Чаевые

________________________ На следующий день он бредёт на работу, как зомби. Цзян Чэн почти уверен, что никто в офисе (кроме Вэй Усяня) даже не пытается замечать его присутствие. После провала с делом Цзинь Цзысюаня он стал словно прокажённый — все избегают его. Сегодня Вэй Усянь на суде вместе с Цзян Фэнмянем. А значит, Цзян Чэну предстоит провести целый день, не проронив ни слова. Раньше это вывело бы его из себя, заставив искать утешения в ближайшем баре с случайным партнёром после работы. Но сегодня, после вчерашнего и в предвкушении вечера, ему всё равно. Если никто не хочет с ним говорить — тем лучше! Цзян Чэн может весь день витать в облаках, думая о предстоящем… Что надеть? Что-то повседневное, не рабочее. А что наденет Вэнь Жохань? Наверное, своё обычное — что-то чертовски сексуальное. Как он его трахнет? Грубо и без прелюдий, вгоняя в него этот безумный член, пока Цзян Чэн не потеряет способность ходить? Разорвёт его на части? Поставит на четвереньки или заломит ноги за голову?.. Столько вариантов! И все восхитительны. Цзян Чэн и правда не знает, что предпочесть. Когда наступает вечер, он сидит в квартире в ожидании сообщения. Не то чтобы он только этим и занимался — в фоне болтает передача про ремонт домов в спальных районах. Но по сути — да. Он прилип к телефону, нервно проверяя экран каждые пять секунд. Наконец: Жохань: Я на улице. Спускайся. Как по команде, Цзян Чэн натягивает куртку и обувь, вылетая за дверь. Он забывает выключить телевизор, ругается и вынужден вернуться — ведь по его расчетам, сегодня он точно не вернётся домой. Вэнь Жохань сидит в том же чёрном автомобиле, что и вчера. Вэнь Чжулю снова за рулём. На этот раз они одни — никаких "непутевых сыновей" в сопровождении. Какое облегчение. Увидев его, Вэнь Жохань выходит из машины. Цзян Чэн на мгновение замирает, не понимая, что тот задумал. Но Вэнь Жохань просто раскрывает объятия, притягивая его к себе, как магнитом. Да. Цзян Чэн тонет в этих объятиях. Он представлял эти руки весь день. Этот запах — табачный дым, мускус и имбирь. Узнаваемый аромат Вэнь Жоханя. Он вздыхает с облегчением, чувствуя, как тревога уходит прочь. Именно это ему и было нужно. Вэнь Жохань приподнимает его подбородок, направляя в лёгкий поцелуй. — Снова здравствуй, — его голос низок и мягок. — Привет. — Цзян Чэн улыбается, как идиот, но не может остановиться. Его щёки уже привыкли к этому — к улыбкам, к лёгкости счастья... Он уже втянулся. Вэнь Жохань снова открывает перед ним дверь, предлагая руку. Цзян Чэн фыркает, пытаясь отшутиться (всё ещё слишком смущённый, чтобы принять помощь), и садится на место, здороваясь с Вэнь Чжулю. На этот раз Вэнь Чжулю коротко гудит в ответ. Цзян Чэн поражён, но воспринимает это как победу. Может, однажды он услышит и его настоящий голос. Едва он усаживается, Вэнь Жохань хватает его руку, будто ей самое место в его ладони. — Где твоё кольцо? — он проводит пальцем по пустующему месту. Цзян Чэн отводит взгляд и достаёт кольцо из кармана. Конечно, он взял его с собой. Надевает и бормочет: — Я не знал, нужно ли его носить, или… Вэнь Жохань усмехается. — Ты можешь носить его всегда, любимый. Где угодно и когда угодно. Но особенно — когда ты со мной. — Он с явным удовольствием целует кольцо. — Оно прекрасно на тебе смотрится. Это смутно знакомое чувство снова вспыхивает в груди Цзян Чэна. Это бурное удовольствие от комплиментов, от того, как Вэнь Жохань говорит с ним. Он чувствует себя бутоном, который поощряют раскрыться. Ему хочется развернуться навстречу этим прекрасным словам и утонуть в них... слушать их снова и снова. Он жаждет этого. Но вместо того, чтобы сказать это (конечно же), он откашливается и спрашивает: — Куда мы едем? Вэнь Жохань лишь улыбается. — Увидишь. Он поглаживает руку Цзян Чэна своим привычным жестом и меняет тему: — А теперь расскажи мне о своём дне. Надеюсь, Цзян Фэнмянь не перегружает тебя работой. Цзян Чэн фыркает. Не припоминает, чтобы Цзян Фэнмянь вообще когда-то задумывался о его самочувствии на работе. Его гораздо больше волнует клиентская база. Что, впрочем, логично — они же юридическая фирма, и работы хватает. Конкуренция в этом городе жёсткая, так что приходится выделяться… Но Цзян Чэну не хочется сейчас в это углубляться. Он вздыхает: — Сегодня был спокойный день. Только бумаги и исследования. — О? Какие именно исследования? Они начинают обсуждать его рутину. Тема далеко не самая увлекательная (и с чего бы Вэнь Жоханю с его-то образом жизни это вообще интересно?), но тот слушает внимательно и задаёт вдумчивые вопросы. Так что Цзян Чэн втягивается. Он говорит много — куда больше, чем планировал. И вот, казалось бы, мгновение спустя, машина останавливается. Они в незнакомой части города — где-то в центре. — Вот мы и приехали, — объявляет Вэнь Жохань. — Подожди минутку, хорошо? — Эм... Не успев ответить, Цзян Чэн видит, как Вэнь Жохань и Вэнь Чжулю выходят из машины. Его пульс учащается — он всё ещё не понимает, где они и зачем, — но затем Вэнь Жохань оказывается у его двери. Снова открывает её. — Тебе правда нравится это рыцарство, да? — комментирует Цзян Чэн, выставляя ноги на тротуар. — Пожалуй. В некотором роде. — Вэнь Жохань протягивает руку. Настойчиво. Непреклонно. Цзян Чэн вынужден отдать ему должное. С драматичным закатыванием глаз он подаёт руку и позволяет помочь себе встать. Прямо как какая-то принцесса. И это... приятнее, чем должно быть. Приятнее, чем он когда-либо признается. Чувствовать себя, как королевская особа. Как почётный гость. Как тот, кто... важен. Вэнь Жохань наклоняется ближе, чтобы прошептать: — Ты называешь это рыцарством, но на самом деле я просто люблю заботиться о драгоценностях. Такова моя природа. Драгоценностях? Цзян Чэн замирает, потрясённый. Он пытается что-то пробормотать в ответ, но Вэнь Жохань уже ведёт его вперёд — к витрине, стилизованной под старину. Вывеска гласит: "The Burial Mounds" — Весёлое название... — бурчит Цзян Чэн, разглядывая витрину с причудливой смесью предметов: старинные часы, картины, деревянная мебель. — Уверяю, это не моя задумка, — добавляет Вэнь Жохань. Только теперь Цзян Чэн замечает, как Вэнь Чжулю достаёт ключи и открывает дверь. Неужели это... — Это место принадлежит моей семье поколениями. Название как-то само прижилось. — Это твой антикварный магазин? — Цзян Чэн следует за Вэнь Жоханем внутрь, встречаемый ароматом дерева и свежего лака. — Именно так. Кажется, я упоминал, что владею подобным заведением? — Вэнь Жохань поправляет экспозицию старинного кресла-качалки с присущей ему внимательностью к деталям. — Да, но... — Цзян Чэн думал, что это была ложь! Он говорил правду?! Значит ли это... Что Вэнь Жохань на самом деле не настолько подозрительная личность, как он предполагал? Не может быть — его инстинкты никогда не ошибаются так сильно. Возможно, он немного переоценил степень криминальности, но не настолько же! Тем временем Вэнь Чжулю протирает прилавок и проверяет кассовый аппарат. Выглядит неуместно, но спокойно выполняет свои обязанности. Обычный рабочий день. — К сожалению, розничные продажи не приносят нам большого дохода, — объясняет Вэнь Жохань. — Случайные покупатели редко интересуются антиквариатом. Основные клиенты — те, кто ищет конкретные предметы. Поэтому нам важно поддерживать присутствие в определённых кругах. Связи, и всё такое. Он переглядывается с Вэнь Чжулю и кивает. Тот в ответ направляется к двери в глубине магазина, открывает её и исчезает в кромешной тьме. Цзян Чэн делает шаг вслед — возможно, ему понадобится помощь с переноской чего-то тяжёлого. Но крепкая хватка на его руке останавливает его. Вэнь Жохань качает головой: — Не туда, любимый. Мы поднимаемся. А, ну да. Значит, здесь есть "задняя комната". Цзян Чэн кивает, намеренно не оглядываясь на Вэнь Чжулю — адвокатская привычка сохранять отрицаемую осведомлённость. Он так и знал. Хотя, честно говоря, это уже не шокирует. Молча следуя за Вэнь Жоханем по лестнице на второй этаж, он обнаруживает... обычную квартиру. — Добро пожаловать, — Вэнь Жохань открывает дверь. — Чувствуй себя как дома. Цзян Чэн ошеломлён. Квартира довольно просторная, примерно как его собственная, но в ней… что-то не так. Обстановка скудная: в гостиной диван и журнальный столик, но нет телевизора. Кухонный стол, но шкафчики приоткрыты, демонстрируя пустые полки — никаких продуктов. Холодильник выглядит древним, будто из другой эпохи. — Ты здесь живёшь? — спрашивает он, передавая Вэнь Жоханю своё пальто. — Нет. — Тот вешает пальто в совершенно пустой шкаф, и его уверенная улыбка возвращается. — Но мы проводим здесь ночи и выходные, когда есть необходимость. В зависимости от обстоятельств. То есть... для интимных встреч? Цзян Чэна пронзает холодное осознание: Вэнь Жохань привёл его сюда для секса, а не в свой настоящий дом. И это место жутковато — как макет жилья, слишком потрёпанный для показов. Намёки на жизнь есть, но самой жизни нет. Единственное объяснение: Вэнь Жохань (и, возможно, его сыновья? Он сказал «мы»?) использует эту квартиру для случайных связей. Мысль, что человек (целая семья?!) заведёт отдельное место для таких целей, повергает его в ступор. Он не знает, что сказать. Цзян Чэн заходит в гостиную, ища признаки обитаемости. На столике несколько фотографий — хороший знак, что здесь бывают реальные люди, а не просто картинки из журналов. Он садится и рассматривает снимки. Вэнь Сюй и Вэнь Чжао в детстве, играющие на площадке. Это... мило! Кто бы мог подумать, что эти улыбчивые малыши… Другое фото: Вэнь Жохань с сыновьями-подростками перед магазином, который выглядит новее. На третьем — Вэнь Жохань обнимает женщину, глядя на неё с обожанием. Цзян Чэн уже узнаёт этот взгляд. Он любил её. Значит, это должна быть… — Вот, для тебя. — Вэнь Жохань возвращается со стаканом. — Боюсь, пока только вода. Но могу приготовить чай, если хочешь. Цзян Чэн качает головой: — Всё в порядке. Воды достаточно. Он вежливо берёт стакан и поднимает фото с детьми: — Отличный снимок. Это же парк у Цзиньлиньтая? Мой племянник теперь там играет. — Вот как? — Вэнь Жохань садится рядом на диван. — Рад, что он ещё существует. У нашей семьи с ним много тёплых воспоминаний. — Ага, — Цзян Чэн делает глоток воды, устраиваясь поудобнее. Хотя бы есть о чём поговорить. — Мои родственники владеют Цзиньлиньтаем, так что… — Точно, я забыл. Цзиньи — твоя семья по браку. — Вэнь Жохань кивает, проводя рукой по его плечу. Интимно, нежно. С намёком на большее, если Цзян Чэн того захочет. А он хочет. Он придвигается ближе, сокращая расстояние между ними до нуля. Да, он просто адски хочет секса — но ему также нравится просто находиться в пространстве Вэнь Жоханя. Греться в его ауре. Быть в его объятиях. Он кладёт голову ему на плечо, прижимаясь ещё сильнее, почти лёжа на нём, и указывает на фотографии: — А на этой... эта женщина. Твоя жена? Чёрт, возможно, он задел больную тему! Вэнь Нин упоминал, что его тётя умерла... (Почему Цзян Чэн так плох в общении?) Но Вэнь Жохань не выглядит расстроенным или неохотным говорить об этом. — Да, — он отпивает воды. — Моя покойная жена. Мать обоих сыновей. — О... Прости... — Цзян Чэн замирает, неловко почесывая бровь. — Не извиняйся. Это было уже очень давно. — Вэнь Жохань целует его в макушку, смягчая тревогу. — Она умерла около пяти лет назад. От болезни. Всё случилось внезапно — обычный визит к врачу, и затем... Он вздыхает, снова пьёт воду. — Это не свежая рана, понимаешь? Цзян Чэн, на самом деле, никогда не терял близких. И не хочет. Так что он не может до конца понять. Но всё равно кивает: — Конечно. Я вижу по фото... — он снова смотрит на улыбающееся лицо Вэнь Жоханя, застывшее во времени. — ...Ты действительно её любил. — О, да. Очень сильно. Она была любовью всей моей жизни. — Вэнь Жохань ставит стакан и начинает гладить Цзян Чэна по волосам. Спокойно, без тени конфликта. — На самом деле... мне не сложно рассказать. Он целует его в висок, встречая взгляд: — После её смерти я долго думал, что больше никогда не буду близок ни с кем. И предпочитал это. Но со временем моё отношение изменилось. Впереди ещё много лет жизни. И всё же... — ещё один поцелуй. — Ты первый, с кем я встречаюсь после неё. Первый, кого я добиваюсь за пять лет. — Погоди, ты... — Цзян Чэн таращится, как рыба. — Ты не занимался сексом пять лет?! Тихий смешок вырывается из груди Вэнь Жоханя. — Совершенно верно. ...Не может быть! Как это вообще возможно? Как живой человек мог столько ждать?! Для Цзян Чэна, чьё либидо всегда на высоком уровне (нет, на среднем, совершенно нормальном, ничего особенного), это непостижимо. — Должно быть, тебе... — он пытается взять себя в руки, скрыть шок. — Должно быть, это было сложно. (В прямом смысле!) Вэнь Жохань задумчиво качает головой. — Не совсем. Я староват. После стольких лет многие вещи теряют свою привлекательность. Обычные вещи, я имею в виду. Я многое повидал за десятилетия. Мало что может по-настоящему зацепить. Его взгляд говорит сам за себя: До тебя.