Скажи мне

Леви не был уверен, когда это началось. Это мог быть тот самый долгий взгляд, которым он задержался на командоре, и был пойман с поличным. Или совместная поездка на лошади, еще весной, полгода назад, когда он потерял свою в бою с титанами. А, может, во всем был виноват день, когда Леви принес рубаху Эрвину, чтобы тот переоделся после бессонной ночи в кабинете, и почему-то примерз к своему месту, увидев оголенный торс и груду мышц. Все эти нелепые мысли могли быть порождением хронической усталости. Стыд и чувство уважения к командору успешно заставяли его гнать от себя навязчивые мысли. Мысли об идеально выглаженной одежде и ровной осанке, о мужественных руках и высоком росте. Уже больше месяца он стряхивал с себя мурашки, когда сталкивался с командором в коридорах разведкорпуса, и до него доносился едва уловимый, но почему-то такой приятный запах. Чем больше проходило времени — тем сложнее было держать свои мысли и тело под контролем. А порой его сердце и вовсе начинало биться в темпе безумной тревоги, когда судьба застигала врасплох случайным касанием с командором. «Или не случайным?» Иногда Леви казалось, что он сходит с ума, замечая, как его прожигает пристальный взгляд голубых глаз. Тогда он откладывал вечерние дела и заставлял себя хорошенько отоспаться, чтобы не мерещился всякий бред. Заснуть подолгу не получалось, круговоротом пляшущие мысли в темноте комнаты не давали забыться, однако капитан был упрям в достижении своих целей. Но однажды случилось то, что невозможно было вычеркнуть из памяти. И Леви вновь понадобилось слишком много ночей, чтобы разобраться: была ли это случайность, вновь преподнесенная судьбой, или что-то большее. Это произошло в день рождения Моблита. В барак пригласили всех близких товарищей. Леви не любил праздники и до сих пор не мог привыкнуть к этим глупым традициям спустя столько времени после жизни в подземном городе. Однако по настоянию Ханджи как капитан своего отряда он все-таки явился. Эрвин, на удивление, тоже не отклонил приглашение, хотя это и было в его стиле: привычно закопаться в бумагах и всю ночь чертить закорючки на фоне угасающих свечей. Выбрать себе место на празднестве капитан не успел. Обычно сидевшая по правую руку от главнокомандующего Ханджи расположилась в окружении солдат, настойчиво предлагая свое место Леви прямо с порога, будто заранее намеревалась именно так и поступить. Барак выглядел очень прилично как снаружи, так и внутри, однако, вместо отдельных стульев к столу были придвинуты деревянные скамьи, сокращая расстояние между сидящими. Несмотря на тесность по сравнению со штабом, солдаты намеренно выбрались из места, где проводили почти все время за изнуряющими тренировками и прочими заботами. Полвечера Леви просидел с кислым лицом, подозрительно косясь на чересчур экспрессивную Ханджи, пришедшую во всей красе: в сарафане, залатанном всего один раз, и с небрежно собранными волосами в некое подобие прически. Разведчица уселась рядом с Моблитом и, не особо скрываясь, пыталась его напоить. Однако кроме несчастного Моблита пострадали все: уже через пару часов гости были настолько пьяны, что весь барак накрыло душным запахом алкоголя. Товарищи радостно обсуждали успешные миссии и вспоминали нелепые случаи на тренировках и в бою. Даже под воздействием немалой дозы спиртного Леви не удавалось сбежать от груза проблем и тревог. А тут еще и редкие касания Эрвина локтем вызывали бесконтрольные задержки дыхания, провоцируя стыдливый гнев капитана. Кулаки непроизвольно сжимались, и Леви пьяно встряхивал головой, пряча за челкой глаза, которыми искоса поглядывал на главнокомандующего. «Это точно была случайность?!» За весь вечер они перекинулись лишь парой слов, но капитан все равно отметил чрезмерную болтливость Эрвина с остальными разведчиками. Что-то явно в нем было не так. В кои-то веки главнокомандующий беззаботно смеялся, но острый глаз Леви улавливал нечто непривычное в его поведении. Колено Эрвина под столом слишком долго покачивалось влево-вправо, выдавая внутреннее беспокойство. Очередная веселая история о тренировках сменилась на интригующий рассказ о новобранцах. Сидящий справа, через пару голов, рассказчик заставил солдат притихнуть в любопытстве. Внезапно Леви почувствовал, как что-то слегка коснулось его ноги. По телу пробежал холодок, в груди что-то встрепенулось. Чтобы лучше видеть рассказчика, Эрвин повернулся в пол-оборота, случайно задев капитана. «Черт подери, и это тоже случайно?!» Главнокомандующий сидел неподвижно, внимательно слушая рассказчика и все еще легко касаясь Леви. «Идиот, соберись». Капитан схватил чашу с горячительным напитком и полностью осушил ее. Следующие невыносимо долгие минуты он сидел ровнехонько, стараясь глубоко и спокойно дышать, и ни в коем случае не поворачиваться в сторону Эрвина. «Какого черта я сел так близко?!» Касание отдавало по телу сладкой истомой, словно издевательство, проверка пределов его сдержанности. Наконец-то алкоголь принял удар на себя, и капитан утратил самообладание. Комната слегка заплясала, реакции притупились. Аккерман прикрыл глаза и потерял счет времени. — Леви, ты в порядке? — в опасной близости раздался голос командора, и до Леви донеслось теплое дыхание. Эрвин внимательно изучал его лицо, однако у того самого нелепо порозовели щеки. Если у главнокомандующего такой же туман в голове, Леви точно необходимо собраться. По крайней мере один из них должен контролировать ситуацию. — Не знаю. Кажется, я немного перебрал, — честно ответил он и снова прикрыл глаза. — Послушай, — произнес Эрвин тихо, так, чтобы никто не услышал, — я все равно собираюсь выйти и подышать свежим воздухом. Составишь компанию? — Так точно, — даже в этот момент, когда мир вокруг уже казался погруженным в сон, капитан не забыл о своих привычках. Эрвин встал из-за стола, и Леви заметил, как тот слегка покачивается. Теперь понятно, почему он решил выйти. Следом за ним такой же неуверенной походкой вышел и Аккерман, чуть не уронив чашу с крепким напитком. Оказавшись под темным небом, оба сделали глубокий вдох. Легкие наполнились сырым воздухом, горящие от жара лица обдало холодом. Больше всего Леви любил октябрь — тогда была самая приятная температура. — С меня хватит, я не пойду обратно, — произнес капитан с неподдельной решимостью. Голос его звучал сухо. — Согласен. Давай просто вернемся в штаб, — поддержал затею Эрвин. От места празднества до штаба было чуть больше получаса пути. Но идти пришлось медленно: перед глазами слегка кружилось. Теперь Леви не сомневался, что у командора было еще более замутненное сознание, и дело было не в шаткой походке, а во внезапно прозвучавшем неуместном вопросе. — Леви, а тебе не бывает скучно? — Эрвин постарался произнести слова четко, и у него на удивление хорошо получилось. — Скука бывает от отсутствия дела, — сипло ответил Леви, — мне это не свойственно. Эрвин огляделся по сторонам и понизил голос: — Я имею в виду без… особого человека. — Эрвин, хватит вилять, говори прямо. Я тебя не понимаю, — его голос стал раздражительным, что было типично для капитана, поэтому командор не придал этому значения. — Без женщины, — немного помедлив, Эрвин добавил, — ну, или близкого друга. Интерес командора не вызывал сомнений: его шея вытянулась вперед, чтобы он мог лучше разглядеть, как вопрос отразится на лице Леви. — Что за идиотский вопрос? — тот нахмурился и уставился себе под ноги. — Нормальный. Отвечай. Леви не был уверен, что это приказ, но ему захотелось ответить. Он помолчал, а затем неуверенно протянул: — Нет, я в этом не нуждаюсь. Теперь ты. Командор явно не был удовлетворен его ответом, но, поскольку вопрос был задан, пришлось отвечать и самому. — А мне бывает, — он пьяно усмехнулся и поднял взгляд на темное небо, — довольно редко, но ощутимо. Порой жалею, что держу себя в таких строгих рамках. — Я сейчас блевану от этой слюнявой исповеди, — с кривой усмешкой ответил Леви, демонстрируя свое презрение к подобной откровенности. Командор пошатнулся: видимо, закружилась голова. Оглянулся и неуверенно пошел к дереву, которое росло неподалеку. Оперся о шершавый ствол и съехал спиной вниз, согнул ноги в коленях, сложил на них руки и прикрыл глаза. — Эрвин, смотри не засни. Иначе мне придется тащить тебя до штаба, а ты такой верзила, что у меня вся ночь на это уйдет. — Тогда тебе придется сесть рядом и проследить, чтобы я не уснул, — голос Эрвина звучал непривычно мягко, даже немного весело. — Черт бы тебя побрал, Эрвин, ты же знаешь, что я не хочу испачкать форму. — Да плевать. Садись. Леви неохотно присел рядом с командором. Довольно долго они просидели молча. Тишина ночи наполняла атмосферу неясностью и немым ожиданием, ветер колыхал пожелтевшую листву деревьев. По сравнению с широким деревом, на которое опирался Эрвин, главнокомандующий казался еще более мощным и внушительным. Леви изучал расслабленное лицо Эрвина, освещенное лунным светом. Опомнившись, он подумал ущипнуть себя, чтобы вновь прогнать стыдные мысли. Но вместо этого в нем вновь родилось желание случайного прикосновения и мурашек на коже. Капитан понимал, что следовало бы отвернуться, но замершее тело не позволяло поступить иначе. — Иногда мне кажется, что ты напрочь лишен человеческих чувств и потребностей, — задумчиво проговорил командор после затяжного молчания. Леви хмыкнул: — Согласись, это было бы весьма удобно. Леви не хотел признаваться, что порой ему действительно становилось одиноко. Что иногда его накрывала апатия, вызывая в душе жгучее желание чужой заботы и утешения. Что редкие сны пугали знакомыми образами и теплыми объятиями. — Тебе виднее. Эрвин взглянул на капитана и прищурил глаза. Видать, знал, что тот нечто скрывает. За столько времени он научился понимать Леви без слов, знал все его маневры, помогающие уклониться от разговора. От пристального взгляда разведчику стало не по себе. — Это не совсем так. Но я не собираюсь разводить сопли, — Леви уставился на командора в ответ и заметил, что у того тоскующий взгляд, — и, вообще, нам пора. Леви встал, размял ноги и протянул руку командору. В тот же миг ему захотелось отдернуть ее, но было слишком поздно. Эрвин хлопнул по его ладони, сжал ее и потянул, неуверенно вставая. — Эй, полегче, громила! Не то повалишь меня. — Не будь грубияном, — с усмешкой сказал Эрвин, а затем водрузил руку на плечо капитану. — Эрвин, да ты же настоящий кабан, — Леви согнулся под огромным весом командора, попытался придержать его второй рукой за противоположное плечо, но не дотянулся. Леви не был готов играть в эту игру. Мысленно ругаясь, он надеялся, что командор не услышит, как громко у того забилось сердце. В любой другой момент Аккерман не мог и представить, что командор будет его обнимать. Да и не объятия это вовсе. Тогда почему эта поза снова вызвала у него задержку дыхания? — Это ты слишком мелкий, — усмехнулся командор и выпрямился. Он видел, что еще немного — и Леви хрустнет под ним, словно сухая ветка. Капитан отвернулся и с силой сжал кулаки. Дыхание сбилось, но он старался убедить себя, что это от тяжелого веса командора. На плече еще отдавал теплом след руки Эрвина. «Черт, да какого хрена он делает?» Мысли о том, что командор, возможно, был настолько пьян, что готов перейти все границы, снова вызвали у Леви гнев. Возможно, ему следовало бы разглядеть, что скрывалось за этой злостью. — Иди ты, — сквозь зубы выдавил он. Дальше разведчики шли молча. Эрвин ступал ровнее: видимо, небольшой отдых помог прийти в себя. Леви же смотрел себе под ноги, упорно пытаясь разобраться в запутанных мыслях. Пальцы бездумно ковыряли сухие заусенцы. Наконец-то, показалась штаб-квартира разведотряда. В темноте старый замок казался черным и мрачным, сквозь закрытые ставни окон нигде не просачивался свет. Они отворили массивную дверь и вошли внутрь. В нос ударил запах сырости и пыли. «Чертовы новобранцы совсем не умеют убираться». — Я еще нужен тебе? — отстраненно спросил капитан. — Нет, свободен, — Эрвин задумался и добавил, — но, пожалуй, я пройдусь с тобой. Давно не слыхал такой тишины в замке. — Как знаешь, — отвернувшись, Леви закатил глаза и двинулся вперед. Чужие шаги за спиной эхом разлетались от стен по пустым коридорам. Разведчики поднялись вверх по лестнице и, спустя несколько поворотов, направились к небольшой комнате, расположенной в самом конце коридора. Эрвин странно оглядывался, всматриваясь в щели соседних дверей, словно искал подтверждение тому, что они действительно одни. — Ну что, нагулялся? — спросил Леви, останавливаясь у последней двери. Боковое окно освещало коридор приглушенным светом. — Идешь спать? — Эрвин проигнорировал вопрос. — Вряд ли. Эрвин подошел к двери и привалился к ней спиной, ссутулился, перегородив путь к комнате. — Сколько же ты нормально не спал? — Это неважно, я в порядке. Леви изо всех сил старался не выдавать волнения. Еще немного — и командор уйдет, а Леви пройдет к себе и сможет выдохнуть. Но Эрвин не спешил уходить. Вместо этого он шагнул к капитану, протянул руку и осторожно приподнял опавшую челку с его лица. Леви замер от неожиданности и уставился взглядом прямо в глаза командора. Эта маленькая, но интимная близость заметно отрезвила его. — Двое суток? — Трое. Лицо Леви больше обычного было бледным, под тяжелыми веками глаз мрачнели темноватые круги. Он действительно плохо спал, но отсутствие сна ничуть не мучило его. Это была всего лишь одна из старых привычек, укоренившихся в его жизни, словно тень, отказывающаяся покинуть своего владельца. — Я знаю, где можно достать настойку пустырника. Она поможет уснуть. Капитан лишь фыркнул и отвел взгляд, надевая маску безразличия. Эрвин же продолжал внимательно изучать его лицо прищуренными глазами. — Иди уже, — Леви смахнул челку, обратно прикрывая лицо. Под взглядом командора было неуютно. — Прогоняешь меня? И что на это ответить? Послать командора куда подальше? Или плюнуть на все и попросить не уходить, попросить вновь задать какой-нибудь дурацкий вопрос, лишь бы продлить этот волнующий момент? Это была явно игра, в которой Леви не знал ни одного правильного ответа. Гулкий стук его сердца рвался из груди, но отступать было поздно. Легкий толчок в грудь прервал его мысли. Над Леви склонилась огромная фигура, и мощная рука схватила за нагрудные ремни. Дернув за них, Эрвин потянул капитана на себя и немного вверх, будто пытался его приподнять. Леви с испугом задрал голову, и это стало его первым правильным ходом. Лицо обдало пьяным дыханием, и Эрвин впечатался в него горячими губами. Леви сдавленно промычал и тут же попытался оттолкнуть командора. Тот на секунду оторвался, взглянул на него потемневшими глазами, молниеносно шагнул вперед, отталкивая Леви назад, и прислонил ладонь к стене. Теперь сопротивляться было бесполезно. Спина сгорбилась, чужие губы бегло скользнули по щеке и вновь впились в полуоткрытый рот. Густой туман заполнил разум Леви, руки ухватились за мощные плечи, то ли вновь отталкивая, то ли удерживая командора. Принимая поражение, капитан сдался и позволил возбуждению захлестнуть себя с головой. Он жадно запрокинул голову выше и ответил на поцелуй, позволяя влажным языкам соприкоснуться. Пол мгновенно начал уходить из-под ног. Дыхание сбилось к чертовой матери, в висках неровным ритмом начал отдавать пульс. Чужие пальцы с силой сжали его подбородок, удерживая запрокинутую голову. Совершенно безумный поцелуй затмил сознание. Эрвин зашарил рукой по груди Леви и попытался стянуть с его плеч форменный жакет. Леви бедрами подался вперед и ухватился за выбившуюся из-под брюк рубаху. Движения были рваными и хаотичными. Не справившись с жакетом, Эрвин еще сильнее прижался к капитану, нырнул руками за его спину и сдавил острые лопатки. Леви позволял чужому языку настойчиво проталкиваться между губ, отвечая на страстные поцелуи. Все мысли улетучились из головы, хотелось все сильнее прижиматься к громадному телу и хватать губами чужие влажные губы. Так же внезапно, как и поцеловал, Эрвин отстранился. Его голова все еще склонялась над Леви, и тот слышал, как командор громко пытается отдышаться. Одна его рука все еще опиралась на стену за спиной капитана, второй Эрвин поправил сползающий нагрудный ремень Леви. Голос прозвучал низко и хрипло: — Довольно, Аккерман, — Эрвин выпрямился и заглянул в ошалелые глаза Леви. — Иди проспись. С этими словами командор развернулся и пошагал по коридору в обратном направлении. Леви застыл у стены, силясь переварить случившееся. Предстояла очередная бессонная ночь.