Чаевые

Машина уже ждёт их у входа. Вэнь Сюй запрыгивает на переднее пассажирское сиденье и небрежно бросает: — Йо, — в сторону Вэнь Чжулю. Тем временем Вэнь Жохань открывает дверь для Цзян Чэна, предлагая руку в помощь. Это уже перебор! Цзян Чэн цокает языком и игнорирует протянутую ладонь. — Я не принцесса, вообще-то... — бормочет он, покраснев. Вэнь Жохань лишь усмехается, обходит машину и садится рядом. — Лао Лю, ты, как всегда, безупречно точен, — обращается он к Вэнь Чжулю. Тот молчит в ответ. И вот они вчетвером в салоне. Поразительно, но атмосфера совсем не неловкая — Вэни выглядят совершенно расслабленными. Вэнь Сюй заводит односторонний разговор с Вэнь Чжулю о каких-то доспехах XV века, подробно описывая ковку (и Цзян Чэн невольно удивляется его наблюдательности — оказывается, Вэнь Сюй умеет не только кидать вызывающие взгляды). А Вэнь Жохань тем временем, словно так и надо, берёт Цзян Чэна за руку. Их пальцы переплетаются — вот они уже сидят на заднем сиденье, держась за руки, как подростки. Как они все к этому относятся?! К самому Цзян Чэну? Они приняли его в свой круг без тени сомнения! Неужели они действительно так беспечны? Вэнь Жохань — отец семейства, большой босс — встречается с каким-то случайным парнем? Да ещё и стриптизёром? Не может быть. Ничто в поведении Вэней не выдаёт в них легкомысленных людей. Они тщательно оберегают своего патриарха — все, включая Вэнь Цин и Вэнь Нина. К тому же они никогда не оставляли Вэнь Жоханя с ним наедине. Просто Вэнь Жохань... так с ним непринуждён. Расслаблен. Возможно, остальные просто следуют его примеру. Похоже, он доверяет... верит в Цзян Чэна. Его не волнует, насколько тот вписывается в их сложную мозаику. Он просто разрешает ему быть здесь. Рядом. В этом заветном месте у своего плеча. В груди Цзян Чэна теплой волной поднимается счастье. Он сжимает руку Вэнь Жоханя, улыбаясь в окно. Разве счастье всегда было таким? Таким... лёгким? Он не помнит, когда в последний раз чувствовал себя по-настоящему счастливым. В груди лопаются пузырьки радости, поднимая его всё выше. Он лёгкий, как перышко! Улыбка кажется непривычной на его лице — будто щёки забыли, как это делается. Но ему это нравится. Очень. Вэнь Чжулю не нужны указания. Он автоматически направляет машину к клубу. — Всё прошло гладко? — громко спрашивает Вэнь Жохань, обращаясь к передним сиденьям. — Конечно, хватит переживать, — отмахивается Вэнь Сюй. — Мы бы уже знали, если бы что-то пошло не так. Вэнь Чжулю подтверждает это, встретившись взглядом с Вэнь Жоханем в зеркале и кивнув. Морщинки на лице Вэнь Жоханя чуть разглаживаются. — Хорошо, — бормочет он скорее для себя. Затем, не теряя темпа, достаёт из пальто маленькую коробочку — настолько крошечную, что она умещается у него на ладони. И, точно рассчитав момент, поворачивается к Цзян Чэну: — Кстати, дорогой, у меня кое-что ещё для тебя. — Ч-что...? — Нет. Только не это! Опять?! Этот человек вечно что-то ему дарит! Да идите вы! Не может быть! Но прежде чем Цзян Чэн успевает запаниковать, Вэнь Жохань открывает коробочку. И вот они... Два крошечных аметиста сверкают перед ним, играя в лучах закатного света. Цзян Чэну требуется мгновение, чтобы разглядеть изящные серебряные очертания — тело, мордочку... Животное, которое вызывает у него одновременно смущение и невероятную гордость. — Я подумал, что тебе понравится, — продолжает Вэнь Жохань, доставая кольцо. — Увидел его случайно во время одного из приобретений и сразу вспомнил о тебе. Можно? Он не уточняет, что значит «приобретения» — и, возможно, так даже лучше. Безмолвный Цзян Чэн протягивает руку, позволяя Вэнь Жоханю надеть кольцо на его средний палец. Металл тёплый — конечно, ведь он всё это время грелся у тела Вэнь Жоханя (завидное место). И оно... сидит идеально. Это кольцо кричащее. Дорогое, но вызывающее. Безрассудный подарок — слишком красивое, слишком броское для человека в положении Цзян Чэна… — М-м, как раз. Тебе идёт, — Вэнь Жохань кивает, явно довольный. — Ну, что скажешь? Честно? Он чертовски в восторге. К чёрту всё! Цзян Чэну безумно нравится это серебряное кольцо в форме змеи. Кольцо-змея, блять! Оно массивное, брутальное, безвкусно-роскошное и совершенно необычное. Два фиолетовых камня на месте глаз — явный намёк на его кнут, ставший визитной карточкой... и это абсолютно идеально! Он проводит большим пальцем по кольцу. Тело змеи обвивает его средний палец, будто обживаясь на новом месте. Смертоносное и завораживающее. — Вау... — выдавливает Цзян Чэн. Какая красноречивость. — Я... это действительно круто! Он не привык видеть свою руку такой... красивой! И ему безумно нравится, что это Вэнь Жохань подарил ему такое. Он будет хранить его. Тайком, если придётся. Но обязательно будет. Он прижимает руку с кольцом к груди, купаясь в лучах этого продуманного подарка. — Спасибо огромное, Вэнь-цзюнь. Ты не обязан был… — Пустое. Было бы преступлением не подарить это тебе, — Вэнь Жохань абсолютно серьёзен, но улыбка не сходит с его лица. — Я уверен, это кольцо было создано для тебя в прошлой жизни, Саньду Шэншоу. — Тц... — Да, это его сценическое имя, но слышать его вне работы — Цзян Чэн заливается румянцем. — Мне любопытно, откуда взялось это имя? Посетители начали называть тебя так почти сразу после дебюта. В чём история? — Вэнь Жохань откидывается на сиденье, снова беря его руку в свою. — Ну, это долгая история... — Враньё. Просто стыдная. — У нас есть время, — поощряет Вэнь Жохань, поглаживая его кисть. — Продолжай. Раз уж Вэнь Жохань подарил ему кольцо (кольцо-змею, напомним), значит, его не смущает вся эта театральность — выступления и показуха. К тому же он всегда относился к его танцам с уважением. Так что… — Когда я только начал, у меня была такая... фишка. Я увидел её в одном фильме, — (лучше не уточнять, в каком, старые уся-фильмы ни к чему) — я брал глоток воды и просто... — если выпалить это быстро, может, будет не так позорно. — ...выплёвывал её во время танца... — Вау! — Ну вот, теперь он точно выглядит психом! — Но публике это дико нравилось! — поспешно добавляет он. — Я совмещал это с кнутом, люди орали, так что... — он откашливается. — В общем, на третий раз меня стали звать Саньду. Типа, будто вода была ядом. Потом добавили Шэншоу — наверное, из-за того, что я всегда с кнутом. Не знаю. Но имя прижилось. В машине воцаряется тишина. Цзян Чэн чувствует, как Вэнь Сюй уставился на него через зеркало. Он рискует взглянуть на Вэнь Жоханя — тот кивает и улыбается. Ни намёка на насмешку. Ни капли снисхождения. Потому что, конечно же! Где-то в глубине души Цзян Чэн ожидал этого. Это же Вэнь Жохань! Тот самый человек, что гордо вёл его под руку на людях, прекрасно зная, чем он занимается по ночам. Как бы безумно это ни звучало, Вэнь Жохань принимает всё как должное. В конце концов, «Ночной Город» — его клуб. Он наверняка видел многое… — Понятно. Любопытно. Имя тебе тоже подходит, — он удовлетворённо гудит. — Наша публика весьма проницательна в таких вопросах. «Проницательна» — это мягко сказано. — В любом случае, дорогой, я рад, что тебе понравился подарок. — Он берёт руку Цзян Чэна и целует костяшки, точь-в-точь как в прошлый раз, наблюдая, как тот дрожит. — Буду счастлив, если ты наденешь его сегодня. Во время выступления. ...А, вот оно что. Чёрт, да. Цзян Чэн сразу понимает, к чему он клонит, и он более чем готов. — Конечно, — воодушевлённый, он поворачивает руку так, чтобы кольцо коснулось щеки Вэнь Жоханя. В ответ в красных глазах вспыхивает чистое пламя удовольствия. Идеально! Переключаясь в сценический образ (они почти у клуба, эта близость, кольцо, машина — всё это ударяет в голову), Цзян Чэн глубоко вдыхает. Приближается к Вэнь Жоханю и шепчет: — Но только если ты будешь смотреть. Неукротимая улыбка возвращается. Вэнь Жохань играет. Обожает эту игру. — Дорогой мой, я ни за что не пропущу это.

***

Как и обещал, едва выйдя на сцену, Цзян Чэн сразу же ищет глазами Вэнь Жоханя на VIP-местах. И не разочаровывается. Значит, это тоже было частью свидания. Здесь, в полумраке, освещённый лучом прожектора, под оглушительные удары электронной музыки, Цзян Чэн наконец может отпустить контроль. Выпустить того, кто рвётся наружу — того, кто жаждет, чтобы его видели, обожали. Кто хочет бунтовать, кричать, бить — и быть любимым за это ещё сильнее… Он ловит взгляд Вэнь Жоханя и улыбается, когда начинается трек. Надеется, что посыл ясен: всё это — для него. Танец начинается медленно. Он обвивает шест ногами, не спеша раскачивая бёдрами и плечами в такт музыке. Расстёгивает рубашку пуговицу за пуговицей (сегодня он снова в образе офисного работника, хотя за это время собрал и другие варианты). Когда ткань расходится, он проводит рукой с кольцом по груди, запрокидывает голову и изображает стон удовольствия. Он хочет, чтобы Вэнь Жохань видел, как металл скользит по его коже. Чёрт, он хочет, чтобы тот знал, как его заводит демонстрация этого кольца на публике! Будто на нём поставили метку. Метку патрона. Владельца. Избранного. Боже, как ему повезло, что Вэнь Жохань отвечает ему взаимностью. Он бы так и таил эту тайную страсть, тоскуя в тени до конца своих дней, но в этот раз... его заметили. Цзян Чэн безумно, безумно счастлив! Та самая лёгкость из машины накатывает снова, и он добавляет несколько соблазнительных движений — игриво, вызывающе. Широко разводит ноги, опускается в полуприсед, проводит змеиным кольцом по телу: икры, бёдра, между ног… Зал взрывается овациями! Конечно, им нравится такое. Они за этим и пришли. Обычно Цзян Чэн живёт ради этих восторгов, но сегодня ему важны лишь глаза одного человека. Он бросает взгляд на VIP-ложу. Лицо Вэнь Жоханя — снова подсвеченное тлеющим кончиком, на этот раз дорогой сигары — выражает лишь одно. Голод. Дикость. Глубочайшее удовольствие. Как тигр, не сводящий глаз с добычи, брошенной прямо перед ним. Вэнь Жохань наклоняется вперёд в кресле. Ухмыляется. Затягивается сигарой. Дикий. Да, чёрт возьми, да! Цзян Чэн хочет, чтобы этот человек обезумел! Он хочет танцевать, быть грязным, максимально сексуальным — и лишить Вэнь Жоханя контроля. Хватит тянуть. Он устал ждать! Он был терпелив — о-о-очень терпелив — и теперь хочет свою награду! Он не дрочил больше недели, готовясь к моменту, когда Вэнь Жохань наконец возьмёт его. Он не хочет вспоминать про вибратор, гель или игрушки, когда окажется с ним. Только они вдвоëм. Всю ночь. Одна мысль об этом... Сводит его с ума! Срываясь по-настоящему, Цзян Чэн громко стонет и срывает с себя штаны. Зажимает кнут в зубах, как уздечку, и сосёт. Проводит губами по всей длине, показывая Вэнь Жоханю, что может сделать с его членом. Блядь! Он будет поклоняться его хую! Ему плевать, большой он или маленький — Цзян Чэн знает, как с ним обращаться. У него было достаточно мужчин, чтобы понять. Вэнь Жохань может стать его докторской диссертацией — той, где он применит все свои знания. Главное, чтобы этот человек не отводил взгляд. Никогда. Смотрел на него так… Цзян Чэн сделает что угодно. Он с хлестким ударом бьёт кнутом по полу. Злой. Грубый. Яростный. Голодный. Теряющий последние капли терпения. Песня заканчивается, его тело покрыто испариной, грудь тяжело вздымается. Зрители швыряют купюры на сцену, тянут руки, мечтая сунуть деньги в его откровенный пояс-стринги. Он встряхивает головой, отбрасывая мокрые пряди со лба, и украдкой бросает взгляд на место Вэнь Жоханя... Его нет. Снова. Ушёл до окончания выступления! Цзян Чэн лихорадочно сканирует толпу. В прошлый раз тот ждал у сцены со стодолларовой купюрой. Так что он цепляется за эту надежду, высматривая... Но на этот раз его нигде нет. Наверное, нашлось что-то важнее. Блять. Блять. Пытаясь заглушить разочарование, Цзян Чэн грациозно подходит к зрителям, собирая деньги. Впитывает их похвалы и похабные намёки, выдавливает смешок, когда кто-то щёлкает его стрингами. Может, стоит нарушить правила и позволить кому-то увезти его сегодня? Не за деньги, просто ради секса. Выпустить пар. Да. Конечно. Добравшись до гримёрки, он чувствует, как подступают слёзы. Чёртов Вэнь Жохань! Водит его за нос — красивые свидания, сладкие речи, наблюдает за его танцем, заставляет выкладываться как никогда... а потом просто уходит?! Сжимая купюры в кулаке, он бьёт по туалетному столику, рассыпая кисти для макияжа. Почему… Почему так больно? Это же просто дурацкий танец. Вэнь Жохань занятой человек. Они почти не знакомы. Всего два свидания, они даже не переспали. Так почему… Чёрт. Неужели он успел так привязаться? Из-за... из-за того, как тот заставляет его чувствовать себя? Счастливым. Расслабленным. Безумно желанным. Да, это всего лишь второе свидание. Но даже за такой короткий срок Цзян Чэн уже не уверен, что сможет просто взять и отказаться от этих чувств. Ему нужен воздух. Наскоро одевшись, он выскакивает через чёрный ход, чтобы перевести дух в холодном зимнем воздухе. И его сердце едва не останавливается, когда он видит, кто уже ждёт его снаружи. — Ты сказал, триста? И ты согласился? Что ж, это хорошая сделка, — Вэнь Жохань разговаривает по телефону, куря сигарету. Глаза Цзян Чэна наполняются слезами. Значит, он ещё не ушёл. Просто вышел принять звонок. У чёрного хода, где обычно собираются артисты. Он... ждал? Или это просто совпадение? — Нет, не извиняйся. Всё в порядке, — дым из уст Вэнь Жоханя растворяется в ночном воздухе. — Ты прекрасно справился, Чжао. Я горжусь тобой. Хотя очевидно, что Вэнь Жохань говорит с сыном, эти слова похвалы причиняют Цзян Чэну невыносимую боль. Его переполняет ревность, а в глубине живота зарождается странное, доселе незнакомое возбуждение — более сильное, чем когда Вэнь Жохань называет его красивым, особенным или талантливым. Он готов разорваться от переполняющих его чувств. Всё ещё возбуждённый после выступления, он ощущает, как эти сложные, мучительные эмоции рвутся наружу. И в тот самый момент, когда слёзы вот-вот хлынут, Вэнь Жохань поворачивается. Замечает его. Сначала удивлён, но почти мгновенно — доволен. Он затягивается сигаретой, пока Вэнь Чжао что-то говорит в трубку, затем тушит окурок о перилла. Цзян Чэн уже пойман его взглядом ещё до того, как Вэнь Жохань приближается. Но, конечно, тот ловит его и телом — прижимает спиной к кирпичной стене, тяжёлой рукой лишая возможности двигаться. Пристально смотрит. Давит на Цзян Чэна всей силой своего хищного взгляда — таким же диким, как во время выступления. Этот тяжёлый взгляд развеивает сомнения Цзян Чэна. Вэнь Жохань всё ещё хочет его. Он ушёл не из-за потери интереса — просто... возможно, это было важно... но он всё ещё здесь. Всё ещё желает его. Сопя, Цзян Чэн обвивает руками шею Вэнь Жоханя. Счастливый быть в ловушке. — Да, я прекрасно понимаю. И это не повод для беспокойства, — Вэнь Жохань говорит в телефон, направляя слова Цзян Чэну, хотя тот не имеет ни малейшего понятия, о чём речь. Несколько опасных ударов сердца — и прежняя грусть Цзян Чэна разбита вдребезги. Жар тела Вэнь Жоханя — всё, что ему нужно для уверенности. Этот момент. Здесь. На ледяном ветру, в тонкой рабочей рубашке. В клетке из его рук. И тогда Вэнь Жохань набрасывается на него, как зверь. Он вставляет ногу между бёдер Цзян Чэна, прижимаясь ляжкой к его очевидной эрекции. Тихий рык вырывается из его груди, когда он впивается зубами в шею Цзян Чэна. Не целует — именно кусает. Достаточно сильно, чтобы оставить следы без малейших усилий. Всё происходит так быстро, что Цзян Чэн не может сдержать стон. Его глаза распахиваются от неожиданного наслаждения. Он впивается пальцами в густые волосы Вэнь Жоханя, обвивает его ногой за талию, отчаянно пытаясь удержать. Тем временем разговор по телефону продолжается. Голос Вэнь Чжао доносится из трубки: — Он привёл только троих. Я думал, будет больше, учитывая, как он распинался в прошлый раз. Но нет, только этот тощий прихвостень с выпученными глазами... Похоже, Вэнь Чжао ещё не понял, что его отец... занят. Что неудивительно — Вэнь Жохань не пропускает ни реплики: — М-м, да, — в промежутках между тем, как его зубы оставляют новые метки на коже Цзян Чэна. — Понятно, — его длинный, ловкий язык находит пульс на шее, подготавливая место для острых зубов. Это же ненормально, да? Вэнь Чжао точно услышит, если они будут шуметь! И это ведь его сын... Неужели Вэнь Жоханю не стыдно? Кто знает! Цзян Чэн прикусывает костяшки пальцев, пытаясь заглушить стоны, но у него не выходит — не когда его доводят до такого состояния. Вэнь Жохань хмурится, грубо отрывает его руку ото рта, но затем смягчается, покусывая его нижнюю губу — немой намёк. Обезумевший от желания, Цзян Чэн тянется к нему, когда тот отстраняется. Ему нужно... Ему охренеть как нужно, и теперь ему плевать, кто их услышит! — Да, ты абсолютно прав, — объявляет Вэнь Жохань, прежде чем прижать телефон к собственному горлу. И в этот момент он целует Цзян Чэна. Наконец-то! Цзян Чэн тает в поцелуе, теряя контроль. Губы Вэнь Жоханя властные и умелые — то быстрые и жадные, то медленные, затягивающие, словно высасывающие из него душу. Это самый интенсивный поцелуй в его жизни, и в сочетании с давящим коленом в паху, Цзян Чэн серьёзно боится, что кончит прямо в штаны. — Ах... о-ох... — он стонет прямо в губы Вэнь Жоханя, беспомощно двигая бёдрами. Ему слишком хорошо, чтобы стыдиться! Одной рукой он сжимает мочку уха Вэнь Жоханя, прижимая её к змеиному кольцу, а другой ощупывает мускулы под пальто. — Я знаю, знаю. Но это естественно, — Вэнь Жохань ухмыляется во весь рот, всё ещё обращаясь к Вэнь Чжао... наверное. Он ласкает щёку Цзян Чэна — нежно, благодарно, давая понять одобрение каждым движением. Цзян Чэн трётся о его ладонь. Это именно то, что ему было нужно. Но ему нужно ещё! Вэнь Жохань, тяжело дыша, наклоняет его голову назад, надавливая большим пальцем на подбородок, и целует сверху — явный жест доминирования. Цзян Чэн вот-вот сорвётся, он не может больше терпеть! Он возбуждён с самого вечера, с той секунды, как увидел Вэнь Жоханя. Его прижимают к стене, и он мечтает только об одном — рухнуть под этим напором... — Хорошо, если это всё, то поговорим позже. И так просто Вэнь Жохань отстраняется, завершая разговор на своих условиях. — Да. Ты снова отлично справился. Договорились. Спокойной ночи, Чжао. Наконец он кладёт телефон в карман. Впервые они по-настоящему наедине. Без телохранителей, без зрителей, без людей на другом конце провода. Только они двое.

***

Сердце Цзян Чэна бешено колотится. Он в равной степени напуган и возбуждён. Что же Вэнь Жохань сделает с ним теперь, когда они одни?.. — Хммм... — его губы издают ощутимую вибрацию. Он берёт Цзян Чэна за лицо обеими руками. Чёрт, у него действительно огромные ладони... — Что ты делаешь здесь, прелесть? Где твоё пальто? Цзян Чэн тяжело дышит ему в лицо. Холод — последнее, о чём он сейчас думает. — Просто... нужен был воздух. Вэнь Жохань усмехается. — После такого выступления, уверен, многим он потребовался. Его поцелуй теперь гораздо мягче. Нежный. Отстраняясь, он перемещает губы к уху Цзян Чэна, прижимая его к стене сильнее. — Прости, что пропустил финал твоего танца, — звучит искренне. — Ты был потрясающ. Более чем. Но я просто… Он вздыхает и кладёт голову на плечо Цзян Чэна. Почти побеждённо! Что за чёрт— — О чём ты скоро узнаешь, Ваньинь — у меня очень низкий порог терпения. — Он целует шею Цзян Чэна, глядя на него с неожиданно смиренной улыбкой. — Если мой контроль хоть на мгновение ослабнет... Уверен, ты сам увидишь. Словами не объяснить. ...Что сейчас происходит? Цзян Чэн хмурится, совершенно потерянный. — К счастью, я знаю свои пределы. — Вэнь Жохань делает шаг назад, собираясь с мыслями. — Когда танец закончился, я знал, что толпа ринется к тебе с чаевыми... — Он качает головой. — Всё в порядке. Правда. Но в тот момент я был на грани... Вэнь Жохань откашливается и отмахивается, словно прогоняя эту мысль. — Просто в тот момент мне лучше было этого не видеть. Поэтому я вышел сюда позвонить. Его улыбка не даёт никаких объяснений. Но Цзян Чэн постепенно учится расшифровывать эти бесконечные улыбки. Эта — не такая искренняя, как другие. Не совсем ложь, но она прикрывает что-то гораздо более тёмное. Цзян Чэн чувствовал на себе силу его зубов, его абсурдную мощь. Дикость его желания... и ту крошечную, едва уловимую часть его натуры, которую обычно не разглядеть. Ту часть Вэнь Жоханя, что безумна. Цзян Чэн ещё не решался произнести это слово вслух. Он убегал от этой мысли. Игнорировал её. Притворялся, будто это неважно. Но правда очевидна — в этих слишком широких улыбках, во вспышках в глазах. Вэнь Жохань в основном вполне адекватен. Он внимателен и добр. Настоящий джентльмен, уверенный в себе и своём положении. Но он без сомнения... ...немного безумен. Цзян Чэн молча кивает, переводя дыхание. Он не до конца понимает, что именно имеет в виду Вэнь Жохань, но улавливает суть. Верит ему на слово, когда тот говорит, что был на грани потери контроля — и что последствия были бы серьёзными. Он понимает это. Уважает это. Если бы и был момент сбежать от этого человека — собрать вещи, навсегда покинуть «Безночный город», вычеркнуть всё это из жизни и закрыть главу под названием «этот кошмар» — то это момент сейчас. Цзян Чэн видел Вэнь Жоханя только с лучшей стороны. Мельком замечал то, что скрывается под поверхностью — то, что Вэнь Жохань не может (да и не хочет) скрывать. Не полную картину, но достаточно, чтобы понять: там есть над чем задуматься. Он должен уйти. Он знает это. Он не должен связываться с этим человеком сильнее, чем уже связан! Они ещё не перешли грань — только поцелуи, так что его репутация чиста. Он может уйти прямо сейчас, без последствий. Но... Он не уйдёт. Он не уйдёт. Его губы всё ещё горят от поцелуев! Тело дрожит от неудовлетворённого желания, напряжения, чистейшей жажды. Когда он смотрит в умоляющие глаза Вэнь Жоханя, так мягко, без слов просящие прощения, он понимает… Что бы ни ждало его впереди, как бы низко ни пришлось пасть, насколько бы опасным или глупым это ни было — Цзян Чэну всё равно. Он хочет Вэнь Жоханя. Хочет вопреки всему. Сильнее, чем когда-либо хотел чего-либо прежде. Поэтому он раскрывает объятия, приглашая Вэнь Жоханя обратно. Тот с радостью приникает лицом к его шее, глубоко вдыхая, издавая низкое рычание — звук, полный сдержанной, звериной страсти. — Ты был ослепителен сегодня, дорогой. Как всегда. Но сегодня ты был... — Вэнь Жохань рассыпает огненные поцелуи по его шее, покусывая ухо, —...завораживающим. Если кратко. Цзян Чэн вдруг смеётся. Может, он тоже тронулся умом. Слышать такое от этого человека — «завораживающим». Серьёзно? Он уверен? Потому что... — Значит... — он проводит пальцами по груди Вэнь Жоханя, дразня, — что, теперь ты под моим чарами? Будешь делать всё, что скажу? Он просто шутит, но Вэнь Жохань охотно кивает. — Да. Без вопросов. — Он целует Цзян Чэна в лоб. — Всё, что захочешь, дорогой, просто скажи. Это твоё. — Он берёт его руку и игриво облизывает подаренное кольцо-змею, не отрывая взгляда. Член Цзян Чэна мучительно пульсирует. Ему приходится закрыть глаза — он не может на это смотреть. Если посмотрит, он испортит всю игру, кончив прямо здесь, в переулке за клубом, без единого прикосновения... Медленно выдыхая, Цзян Чэн отнимает руку. Хватит! — Но я точно знаю, чего хочу, — шепчет он, опуская руку ниже по торсу Вэнь Жоханя. Его подтянутый живот, пряжка ремня... ещё ниже... О, грёбаный боже! Цзян Чэн буквально ахает, когда ощущает это. Вэнь Жохань огромный! И твёрдый настолько, что можно резать алмазы, теснясь по шву брюк, прижатый к левой ноге. Воздух уходит из лёгких Цзян Чэна. Он не может дышать! Он никогда не был с таким огромным — как он вообще...? Мало того, какого чёрта? Как вообще может существовать член таких размеров, и это не шутка?! Вэнь Жохань смеётся вполголоса, позволяя Цзян Чэну ласкать его член. Без тени стыда (а стыдиться тут действительно нечего — этот «монстр» развеивает все мифы о его «импотенции», и Цзян Чэн просто не понимает, как Вэнь Жохань вообще умудрялся скрывать такую громадину! Особенно если он уже давно в таком состоянии!), он наклоняется и целует Цзян Чэна в щёку. — И это всё? — шепчет он. — Что ж, это легко. Если ты уверен. — Мм... мхм... — Рот Цзян Чэна полон слюны. Он сглатывает, прежде чем снова заговорить. Но даже сейчас он не может оторвать руки от члена Вэнь Жоханя. Это, наверное, неприлично — так его трогать, но этот горячий, длинный (до середины бедра, боже правый!) член просто манит его пальцы, делая их жадными, эгоистичными. Теперь уже не остановиться — чёрт, он уже подсел на эти ощущения... К счастью, Вэнь Жохань проявляет благоразумие и убирает его руку. Он берёт её и целует жадные пальчики, затем невольно прижимает их к своему шраму. Цзян Чэн с удовольствием касается и его. — Тогда завтра вечером, — заявляет Вэнь Жохань. — Я заеду за тобой в шесть. Если, конечно, у тебя нет смены — тогда встретимся после. Цзян Чэн качает головой: — Нет, я свободен. Завтра пятница. По пятницам обычно работают девушки. Святые угодники, как же он хочет снова прикоснуться к этому члену! Пальцы сами тянутся вниз — ну ещё разок, напоследок, перед тем как идти домой… — Идеально. — Вэнь Жохань выходит из его объятий, уводя себя (и свой несправедливо выдающийся член) вне зоны досягаемости. — Увидимся тогда. Его губы растягиваются в дьявольской усмешке: — А пока веди себя хорошо, ладно? Не делай свой танец настолько неотразимым, чтобы клиенты не могли оторвать от тебя рук. — Он вздыхает. — Знаю, это плохо для бизнеса, но... в конце концов, я эгоист. Как и все. Цзян Чэн категорически не согласен! Он яростно отрицает, что Вэнь Жохань эгоистичен. Пусть он и не видел все его грани — но увидел достаточно, чтобы быть уверенным! Он решительно трясёт головой: — Не волнуйся. Тот вариант танца сегодня — только для тебя. Потому что ты сказал, что будешь смотреть. На лице Вэнь Жоханя расцветает жестокая победа. — Я так и думал. Это... очень хорошо, Ваньинь. Он облизывает губы. Кажется, хочет сказать больше, но вместо этого поворачивается и уходит, бросая через плечо: — Заходи внутрь. Не простудись. — Ага, спасибо, папочка... — бормочет себе под нос Цзян Чэн. И тут же жалеет о сказанном. Потому что теперь эта мысль засела у него в голове. И тут же, как по команде, пробежала вниз по животу — туда, где мгновенно проснулся интерес при этом слове. Блядь. Теперь придётся что-то делать и с этим.