Скажи мне

Поначалу бессонные ночи были еще более невыносимыми. А те редкие случаи, когда Леви спал, его снова преследовали чужие горячие руки. Леви понимал, что за слепым влечением скрывалось безграничное уважение к командору. Он был мудрым главнокомандующим: требовательным, но справедливым. Никто не ставил под сомнение его авторитет. Каждое его решение было взвешенным, каждый приказ — обдуманным. Именно он разглядел в Леви то, чего тот сам в себе не видел. Когда Аккерман уже смирился с тем, что навеки погряз во тьме, Эрвин протянул ему руку. Не просто дал шанс — поверил. И за это Леви уважал его больше, чем кого бы то ни было. Доверял больше, чем себе. Честь Эрвина была его собственной честью, и ничто не могло запятнать ее. Ни трусость, ни нарушение законов или воинских уставов. Но, видимо, алкоголь — мог. Тот поступок был глупой ошибкой, вызванной помутнением рассудка. Недостойным поведением. И Леви знал: теперь Эрвин наверняка всеми силами старается стереть это из памяти. Именно так они оба и должны поступить. Прошло почти четыре недели, а дистанция между ними лишь росла. Взгляды, длящиеся не дольше секунды. Краткие, сухие указания. Но хуже всего были моменты, когда им приходилось находиться в одном кабинете. Тогда Леви накрывало волной стыда и злости. Позавчера Эрвин отдал приказ целый день провести с Ханджи, проводя опыты над ее чертовыми подопечными. Знал ведь прекрасно, что Леви не мог находиться больше пары часов с этой очкастой психопаткой. А она еще и смотрит так, как будто знает больше, чем нужно. Всегда этот азартный взгляд и заигрывающий тон. Аккерману казалось, будто главнокомандующий специально отсылает его подальше в дни тренировок, на которых они оба могли присутствовать из-за совпадающих графиков. Он мог понять мотивы командора, но неужели тот настолько не хотел находиться рядом с ним? «Сам же напился и поцеловал, кретин!» Иногда Леви настолько злился, что ему хотелось врезать Эрвину по морде, да так, чтобы захрустели пальцы. Чтобы он понял, что натворил. Что он сам все испортил. Но что Леви мог сделать? Скрипеть зубами, но повиноваться приказам. Человечество важнее, чем драма в его личных отношениях. И все же порой неправильные мысли всплывали воспоминаниями в его голове. Пока воображение не успевало разыграться, Аккерман старательно прогонял их, погружаясь в изнуряющие тренировки. Вскоре ему почти удалось вычеркнуть из памяти тот момент, лишь изредка позволяя себе покрываться мурашками рядом с командором, когда тот проходил мимо. Эрвин тоже перестал избегать его. Теперь оба вели себя так, будто ничего не было. «Но ведь ничего и не произошло?» Пьяная ошибка. Все совершают ошибки. Никто из них не отступится и не нарушит свои принципы. У них есть общая цель, важнее любых других, к которой они будут идти, несмотря ни на что: истребление титанов. И стоило забыть этот мучительный день, свободно выдохнуть и смириться с произошедшим, как вновь все пошло наперекосяк. После обеда, когда Леви собирался отправиться на тренировку с новым УПМ, несмотря на плановые занятия, Эрвин отдал приказ явиться в его кабинет. Капитан надел маску безразличия, наивно убеждая себя в том, что этот разговор продлится недолго, и отправился к командору. Вошел в кабинет со стуком и долгой паузой — это уже стало новой привычкой, чтобы подчеркнуть их официальные взаимоотношения "главнокомандующий — подчиненный". Как обычно, не стал идти слишком далеко и остановился около двери, сложив руки на груди. Глаза привычно подчеркивали темные круги. — Леви, — произнес приветственно главнокомандующий. — Командор, — ответно поздоровался Леви. Несколько долгих секунд Эрвин просто смотрел на капитана, немного хмурясь, будто обдумывал какую-то мысль. — Ну? Зачем звал? — не сдержался Леви. Стоять здесь было пыткой, ему не хотелось пялиться на Эрвина слишком долго. — Я хотел с тобой кое о чем поговорить, — задумчиво произнес командор. Его голос звучал неуверенно. Леви сразу понял, что это не к добру. — Я должен извиниться, — Эрвин перевел взгляд на Леви, — за тот раз. «Ну и как понять, что этот идиот имеет в виду?! Не может же он заговорить о том, что приходилось намеренно забывать день за днем». Леви запихнул руки в карманы. Он молча смотрел на главнокомандующего и ждал объяснений. Внутри все заныло, хотелось уйти, отвлечься. Пусть этого разговора не будет, путь Эрвин его отпустит, и больше они никогда не поднимут эту тему. Разве это не было хорошим решением? — Это было опрометчиво с моей стороны. «Еще бы. Догадался, сукин сын». Леви сжал кулаки. Разум хаотично пытался проанализировать, к чему может привести этот разговор. — Забудем, — наконец ответил Леви, на секунду опустив глаза. — Что ты сам об этом думаешь? — спросил Эрвин, также не глядя на капитана. — Вообще-то, до сегодняшнего дня я старался об этом не думать. Эрвин встал и подошел к окну. Сложил руки на груди. По спине нельзя было понять, что творится в его голове, но Леви и не нужно было гадать. Он знал, что командор подходил к окну только в особых случаях: когда ситуация выходила из-под контроля, и необходимо было искать новые, более сложные решения. — Эрвин, прекрати уже, — Леви изо всех сил старался демонстрировать собственное спокойствие. Он видел, как командор тянет, и от этого попытки угадать его мысли становились еще тяжелее. — По правде говоря, я давно хотел этого. Так что алкоголь здесь ни при чем, — Эрвин стоял к нему спиной, все еще скрывая свое лицо. — Зачем ты мне это говоришь? — Не хочу больше скрывать правду ни от себя, ни от тебя. Эрвин поднес руку к голове и надавил на висок, будто у него болела голова. Неужели ему так сложно было говорить об этом? Командору, который, казалось, не отступит ни перед какими препятствиями, для которого нет нерешаемых задач. Леви привычно охватила злость при виде подавленного главнокомандующего. «Серьезно?! Он будет переживать из-за этой херни? Неужели настолько сильно винит себя за эту глупую ошибку?» Действительно, было лучше, когда они оба молчали об этом. Так они хотя бы сохраняли остатки своего достоинства. — Я не хотел давить на тебя. Но фактически принудил. Ты должен знать, что это не твоя вина... — продолжил Эрвин, но тут же замолк. Леви не мог вынести этого самобичевания и перебил командора. — Эрвин, ты, блять, решил, что я сам не могу принимать решения? Ты вообще думаешь своей башкой? Считаешь, что я не сопротивлялся, потому что испугался, как девка? Эрвин обернулся. Густые брови сошлись на переносице. — Но ты пытался сопротивляться. Я это помню. — Да потому что я охренел от твоей наглости. Ты застал меня врасплох, — Леви отвел взгляд в сторону от по-прежнему хмурящегося командора. — Прости, но я не понимаю, что ты хочешь этим сказать. Леви знал, что пора ответить прямо. Ему так хотелось сказать правду, что слова прожигали язык. Правду о том, что это не было ошибкой, что его реакция была искренней, настоящей. Но что-то внутри давило на тормоз. Страх, что подобное влечение может запятнать репутацию их обоих… Не важно. Все равно этот разговор уже перешел все границы. — Леви? — нетерпеливо напомнил командор. — Черт тебя дери, Эрвин. Я тоже этого хотел. Доволен? Эрвин уставился на капитана изумленным немигающим взглядом. — Чего пялишься? — Я долго размышлял над этим, но такого… не предвидел. — Взаимно. Леви стоял молча, перебирая в карманах влажными пальцами. Ему было абсолютно непонятно, зачем командор все это затеял. Зачем нужно было выяснять отношения? Теперь они стоят друг напротив друга, оба лишенные остатков чести. Стоит ли этот разговор того? И что будет дальше? — Тогда я хочу тебе кое-что объяснить. Многое изменилось с тех пор, как ты попал в разведотряд. Сколько уже времени мы сражаемся плечом к плечу? Я доверяю тебе, Леви. Как лучший разведчик, ты стал для меня слишком важен. Точнее, я хочу сказать, что не только, как разведчик… Но человечество важнее личных… интересов, — Эрвин говорил с паузами, подбирая подходящие слова. — Я не могу позволить им влиять на мои решения, если это создает угрозу. Я остаюсь главнокомандующим. Поэтому я силился закрыть глаза на эту неразумную привязанность. В этот раз он говорил уверенней. Будто, наконец-то, говорил то, что все это время было у него на языке. — Но, как видишь, это оказалось сильнее меня. Неужели Эрвин сказал именно то, что Леви услышал? Привязанность? Важен? И это действительно не было минутным желанием? Тысяча слов мозолили язык, но ничего из этого Леви не мог произнести. — Надеюсь, ты не ждешь, что я начну пускать сопли и говорить что-то похожее, — уверенность Эрвина начала передаваться Леви. — Но могу сказать, что ты был и остаешься достойным главнокомандующим для этих олухов. — Спасибо, я учту, — на лице командора отразилась полуулыбка, полностью обезоруживающая и вызывающая приятную щекотку. Как давно Леви ее не видел. И что теперь отвечать? Эрвин заслуживал услышать правду. Он решился и раскрыл все карты. Может ли Аккерман сомневаться в решении главнокомандующего? Определенно нет. Что ж, видимо, пора открыться и проверить, погубит это их честь, или даст путь чему-то новому. — Я замечал нечто странное… Но думал, что многое из этого мне лишь кажется. Сложно было поверить, что твое поведение действительно что-то значит. Я старался игнорировать это, — Аккерман запнулся. «Ну же, не будь ссыклом. Все и так уже очевидно». Набравшись решимости, он поднял уверенный взгляд. — Но, как и ты, похоже, я не справился с этой задачей. А после того, что ты выкинул, да еще и так отдалился потом, мне совсем башку снесло. Ты, конечно, скотина, Эрвин, но... Это не изменит того, что… Кхм. — Леви не мог выдавить последние слова, потому что сам до конца не осознавал, что хотел сказать. — Продолжай, — Эрвин выжидающе смотрел. Его тон был мягким, но настойчивым. — Мне нужно, чтобы ты сказал это. В кабинет постучали. Вошел один из разведчиков, виновато посмотрел на Эрвина, потом на Леви — видимо, почувствовал себя неуместно из-за прерванного разговора. Эрвин кивнул ему в знак одобрения. Разведчик доложил, что вблизи стены, у леса, был замечен титан. Он уже три дня неподвижно оставался на одном месте. Гипотезы было две: гигант спит, но вопрос в том, почему солнечный свет не влияет на его подвижность; либо это девиант, выжидающий будущих жертв. Опасность данного титана заключалась в угрозе нападения на разведчиков, когда те выберутся на очередную миссию. Эрвин сел за стол и сложил руки в замок, раздумывая над планом действий. — Я с ним разберусь, — решительно сказал Леви. — Нет, мне нужно подумать, — командор поднял ладонь вверх, подавая знак сделать паузу. — С этим титаном явно что-то не так. — Эрвин, это всего лишь один долбанный титан, он прямо у стены. Отправь туда опытных бойцов — и мы вернемся до заката, — голос Леви снова стал раздраженным, словно неготовность главнокомандующего отправить его на миссию была проявлением чрезмерной осторожности как следствие их недавних признаний. — Кажется, ты что-то упоминал о доверии и ценности лучших разведчиков, — голос Аккермана стал холодным и предупреждающим. — Хочешь сказать, это не так? Он знал, что играет не по-правилам, Эрвин не заслуживал, чтобы им манипулировали. Но либо капитан припугнет его честью, либо их личные взаимоотношения действительно начнут влиять на решения командира, и это будет прямым подтверждением их ущерба. — Хорошо, — Эрвин сдался, манипуляция сработала, — Леви, отбери двух опытных бойцов, и на рассвете отправляйтесь на разведку. Изучите местность для составления стратегии. Осмотрите гиганта, если сможете — выясните, что с ним не так. Но в бой с титаном не вступать. — Так точно. Леви коротко взглянул на главнокомандующего и поспешил удалиться, пока тот не передумал. Кроме того, их разговор слишком затянулся и все-таки создавал определенную неловкость. Лучше как следует обдумать произошедшее и завтра на трезвую голову отправиться на миссию.