Чаевые

Цзян Чэн морщит нос, охваченный жаром стыда. Что в нём такого особенного? Он всего лишь трясёт задницей на сцене и размахивает кнутом. Он отстраняется, чувствуя внутренний разлад. Если он станет первым за пять лет — на нём огромная ответственность! А вдруг он кончит после семи секунд прелюдии? Или вообще не сможет? Он всё ещё не уверен, получится ли у него, после стольких лет с игрушками… — Хм? Что-то не так? — Вэнь Жохань рисует успокаивающие круги на его спине. Как они дошли до этого, когда Вэнь Жохань рассказывал о покойной жене? Цзян Чэн действительно жалок... Он нервно трясёт ногой, хмурясь: — В клубе наверняка было полно таких, как я. Почему ты выбрал меня, после всего этого времени? Я ничего особенного из себя не представляю… Он не хотел звучать так жалко, но это правда! Цзян Чэн ужасно зауряден — худший кандидат для перерыва в пять лет! — Таких, как ты? Нет. — Вэнь Жохань поворачивает его лицо к себе. — Никто не похож на тебя. Много мужчин, женщин, разных людей. Но никто из них не был таким, как ты. Он держит его за подбородок, проводя большим пальцем по линии челюсти. — Ты единственный в своём роде, Цзян Ваньинь. Красивый, сильный, яростный и элегантный. Его губы прижимаются к губам Цзян Чэна, шепча: — И я никогда не устану повторять тебе это. Кирпичная стена сопротивления в груди Цзян Чэна начинает рушиться. У него есть целый список причин, почему Вэнь Жохань не прав. Ошибки, которые он совершал. Случаи, когда он не оправдывал ожиданий семьи. Но здесь, под поцелуями Вэнь Жоханя... Он не может думать о них. Тревожная сирена, ежесекундно напоминающая ему о всех его провалах, звучит где-то... далеко. Вот так. Когда Вэнь Жохань окутывает его сладкими словами и восхищением, которое Цзян Чэн не может просто так отбросить, его недостатки перестают быть такими очевидными. Этого достаточно, чтобы он смог… ...отпустить. Перестать цепляться за всё, что ему в себе не нравится. И начать замечать то, что, возможно, не так уж и плохо. Сбросить эти негативные мысли — будто снять с плеч десять тонн. Он приподнимается, встречая губы Вэнь Жоханя, и целует его в ответ. — Ты правда так думаешь? — он спрашивает между поцелуями. — Ты не просто говоришь приятные вещи, чтобы переспать со мной? — Ха! — Вэнь Жохань запрокидывает голову и громко смеётся. — Дорогой, если бы я просто хотел переспать с тобой, я бы уже давно это сделал. — Он поднимает бровь с хищной усмешкой. — Не так ли? Ну... это правда. Оба они это знают. Цзян Чэн краснеет и кивает. Вэнь Жохань удовлетворённо гудит и целует его в щёку. — Что ж, должно быть очевидно, что я добиваюсь не одной ночи, после которой мы разойдёмся. Это совсем не то, чего я хочу. Он берёт лицо Цзян Чэна в ладони, любуясь им без тени притворства. Окутывая его нежностью без остатка. — Я хочу подарить тебе множество удивительных ночей. Показать тебе самые прекрасные вещи, которые мне удалось найти в этом мире. Научить жить и любить так, чтобы утолить ту жажду в твоей душе, с которой ты, я знаю, борешься. Его пальцы скользят по груди Цзян Чэна — от грудины до ключиц. — Я хочу заботиться о тебе, лелеять тебя, отдать тебе всё. Баловать, обожать, служить тебе. — Он облизывает губы, полный возбуждения. — Я хочу, чтобы у тебя было всё самое лучшее, и чтобы ты был счастлив до конца своих дней. Его улыбка становится шире. — Или, по крайней мере, пока ты меня терпишь. И хотя Цзян Чэна переполняют смущение, любовь и всепоглощающее желание, которое скребёт его изнутри, он фыркает со смехом. Этот человек. Этот чертов человек... Сейчас Цзян Чэн хочет только его. Он встаёт на колени, опираясь на плечи Вэнь Жоханя. — Ты хочешь всё это делать? Хорошо. Я... я позволю тебе. Он берёт руку Вэнь Жоханя и целует ладонь. — Так с чего ты начнёшь? Вэнь Жохань в восторге прижимает его лоб к своему. — О, у меня много идей, любимый. Пойдём, я покажу. Он стремительно поднимает их обоих на ноги и тянет Цзян Чэна в комнату. Это что-то вроде временной спальни — без комодов, только каркас кровати и матрас. В шкафу висит несколько запасных костюмов. Стены выцветшие, пол — голое дерево. Далеко не роскошно, но... честно говоря, Цзян Чэну было бы всё равно, даже если бы Вэнь Жохань трахнул его прямо на полу. Они и так уже достаточно затянули. Он бросается на кровать, срывая с себя одежду. Возможно, даже издаёт раздражённый звук — его тело жаждет секса. Он возбуждён и готов с самого момента, как сел в машину. Он открыто ласкает себя поверх джинсов на глазах у Вэнь Жоханя, стиснув зубы от нетерпения. Сдерживаться всю неделю было невероятно сложно. Но он старался! Делал всё, чтобы дождаться этого момента! А сейчас он так возбуждён, что у него кружится голова от притока крови не туда. Он стаскивает джинсы и бросается к Вэнь Жоханю, оставаясь лишь в тёмно-красных трусах. Всё его тело дрожит от потребности, настолько сильной, что в глазах мутнеет. — Вау, — комментирует Вэнь Жохань, позволяя Цзян Чэну расстегнуть пуговицы на его рубашке. — Похоже, эта страсть в твоём танце была не наигранной. — Тьфу. Часть — да, часть... нет. Стягивая рубашку с плеч Вэнь Жоханя, Цзян Чэн стонет и проводит губами по его ключицам. Каждый сантиметр обнажённой кожи нужно покрыть поцелуями... — О боже... — Цзян Чэн замирает на месте. Вэнь Жохань покрыт татуировками. Левая рука — полный рукав: тигр, рычащий в джунглях. Правая — наполовину: замысловатый цветочный узор. Плечи переходят в полностью забитую спину — ни сантиметра свободной кожи. На ней изображён пейзаж, вероятно, один из тех, что он так любит, эпохи Цин. Или что-то похожее. Жадный, как вор, Цзян Чэн касается Вэнь Жоханя повсюду, восхищаясь его татуировками и рельефом мышц. Даже не будучи молодым, Вэнь Жохань в прекрасной форме — крепкий, жилистый, сильный. Как дуб с мощными корнями. Несгибаемый. Цзян Чэн целует его плечи, грудь, пресс, наслаждаясь чёткими линиями шести кубиков. — Ты прекрасен, — бормочет Цзян Чэн, осыпая его поцелуями. — Охренительно прекрасен… Вэнь Жохань издаёт довольный звук, но останавливает его, заставляя выпрямиться. — Лесть приятна, дорогой. Но прости — сейчас в моих руках шедевр. Он ловко зацепляет ногу Цзян Чэна и опрокидывает его на кровать одним движением. — Терпеть сложно. Ошеломлённый, с перехваченным дыханием, Цзян Чэн не успевает опомниться, как Вэнь Жохань уже на нём. Целует его везде — лицо, шею, грудь, живот, ноги... Спускается до колен, затем до ступней. Поднимает одну и прикладывает влажный поцелуй к подошве, вдыхая глубоко и закрывая глаза от наслаждения. — П-прекрати! — Цзян Чэн дёргается, униженный и гиперчувствительный. Никто никогда не трогал его ступни — разве это не мерзко?! — Почему? — Вэнь Жохань проводит языком по пальцам ног. — Ты боишься щекотки? — М-м! — Цзян Чэн вздрагивает, и к его ужасу, член дёргается в трусах. — Н-нет! (Он ужасно щекотлив.) Вэнь Жохань, заметив дискомфорт, аккуратно опускает его ногу. — Понятно. Не буду мучить, но скажу прямо. — Он садится верхом на его бёдра, нависая тёмной завесой волос. — Сегодня я намерен доставить удовольствие каждой твоей частице. Без исключений. Каждой. Он целует его от плеча до пальцев, затем возвращается языком обратно. — Ты понимаешь? С этими словами он зарывается лицом в подмышку Цзян Чэна, покрывая её влажными поцелуями, вдыхая его запах и лаская языком редкие волоски. Цзян Чэну так стыдно, что хочется плакать. Он не может пахнуть хорошо (даже после душа он всё ещё мужчина), и последнее, чего он хочет, — показывать Вэнь Жоханю эти грубые части себя. Но, как обычно, тот совершенно невозмутим. Более того — он их ищет! Перемещаясь от подмышки к соску, Вэнь Жохань обрабатывает его языком, пока тот не твердеет. Цзян Чэн знает, что его соски очень чувствительны, но обычно не делится этим с партнёрами (он же не какой-то извращенец, помешанный на сосках). — А-ах, ннн... вот же..! — Цзян Чэн извивается, пока Вэнь Жохань не спеша исследует его сосок, посасывая и покусывая, не стесняясь влажных звуков. Как будто так и задумано. — О, тут ты чувствителен, дорогой? — Вэнь Жохань не замедляется ни на секунду. Цзян Чэн закусывает костяшки пальцев, дрожа с головы до ног при каждом касании языка. Он сдаётся: — Д-да! — Мм, восхитительно. — Вместо того чтобы остановиться, Вэнь Жохань усиливает натиск. Его язык движется быстрее, а пальцы щиплют второй сосок. — А-ах! — Цзян Чэн уже полностью во власти удовольствия. Он инстинктивно выгибает бёдра, касаясь животом Вэнь Жоханя. — Что это?.. — Тот заинтересованно смотрит на его возбуждение, проводя пальцами по влажному пятну на трусах. — Значит, правда чувствителен. А я ведь почти ничего не сделал. Цзян Чэн прячет лицо в ладонях. — Пожалуйста, Жохань, я...! — Мм, именно так. Говори. Говори всё, чего желаешь. И произноси моё имя именно так — из твоих губ это звучит прекрасно. — Без предисловий он стаскивает с него трусы, обнажая полностью. — Вот он. Мой Саньду Шэншоу, — Вэнь Жохань водит пальцами по влажному стволу, находясь на уровне его члена. Он целует кончик, улыбаясь, когда тот пульсирует у его губ. — Такой же изящный, как и ты. Честно говоря, я мечтал увидеть это — единственное, что ты не показывал на сцене. Его губы скользят по головке, исследуя каждую складку. — Прости, если я немного увлекусь. Когда его язык касается просачивающейся капли, собирая её с явным наслаждением, Цзян Чэн разражается слезами. Он не создан для таких долгих ласк! Он не знает, как это выдержать! Он чувствует себя обнажённым сильнее, чем когда-либо на сцене. Он рассыпается на части — смесь потребности, стыда, жалкой благодарности и жара. — Жохань, пожалуйста! Не дразни меня, я не выдержу... — Цзян Чэн яростно вытирает слёзы, пытаясь их скрыть. — Дразнить? О нет, любимый, нет! — Вэнь Жохань отрывается от его члена, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я не дразню тебя. Это не моя цель. — Он отводит руку Цзян Чэна и целует его слёзы, слизывая влагу губами. — Я воздаю тебе должное почитание. Лелею всё, что ты позволяешь мне иметь. Тш-тш, всё в порядке. Он гладит его по лицу, пытаясь успокоить. С переменным успехом (когда Цзян Чэн начинает плакать, остановиться очень сложно). — Не расстраивайся. Как мне помочь тебе понять?.. — Он задумывается, играя с чёлкой Цзян Чэна. — Ах, вот что. Я знаю, ты не любишь, когда тебя называют принцессой, но что насчёт принца? Сопя, Цзян Чэн щурится: — Ч-что? Он не понимает, о чём речь. И вот она — та самая ухмылка. О нет, только не эта улыбка! Самое безумное из всех настроений Вэнь Жоханя, с которыми Цзян Чэн сталкивался. Причудливый и капризный… — Да, как тебе такое? — Вэнь Жохань целует его в лоб. — Считай себя моим принцем! А я — твой вассал, не знающий иного долга, кроме служения своему господину. Твоё желание — мой закон. А я... — Он отстраняется и кланяется в традиционной манере. — Обещаю быть не чем иным, как идеальным джентльменом всю ночь. — Его глаза сверкают. — На свой манер. Конечно. Конечно, он добавит это, потому что у этого человека действительно нет ни капли стыда! — Так что, прошу, мой принц не должен обременять себя лишними тревогами. — Вэнь Жохань продолжает болтать. — Позволь мне позаботиться обо всём. Просто расслабься и получай удовольствие. Хорошо? Слёзы Цзян Чэна наконец останавливаются — он полностью отвлечён этим представлением, — но он всё ещё не уверен, на что соглашается. Тем не менее Вэнь Жохань уже поднимает его ногу, закидывая себе на плечо, и облизывается, глядя на его член. Чёрт, рот Вэнь Жоханя и правда хорош. Да и он человек слова — обещал не смеяться и не мучить его... Так что… — Ладно, — наконец говорит он, глубоко вздыхая. — Но ты останавливаешься, когда я скажу. — Естественно, дорогой. Как ты думаешь, в какую игру мы играем? — Подмигнув, Вэнь Жохань проводит языком по его члену от основания до головки, играя с ней. Цзян Чэн запрокидывает голову и стонет. Он не помнит, когда в последний раз кто-то так ублажал его (обычно он скорее дающий, чем принимающий). Но то, как Вэнь Жохань работает языком, заставляет его вспомнить — получать искренний минет чертовски приятно. Он постанывает, пока Вэнь Жохань лижет его, касается языком яиц, уткнувшись носом в лобковые волосы. Цзян Чэн не знает, как попросить, но он хочет... Как будто читая его мысли, Вэнь Жохань обхватывает губами его член, заглатывая весь за один раз. — А-а-а!! — Цзян Чэн буквально кричит. Глаза сами закатываются, и он безуспешно пытается это остановить! Вэнь Жохань точно знает, что делать — его язык скользит по венам, головка касается задней стенки горла, создавая приятный массаж. — О блядь… Блядь! О боже! — Цзян Чэн ругается, чувствуя, как пульсирует во рту Вэнь Жоханя. Когда он опускает взгляд, то видит замысловатый пейзаж татуировки, двигающийся в такт движениям плеч. Это сюрреалистично. Этого не может быть, но это происходит! Будто это пустяк, Вэнь Жохань заглатывает его глубже. Впервые в жизни Цзян Чэн получает глубокий минет — перед глазами вспыхивают звёзды, наслаждение пульсирует в висках, мышцы у основания члена напрягаются. — О боже, Жохань, я не... я правда... я сейчас...! — Он не может сдержаться! Вэнь Жохань издаёт низкий гул, обхватывающий его член, и кивает. Как будто улыбается. Если это нормально, если действительно можно...! Вэнь Жохань слегка ослабляет хватку, чтобы с силой пососать кончик. Этого достаточно. Цзян Чэн кончает всем телом, заполняя его рот. Волны удовольствия накатывают от макушки до пальцев ног. Он чувствует себя как оголённый провод — искрящийся, горячий, неконтролируемый. Какое там "не могу кончить"! Он не испытывал такого мощного оргазма уже очень давно. Заклятие снято! Цзян Чэну больше не нужны эти дурацкие игрушки. Слава богу! Дрожа, он тянется к Вэнь Жоханю, всё ещё не в силах успокоиться. — Жо-Жохань... — он хнычет. Вэнь Жохань обнимает его, прижимая голову к своей груди. Он осыпает его поцелуями и спрашивает: — Ну как, малыш? Понравилось? Цзян Чэн дрожаще кивает. — Д-да... Очень... — Я так рад, — Вэнь Жохань снова окидывает его взглядом, всё так же ухмыляясь, как довольный кот. — Как всегда, счастлив служить. А теперь — на колени. Дрожащий Цзян Чэн пытается подчиниться, но Вэнь Жоханю приходится помочь ему. Он осторожно ставит его на четвереньки, но руки Цзян Чэна слишком слабы, чтобы удержать вес. Тогда Вэнь Жохань укладывает его лицом вниз, приподняв его зад, упирая коленями в матрас. — Как тебе эта поза, мой принц? — Вэнь Жохань проводит пальцем вдоль его позвоночника, играя у самой верхней точки его расщелины, где кожа делится на две аккуратные половины. Что ж, это унизительно и странно. Цзян Чэн чувствует себя обнажённым перед всем миром — и не в сексуальном смысле, как на сцене. Он выставляет свою задницу, а лицо Вэнь Жоханя прямо здесь, с любовью разглядывающее его. Он раздвигает его ягодицы, чтобы лучше видеть. Блядь, он снова возбуждается. Он чувствует, как кончик его члена наливается. Так быстро! Готов к новому раунду. — Потому что для меня это исполнение мечты, — продолжает Вэнь Жохань. — Взгляни на этот драгоценный вход. Такой застенчивый, но такой похотливый в глубине. Я знаю, ты голодал здесь. Я вижу. — Он прижимает большой палец к его отверстию. И, конечно, оно открывается для него. Хорошо натренированное его же игрушками. — Видишь? Идеально. Феноменально. Как такой ничтожный слуга, как я, должен устоять?.. — Даже не пытаясь сопротивляться, Вэнь Жохань прижимает губы к его дырочке. Целует её! Нежно и сладко! — Н-нет, Жохань, подожди! — Это определённо первый раз, когда кто-то...! — Что? — Вэнь Жохань останавливается, целуя мясистые части его задницы. — Разве я не могу выразить свою преданность и так? Почему нельзя? Что не так, дорогой? — Просто...! — Цзян Чэн впивается пальцами в простыню, готовясь. — Просто будь осторожен, ладно? Не слишком... это странно… — Обещаю быть настолько нежным, насколько способен, любимый, — Вэнь Жохань отрывисто, но искренне отвечает. — Но пойми, вид и вкус этой части тебя... весьма соблазнителен. Ты бросаешь кусок мяса волку и надеешься уйти с целыми пальцами. — Он усмехается. — Но для тебя, мой дражайший, обожаемый принц, я постараюсь. Он говорит это. Говорит, но когда его язык касается ануса Цзян Чэна, кажется, он и не думает сдерживаться. Он погружает язык глубоко, играет с кольцом мышц, касается кончиком с такой силой, что это впечатляет. Неутомимый. Сосредоточенный только на одной задаче — доставить Цзян Чэну удовольствие. — О-о-ох! — Бёдра Цзян Чэна дёргаются от каждого движения языка. Вэнь Жохань разжигает огонь внутри него, пробуждая ненасытный голод, пока тот не начинает сжиматься вокруг языка, пытаясь втянуть его глубже. — Пожалуйста, не останавливайся! Т-так хорошо! Жохань! Твой язык так глубоко, я не—! — Ммм... — Его движения становятся решительнее. Он ввинчивает язык внутрь, скользя по стенкам, чтобы усилить ощущения. И тяжело дышит от удовольствия всякий раз, когда Цзян Чэн беспомощно стонет. Одновременно Вэнь Жохань протягивает руку вперёд и начинает дрочить Цзян Чэну. Лёгкие, дразнящие движения — ровно настолько, чтобы довести его до полной твёрдости. И вдруг Цзян Чэн чувствует, как предательски протекает в его ладони. Как он дошёл до этого так быстро?! Кажется, он уже на грани нового оргазма — из-за этого чёртова языка и больших, грубых рук, которые глубже прогибают его, поднимая зад ещё выше, прижимая к губам Вэнь Жоханя. — Ты так открыт для меня, любимый. Это восхитительно. Клянусь, я мог бы есть тебя так до конца времён и не устать. Смотри. — Он вводит палец и проворачивает его по кругу, демонстрируя, сколько места внутри. — Ты более чем готов, да? — Да! Да, чёрт возьми, я готов! — Цзян Чэн бьётся головой о кровать, умоляя и крича. — Я готов, хватит издеваться! Пожалуйста! — Помни, дорогой, это не издевка. Это поклонение. Ничего постыдного. Просто я, обожающий каждую частичку тебя. Он добавляет ещё один палец, упираясь в ту самую точку. Цзян Чэн рыдает и бьётся о постель. Вэнь Жохань не перестаёт дрочить ему, и это уже слишком! Слишком, слишком много! — Тебе нравится вот так? Именно так? — Вэнь Жохань рычит, приближая губы к пальцам, облизывая и трахая его одновременно. — ДА! О боже, пожалуйста, так хорошо! Я не могу! Не могуне могуне—! Не успев осознать, что происходит, Цзян Чэн кончает снова. Так же мощно, как в прошлый раз. Оргазм накрывает его, как удар океанской волны, выбивая из колеи, пока судороги прокатываются из самой глубины — оттуда, где с ним только что играл Вэнь Жохань. Он падает в изнеможении, всё ещё толкаясь в его сжатый кулак, удерживая его руку на месте. Ему нужно, чтобы он остался там. Прямо там. — Хороший мальчик! Очень хороший. — Вэнь Жохань ласкает дрожащий, гиперчувствительный член Цзян Чэна, осыпая его похвалами. — Я так счастлив видеть тебя удовлетворённым. Кончаешь так сладко для меня, как и должно быть. Хочу, чтобы ты кончал снова и снова, когда сможешь. Как тебе угодно. Не бойся, не сдерживайся. Он целует его потный лоб. — Всё будет хорошо. Я просто хочу, чтобы мой принц чувствовал себя прекрасно. Цзян Чэн официально выжат досуха. Его рот и мозг отказываются работать. Он прижимается лицом к шее Вэнь Жоханя, пряча глаза, безуспешно пытаясь отдышаться. — Ты позволишь мне, любимый? Можно продолжить? Ещё? Вэнь Жохань хочет ещё большего? Но Цзян Чэн не может сказать «нет». Потому что есть кое-что, чего он до сих пор не получил... Он кивает. — Спасибо, дорогой. Спасибо, что так терпелив и позволяешь мне продолжать. Он укладывает Цзян Чэна на бок и спрашивает: — Так что я могу для тебя сделать? Как сделать тебе ещё приятнее? Помни, что каждая часть моего тела в твоём распоряжении. Мои руки, мой рот, мой язык, мой член. Загадай желание — и оно исполнится. Как Вэнь Жохань может быть так добр к нему? Даже сейчас, когда они сплетены в постели, после того как он довёл Цзян Чэна до оргазма дважды вещами, которые для большинства были бы лишь прелюдией, он всё ещё относится к нему с высочайшим почтением. Он берёт руку Вэнь Жоханя и целует костяшки пальцев. — Жохань... — он хнычет. — Жохань, пожалуйста. Я хочу, чтобы твой огромный член сейчас же трахнул меня. Войди в меня. Пожалуйста. Это всё, чего я хочу, я не могу думать ни о чём другом... всё время... я так этого жажду… — Хмм, что ж, ты это получишь. Больше ничего не нужно. Вэнь Жохань расстёгивает брюки и швыряет их через комнату. Как ни странно, он всё это время не носил нижнего белья. Он направляет свой обнажённый член в сторону Цзян Чэна, демонстрируя его — не хвастливо, а скорее как сомелье, представляющий винный список. Показывает со всех углов, давая понять, что сейчас будет его. Что он отдаёт это без малейших колебаний. Просто потому, что Цзян Чэн попросил. Цзян Чэн тянется к нему жадными руками. — Да, вот это! Сделай это! Войди в меня, Жохань, и хорошенько меня трахни! Он ждал слишком долго. Звучит, как безмозглая шлюха. Но к этому всё и шло. — Конечно, ваше величество, — усмехается Вэнь Жохань. — Для меня это честь. Но, как ты мог заметить, я наделён внушительными размерами. Дар и проклятие одновременно. Я не сомневаюсь, что смогу удовлетворить тебя сегодня, но сначала нужно быть осторожным. Он нежно берёт Цзян Чэна за подбородок. — Я не хочу причинить тебе боль. Эта нежность в красных глазах. В татуированных пальцах, которые скользят по его щеке. Как его сердцу выдержать это? Оно не может! Ему остаётся только признать — Он безумно влюблён в Вэнь Жоханя. Бесчеловечно влюблён. — Ты не причинишь мне боли, — шепчет Цзян Чэн, закрывая глаза, чтобы скрыться от совершенства его взгляда. — Нет, не причиню. Потому что мы сделаем вот так. Вэнь Жохань ложится на спину и притягивает Цзян Чэна к себе на бёдра. — Давай, садись, ваше высочество. В теле Цзян Чэна почти не осталось сил, но он всё же находит возможность подняться. Вид Вэнь Жоханя — его твёрдый член, напряжённый, будто третья рука, — невозможно игнорировать! Он достаточно растянут и влажен, но, оседлав бёдра Вэнь Жоханя, всё равно нервничает. Это самый большой член, который он когда-либо принимал, и это... пугает. Но в то же время голод в глубине его души вопит: Он здесь! Вот он, вот! Вэнь Жохань берёт его руки, переплетая пальцы. — Медленно опускайся. Вот так. Я придержу его... — Он отпускает одну руку, чтобы ухватиться за основание своего члена, помогая Цзян Чэну. Прикусив губу, Цзян Чэн опускается на кончик. Он такой широкий! Почти как апельсин. Но Цзян Чэн полон решимости — он примет этот член! Примет и будет скакать на нём до самого заката, пока не удовлетворит Вэнь Жоханя полностью! Когда кончик входит в него, Цзян Чэн складывается, как мокрый бумажный пакет. Он слишком большой! Наполняет его до предела, растягивая, удовлетворяя что-то глубокое, первобытное, что копилось в Цзян Чэне, кажется, всю его жизнь. — Отлично, это только начало, — улыбается Вэнь Жохань, подбадривая его. — Ты сможешь, малыш. Продолжай. Воодушевлённый похвалой, Цзян Чэн снова приподнимается на коленях и опускается ниже, впуская в себя этот огромный член понемногу. — О, мой сладкий мальчик. Ты примешь его полностью? — Вэнь Жохань целует его ладонь, шепча слова поддержки. — Ещё бы! — Он не согласится ни на что меньшее! Да, он огромный, но ещё и прекрасный! Этот член — как изысканное блюдо, шедевр шеф-повара. Когда он погружается в самые глубины Цзян Чэна, а затем проходит ещё дальше... тот дрожит и стонет. — Вот так, молодец. Хочешь ещё? Задыхаясь, как сумасшедший, Цзян Чэн кривится и опускается до конца. У него получилось! Он принял его! Теперь он сидит на коленях Вэнь Жоханя с этим членом глубоко внутри, ликуя от собственного успеха. А Вэнь Жохань выглядит безмерно довольным. Это... это тот же взгляд, который он бросает своим сыновьям. Гордый. Блять, Цзян Чэн не знает, что делать, если Вэнь Жохань гордится им… — Боже. Ты просто великолепен на своём троне. — Вэнь Жохань усмехается, дикий, как в ту ночь, когда наблюдал за его танцем. — Ты... — Цзян Чэн не может выговорить. Не должен. Очень не должен. Он раскроет все карты, обнажив того капризного ребёнка внутри, который готов на всё ради... Но Вэнь Жохань уже знает, кто он. Не так ли? — Ты гордишься мной, папочка? В мгновение ока их позиции меняются. Вэнь Жохань переворачивает Цзян Чэна на спину, оставаясь глубоко внутри, и закидывает его ноги себе на плечи. — Да, солнышко, — он рычит, тёмный и странный. — Папочка очень тобой гордится. Скуля, плача и содрогаясь, Цзян Чэн обвивает его всеми конечностями. Он никогда его не отпустит. Никогда-никогда. Теперь, когда у него есть этот мужчина… Медленно, размеренно и полностью контролируя себя, Вэнь Жохань начинает его трахать. ...Теперь, когда у него есть этот мужчина, он не может позволить ему ускользнуть. Просочиться сквозь пальцы, оставив Цзян Чэна ни с чем. Он должен держаться изо всех сил, за саму жизнь, и удерживать Вэнь Жоханя здесь, где ему место! Трахаться с ним до состояния сладкого небытия. Он должен. Каждый толчок Вэнь Жоханя лишает Цзян Чэна остатков рассудка. К концу он будет абсолютно выебан, и ему всё равно. Он впивается ногтями в его спину, рот приоткрыт, слюна стекает по щеке. Он позволяет этому тигру разорвать себя на части, доведённый до беспомощности тем, как Вэнь Жохань без колебаний разрушил все его защиты. Ничем, кроме восхищения и искренней любви. Он хочет сказать ему! Хочет признаться, что любит его, что никто прежде не доводил его до такого хрупкого состояния — где можно разлететься на миллион осколков, и это будет нормально. Где кто-то обязательно соберёт их все, когда всё закончится. Вэнь Жохань позаботится о нём. Это точно. Такова его природа. — Я... я лю... я...! Он не может выговорить это. Его рот не слушается, сознание переполнено наслаждением. Он вот-вот кончит в третий раз и совершенно не контролирует себя—! Трахая его резко и глубоко, Вэнь Жохань прижимается губами к его уху. Он тяжело дышит, его голос низок и хрипл, но слова по-прежнему чётки: — Твоё тело так выносливо. Ты принимаешь меня полностью, и всё твоё нутро сжимается вокруг, будто хочет ещё глубже. Насколько глубже я могу зайти? Проверим? — Мммф! — Пожалуй, в другой раз. Ты, кажется, на пределе. Вэнь Жохань поочерёдно щиплет его соски и шепчет: — Так почему бы тебе не кончить для меня ещё раз? Цзян Чэн может только кивать. Он хочет кончить снова. Сможет, сможет— И он делает это. Погружение в пучину этого оргазма сродни падению в бездну. Лёгкие всплески удовольствия в начале и резкие спазмы в конце. Зрение меркнет — он уверен, что вот-вот потеряет сознание. Вэнь Жохань выходит из него, кончая на его растянутый анус. Горячая жидкость на раздражённой коже кажется шёлковым прикосновением — и Цзян Чэн кончает снова. Едва-едва. Лишь пара судорог — большего он просто не в силах выдать. Он опустошён. — Не... уходи! — хрипит он, слишком слабый, чтобы удержать Вэнь Жоханя, но молящий, чтобы тот услышал и понял. Вэнь Жохань лежит на животе, приходя в себя. Когда он оборачивается к Цзян Чэну, то смотрит на него сквозь пряди растрёпанных волос, даже не пытаясь их поправить. — Уйти? И куда? — Он проводит пальцем по мокрому лицу Цзян Чэна. — Куда я могу уйти, когда всё, что мне нужно, уже здесь?