Клятва на шраме

Письмо Рона – «ЭТО БЫЛО ТОЛЬКО НАЧАЛО, ПОДСТИЛКА.» – висело в воздухе их дома как ядовитый туман. Оно не принесло страха, а придало решимости. Враг назван. Цель ясна. Оставалось найти его и закончить. Драко выписался из Св. Мунго через два дня, игнорируя протесты. Он был собран, холоден, но в его глазах горел новый огонь: ледяная, неумолимая решимость. Гермиона восстанавливалась медленнее. Слабость цеплялась, белые пряди напоминали о цене, магия отзывалась вяло. Она передвигалась осторожно, но в ее глазах светилась та же неукротимая воля. Их дом стал штабом. Гарри был постоянным гостем. Карты, доклады, донесения покрывали стол в кабинете Драко. Они прочесывали все возможные убежища Рона. Но он испарился. Умный, злой, с ничем не сдерживаемой ненавистью. — Он где-то рядом, — холодно заявил Драко у камина. — Он захочет ударить снова, увидеть нашу боль, он не уйдет далеко. *** На следующий день, ближе к вечеру, Гермиона вышла в сад. Ей нужен был глоток свежего воздуха, минута покоя от напряженной атмосферы поисков. Она сидела на скамейке под старым дубом, наблюдая, как последние лучи солнца играют в ее белых прядях. Тишину нарушал только шелест листьев. Внезапно воздух позади нее сгустился. Пахнуло озоном и полынью. Она инстинктивно рванулась за палочкой, но было поздно. Сильное заклятие оглушения ударило ей в спину. Мир потемнел, звуки заглохли. Она успела лишь мельком увидеть искаженное ненавистью лицо Рона, вынырнувшее из-за чары маскировки, прежде чем сознание отключилось. *** Драко и Гарри, сидевшие в кабинете над картами, почувствовали слабый, но отчетливый всплеск чужеродной магии со стороны сада. Сердца их упали. Они рванули туда, палочки наготове. Скамейка была пуста. Лишь следы борьбы на земле и знакомый, тошнотворный запах – полынь и озон. Никакой записки. Никаких следов, куда увезли. — УИЗЛИ! — рев Драко потряс сад, полный ярости и беспомощности. Он метался, сканируя заклинаниями, но след был мастерски замаскирован. Они опоздали. Гарри уже связывался с Авроратом, ставя все отделы на уши. Началась тотальная слежка, прочесывание местности, допросы соседей. Но Рон, как призрак, исчез. Отчаяние Драко было чудовищным. Он рвал на себе волосы, его холодная ярость сменилась диким страхом. Он потерял ее. Снова. И на этот раз похититель был готов на все. *** Поздно вечером, когда напряжение достигло предела, в кабинет материализовался предмет. Старый, потрепанный плюшевый единорог. Игрушка, которую Джинни потеряла в их саду на прошлой неделе. К его лапе был привязан клочок пергамента. Драко схватил его дрожащими руками. Надпись – тот же рваный почерк: «Заброшенная усадьба Гринграссов. Полночь. Приди проститься. Один.» Адрес. Угроза. Прямая и подлая. Место, пропитанное болью – усадьба Астории Гринграсс. — Это ловушка, — тут же сказал Гарри, бледный. — Явная. Он знает, что ты не пойдешь один. Он хочет заманить нас всех. — И он добьется своего, — Драко сжал записку так, что костяшки побелели. Глаза его горели ледяным пламенем решимости. — Потому что я пойду. И вы пойдете со мной, но он увидит только меня. Одинокого, отчаявшегося, такого, каким он хочет меня видеть. — Его план был отчаянным. Но единственным шансом спасти Гермиону. *** Заброшенная усадьба Гринграссов на утесе. Полночь. Лунный свет лился сквозь разбитые окна, рисуя причудливые тени в заросшем бурьяном саду и почерневших стенах. Ветер с моря выл в пустых глазницах окон. Драко шел к парадному входу. Внешне – воплощение отчаяния: плащ накинут небрежно, волосы в беспорядке, лицо бледное, искаженное мукой. Внутри – холодная ярость и абсолютная концентрация. Он знал: Гарри, Кингсли Бруствер и группа лучших авроров уже окружают усадьбу, невидимые под чарами. Они ждали его сигнала. Он толкнул скрипучую дверь. Запах плесени, пыли и слабой полыни с озоном ударил в нос. Холл был огромным и пустым. Шаги гулко отдавались. — Уизли! — его голос грохнул, разрывая тишину. — Я здесь! Один! Где она?! Покажи себя! Эхо затихло. Затем из темноты дальнего коридора донесся скрипучий, искаженный смех. — Точно по времени, Малфой, — голос Рона, пропущенный через чары, звучал отовсюду. — Иди… Скажи прощай. Свет вспыхнул в конце коридора. Драко двинулся на него. Он вел в старую, полуразрушенную оранжерею. Пролом в крыше пропускал лунный свет. В центре, под ним, стояло кресло. В нем, привязанная, с кляпом во рту, сидела Гермиона. Ее глаза были широки от страха, но горели гневом и предупреждением. На ее шее сияло тонкое серебристое кольцо, пульсирующее зловещим светом. Рядом с ней не было Рона. — Нравится? — голос Рона донесся сверху, с балкончика. — Она так хрупка сейчас… легко сломать. — Что ты сделал?! — Драко выхватил палочку, направляя ее в пустоту балкона. — Сними это с нее! — Триггер, — посмеивался Рон. Силуэт его стал чуть видимее в лунном свете – изможденный, с горящими глазами. — Кольцо сожмет шею или выпустит яд, если я перестану концентрироваться… или если меня убьют. Так что… не двигайся. Не зови своих крыс. Просто… поговорим. Драко замер. Его взгляд встретился с взглядом Гермионы. Не рискуй, — кричали ее глаза. Но он не мог. Любой неверный шаг – смерть. Холодный пот выступил на лбу. План висел на волоске. — Чего ты хочешь, Уизли? — спросил Драко, опуская палочку. Нужно было выиграть время. Дать Гарри шанс найти источник голоса, обезвредить ловушку. — Месть? За что? За то, что она выбрала меня? За то, что я не сгнил, как ты? — ЗА ТО, ЧТО ВЫ УКРАЛИ ВСЁ! — голос Рона взорвался яростью. — Славу! Орден! Мою жизнь! Мою...— он задыхался. — Вы построили счастье на моих костях! Теперь я – ТЕНЬ, УБИВАЮЩАЯ ВАШ СВЕТ! Его дыхание, хриплое и неровное, било через чары. Он был на краю. — Мы пытались помочь…— голос Гермионы был глух из-за кляпа, но Драко разобрал слова. — МОЛЧИ! — рявкнул Рон, и кольцо сжалось. Гермиона вскрикнула. — Ты лгунья! Предательница! Тебя надо... В этот момент: 1. Шаг из Тени: Из-за колонны, в метре от Гермионы, материализовался Гарри сбросив мантию-невидимку. Его палочка была направлена на кольцо. Лицо – маска концентрации. Он пытался взломать заклятие. 2. Ярость Предателя: Рон увидел Гарри. Его вопль потряс оранжерею: — ТЫ! ТЫ ТОЖЕ ПРЕДАТЕЛЬ! Он вскинул руку – не для атаки, а чтобы сжать кулак и активировать кольцо на полную. 3. Выбор Драко: Микросекунды. Выстрелить в Рона? Кольцо убьет Гермиону. Броситься к ней? Не успеть. Взгляд Драко метнулся от Рона к Гермионе – к ее полным ужаса глазам – и к Гарри. Драко выстрелил.Но не в Рона. — БОМБАРДА! Огненная красная молния ударила в опорную балку балкончика под ногами Рона. Дерево взорвалось, балкон с грохотом рухнул. Рон с диким воплем полетел вниз, в груду хлама. Его крик оборвался, рука, сжимавшая воображаемый триггер, разжалась. Гарри рванул палочкой: —ДИСПЕРГО!Серебристое кольцо вспыхнуло и рассыпалось. Драко уже мчался к Гермионе, сбивая оковы. Сорвал кляп, обхватил ее, чувствуя дрожь, слыша ее прерывистое дыхание. — Жива? Ранена? — Цела… — она цеплялась за него. — Ты… его не убил… Драко обернулся. Авроры окружали груду обломков. Гарри стоял над Роном, палочка направлена в грудь. Лицо Гарри было мокрым, но каменным. Рон лежал сломанный: нога вывернута, лицо в крови,но глаза горели, ненавистью, безумием. Он попытался что-то прошипеть, захлебнулся. Драко подошел. Смотрел на того, кто был другом семьи, стал монстром. Ярость кипела. Он вспомнил белые пряди Гермионы, ее слабость, свою агонию. Он хотел убить.Справедливо. Легко. Он поднял палочку. Гарри напрягся. Гермиона замерла. Драко увидел жалкого, сломленного человека. Жертву собственной ненависти. — Азкабан. Пожизненный, — голос Драко был тихим, ледяным. Он опустил палочку. — Гнить в темноте, зная, что мы живы. Счастливы. Что ты – ничто. — Повернулся к аврорам: — Увезите этот мусор. Его ад начинается сегодня. Он не смотрел, как уносят Рона. Повернулся к Гермионе. В ее глазах – понимание. Благодарность. Усталость. Он обнял ее, чувствуя, как она дрожит, прижимаясь к нему. — Кончено? — С ним – кончено,— Драко поцеловал ее в макушку, коснувшись белой пряди. — Мы – только начинаем. Они стояли в разрушенной оранжерее, под холодной луной. Вокруг – хаос. В их объятиях – мир хрупкий, опаленный. Но их. Они защитили его. Вместе. Рассвет уже разгонял тьму на горизонте.