Неровный ритм между нами

Он не знает, что сейчас за испытание будет. Он все еще не пришел в себя даже спустя час поездки на машине и тридцати минут разговорами с ребятами. Они сидят за одним столом, перед ними большой лист и несколько разных предметов для рисования.  — Сегодня, у вас появится шанс заглянуть еще глубже друг в друга, — говорит голос мастера, а Слава думает, куда там еще глубже то. Он невольно поворачивает голову вправо, туда, где сидит Матвеев. Тот словно чувствует взгляд, смотрит на славу через свои блядские черные очки, но Чепурченко сразу реагирует, переводя взгляд на сидящего между ними Александра и делает вид, что что-то говорит ему. Дима не повелся, об этом говорит его ухмылка, которая быстро была стерта с лица.  Спустя время, когда рисунки нарисованы, одним из участников к доске выходит Дима со своим. Слава думает сильно не вдаваться, чтобы не загнаться лишний раз, но сам первым проводит провокацию.  — Да, сразу видно, человек часто рисовал смерть, — как невзначай, он сидел с невозмутимым видом, но синяя ручка в ладони начала перекатываться по пальцам быстрее, чем обычно.  — Я сижу, шучу про смерть, какой-то человек такой: "А-а-а! Нельзя шутить о смерти!", — абсурд полный, как подумал Слава. А ведь было интересно, как люди видят его внутренний мир, а не просто переслушать то, что происходило в тот день на съемках.  — Ты описал нашу ситуацию? И всё?, — Слава не подал виду, что его подстегнуло то, что Дима нарисовал его в образе ребенка. Он сделал вид, что ничего не понял.  К концу Марьям начала говорить о ситуации с Даней Вахрушевым, говорить о благородстве и о том, что Даня не хороший человек. — Мне очень нравится эта история про благородство. Я сначала сделал работу для себя, подумав об игре, — в диалог решил вступить Слава, не конкретно, но высказав свое понятие об этом. После предложения его поддержала Рудова, сказав о том, что он после сделанной собой работой, пошел помогать другим участникам, — Это по благородному или нет?  — Слав, это.. Суть благородства в том, чтобы ставить чужие интересы выше своих, правильно ведь? А в чем благородство, если ты свое дело сделал, сам победил, а потом пошел другим помогать, — Слава понимает, что Дима делает это намеренно. Намеренно ищет любую несостыковку в его речи, находит любой момент, чтобы подколоть или вставить свои пять копеек, показав свое.. Превосходство над ним? Нарциссизм. Слава старается проигнорировать и все возможное и этот момент тоже.  За круглым столом все проходит чуть более агрессивнее как всегда. Бантеева огрызается на Славу, когда тот просто озвучивал свое мнение. Позже под подозрения пал вообще Ларионов, поэтому мнения всех распались окончательно.  — И еще.. У меня вопрос, Дим, с тобой невозможно пообщаться, ты как-то всё время вне доступе и на другой планете. У меня вопрос: ты хочешь вообще здесь находиться?, — Бардо спрашивает как не странный для всех вопрос Диме. Он действительно всегда молчит, говорит только по делу и мало с кем имеет близкий контакт. Даже, наверное, вообще ни с кем. Слава думает, что он возможное исключение. — Я очень хочу находиться с тобой здесь, — он делает загадочные паузы между словами, Бардо смущается, а у Славы невольно летит бровь вверх, — С удовольствием, вообще, давай с тобой поболтаем, просто я не уверен, что я смогу долго это делать, потому что я замкнутый. Ты ко мне подходишь, ты еще девушка, ты красивая, привлекательная и я элементарно даже по этому параметру могу ужаться там.., — Дальше Слава не слушает. Еще два каких-то комплимента Бардо, на которые она сухо отвечает благодарством, а Славе хочется стол головой Димы пробить. Это не ревность, как он думает, просто его раздражает, что у Димы так быстро меняется объект внимания. Хотя Слава и сам не хотел быть объектом его внимания..  — А можно вопрос тоже тебе?, — Давай, — Я тебе нравлюсь? Как парень, — Бардо паникует, по ее выражению лица это видно. Все за столом ошалели от такой прямолинейности, заговорили о муже и детях Наташи, но быстро отпустили эту неловкую ситуацию, заменяя ее вновь разговором о темных. Отпускают все, но не Слава. Это было ужасно. Ужасно неловко, ужасно некрасиво и ужасно больно. Слава не знает, что в нем щелкнуло, но неприятный укол в сердце он пустил сам в себя. Это могла быть ревность к тому, что человеку интересен не только один Слава. Остальное время он молчал.  Борис снова начал разговор об экстрасенсах. Уже в который раз и за вторым столом он говорит об исключении их первым делом и к его разговору подключается возмущенная Саманта, непонимающая его позицию. По столу пошло о(б)суждения экстрасенсов и вдруг подключился Дима.  — Я немножко устал эмпатически чувствовать одну вещь, я хочу ее просто прояснить сейчас, — за столом все обращают на него внимание. Слава скрещивает руки на груди и отчего-то напрягается, — Скажите честно, все ребята не экстрасенсы, без лицемерия, без обмана, без всего. Верите ли вы в магию?, — Чепурченко смотрит исподлобья. Не зря напрягся.  Его вообще не устраивает вся эта тема с эзотерикой, с нечистой силой и прочей ерундой. Он в это верить не хочет, но лишний раз старается не поддаваться провокациям, делая вид, что экстрасенсов нет. Хоть и одного из них просто не получается пропустить мимо глаз.  Напрягается весь стол. Кирилл говорит о том, что не верит и Диме не стоит повышать свое самолюбие таким способом, Борис начинает дискуссию о том что, тот не экстрасенс да и вообще никто за этим столом. Дима спрашивает, хочет ли тот доказательства о том, что он имеет шестое чувство, на что Борис смело откликается согласием.  Дима встает со стола и входит в трансовое состояние, прося всех ему не мешать. Он с указанным пальцем вперед направляется в сторону Бориса, Слава наблюдает за этим с большим недовольством, а позже и вовсе встает, говоря о том что вернется попозже.  Дима в приказном тоне говорит вернуться на место, а тот стоит на своем, говоря о том, что не собирается в этом учавствовать. Дима подходит ближе к нему, кладет ладонь на его ребра, а у Славы внутри что-то перевернулось от прикосновения этого. Оно отдает сильным холодном, словно кусок льда к голой коже. Он автоматически поднимает обе руки на уровне головы с раскрытыми вперед ладонями.  — Руку убери. Руку убери или я щас оторву тебе ее нахуй, — прям как на балконе сегодня, только теперь матом. Слава ловит дежавю и почему-то надеется, что Дима тоже.  Он тормошит Илью за плечо и просит помочь убрать Диму от себя. Они говорят друг на друге, перебивая и не дают разобрать речь ни одного из говорящих сидящих за столом.  — Твой страх говорит о том, что тебе это важнее всех, — сейчас Славе важнее всего уйти от его прикосновений и одновременно прижаться ближе.  — Да я не боюсь, причем тут это!, — Слава переходит на повышенный тон голоса. Он говорит, что не боится, но его поведение говорит совершенно об обратном.  После расхода, он глупо пародирует Диму, тряся рукой в воздухе и передергивая глазами. Просит, чтобы рекламировали магию не в его присутствии.  — Моей рукой до тебя хотел дотронуться твой покойный родственник, — Слава поджимает губы и опускает голову вниз так, будто что-то понял внутри себя, — Сергей, — Четко говорит Дима.  — Да.  — С петлей вот так в руке, — он идет обратно к своему месту, рукой в воздухе ведя так, словно у него что-то есть в ней. Слава дует щеки, так и не поднимая взгляда.  И даже когда все усаживаются на места, Слава еще раз дует щеки, смотря куда-то вниз, а Дима теперь в упор на него смотрит.  За столом еще что-то говорят, Николь спрашивает у Славы, сказал ли Дима правду, но тот отказывается отвечать, все еще будучи в замешательстве. Все равно по его ответам было ясно, что Дима попал.  Про покойных родственников Славы потом еще и Бантеева рассказывает, отчего тот брови в удивлении на секунды поднимает, но мусолить тему он не собирается.  Ночью, перед тем, как все разошлись по своим номерам, Слава выискивает взглядом Диму. Находит, подходит и как невзначай идет минуту рядом.  — Надеюсь, что ночью на тебя упадет люстра, — и уходит, не дождавшись какого-либо колкого ответа. Дима думает, что Чепурченко ахуел. 

***

У Славы настроение в ноль. Он не показал этого при всех, но не его тронула тема с его близкими. Также в груди боролась сильная злость, злость на Диму, который позволил себе слишком много. Он как минимум не имел права говорить о Славе лично, еще и вся эта история с чернухой добила того окончательно. И если в таком состоянии людям обычно хочется кричать, плакать и хоть как-то выражать свои эмоции, Славе совсем ничего не хотелось. Лечь на свою кровать и пролежать с закрытыми глазами всю ночь, так и не уснув. А потом по классике, пойти на грим с большими синяками под глазами, извиняться за свой внешний вид перед визажистами и стараться не показывать то, что всю ночь он был в мыслях, а не во сне.  Он подумал, может получиться сбить себя с мысли чтением книги, которую тому нравилось читать во время поездки с перелетом. И он попробовал прочесть. Но просто смотрел в нее, оставаясь на одной странице, опустошая свои мысли в голове.  В дверь постучали три раза. Не судьба, видимо, пролежать всю ночь в раздумьях.  Рядом за столом сидел Ершов, что-то вырисовывая на бумаге простым карандашом и он был единственным, кого можно было попросить открыть дверь. Слава, не успев ничего сказать и только посмотреть, Женя говорит громкое «открыто», словно прочитал по глазам просьбу. Номер общий, самая популярная персона в этой игре — Женя, но оба отчего-то чувствовали, что сейчас пришли не за ним.  Хотя, когда дверь открывается, виднеется Матвеев, друг Жени и враг Славы. И тут правда уже не понять, к кому он пришел и чего хотел. Пожать руку или набить ебальник.  Слава, накрывшись пледом и высматриваясь в дверь, сразу отвел взгляд, словно уже заканчивая не начавшийся диалог. Дима кивнул в знак приветствия Ершову, а сам посмотрел с упором на Чепурченко, отчего тому пришлось вернуть взгляд, только чтобы вопросительно кивнуть, нервно перебирая страницы книги. Черноволосый кивнул на выход, намекая, что хочет выйти вместе, на что Слава отрицательно помотал головой. Матвеев постучал татуированными пальцами по дверному косяку и Слава почему-то передумал, встав с места и откладывая книгу, тихо говоря Жене о том, что сейчас вернется, скрывавшись в дверях с темноволосым. А Женя только бровь в вопросе самому себе поднимает, так и не поняв, за каким зрительным диалогом он сейчас наблюдал.  Чепурченко не знает, зачем сейчас пошел за ним. Из интереса, что тот выдумал на этот раз или из-за лени спорить. Мог же ведь настоять на своем и остаться в номере, занимаясь чтением книги. Хоть и мысли все равно были в другом.  Дима ведет его через весь дом к выходу сзади, стараясь никому не попадаться на глаза. Драки ему не нужны были, он вообще тот человек, который в самую последнюю очередь может применить физическую силу, но смотря на Матвеева, так и не ясно, он щас втащит или просто поговорит.  Они идут прямо у выхода, где стоят пару лесенок вниз и Дима наконец останавливается. Руки в карманах шорт, он спокойно вдыхает уличный теплый воздух носом и смотрит куда-то вперед. Слышится также загадочно, как и видно.  — Ночью на меня ничего не упало, кстати, — хрипло усмехается чернокнижник. Славе будто мозг сейчас почесали.  — Ты ради этого позвал меня? Тогда хочу сказать, что мне жаль, что ничего не упало, — Слава раздражается, но понимает, что начал первый.  — Я хотел извиниться, — выпаливает он после долгого молчания. Губы свои яркие кусает, нервничает, кажется. Славу удивило все, что он услышал сейчас.  Было странно слышать извинения в свою сторону от Димы, — Я поступил не очень красиво, сказав личного о тебе, — кратко, ясно. Слава всё понимает и не понимает одновременно. Потому что Дима говорит таким ровным голосом, словно вообще ни о чем не думает. Вот бы хоть частичку внутреннего мира этого неземного человека уловить.. — За такое не извиняются. За такое принимают по лицу удары, — Слава челюстями играет, напрягается сам. Эта злость смешивается в нем вновь, хочется разбить нос ему также, как и в прошлый раз. За такое не прощают, нет, за такое наказывают. Только Слава вот, не злопамятный человек, одним молчанием наказать может да и всё. Дима мотает головой странно в стороны, достает из кармана пачку сигарет и одну себе подхватывает, поджигая огнем зажигалки из той же пачки. Слава вновь ловит дежавю.  — Нельзя курить тут, я же говорил, — злится, чувствует, что ведет себя совсем как ребенок. Но не понимает, как вести себя по другому рядом с ним. Даже кажется, что Дима на его фоне выглядит взрослым и рассудительным человеком, даже если Слава старше его на десять лет так точно. И в конце концов, он актер, который точно должен уметь контролировать свои эмоции, а в итоге выглядит нерешительным ребенком рядом с взрослым человеком. Разница в их возрасте вызывает нервный смешок, потому что они даже не ровесники, чтобы ругаться из-за чего либо. Хотя тема, вообще-то, для Славы серьезная.  — Ты много чего говорил, — язвит Дима, никуда не убирая сигарету, только вновь к губам ее поднося, вдыхая дым серый в себя, — Так.. Если ударить меня хочешь, почему не бьешь? — Жаль лицо твое портить. Как зрители потом смотреть будут, если ты выйдешь к ним со сломанным носом? Ты ж по любому расскажешь, кто этому хозяин, — Славе совсем не жаль. Хотелось подправить это красивое лицо кровью, да о последствиях сам понимал. Не хотелось ему лишних проблем на голову.  — Мне кажется, ты просто сам не хочешь, — тот подходит ближе, в лицо смотрит сверху, дым в лицо выдыхает. Слава морщится неприятно.  — Даже не начинай, уже проходили, — он отходит подальше, ежась от внезапных мурашек по коже, а затем встает в ступор.  Дима большим шагом идет за ним, останавливается и целует тонкие губы напротив. Что-то внутри Славы точно рассыпается, он не знает, как реагировать, что делать и почему это вообще происходит.  Дима целует с напором, переминает молчащие напротив губы своими. Слава не маленький, он отдает отчет каждому своему действию и не делает то, что не нужно. Сегодняшний день лишь на пару минут был исключением. Он слегка поддается вперед, выше голову поднимает, ближе к его губам и отдает себя поцелую, выходя из столбинения. У Матвеева губы мягкие. И целуются он не хорошо, а отлично даже. И хочется еще, но до Славы только доходит сознание того, где они и чем вообще занимаются.  Он спешно отстраняется с характерным звуком и смотрит глазами по пять копеек. Теперь ему все более не понятно, чем было ранее. Что за выкид, зачем это нужно было, значит ли это что-то для Димы. А тот стоит, похоже, если не в шоке, то в оцепенении точно. Но возвращает свою холодную невозмутимость сразу, расслабляя взгляд и переводя его со Славы на цветущее Марокко, возвращая к губам недокуренную сигарету в пальцах левой руки. Светловолосого в холод бросает, он ежится, глаза слезятся едкого дыма, он все еще в непонимании происходящего. С ним играют в настоящую игру и в ней не дают выбора, остаться или выйти. И если сначала это тянуло за собой только азарт и соперничество, то сейчас было уже чем-то большим. И Славу это задевало чисто как человека. Сначала он делает так, чтобы его начали ненавидеть, выводит на конфликт, потом сам нарывается на драку, а после вообще пристает, блять. Еще этот открытый флирт с Бардо совсем путает. Зачем приставать к одному, если нравится, наверное, другая. Слава не такой. Слава себя в обиду не даст. И не даст использовать себя, а потом бросить. Он облизывает пересохшие губы, которых мгновение назад, касался чернокнижник.  — У тебя не получится извиниться таким образом, — в прострации говорит светловолосый, смотря в спину чернокнижника и уходит внутрь виллы.  Слава заходит в номер с легкой отдышкой и сразу уходит в душевую, желая смыть с себя холодной водой события этого вечера. Это все до невозможности странно. Зачем он поцеловал, к чему это все было, а главное, почему Слава сам поддался этому. Ему не хотелось думать, что будет дальше. Ему хотелось лечь спать и больше не вспоминать ничего из сегодняшнего дня.