Тень Паука.

После событий, связанных с Мстителями, мир уже никогда не будет прежним. Тогда всё выглядело как победа: герои, спасшие планету от вторжения, Нью-Йорк стоял, люди выжили, и Мстители стали символом надежды. Но за этой победой остались разрушенные улицы, погибшие люди, страх перед тем, что угроза может вернуться в любой момент, и тогда это ещё казалось оправданным: цена за спасение мира. Однако со временем подобных «цен» становилось всё больше и больше, и каждая следующая миссия оставляла после себя не только спасённых, но и пострадавших, и мир начал задаваться вопросом: а действительно ли всё под контролем? Переломным моментом стало событие Эры Альтрона, когда попытка Тони Старка и Брюса Бэннера создать систему защиты обернулась катастрофой: искусственный интеллект Альтрон вышел из-под контроля и решил, что единственный способ спасти Землю – уничтожить человечество. Итогом стала Соковия, город, поднятый в небо и превращённый в оружие массового уничтожения. Тысячи людей погибли, ещё больше потеряли дома и семьи, и хотя Мстители остановили катастрофу, для остального мира это выглядело иначе: именно они создали угрозу, с которой потом сами же и боролись. После Соковии страх стал ощутимым, правительства разных стран начали открыто обсуждать, что группа людей с такими способностями не может действовать без контроля, ведь если одна ошибка способна стереть с лица земли целый город, то вопрос уже не в том, спасут ли они мир, а в том, сколько раз он сможет выдержать такие «спасения». Но окончательной точкой стали события в Лагосе, когда во время операции по поимке террориста Кроссбоунс произошёл взрыв, и Ванда Максимофф, пытаясь спасти команду, перенаправила его, но не смогла удержать полностью, и взрыв унёс жизни мирных людей в здании. Это стало тем самым моментом, после которого игнорировать последствия стало невозможно. Мир больше не видел в Мстителях только героев, теперь их видели как силу, которая может как спасти, так и уничтожить, и именно тогда был предложен документ, который должен был изменить всё – Соковианские соглашения, инициированные ООН. Они предполагали, что Мстители больше не будут действовать самостоятельно, что каждая их миссия должна быть одобрена, что они будут подотчётны, контролируемы, и, по сути, лишены свободы принимать решения. Для одних это было логичным шагом, способом предотвратить новые катастрофы, для других – угрозой, потому что передача такой силы в руки политики означала, что герои будут не защищать мир, а выполнять приказы, которые не всегда могут быть правильными. И именно в этот момент начался раскол. Не сразу, не с криков и драк, а с сомнений, с вопросов, с тяжёлого осознания того, что мир больше не доверяет тем, кто его спасал, и что теперь им придётся выбирать: подчиниться или идти против системы, которая боится их собственной силы. —————— 7:45 Куинс. Гостиная была залита мягким утренним светом, который лениво пробирался через занавески, ложась тёплыми полосами на диван и журнальный столик. Паркер лежала полубоком, поджав одну ногу под себя, в руке – остывающая кружка с кофе, а перед глазами – экран телефона, на котором одна за другой сменялись вкладки. Она листала быстро, цепко, выхватывая главное, не тратя времени на лишнее. Сначала про Тони Старка – статьи, интервью, старые записи, новости, всё вперемешку, «гений, миллиардер, филантроп», «основатель Stark Industries», «Железный человек подтвердил свою личность миру». Заголовки кричали громко и почти одинаково, где-то восхищение, где-то откровенная критика, кто-то называл его спасителем, кто-то угрозой. Она задержалась на одной статье чуть дольше, там говорилось о событиях в Соковии, о том, что именно разработки Старка косвенно привели к созданию Альтрона, и что после этого его репутация сильно пошатнулась, но он не исчез, наоборот, стал ещё активнее, словно пытался что-то исправить, доказать, что может контролировать последствия своих же решений. Паркер пролистнула дальше, взгляд зацепился за обсуждения вокруг Мстителей. Те же самые вопросы, что крутились сейчас везде: кто они на самом деле – герои или угроза, почему они действуют без разрешения, кто несёт ответственность за разрушения, и почти в каждой статье всплывали одни и те же слова: контроль, соглашения, ответственность. И среди всего этого мелькало название Щ.И.Т., организации, о которой официально почти ничего не говорили, но в сети ходили слухи, теории, утечки, от «они защищают мир из тени» до «они сами создают угрозы». Паркер хмыкнула себе под нос, пролистывая очередной форум, где кто-то с пеной у рта доказывал, что за всем этим стоит одна большая система, и что такие как Старк – лишь её лицо. Она сделала глоток кофе, уже почти холодного, и открыла ещё одну статью – на этот раз с подборкой видео, где Старк на пресс-конференциях – уверенный, дерзкий, с этой своей ухмылкой, словно весь мир – его личная сцена, – и Паркер невольно задержала взгляд чуть дольше, анализируя не слова, а поведение, манеру говорить, смотреть, реагировать, а потом тихо выдохнула, откидываясь на спинку дивана. В голове всё это складывалось в одну картину, слишком знакомую, слишком… неудобную. В этот момент из комнаты вышла Мей, тихо, почти неслышно, но Паркер всё равно уловила движение и почти мгновенно заблокировала экран, переключив вкладку и делая вид, что ничего особенного не происходило, подняла взгляд и спокойно сказала: — Доброе утро. Мей мягко улыбнулась, подходя ближе, в руках у неё была кружка с чаем, волосы чуть растрёпаны, вид ещё домашний, тёплый. — Доброе утро, милая. Она остановилась на секунду, посмотрела на неё внимательнее, как умела только она, будто видела чуть больше, чем ей показывали, а потом спокойно села рядом – не спеша, не вторгаясь, просто рядом. Марл сделала ещё глоток кофе, стараясь выглядеть максимально обычной, хотя чувствовала этот взгляд – тёплый, но слишком внимательный. — Питер уже ушёл? — Да, рано утром. Сказал, что у них что-то важное в школе. Она кивнула – коротко. — Угу. Мей немного повернулась к ней, опершись локтем о спинку дивана. — Ты выглядишь уставшей. Паркер усмехнулась, едва заметно. — Это моё нормальное состояние. Мей тихо хмыкнула, но улыбка быстро сошла, взгляд стал мягче, серьёзнее. — Я не буду давить... Сказала она спокойно, без напряжения. — Но я всё равно переживаю. И вот это задело. Не слова, не тон — а именно то, как она это сказала: без упрёка, без давления, просто факт, – и от этого у Паркер внутри что-то неприятно сжалось, сердце откликнулось тяжёлым, знакомым чувством. Она отвела взгляд на секунду, будто собираясь с мыслями. — Всё нормально, Мей. — Ты всегда так говоришь. Мей не спорила, не повышала голос, просто констатировала. — С детства. Марлен тихо выдохнула, губы сжались в тонкую линию. — Потому что обычно так и есть. Мей посмотрела на неё чуть дольше, чем обычно. — Нет. Мягко. — Просто ты не любишь, когда кто-то видит, что тебе тяжело. Повисла пауза. Небольшая, но ощутимая. Марл смотрела в кружку, где уже почти не осталось кофе, пальцы медленно прокручивали её в руках. — Я справляюсь. Тихо. Мей кивнула, принимая это, но не отпуская до конца. — Я знаю. Пауза. — И я знаю, что ты всегда справлялась. Она чуть наклонилась ближе, не навязчиво, просто чтобы быть рядом. — Но это не значит, что ты должна делать это одна. Паркер сжала челюсть, на секунду закрыла глаза, вдохнула глубже, пытаясь не показать, насколько это попало точно. — Я не одна. Сказала она ровно Мей улыбнулась, очень мягко. — Конечно нет. И аккуратно коснулась её руки. — У тебя есть мы. И в этот момент она поняла, что именно это и делает всё сложнее. Марлен медленно закрыла ноутбук, крышка тихо щёлкнула, отрезая поток новостей и чужих мнений, которые только сильнее давили изнутри. Она провела рукой по волосам, зачесывая их назад, пальцы чуть дрогнули, а потом привычным движением задела пирсинг языком, прокрутила его, будто пытаясь заземлиться, успокоить себя хотя бы этим мелким, почти незаметным действием. Взгляд на секунду упёрся в стол, потом в окно, потом снова в никуда, и она тихо выдохнула. Мей сидела рядом, не торопила, не спрашивала просто ждала, и это было хуже любых вопросов, потому что молчание рядом с ней всегда заставляло говорить. Паркер сжала губы, потом всё же повернулась к ней. Голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Мне нужно уехать. Мей не дёрнулась, только чуть внимательнее посмотрела на неё. — Насколько? Марлен пожала плечами, взгляд скользнул в сторону. — Не знаю, на работу нужно возвращаться. Короткая пауза. — Мне предложили другую должность. Она говорила спокойно, почти буднично, будто это не было чем-то серьёзным, но пальцы всё ещё крутили край ноутбука, выдавая внутреннее напряжение. Мей слегка нахмурилась, но голос остался мягким. — Другую? — Угу. Паркер кивнула, не глядя прямо. — Лучше условия, больше ответственности. Она на секунду усмехнулась без радости. — Всё как обычно. Мей чуть повернулась к ней всем корпусом, изучая её лицо. — И ты уже решила.? Марлен задержала взгляд на столе, потом всё же подняла глаза. — Да. Коротко, будто отрезала. Мей кивнула, медленно принимая ответ, но в её взгляде читалось больше, чем она сказала вслух. — Это далеко. Паркер на секунду замялась, совсем незаметно, но всё же. — Да. Мей тихо вздохнула, опуская взгляд в свою кружку, пальцы обхватили её крепче. — Ты только приехала. Это не было упрёком, просто факт. Марлен отвела взгляд, снова задела пирсинг, язык чуть надавил на металл. — Я знаю. Тихо. — Но я не могу просто остаться. Слова дались сложнее, чем она ожидала. Мей подняла на неё взгляд. — Из-за работы? Паркер на секунду замолчала. — Да. Ответ прозвучал слишком быстро, слишком просто. Мей это заметила, конечно, она всегда замечала, но не стала давить, только кивнула. — Хорошо. Тихо. — Я не буду тебя останавливать. Марлен чуть нахмурилась, будто не ожидала такого лёгкого ответа. Мей мягко улыбнулась. — Ты уже всё решила. Пауза. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Вот это снова ударило тихо, но точно. Паркер сжала челюсть, кивнула. — Буду. Мей смотрела на неё ещё секунду, потом осторожно накрыла её руку своей. — И чтобы ты не исчезала снова. Добавила мягче. — Хорошо? Марлен задержала взгляд на её руке. потом медленно кивнула. — Хорошо. Небольшая пауза и Мей тихо спросила: — Ты Питеру уже сказала? Марлен чуть напряглась, взгляд на секунду дрогнул, но она быстро отвела его в сторону. — Нет. Коротко. — Пока нет. Мей кивнула медленно. — Он будет переживать. Паркер усмехнулась с лёгкой усталостью. — Он и так переживает за всё подряд. — Потому что любит тебя — мягко сказала Мей. Марлен ничего не ответила, только чуть сильнее сжала пальцы и отвела взгляд, потому что внутри уже понимала, что это обещание будет сложнее, чем звучит.

***

————–– Питер вылетел из школы почти вприпрыжку, рюкзак болтался на одном плече, в голове всё ещё гудело от шума коридоров, разговоров и звонков, но внутри было легко, почти непривычно спокойно и хорошо, как будто весь день сложился именно так, как должен был и даже лучше. Он шёл по ступеням вниз, перепрыгивая через одну, едва не врезаясь в кого-то, на ходу извиняясь, но не сбавляя темпа, потому что настроение было слишком хорошим, чтобы тормозить, слишком живым, слишком… настоящим. Он улыбался сам себе, вспоминая, как утром всё шло как обычно, а потом — резкий поворот, крики, кто-то в беде. И он, не думая, просто сделал то, что должен был, дважды, два раза за день, и оба раза всё закончилось хорошо: никто не пострадал, наоборот, он помог, спас, успел, и это давало внутри какое-то тёплое чувство. Не гордость даже, а скорее тихое удовлетворение, будто он всё делает правильно, будто становится тем, кем должен стать. И на фоне этого всего – Марл. Мысли о ней не уходили, наоборот, становились ярче, теплее, он даже достал телефон на ходу, проверил сообщения, но сеть опять тупила, ничего толком не грузилось. Он цокнул тихо, убирая его обратно в карман. Ну и ладно, дома посмотрит, не страшно. Зато в кармане лежало кое-что поважнее. Билеты. Он на секунду остановился, вытащил их, посмотрел, будто проверяя, что они настоящие. Три штуки, аккуратно сложенные, на вечерний сеанс – новый фильм, который только вышел, и он точно знал: Марлен такое любит. Она сама когда-то показывала ему похожие фильмы, объясняла, почему они крутые, почему стоит обращать внимание на детали, на сюжет, на атмосферу. И сейчас… Сейчас он хотел сделать это для неё. Впервые сам. Без участия Мей. Просто взять и… порадовать. Потому что он видел, как она изменилась, как будто внутри неё что-то давит, тянет вниз. Она старается не показывать, но он чувствует, всё сильнее с каждым днём. Раньше было проще, он просто знал, а теперь… теперь это было почти физически, как будто её настроение цеплялось за него, и ему это не нравилось. Он хотел, чтобы она улыбнулась. По-настоящему. Поэтому он уже представлял, как они идут в кино, как он вручает ей билеты, как она сначала удивляется, потом усмехается этим своим способом, чуть прищурившись, и как скажет что-то колкое, но всё равно пойдёт, потому что это он. И от этой мысли он снова улыбнулся. Автобус пришёл почти сразу, Питер запрыгнул внутрь, занял место у окна и прислонился лбом к стеклу, наблюдая, как город медленно проплывает мимо. Люди, машины, свет – всё это было каким-то фоном, а внутри у него крутилось только одно – вечер, Марлен и кино. Иногда он снова доставал телефон, проверял, но сеть всё ещё вела себя странно: сообщения не загружались, и он только пожал плечами, мол, ладно, потом. Когда автобус остановился на его остановке, он почти сразу выскочил, шаг ускорился сам собой. Он уже буквально чувствовал, как близко дом, как скоро он зайдёт и скажет: «Марл, у меня есть идея!» И это будет круто. Он свернул за угол, и первым делом взгляд упал на дорогу перед домом. Машины Марлен не было. Питер на секунду замедлился, но почти сразу отмахнулся. Наверное, припарковалась дальше, чтобы не мешать выезжать, она так делала иногда. Он даже не задумался особо, просто продолжил идти, поднимаясь по ступеням, открывая дверь, заходя внутрь с тем же лёгким настроением. — Я дома! Бросил он на ходу, скидывая рюкзак. И почти сразу заметил Мей. Она сидела в гостиной на диване с кружкой в руках, и как только увидела его — мягко улыбнулась. — О, ты уже вернулся. Сказала она спокойно. — Мало уроков было? Питер кивнул, всё ещё в хорошем настроении, проходя ближе. — Да-да, сегодня легче. Он оглянулся по сторонам, будто на автомате. — А где Марл? И только после этого вопроса внутри что-то едва заметно дрогнуло. Почти незаметно. Но всё же. ———––– Питер едва успел поднять взгляд на Мей, чтобы услышать её вопрос, она собиралась что-то сказать, но в голове вдруг резко всплыл телефон. Он достал его из кармана рюкзака и сразу заметил пропущенные уведомления. Сердце ёкнуло. Экран светился знакомым именем: «Марлик💋», а под ним шесть сообщений подряд, каждое из них коротокое, но набитое чем-то большим: «Я уехала. Прости, Пит.» «В следующий раз, хорошо? «Мне по работе надо.» «Хорошо учись.» «Люблю тебя, Пит.» «Не переживай, все будет нормально.» Он прочитал их быстро, каждое слово будто задевало что-то внутри. Сначала сердце сжалось, потом появилось лёгкое тепло, смешанное с грустью и беспокойством. Он сжал телефон сильнее, сдерживая эмоции, словно не позволяя им показать, что ударило сильнее, чем он хотел бы. — Прости, Мей, — пробормотал он тихо, чуть погаснув, но стараясь не показывать, как его это задело, и сделал шаг назад. — Мне нужно… в свою комнату. Он тихо прошёл мимо, стараясь не задерживать взгляд, не говорить лишнего, но внутри всё кипело. На столе остались аккуратно положенные три билета на вечерний сеанс. Три билета, каждый на одно место: для него, для Мей и для Марлен. Питер зашёл в комнату, закрыл за собой дверь, сел на край кровати и на мгновение посмотрел на телефон. Ладони слегка сжали его, он вдохнул глубоко, но улыбка на лице вырвалась почти сама собой – смесь лёгкой грусти, тревоги и предвкушения. В голове крутилась мысль, что это всё ещё будет его маленький способ подарить Марлен радость, даже если он видел её только в этих коротких сообщениях. Он тихо положил билеты рядом, откинулся на спинку кровати и снова взглянул на телефон. Сердце билось ровно, но с едва заметной тяжестью, и он понимал, что эти простые слова «Люблю тебя» и «Не переживай» значат для него больше, чем он готов был признать даже самому себе.

***

—————— Audi A4 медленно подъехала к автосервису, на бампере ещё виднелись свежие царапины, и запах машинного масла сразу ударил в нос, заставляя глубоко вдохнуть, будто это должно было как-то успокоить раздражение, которое уже сидело внутри с утра. Она припарковалась у края, чуть в стороне от всех машин, и вышла, потянув за собой сумку, прямо ощущая, как кожа отдает легким напряжением после дороги. Внутри уже пахло растворителем и шинами, по полу бегали механики в синей форме, один из них кивнул ей, но она лишь слегка кивнула в ответ – слишком погружена в свои мысли, чтобы приветствовать кого-то по-настоящему. Марлен села на низкий стул рядом с прилавком, вытянув ноги с телефоном в руке, проверяя снова и снова – нет, Питер всё ещё не ответил, и каждая новая попытка включить экран делала раздражение чуть острее. Она думала заехать к нему, хотя бы на минутку, но сейчас, когда шум инструментов и запахи слились в единую мозговую канву, она поняла, что нервозность мешает всему. И тут её мысли снова возвращались к Щ.И.Т.у, к тому дню, когда она покидала здание, когда Ник буквально остановил её на пути к выходу. Она помнила его слова точно: «Марлен, тебе нужно переместиться сюда. Мы полностью обеспечим тебя — жильё, питание, доступ, абсолютно всё. Тебе лишь нужно быть здесь и никому ни слова. Ты была для нас важна раньше, и теперь ты будешь под защитой. Всё будет тихо. Только сделай это правильно.» Тогда она кивнула, соглашаясь, но в голове уже строились вопросы: Бен не знает, и не только он, а почти никто из старых знакомых. Сальме придётся объяснять позже, а Питер… Питер ещё ничего не знает. Марлен вздохнула, глаза на секунду опустились на экран телефона, и вдруг, как молнией, пришёл всплеск воспоминаний: Старк утром говорил, что заедет за ней: «Ты же не забудешь». А она… она уже уехала. И тут же выругалась вслух, почти громко, ловя на себе удивленные взгляды механиков: «Да блин, даже визитку не взяла. Пошёл он…» И снова сжала телефон, крутя его в руках и ощущая раздражение, смешанное с лёгким, комичным чувством собственной забывчивости. Она поставила кружку кофе на столик, слегка усмехнувшись сама себе, будто в этом маленьком хаосе была хотя бы капля юмора, и подумала: «Ну что ж, Марлен, если Старк думал, что это будет легко – он явно недооценил мою способность ускользать… и одновременно полностью всё испортить». С этой мыслью она опустила взгляд на телефон, нажала на следующую вкладку и снова углубилась в работу, но уже с лёгкой, почти невесомой улыбкой, потому что, по крайней мере, кое-что в этом дне всё-таки шло по её правилам. ————–– Манхэттен. Центр, квартира Марлен Паркер. Вернувшись в свою квартиру ближе к вечеру, когда город уже начинал постепенно затихать, и подъезд встретил её привычной тишиной, той самой, которая обычно успокаивала, но сегодня почему-то только сильнее давила, она поднялась на свой этаж, открыла дверь и, переступив порог, сразу огляделась. Всё выглядело как всегда: тот же порядок, те же вещи на своих местах, – ни намёка на беспорядок или чужое присутствие. И всё же внутри что-то неприятно кольнуло, едва уловимое чувство, будто в этой тишине есть лишний слой. Она закрыла за собой дверь, автоматически проверяя замок. Щёлк – всё на месте, всё как обычно. Марлен прошла внутрь и сняла обувь, взгляд скользнул по комнате и зацепился за окно. Оно было приоткрыто, совсем чуть-чуть, и это сразу выбилось из общей картины. Она остановилась, нахмурилась, пытаясь вспомнить, могла ли оставить его открытым, но память упорно молчала, а привычка говорила обратное. Она не забывала такие вещи, никогда. Марлен медленно подошла ближе, провела пальцами по раме, ощущая прохладный воздух, который мягко тянулся внутрь, наполняя комнату свежестью. Девушка тихо выдохнула, будто пытаясь себя убедить: «Ладно, наверное, забыла», – и почти сразу добавила мысленно, что зато дома стало прохладнее. Она отставила это ощущение в сторону, не желая зацикливаться, и прошла дальше, поставив пакет на стол, аккуратно, почти автоматически. Внутри был завернутый тётей Мей творожный пирог и бутылка домашнего компота из смородины, и от одного взгляда на них в груди стало чуть теплее. Она любила всё, что готовила Мей, до безумия, даже если сама почти не готовила. Это было что-то родное, стабильное – то, чего ей сейчас так не хватало. Марлен сняла пиджак и бросила его на спинку стула, оставаясь в сменной одежде. Волосы слегка растрепались после дороги, движения стали медленнее, более расслабленными, будто тело наконец позволило себе выдохнуть. Пакет с постиранной одеждой остался лежать на столе, а она направилась на кухню, думая о том, что сейчас просто нальёт себе воды и немного придёт в себя. Но стоило ей зайти внутрь, как она резко остановилась. Прямо на пороге. На столе стоял букет. Большой, свежий, аккуратно собранный. Ромашки. Её любимые. Белые лепестки с жёлтой серединой выглядели так, будто их поставили совсем недавно, и рядом, прямо возле вазы, лежала записка. Мир будто сжался в одну точку. Марлен не двигалась, взгляд метался от цветов к записке и обратно, а внутри стремительно поднималось холодное, вязкое чувство, от которого перехватило дыхание. — Какого… — вырвалось у неё почти беззвучно. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один. Рука потянулась к записке, но в последний момент остановилась. Пальцы зависли в воздухе, потому что инстинкт сработал быстрее любопытства. Нет. Сначала проверить. Она резко развернулась, сердце уже билось слишком быстро, глухо отдавая в висках. Марлен пошла по квартире – быстро, но собранно, взгляд цеплялся за каждую деталь: гостиная, спальня, ванная, шкафы, углы, двери. Она проверяла всё, каждое возможное место, где мог бы кто-то спрятаться, каждую тень, каждый звук Никого. Пусто. И это было хуже всего. Потому что кто-то здесь был. И уже ушёл. Марлен резко подошла к окну, распахнула его шире и выглянула вниз. Восьмой этаж, высота, от которой даже у неё на секунду сжалось внутри. Внизу обычная улица: машины, люди, ничего подозрительного, ничего, что объяснило бы, как вообще можно попасть сюда через окно. — Да не может быть… — пробормотала она, сжимая раму сильнее. Дверь автоматически блокируется. Окно — восьмой этаж. И при этом в её квартире стоит букет её любимых цветов и лежит записка. Марлен медленно выпрямилась, развернулась обратно к кухне, и теперь в её взгляде уже не было сомнений или попыток себя успокоить, только холодная ясность и растущее напряжение. Она сделала шаг назад внутрь, взгляд снова упал на ромашки, на аккуратно лежащую рядом записку, и на этот раз она всё же протянула руку. Марл даже не стала больше тянуть, пальцы резко сжали край записки. Она схватила её со стола и сразу развернула, взгляд пробежался по строчкам — коротко, слишком коротко, почти насмешливо. «Рад встрече, Марлен» Не став больше играть в спокойствие, решение пришло мгновенно, резко, без колебаний. Она дернула рукой к полке у входа, почти на автомате нащупала баллончик с перцовкой. Пальцы сжали его крепко, одновременно другой рукой девушка схватила ключи. Сердце уже билось быстрее, но движения оставались точными, выверенными. Она не стала оглядываться, не дала себе лишней секунды, просто развернулась и рванула к двери. Щёлк. Замок открылся. Она резко распахнула дверь и шагнула в коридор. Холодный воздух ударил в лицо, и на долю секунды показалось — получилось. Но только на долю. Рука. Чужая. Грубая. Сильная. Резко схватила её за плечо и с силой швырнула обратно. Марлен даже не думала – тело сработало быстрее головы. В тот самый момент, когда он толкнул её к стене, и телефон, выскользнув из пальцев, с глухим звуком полетел вниз, разбиваясь где-то в пролёте, она резко дёрнула рукой и почти в упор нажала на перцовку, не экономя, не рассчитывая – просто выплеснув всё, что было в баллончике, прямо ему в лицо, в глаза, в дыхание, в кожу. Едкий спрей разрезал воздух, и в следующую секунду Брок заорал, отшатнувшись. Хватка ослабла, и этого было достаточно. Марлен не теряла ни доли секунды: резкий шаг вперёд, колено, потом удар ногой в живот – со всей силой, что была в ней сейчас, не идеально, не технично, но яростно, отчаянно, – и он отступил ещё на шаг. Этого хватило, чтобы вырваться, чтобы развернуться, чтобы захлопнуть дверь квартиры так резко, что звук ударил по ушам. Марлен схватила ключи с пола, не глядя, руки дрожали, но движения были быстрые, почти механические. Щёлк – замок, и она, уже не думая ни о чём больше, рванула к лестнице. Лифт даже не рассматривался. Слишком долго. Слишком опасно. Марлен сорвалась вниз по ступеням, перепрыгивая через одну, иногда через две. Дыхание сразу сбилось, сердце колотилось так, будто сейчас разорвёт грудную клетку изнутри, в голове шумело, мысли путались, но одна была ясной — бежать. Просто бежать. Она почти спотыкалась, нога задела край ступени, но она удержалась, схватилась за перила, не останавливаясь ни на секунду. Адреналин гнал вперёд, заставлял игнорировать усталость, боль в спине после удара, жжение в горле от резкого дыхания. Сверху. Послышался грохот. Дверь. Шаги. Быстрые. Тяжёлые. И его голос. — Марлен! Громко. Резко. Слишком близко. — Я не наврежу тебе! Она сжала зубы, даже не оборачиваясь. Не верила. Ни слову. Слишком поздно. Слишком много уже было. Слишком сильно он уже доказал обратное. Марлен бежала так быстро, насколько могла. Ступени сливались в одну бесконечную спираль, этажи мелькали, как цифры, которые она даже не успевала считать, дыхание стало рваным, грудь сжималась, но она не замедлялась, не имела права. — Марлен, остановись! — снова его голос сверху, ближе. Чёрт. Он шёл за ней. И быстро. Слишком быстро. Паника начала подниматься выше – липкая, холодная, цепляясь за сознание. Пальцы сжались сильнее на перилах, когда она резко повернула на следующий пролёт, почти потеряв равновесие, но удержалась, продолжая вниз, вниз, вниз. — Давай же… — выдохнула она сквозь зубы. — Давай… Будто уговаривала сами лестницы закончиться быстрее. Ещё этаж. Ещё. И ещё. Сердце уже стучало в ушах, заглушая всё остальное, но она всё равно слышала его шаги, слышала, как он сокращает расстояние, как не отстаёт. Марлен на ходу вытащила ключи, пальцы дрожали, но она нащупала кнопку, нажала. Где-то внизу машина отозвалась тихим щелчком сигнализации, и этот звук стал единственным ориентиром, единственной целью. Добежать. Сесть. Уехать. Она почти влетела в последний пролёт, ноги уже подкашивались от напряжения, дыхание было рваным, но она не остановилась. Выбежав из подъезда, холодный воздух ударил в лицо, лёгкие болезненно сжались, но это только дало ещё один толчок. Машина. Там. Всего несколько метров. Марлен рванула к ней, уже на автомате дёргая за ручку. Сердце билось так сильно, что казалось — его слышно снаружи. И где-то за спиной. Снова шаги. Ближе. Чем хотелось бы. И в этот момент она поняла одно. Это не просто страх. Это настоящая, жёсткая, животная необходимость выжить. —————— Брюнетка почти вылетела из подъезда, ступени закончились резким рывком в реальность: холодный воздух, парковка, её машина прямо впереди. Всего несколько метров, и она уже рванула к ней, пальцы дрожали, но цель была одна: добежать, сесть, уехать и исчезнуть. Но он был слишком близко. Слишком. Она почувствовала это ещё до того, как обернулась: тяжёлые шаги за спиной, сбитое дыхание, и когда краем глаза уловила движение, поняла: ещё секунда – и он схватит. Глаза Брока были красные, воспалённые от перцовки, взгляд мутный, но этого было достаточно, чтобы видеть её силуэт, чтобы идти за ней – упрямо, через боль, через жжение, через злость. — Марлен! — хрипло, почти срываясь, — остановись! Она не остановилась. Даже не подумала. Взгляд метнулся в сторону — у самой двери подъезда стоял старый веник – обычный, дешёвый, с торчащей соломой, – и мысль вспыхнула мгновенно. Марлен схватила его на ходу. Развернулась. И со всей силы, не думая о технике, просто о расстоянии и времени, врезала им прямо в его лицо. Солома разлетелась, острые кончики царапнули кожу, вонзились в глаза, и Брок снова заорал – резче, громче, отшатываясь назад, хватаясь за лицо. Этого хватило. Ей хватило. Марлен даже не стала смотреть, что с ним, не остановилась ни на долю секунды – просто развернулась и рванула дальше, к машине, уже почти не чувствуя ног, только движение вперёд, только скорость, только одно — уехать. Она дёрнула дверь и, почти вваливаясь внутрь, захлопнула её. Пальцы на ключе зажигания, руки дрожали, всё тело дрожало, дыхание сбивалось, но где-то глубоко внутри включился холодный контроль – тот самый, который спасает в критических ситуациях. Она врач. Она умеет держать себя. Даже сейчас. Особенно сейчас. Машина завелась с первого раза. И в этот же момент. Раздался резкий треск. Стекло. Со стороны водителя. Разлетелось. Осколки посыпались внутрь. И прежде чем она успела среагировать, кровавая, грубая рука вцепилась в её запястье. Сжала. Сильно. Удерживая. Не давая тронуться. Марлен резко втянула воздух, боль вспыхнула в руке, но страх уже превратился во что-то другое: в злость, в чистое упрямство, в отказ останавливаться. — Я сказал, стой! — голос Брока был ближе – хриплый, сорванный, – он держался из последних сил, но всё ещё держал. Марлен стиснула зубы. И нажала на газ. Одновременно резко наклоняясь и впиваясь зубами в его руку, со всей силы, без колебаний, без жалости. Вкус металла и крови мгновенно ударил в рот. Брок дёрнулся, хватка ослабла, он зашипел от боли, и этого оказалось достаточно. Машина рванула вперёд. Резко. С визгом шин. Сигнализация заорала, где-то вокруг начали сигналить другие машины, но Марлен уже не слышала ничего, кроме собственного дыхания и глухого стука сердца. Она вырулила с парковки почти вслепую, не оглядываясь, не проверяя, только вперёд, вырываясь из этого пространства, из этой ловушки. И на долю секунды она всё же увидела его в зеркале. Он стоял. Чуть в стороне. Почти под колёсами. Отшатнулся в последний момент. Сгорбленный, злой, с красными глазами и кровью на руке. — Успокойся! — крикнул он ей вслед, голос срывался, — Я не причиню тебе вреда! Я пришёл с миром! Марлен коротко, почти истерично усмехнулась сквозь сжатые зубы. — Пошёл ты нахуй… Сказала она вслух, даже не думая, слышит он или нет. И нажала на газ сильнее. Машина рванула дальше, унося её прочь от него, от этого места, от этого дня, который окончательно перестал быть обычным. Руки всё ещё дрожали на руле. Дыхание было рваным. Но она ехала. И не собиралась останавливаться. Ни сейчас, ни потом.

***

————— S.H.I.E.L.D. Ник Фьюри весь день пытался дозвониться до нового врача, к которой только что прикрепили команду Щ.И.Т.а, но телефон молчал. Каждый гудок казался издевательством: «Где её носит? Что за всемирный игнор?». Он уже собирался лично ехать к ней, когда в кабинет влетела Мария Хилл, едва задыхаясь, лицо напряжённое. — Фьюри, тебе нужно это увидеть! Там.. Паркер! — выдохнула она, едва зацепившись за спинку кресла. Ник мгновенно понял, что всё серьёзно. Не раздумывая, он выскочил из кабинета, Брюс, который должен был познакомиться с новым сотрудником и помогать ей в работе, следом удивлённо за ними. Он ничего не понимал, но последовал следом за одноглазым чувачком. Снаружи, у главного входа, Ник застыл на месте. Его взгляд мгновенно сфокусировался на машине: стекло водительской двери разбито, осколки блестели под солнцем, как крошечные ножи. Марлен только что вышла, стряхивая осколки с себя. Её рука была окровавлена, белая футболка испачкана красными разводами, а кровь на коже создавала ужасно впечатляющий контраст с её спокойной, почти ледяной мимикой. Ник бросился к ней, сердце мгновенно сжалось, не зная, откуда эта кровь. Он уже мысленно прокручивал варианты: ранение, нападение, что-то ещё. — Марлен! — крикнул он, почти не думая, останавливаясь лишь в нескольких шагах от неё. — Ты ранена?! Она подняла на него взгляд – холодный и скептический, словно оценивая, насколько далеко он зайдёт, прежде чем вмешаться. Острая линия челюсти, кровь, разбитое стекло и остатки осколков на руках – весь её вид кричал о хаосе, который девушка только что пережила, но она стояла неподвижно, держа себя в железной хватке. Брюс остановился рядом, словно поражённый, не зная, куда смотреть: на Марлен, на машину, на Ника, который чуть не прыгнул к ней с криком. — Ник… — только успела сказать Мария, но он уже был в полной готовности: руки разведены, глаза напряжены, мозг мгновенно прокручивал все возможные сценарии. Марлен медленно подняла руку, чтобы показать, что у неё всё под контролем, а взгляд её был одновременно вызовом и спокойной угрозой: «Не вмешивайся, если не хочешь проблем». Ник замер, не веря своим глазам: эта женщина – и врач, и воин, и адская смесь хладнокровия и огня. Он сделал шаг ближе, оценивая её состояние, готовый действовать мгновенно, но что-то в её глазах заставило его остановиться. В груди сжалось, напряжение переполняло воздух, а Брюс тихо зашагал рядом, пытаясь понять, как подступиться к ситуации. Марлен стряхнула последние осколки с одежды и лишь коротко сказала, почти шепотом: — Всё нормально. Это.. не моя кровь. Ник лишь глубоко выдохнул, чувствуя, что это только начало, и одновременно понял, что работа с этой женщиной будет… очень непростой.