Неровный ритм между нами

Утро началось в приподнятом настроении. Несмотря на то, что Слава заходил на завтрак вместе с Ершовым, к которому почему-то со вчерашнего дня не самое лучшее отношение, он решил отдаться своему сегодняшнему прекрасному настрою и даже при входе Жене пять рукой дал.  Может, причина хорошего настроения еще и в том, что он вообще сегодня проснулся, а не был убит этой ночью.  За столом сидело большинство ребят, некоторые подметили их одинаковые наряды, словно вместе одевались. Оба в белом. Слава даже не смотрел в сторону Жени, когда одевался, но мнение многих обоснованно, ведь парням достался один номер на двоих.  Слава сегодня много говорит и включен полностью в процесс. Его настроение сразу видно и кажется, что кому-то даже легче оттого.  И он даже улыбается, когда в дверях появляются Дима и Николь.  Слава, чувствуя себя отлично, хотел что-то добавить после слов мастера о приглашении участников на испытание, но услышав тихое возмущение от Дениса на другом конце стола, приостановился.  — Мой дорогой, смотри, я тоже разговариваю. И когда кто-то говорит, я не перебиваю.., — Да, я заметил, — Слава начал со своей любимой фразы. Он думал, что ничего не испортит этот день и даже этот маленький нюанс, но кому-то обязательно нужно было вставить свои пять копеек. Кому-то — Диме.  Они переглянулись и Слава смочил губы языком, уже не по-доброму смотря на оппонента.  — Ты меня перебил. Ты говоришь, чтобы тебя не перебивали, ты сам перебиваешь, — начал спокойно Дима, но Слава уже начинал вскипать. Сидит в своих очках, под которыми глаз не видно и снова привлекает к себе внимание. Невозможный.  — Братишка, ты про смерть начал говорить. Ты че, братан, ты ничё не попутал?, — Слава сегодня не хотел грубить, но в такой обстановке оставаться холоднокровным для него не оставалось возможности.  — Ты сказал, что ты можешь уйти, если я буду говорить про смерть, правильно? Сегодня на одного участника может быть меньше.  — Братан, я уйду, но мы выйдем с тобой вдвоем, если ты начнешь так разговаривать, ты понимаешь?, — вперемешку друг с другом говорят те, у Славы виски набухают. Он так надеялся, что проведет хотя бы день в отличном настроении.  — Мы играем в настольную игру, ты мне угрожаешь физически?, — Дима чувствуешь себя в превосходстве, Слава это замечает. А еще замечает расслабленную и уверенную речь. Расслабленность, может и свойственна ему, но уж точно не уверенность. Осмелел, видимо. — Ты начал говорить про смерть. Тебе многие подтвердят, что это было лишним, — Слава стоит на своем и он чувствует, что делает все правильно.  Между ними была явная напряженность. Диалог еще бы продолжился, пока Слава не решил это остановить хотя бы на время.  — Потом решим, — в полголоса и он уже отворачивается, собираясь переключится на другую тему и закончить этот бессмысленный фарс.  — Не потом, ну сейчас ответь мне, че ты, — Дима не успокаивается. Слава дважды думает, что он невозможный.  — Без камер решим.  Они бы спорили еще долго, но их остановили уже остальные, поняв, что так не может больше продолжаться. Вахрушев утихомирил их, а Кирилл попросил Славу подтвердить слова Димы о том, что тот его перебил. 

***

Слава, полностью морально уставший после трудного завтрака, выходит на балкон, желая перевести дух, расслабиться. Участники где-то внизу, сидят на диване и ждут, пока приедет машина и их всех вновь увезут на испытание, а парень решил привести в порядок свои мысли. Он осматривает дневное небо в Марокко и принимает теплый ветер в лицо. И состояние нормальное, внутренняя злость с тревогой успокаиваются, мандраж с рук пропадает и почти можно вздохнуть с легкостью в груди. Слава прикрывает глаза и поднимает голову вверх, словно лицом капли дождя ловит, только, вот, в таких местах дождь редко когда бывает, поэтому приходится принимать только теплый ветер.  Не хватало Московского холодного ветера, который опалил и отрезвил бы лицо сейчас. В Марокко не бывает такого дикого холода и, с одной стороны это хорошо, а с другой хочется почувствовать хотя бы минуту себя не горячим углем от палящего солнца, а прохладу на своем теле. Вдруг прохлада и действительно чувствуется, но почему-то сзади и напоминает что-то живое. Но тепло все равно разгоняется вслед за силуэтом. Слава даже не думает оборачиваться, чтобы посмотреть, кто это. Чувствует крепкий мужской одеколон, с которыми он познакомился еще с первого выпуска игры. Приятный аромат, но словно уже дающий неприятный отголосок чувств, сжимающий органы.  Пришедший парень становится неподалёку, бесцеремонно достает пачку сигарет и достав одну никотиновую палочку, закуривает, выпуская дым из легких, который красиво развивается по теплому ветру.  — Тут курить нельзя, — говорит Слава и спешит удалится, отходя к двери. Он не хотел вообще что-то говорить ему или как-то обращать на себя его внимание, но не хотелось, чтобы кого-то спалили за запрещенными делами тут. Он не переживал за того, но светловолосый стоял рядом и его могли счесть за соучастника, а проблем на голову ему и так хватало.  Он тянется к ручке на двери балкона, чтобы пройти внутрь виллы, но его крепко берут за запястье и тянут обратно. Дверь остается закрытой. Сначала Слава с недоумением смотрит на темноволосого перед собой, поднимает бровь в вопросе. Его глаза теперь видны, можно рассмотреть черную бездну в его зрачках. Жуть да и только.  — Отпусти, больной, че ты хочешь?, — когда до светловолосого доходит осознание, что его держат за руку около пяти секунд, он пытается вырвать руку, все еще желая покинуть балкон.  — А то че, ебало набьешь ?, — парень говорит тоном ниже обычного и это, честно говоря, пугает. Слава не понимает, что от него хотят, — Ну, ты же сказал, без камер поговорим. Так давай.  — Набью, если сейчас же не отпустишь меня, — его руку, разумеется, никто так и не отпустил. Только глаза Димы мрачнее в разы стали, — Не хочу я с тобой разговаривать. Я все уже сказал.  — Какой ты предсказуемый, — Дима делает паузу небольшую, в глаза светлые напротив вглядываясь, считывая что-то, — Нравлюсь я тебе, — Слава ожидал услышать что угодно, но не это.  Славе мог понравится кто угодно. Любой человек с проекта, со съемочной группы, кто угодно, но не Дима. Между ними была искра, но она была нездоровой, не искрой симпатии, а только ненависти. И не горели бы глаза Славы огнем злости, если бы Дима ему нравился. Они знакомы всего неделю и то, ни разу не пересекались за все это время, Слава даже думать не думал о нем. Это все во первых. А во вторых, Славе парни не нравятся. Никогда не нравились и он уверен, что и не будут. Он любвеобильный человек, но любить свой пол для него — полный долбоебизм.  — Что? Ты в своем уме? Я не хочу вмешиваться в твои выдумки, отвали, или я всеку, — Слава движением забирает свою руку из плена чужой и пятится назад, наощупь находя ручку двери. Но план побега вновь не срабатывает.  Дима подходит ближе , почти вплотную и наклоняется ниже, к его лицу. В глаза светлые, зелено-голубые смотрит, татуированную ладонь поднимает и пальцем, не касаясь линии челюсти, проводит по воздуху, совсем рядом. Смотрит то на губы, то на глаза, ничего не говорит и слышится только его размеренное дыхание.  Славу трясет. Он не понимает от слова ничего, что сейчас происходит. Почему Дима так близко, почему смотрит так, почему он сам еще не отошел. Он ничего не ждет, но с места сдвинуться не может. Хочет, но просто на просто не может, словно прирос к земле под ногами. Он видит его до одури красивое лицо и никакая реакция организма не работает совсем. Губы его приоткрыты в шоке немом и он правда без понятия, что сейчас сделать, чтобы прекратить это.  Все слишком быстро, слишком неправильно, они знакомы от силы вторую неделю, но Чепурченко едва чувствует отвращение к ситуации, хотя чувствует отвращение к самому Матвееву. Дима прекращает сам. Ухмыляется победно как-то, немного отстраняется от лица, но зрительный контакт не прекращает. Слава не знает, что твориться у того в голове, но точно знает, что ни в коем случае не хочет, чтобы этот дьявол что-то понапридумывал себе в голове. Он приходит в себя также быстро, как и потерялся в пространстве до этого, отходит подальше, сжимает руку в кулак и резко бьет по носу парня напротив. Ему хотелось стереть эту грязную ухмылку с его лица и он сделал так, как захотел. Слышится хруст, Дима откачиваться назад, берется за поврежденное место и пытается понять, что произошло. Слава говорил, что въебет — вот и ебнул.  Пидорас, думает Слава, невольно прокручивая в голове момент, как Дима к нему приблизился.  — Пидорас среди нас один и это только ты. Ты мог меня ударить сразу, а не ждать чего-то, — выпаливает из себя парень, вытирает кровь из носа тыльной стороной кисти и вопреки всем попыткам ранее Славы сделать это, выходит с балкона первым. Теперь в ступоре остается стоять Слава. Придется идти на испытание с полным потерянным видом, потому что Рудова зовет всех по машинам.