H.I.E.L.D. NEW YORK Марлен пожалела об этом решении почти сразу, ещё подъезжая, когда здание Щ.И.Т.а выросло перед лобовым стеклом – холодное, серое, слишком правильное. Чем ближе она подъезжала, тем сильнее внутри нарастало глухое ощущение, будто она сама себя ведёт туда, откуда потом уже не выйдет так же спокойно, как вошла, и, если честно, раз двести за эти пару минут в голове мелькнула мысль просто развернуться, уехать, исчезнуть хотя бы на день, на пару часов, чтобы не объяснять, не разбирать по кускам то, что она сама до конца не понимала. Но она всё равно остановилась. Потому что правда имела одну неприятную особенность: она всё равно всплывает, и если она сейчас промолчит, если попытается сделать вид, что ничего не произошло, потом это выльётся во что-то худшее, и тогда уже не получится отмахнуться, тогда уже будут вопросы не только «Что случилось?», но и «Почему ты скрыла?». Вот тогда крайней окажется она, и этого ей хотелось меньше всего. Хотя была и другая причина, о которой она даже себе не хотела говорить. Она не хотела его сдавать. Не потому что защищала. Не потому что оправдывала. Просто… не хотела. И это злило сильнее всего. После одноглазый, услышав имя Брок Рамплоу, сразу же повел ее в другой отсек. Потому что дальше уже не было варианта просто разойтись. — Пошли, — сказал он, и это было не предложение. Она даже не стала спорить, просто двинулась за ним внутрь, чувствуя, как с каждым шагом становится только хуже, будто она сама загоняет себя в ситуацию, из которой потом придётся выбираться уже с боем. Коридоры тянулись длинно, одинаково. Слишком чисто, слишком спокойно, и это бесило, потому что внутри у неё никакого спокойствия не было, только усталость, злость и это тупое ощущение, что всё идёт не так, как должно. Фьюри шёл впереди, не оборачиваясь, и это тоже говорило больше, чем слова. Он уже решил. Он уже знал, куда её ведёт. И когда он остановился у двери, открывая её и пропуская девушку внутрь, Марлен на секунду задержалась на пороге, будто чувствовала: сейчас начнётся. И не ошиблась. В комнате были все. И как только девушка сделала шаг внутрь, она поймала на себе сразу несколько взглядов – внимательных, холодных, оценивающих. В этот момент она окончательно поняла, что пожалела она не двести раз. А, кажется, гораздо больше. —————— В комнате было слишком тихо для того количества людей, что в ней находились. Тишина вязкая, натянутая, как струна, готовая лопнуть в любой момент, и единственное, что выбивалось – это размеренное, почти давящее спокойствие Ника Фьюри, стоящего чуть в стороне от стола, опираясь ладонями о его край. Взгляд тяжёлый, цепкий, не выпускающий Марлен ни на секунду. Она сидела напротив: плечи напряжены, руки скрещены, челюсть сжата так, что она уже начинала отдавать болью, но Марлен даже не пыталась расслабиться, потому что чувствовала: стоит дать слабину, и они полезут глубже, начнут копать туда, где и самой ей было пусто. Вокруг — весь этот «состав мечты», как их иногда называли, но сейчас от этого было только хуже. Тони Старк стоял сбоку, опираясь на спинку стула, скрестив руки, взгляд внимательный, но с привычной тенью иронии, будто он уже прикидывал варианты наперёд. Наташа Романофф молчала, но наблюдала, не моргая лишний раз, как будто читала не слова, а реакции. Клинт Бартон стоял чуть дальше, но тоже не отводил взгляд – спокойный снаружи, но явно включённый. Брюс Бэннер выглядел самым мягким из всех, но даже он сейчас был напряжён. И отдельно — Стив Роджерс, стоящий чуть в стороне, ближе к стене, молча наблюдая, не вмешиваясь, но явно слушая каждое слово. — Начнём ещё раз, — спокойно сказал Фьюри, и это «спокойно» раздражало больше, чем если бы он орал, — он тебя нашёл. Сам. Без прикрытия. Без группы. Пауза. — Такие люди так не делают просто так. Марлен молчала, уставившись куда-то в стол, но не потому, что ей было нечего сказать, а потому, что она уже говорила это — раз, два, три. Паркер закатила глаза вздохнув. — Давай без эмоций, — спокойно, слишком спокойно сказал Ник, чуть наклонив голову, — он нашёл тебя, вышел на тебя один, без прикрытия, без команды. Без приказа на месте такие люди не появляются, значит была цель, вопрос простой: какая? Марлен коротко усмехнулась, даже не скрывая раздражения, и сразу же ответила, не давая себе времени остыть. — Без эмоций? Серьёзно? Ты меня уже полдня гоняешь по одному и тому же кругу и хочешь «без эмоций»? Я тебе уже сказала — он ничего не объяснил, вообще, ноль. Пришёл, вломился и начал за мной бегать, конец истории. Фьюри даже не моргнул. — Такие истории не заканчиваются «просто так». — Отлично, тогда придумай себе красивую версию и успокойся. Где-то сбоку тихо выдохнул Брюс Бэннер, явно чувствуя, как напряжение растёт, но вмешиваться не стал, а Наташа Романофф лишь чуть сместила вес, продолжая наблюдать, будто ловила каждую микрореакцию. — Контакт был, — продолжил Фьюри, как будто не слышал её тон вообще, — он тебя догнал. — Да, догнал. — И? Марлен резко подалась вперёд, ладони скользнули по столу. — И ничего. Ты вообще слышишь или как? Он не сел со мной чай пить, не начал душевный разговор, не выдал план вселенной, он просто… был там. — Был зачем-то. — Да я че ебу?! — голос сорвался резко, жёстко, без тормозов, и она уже не пыталась себя сдержать, — я тебе прямым текстом говорю — Я не знаю, мать его, зачем он пришёл, сколько ещё раз мне это повторить?! Тишина ударила по ушам. Даже Фьюри на секунду замолчал, просто глядя на неё, как будто проверяя, где заканчивается её злость, и начинается ложь. Марлен тяжело выдохнула, провела рукой по волосам, откидывая их назад, и уже тише, но не менее жёстко бросила: — Он ничего не сказал, ясно? Ни одного нормального слова, только… — она на секунду замялась, сжав челюсть, — действия. Пауза. Фьюри выпрямился медленно, отступая от стола. — Ладно. Коротко. Сухо. И уже без давления. Но и без доверия. Он повернул голову. — Роджерс. Стив Роджерс двинулся с места сразу, спокойно, без этой тяжести, что была у Ника, и это раздражало Марлен почти сильнее, чем сам допрос. Он подошёл, сел напротив, не вторгаясь в пространство, не нависая, просто… рядом. — Я не думаю, что ты врёшь, — сказал он ровно, без лишних интонаций. Она усмехнулась, устало, с ноткой раздражения. — Да что вы говорите, один не верит, второй верит, может вы между собой договоритесь сначала? Стив не отреагировал на колкость. — Но ты точно что-то не договариваешь. Он нам нужен. — Потому что не о чем говорить, ясно? — резко ответила она, голос снова поднялся, но уже без того взрыва, скорее как остаточное раздражение, — ты хочешь, чтобы я придумала? Давай, могу. Скажу, что он пришёл признаться в любви или позвать меня в Гидру, какой вариант тебе больше нравится? Где-то сбоку хмыкнул Тони Старк, но пока не вмешивался. Стив чуть наклонил голову, не отводя от неё взгляда. — Он мог тебя убить. — Мог. — Но не сделал. — Значит, плохо старается. — Или не хотел. И вот это задело. Незаметно для всех, но её взгляд дёрнулся, буквально на долю секунды. Она сразу же отвела его, холодно бросив: — Тогда иди и спроси у него, если тебе так интересно. Пауза повисла. Стив ещё секунду смотрел на неё, будто пытался уловить что-то между строк, но она уже закрылась – полностью, окончательно, и было понятно — дальше давить бесполезно. И вот тут, как будто решив, что цирка достаточно, от стены оттолкнулся Тони. — Всё, хватит, — лениво протянул Тони Старк, подходя ближе, — допрос окончен, аплодисменты потом. Он даже не стал ждать реакции, просто встал рядом с Марлен, легко, но уверенно взял её под руку, поднимая со стула. — Пошли, доктор, пока тебя тут окончательно не довели до желания кого-нибудь прибить, а я, знаешь ли, сегодня без брони. Марлен даже не сразу отреагировала, только бросила короткий взгляд на него, но сопротивляться не стала. — Старк… — Потом, — перебил он так же легко, уже утягивая её к выходу, — если у тебя есть ответы — прекрасно, если нет — они всё равно сейчас их не получат, а я не фанат повторяющихся диалогов, у меня аллергия. Он повёл её к двери, не оглядываясь, будто решение уже принято, и никто тут ему не указ. — И да, — бросил он через плечо, — если кто-то ещё захочет задать тот же вопрос в пятый раз — запишитесь в очередь. Дверь открылась, и он просто вывел её из комнаты, оставляя за спиной напряжение, взгляды и недосказанность А внутри осталась только тишина. И ощущение, что это всё только сильнее запуталось. —————— Дверь за ними закрылась с тихим щелчком, и этот звук будто отрезал всё: взгляды, давление, чужие ожидания, оставив только коридор – гулкий, почти пустой, и слишком резкий контраст после той комнаты, где каждый взгляд весил больше, чем слова. Тони Старк не отпустил её сразу, продолжая тянуть вперёд, будто боялся, что если остановится — её тут же развернут обратно и посадят под лампу допроса ещё на пару часов. — Ну что, поздравляю, — лениво протянул он, даже не оборачиваясь, — ты официально прошла самый скучный квест в этом здании: «Ответь на один и тот же вопрос десять раз и не прибей никого». Марлен резко выдохнула, вырывая руку, но не останавливаясь. — Ещё один такой квест, и я начну давать разные ответы, чисто для разнообразия. — О, прошу, — он чуть повернул голову, ухмыляясь, — я бы послушал версию, где он тайно в тебя влюблён и пришёл признаться под дождём, очень драматично, я даже могу включить музыку. Она бросила на него короткий, тяжёлый взгляд. — Старк. — Молчу, молчу, — поднял он руки, но ухмылка никуда не делась, — просто пытаюсь разрядить обстановку, потому что ты сейчас выглядишь так, будто выбираешь, кого из нас убить первым. — Я ещё думаю. — Надеюсь, я хотя бы в тройке лидеров. Она фыркнула, едва заметно, но это уже было хоть что-то. Они прошли ещё пару метров в тишине, и вот тут Тони замедлился. Взгляд скользнул по ней уже внимательнее, без всей этой показной лёгкости, будто он наконец-то перестал играть. — Ладно, — сказал он тише, — теперь без цирка. Марлен закатила глаза. — О, начинается вторая часть допроса? Спасибо, я только что оттуда. — Не-а, — спокойно ответил он, опираясь плечом о стену, — у меня другой метод. Пауза. Он посмотрел на неё прямо. — Так значит, тебе нравятся плохие парни? … Секунда. Две. Марлен моргнула, не сразу поняв, что он вообще сейчас сказал. — Чего? И вот тут он, как ни в чём не бывало, продолжил: — Ну знаешь, классика: опасные, проблемные, с сомнительными жизненными выборами, любят бегать за тобой по городу и устраивать экшен без предупреждения. Она уставилась на него так, будто сейчас решала — он идиот или прикидывается. — Ты вообще сейчас серьёзно? — Абсолютно, — кивнул он с тем самым спокойствием, от которого обычно становилось только хуже, — просто пытаюсь понять вкусы, мало ли, пригодится. — У меня нет «вкуса» на психов, если ты об этом. — М-м, да? — протянул он, прищурившись, — странно. Она уже начала разворачиваться, явно не собираясь продолжать этот бред, но он бросил следом, почти между делом. — Думаешь, я не докопался до информации, что вы встречались? … И вот тут она реально остановилась. Резко. Как будто врезалась в невидимую стену. Медленно повернулась обратно. — Что ты… Он даже не дал ей закончить, только махнул рукой. — Да не надо этого взгляда, серьёзно, — чуть скривился Старк, — я не вчера родился и у меня, знаешь ли, есть доступ к паре баз данных, которые не лежат в открытом доступе. Марлен смотрела на него уже по-другому. Не с раздражением. А с чистым, неподдельным ахуем. — Ты… копался в моей жизни? — О, не драматизируй, — лениво отмахнулся он, — я копаюсь во ВСЕХ жизнях, это называется «быть самым умным в комнате и не умереть от неожиданностей». Она шагнула к нему ближе, уже не скрывая эмоций. — Это было два года назад. — Ага. — И это вообще тебя не касается. — Ага. — И это не значит ничего сейчас. — Вот тут не уверен, — он чуть наклонил голову, внимательно глядя на неё, — потому что парень, с которым «ничего не значит», обычно не объявляется спустя два года и не устраивает погоню лично. Пауза. Она сжала челюсть и отвела взгляд. — Ты слишком много думаешь. — Это моя работа. — Это паранойя. — Это опыт. Тишина повисла между ними, уже не такая взрывная, как раньше, но куда более тяжёлая. Тони чуть выдохнул, уже без улыбки. — Он мог тебя убить. — Я в курсе. — Но не сделал этого. Она молчала. — И ты это тоже понимаешь. Марлен резко посмотрела на него. — И что ты от меня хочешь? Признания? Что он вдруг стал хорошим? — Нет, — спокойно ответил он, — я хочу понять, почему ты сама не хочешь его сдавать … И вот это попало. Прямо. Без обходов. Она замерла, буквально на секунду, но этого было достаточно. Потому что это была та мысль, которую она гнала от себя с самого начала. И которая всё равно всплыла. Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего лёгкого. — Ты слишком много себе позволяешь. — Возможно, — пожал он плечами, — но пока что я ещё не ошибался. Она молчала. И это молчание сказало больше, чем любой ответ. Тони выпрямился, отталкиваясь от стены, и снова возвращая себе эту лёгкость, будто ничего только что не произошло. — Ладно, — протянул он, — можешь не отвечать, я и так почти собрал пазл. — Поздравляю. — Спасибо, — кивнул он, — всегда приятно, когда теория подтверждается практикой. Он развернулся, делая шаг вперёд по коридору, но бросил через плечо: — И да, на будущее. Она не ответила, но он всё равно продолжил. — Если он объявится снова… Пауза. — Я бы на твоём месте не рассчитывал, что это будет просто ещё одна «бессмысленная» встреча. Марлен сжала пальцы в кулак, чувствуя, как внутри снова поднимается это напряжение. Потому что, как бы она ни злилась. Он был прав. —————— Коридор ещё не успел остыть после их разговора, как всё рухнуло в одно мгновение — сначала где-то в глубине базы вспыхнула сирена, резкая, режущая по нервам, затем короткий треск связи, голоса, перебивающие друг друга, и шаги — быстрые, тяжёлые, спешащие, и в этом шуме уже не было никакой тишины, никакой передышки, только хаос, который накрывает резко и без предупреждения. Марлен даже не успела ничего сказать, как со стороны поворота почти влетел Стив Роджерс, остановился резко, взгляд сразу нашёл её. И в этом взгляде уже не было ни мягкости, ни попытки «поговорить» — только чёткая цель. — Доктор, — сказал он быстро, без лишнего, и это слово прозвучало как приказ, а не обращение, — нам нужно, чтобы вы пошли со мной, сейчас. Рядом стоящий Тони Старк тяжело выдохнул, демонстративно закатывая глаза, и скрестил руки на груди, отталкиваясь плечом от стены. Его раздражение было почти осязаемым — открытым, несдержанным, таким, которое он даже не пытался скрыть. — Конечно, — протянул он с явной иронией, — потому что у нас же тут не было ни секунды тишины, зачем её вообще сохранять? Стив даже не посмотрел на него. — Группа Щ.И.Т.а попала в ловушку, — продолжил он обращаясь уже к Марлен – быстро, чётко, — двое в критическом состоянии, трое с ножевыми ранениями, эвакуация идёт, но нам нужен врач на месте. И этого было достаточно. Марлен уже двигалась — без вопросов, без пауз, без сомнений. Всё, что было до этого — разговоры, раздражение, Брок, Тони — отрезало мгновенно, будто выключили, потому что сейчас было только одно: люди – живые, и те, кто может не выжить. — Где? — коротко бросила она, уже идя рядом со Стивом. — Медблок не успевает, их ведут в сектор С – временный пункт. Они свернули резко, шаги ускорились, и чем дальше они шли, тем громче становился шум: крики, команды, звук носилок, металлический скрежет, запах — резкий, знакомый: кровь, антисептик, пот, страх. Когда они вошли в сектор, это уже не было просто местом — это был живой, хаотичный организм, где каждый двигался, говорил, делал что-то одновременно, и всё это сливалось в одну напряжённую, почти оглушающую картину. Кто-то кричал координаты, кто-то требовал инструменты, кто-то просто звал на помощь. На полу — кровь, на носилках — люди. Один из агентов лежал без сознания, грудь поднималась неровно, слишком медленно, слишком слабо, второй — в судорогах, с бледным, почти серым лицом. — Давление падает! — крикнул кто-то. — Где врач?! — Здесь, — резко отозвалась Марлен, уже рядом опускаясь на колено у первого. Её руки двигались быстрее, чем мысли: проверка пульса, зрачки, дыхание. — Кислород, сейчас, — бросила она, не поднимая взгляда, и маску подали мгновенно. Она наклонилась ближе, прислушиваясь, и тихо выдохнула: — Чёрт… — Переносите его аккуратно, не трогайте шею, возможна травма позвоночника. Если уроните — он не встанет вообще. Рядом уже кричали о втором. — Судороги усиливаются! Она обернулась. — Удерживайте его, не давайте биться головой, где медикаменты?! — Здесь! Шприц в руках, быстрая проверка дозы — и уже через секунду препарат введён, пальцы крепко удерживают руку пациента. — Тихо… — выдохнула она почти автоматически, не думая, слышит ли он. Постепенно тело под её руками начало успокаиваться. Но времени не было. — Следующий! Трое с ножевыми: один зажимал бок – кровь просачивалась сквозь пальцы, второй дышал тяжело, с хрипом, третий ещё держался, но лицо уже уходило в бледность. — Кто из них первый получил удар? — Он, — указали на того, что с хрипом. Она сразу к нему — рука на грудь, дыхание поверхностное. — Чёрт… возможно лёгкое. — Нам нужен операционный — — Не успеем, — резко отрезала она, — готовьте здесь. Команды посыпались одна за другой — чёткие, жёсткие, без права на ошибку. — Давление? — Падает. — Держите его в сознании, говорите с ним! — Эй, слышишь меня? Смотри на меня! Где-то позади, чуть в стороне от основного хаоса, остановились Стив Роджерс и Тони Старк, и если Стив сразу сосредоточился, внимательно следя за каждым её движением и оценивая не только ситуацию, но и её саму – её реакцию, скорость, точность, – то Тони сначала выглядел всё так же раздражённым, скрестив руки, будто всё происходящее было лишь очередной проблемой в длинном списке. Но это продлилось недолго. Потому что чем дольше он смотрел, тем заметнее менялось его выражение: раздражение уходило, уступая место вниманию, потом интересу, а затем чему-то более тихому, почти уважительному, потому что она не суетилась, не терялась, не пыталась выглядеть уверенной – она просто была уверенной: в каждом движении, в каждом слове, в том, как быстро принимала решения там, где другие бы замерли. Стив тихо сказал, не отрывая взгляда: — Она справляется. Тони усмехнулся краем губ, всё ещё наблюдая. — Да, Кэп, заметил, — негромко ответил он, — и, кажется, сейчас она единственная причина, по которой эти ребята не станут статистикой. И это уже не было шуткой. Потому что в центре этого хаоса стояла Марлен, и для неё всё действительно было просто — только люди, только их жизни, только тонкая грань между «успеем» и «поздно». И её руки. Которые не имели права дрогнуть.