Клятва на шраме

Лондонское утро ворвалось в спальню сквозь щель между шторами, золотой луч упрямо лег на веки Драко Малфоя. Он буркнул проклятие, не открывая глаз, и вжался лицом в теплую впадину между шеей и плечом Гермионы. Ее кожа пахла сном, дорогим лосьоном с нотками ванили и… чем-то неуловимо ее, таким знакомым за год, что Драко мог опознать этот запах в кромешной тьме с завязанными глазами. — Ммм… — пробормотала Гермиона, почувствовав его движение. Ее рука инстинктивно потянулась к нему, пальцы впились в шелк его ночной рубашки, притягивая ближе. — Еще пять минут, дорогой… Министерство рухнет без нас? — Рухнет позже, — прошептал он, губы скользнули по чувствительной коже ее шеи к мочке уха. Его рука уже скользила под рубашку, ладонь нашла теплый изгиб ее талии. — А вот это… не терпит отлагательств. Его поцелуй был не просьбой,а утверждением. Страстным, требовательным, мгновенно растворяющим остатки сна. Гермиона ответила с той же силой, ее пальцы сплелись в его светлых волосах, тело выгнулось навстречу. Мир сузился до шепота их дыхания, смешанного со стонами, до жара кожи и безумного магнетизма, притягивающего их друг к другу. Шелковая рубашка Драко оказалась на полу еще до того, как Гермиона успела вспомнить о будильнике. Были только они, солнце на обнаженной коже и знакомое до боли чувство, что они – две части одного целого. *** Позже, на кухне, Драко, уже в безупречных форме и мантии Аврората, с видом истинного аристократа наблюдал за кофеваркой магглов, которую Гермиона упорно называла «спасителем утра». Аппарат фыркнул и плюнул темной струей на столешницу. — Любопытное изобретение магглов, — заметил он сухо, ни капли не расстроенный. — Столь же непредсказуемое, как и их демократия. Но, видимо, обладает характером. Ты уверена, любимая, что оно не пытается нас отравить? Гермиона, уже в элегантном бордовом костюме, волосы уложены в строгую, но изысканную прическу, лишь улыбнулась, поправляя жемчужную сережку. Она подошла к нему, ловко нажала нужные кнопки, и аппарат покорно заурчал. — Терпение и понимание механизма, драгоценный, — сказала она, протягивая ему чашку с только что налитым кофе. — Как и в любом расследовании. Кстати, о расследованиях… — Глаза ее блеснули. — Гарри прислал уже третью сову. Вы с ним сегодня патрулируете район Боргена и Бёркса. Контрабанда пыльцы, помнишь? Драко сделал глоток крепкого напитка. — Поттер вечно суетится, как сова на кофеине. Бёркс в семь утра мертвее призрака библиотеки. — Он поймал ее за талию, аккуратно, и притянул к себе. Его серебристо-серые глаза изучали ее с той смесью обожания и хищного интереса, от которого у нее все еще слабели колени. — Хотя… если бы все контрабандисты были так же отвлекающи, как моя жена, я бы давно лишился работы за невнимательность. Гермиона рассмеялась, слегка отстраняясь, но не спеша уходить. — Лесть не поможет тебе опоздать, Драко. А у меня сегодня важное совещание в отделе. Кингсли хочет лично обсудить мои предложения по новому Кодексу обращения с гиппогрифами. Так что… — она встала на цыпочки, поцеловав его в уголок губ быстро и обещающе — до вечера. Не подведи Гарри. — Только ради тебя, любимая, — парировал Драко, наблюдая, как она грациозно разворачивается и направляется к камину. — Только ради тебя. Он видел, как она взяла щепотку пороха, шагнула в пламя и четко произнесла: «Министерство Магии!». Зеленый огонь поглотил ее. Драко допил кофе, бросив кофеварке оценивающий взгляд. *** В просторном кабинете главы отдела по Регулированию Магических Популяций царила рабочая атмосфера. Гермиона Малфой стояла у большого стола, заваленного пергаментами, ее голос – четкий и неумолимый – разбирал аргументы двух старших инспекторов по контролю за опасными тварями. Она доказывала необходимость пересмотра устаревших параграфов, касающихся гиппогрифов, ссылаясь на статистику инцидентов и последние этологические исследования. Ее карие глаза горели огнем интеллекта. Министр Бруствер, сидевший в кресле у окна, внимательно слушал, его лицо было непроницаемым, но кивок был одобрительным. Тем временем в грязном переулке за «Боргеном и Бёрксом» хаос был более буквальным. Драко и Гарри, спинами друг к другу, парировали заклятия трех коренастых головорезов в масках. Зеленые и красные вспышки рвали воздух. — Слева! – рявкнул Гарри, посылая «Ступефай!» в ближайшего. Тот рухнул. — Занят! – огрызнулся Драко, изящно уклоняясь от желтой молнии и отвечая точным «Экспеллиармусом!». Второй грабитель лишился палочки и полетел назад, с грохотом снося ящики. — Ты мог бы, Поттер, предупредить, что они вооружены не только тупыми кулаками и тупыми рожами? — Думал, ты сам догадаешься по маскам и желанию нас прикончить! – парировал Гарри, блокируя заклятие третьего. – «Петрификус Тоталус!» Последний бандит окаменел в нелепой позе. – Все чисто? Драко окинул взглядом поле боя: трое обезврежены, ящики с мерцающей запрещенной пыльцой целы. Он снял маску с окаменевшего. Лицо было незнакомым. — Вполне удовлетворительно, – констатировал он, осматривая свой плащ. На рукаве виднелось темное пятно от какого-то зелья. – Хотя этот оттенок грязи совершенно не сочетается с камвольной тканью. Безвкусица. Гарри фыркнул, убирая палочку. — Страшная потеря для твоего гардероба. Главное, что пыльца цела. Вызываю подмогу для уборки. И запомни: в отчете я был невероятно храбр. — В твоих снах, Поттер, – Драко усмехнулся. – В моих снах ты хоть раз вовремя заполняешь бумаги. *** Вечер в особняке Малфоев был теплым и шумным. За столом сидели Гарри и сияющая Джинни Поттер, только что вернувшаяся с победы «Гарпий». Аромат ужина смешивался с запахом вина, которое Джинни щедро разливала. — …и он такой: «Поттер, если ты еще раз назовешь мой план «авантюрой уровня близнецов Уизли», я использую твою голову как мишень для Патронуса!» – Драко с пафосом размахивал вилкой. — А он, – Гарри кивнул на Драко, подмигнув Гермионе, – такой важно смотрит на этих громил и заявляет: «Ваше время вышло, джентльмены. Вы недооцениваете вкус моего портного». Они, видимо, так впечатлились его плащом, что сразу сдались! Джинни заливисто смеялась. — Сила стиля! Надо запомнить! Гермиона покачала головой, улыбаясь. Эти вечера были островком мира. Она чувствовала нежный взгляд Драко на себе. — Сила аргументации, скорее, — поправила она с достоинством. — И хорошо поставленного «Экспеллиармуса». Кстати, о стиле… — Она бросила игривый взгляд на Драко. — Тот новый плащ… определенно, требует химчистки после сегодняшних подвигов. — Небольшая плата за поддержание общественного порядка и эстетики, — парировал Драко с легкой усмешкой. — О, боги, — вздохнула Джинни. — Гарри, давай сменим тему, пока они не углубились в обсуждение тканей и заклинаний. Расскажи лучше, как мама пыталась накормить Рона тем своим зельем от… ну, от всего. Зеленым и пузырящимся? — Да уж, — Гарри потер виски. — Бедняга Рон… Молли говорит, он совсем запил, работу потерял, из дома почти не выходит. Выглядит… опустошенным. Говорит, что все потеряло смысл. — В голосе Гарри звучала искренняя жалость и беспомощность. — Молли очень переживает, но он никого не слушает. Просто сидит в своей комнате, мрачнее тучи. А вчера Джеймс, пока гостил у них, умудрился раскрасить их почтовую сову в розовый цвет! Получилось… ярко. Гермиона почувствовала легкий укол сожаления о прошлом, но он был приглушен теплом нынешней жизни. Она поймала взгляд Драко. В его серых глазах мелькнуло что-то отстраненное, но не злое. Он молча протянул руку и сжал ее пальцы под столом. Мы здесь. Мы вместе. Это главное,— говорило это прикосновение. Разговор плавно перетек к другим новостям, сплетням из Министерства, планам на выходные. Драко рассказывал анекдот про гоблинов, когда Гермиона почувствовала странное, почти неосязаемое покалывание внутри своей нарядной сумочки, висевшей на спинке стула. Не магический сигнал тревоги, а скорее… холодок. Она машинально сунула руку внутрь, нащупывая палочку, но пальцы наткнулись на нечто грубое и холодное – клочок пергамента, которого там не должно было быть. Смех Джинни, рассказ Драко, шум вина в бокалах – все это продолжалось вокруг. Гермиона незаметно вытащила бумажку под столом и развернула. Надпись была выведена угловатыми, рваными буквами, словно выжженными или вырезанными ножом. Чернила были густыми, темно-красными, почти как кровь, и пахли медью и пылью: «ПОЖИРАТЕЛЬСКАЯ ПОДСТИЛКА. ТВОЙ ЧАС ПРОБЬЕТ. МЫ СЛЕДИМ. МЫ НЕ ЗАБЫЛИ.» Ледяная волна прокатилась по спине Гермионы, сжимая горло. Сердце бешено заколотилось, а в ушах зазвенело. Она резко скомкала пергамент, сунув его глубоко в карман платья, будто он мог обжечь. Подняла глаза. Драко смотрел прямо на нее, его бровь чуть приподнялась, в серых глазах мелькнул мгновенный, острый вопрос. Что случилось? Гермиона заставила губы растянуться в подобие улыбки, надеясь, что это выглядит естественно. — Все в порядке, дорогой? — спросила она его, и голос прозвучал чуть выше обычного, чуть тоньше. — Просто… вдруг вспомнила, что завтра крайний срок по тому отчету о пыльце для архива. Ты же говорил… Драко на секунду задержал на ней взгляд. Его глаза стали чуть прищурены, чуть внимательнее, как у хищника, уловившего слабый звук. Но Джинни что-то весело кричала Гарри, и момент был потерян. Он махнул рукой, снова надевая маску легкомысленного аристократа. — Отчет, да… — он отхлебнул вина. — Не изводи себя, любовь моя. Мы с Поттером разберемся. Он копается в деталях, я обеспечиваю общее направление и стиль. Команда. Гарри фыркнул. Спор о бумагах вспыхнул с новой силой. Гермиона присоединилась к смеху, но комок грубого пергамента в кармане жгло кожу как раскаленное клеймо. «Пожирательская подстилка. Мы следим. Мы не забыли.» Слова висели в воздухе незримой, ядовитой угрозой, ворвавшимся в их светлый, теплый мир смрадом ненависти. Вечер тек дальше, наполненный светом и звуками счастья, но Гермиона Малфой сидела за столом, улыбаясь и кивая, и чувствовала, как по ее спине ползет холодный, липкий страх. Что-то темное, злобное и совершенно безликое вышло из тени. И оно смотрело прямо на нее, с ненавистью, выплеснутой в этих рваных буквах. И ждало своего часа.