Скажи мне

Через полчаса он уже был у корпуса. На ставни верхнего этажа не смотрел, избегая соблазна заглянуть в кабинет главнокомандующего. Меньше знаешь — крепче спишь. Постояв на улице еще минут десять, Леви почувствовал, как холод проникает внутрь. Свежий воздух здорово разгружал голову, мысли не давили, поэтому ему никак не хотелось возвращаться в пустую комнату. К тому же, сон снова пропал — Леви чувствовал, что эта ночь предвещала долгие часы размышлений. Руки, зажатые подмышками, промерзли, и только тогда Акерман все же решился перейти порог здания. Пустая комната встретила его мягким светом свечей. Леви переоделся, подошел к столу и принялся смотреть на бумажки, скопившиеся на столе. Что-то надо было подписать, где-то — вычитать. Он оперся руками о стол, наклонил голову, долго и внимательно стал изучать письма. Вскоре за дверью послышались шаги. Они совершенно точно приближались к комнате Леви, и тот уже напрягся в ожидании незваного гостя. Так поздно приходить — дурной тон, а такие вещи часто раздражали капитана. Выпрямившись, он остался стоять спиной к двери, не желая идти навстречу незнакомцу. Еще один тяжелый, грузный шаг. И еще. Совсем близко и громко. Дверь распахнулась — огни свечей вздрогнули, из коридора повеяло сыростью. Разгадав личность непрошенного гостя, Леви замер на месте, ощущая затылком, как чужие глаза изучают его. Дверь закрылась. За спиной вновь послышались приближающиеся тяжелые шаги. Леви знал эти шаги. Он услышал бы их среди целой толпы разведчиков и солдат, их невозможно было спутать с чужими. Просто потому, что они вовсе не чужие. Гость остановился в опасной близости прямо за спиной. — Это я, — слова прозвучали тихим, но уверенным голосом. Леви выдохнул, почувствовав мурашки, растекающиеся по телу. «Черт, это никогда не закончится». — Чем обязан визиту командора? — язвительно поинтересовался Аккерман. — Я пришел узнать, как ты, — все так же тихо, так же уверенно и совершенно терпеливо к очередному ледяному голосу разведчика. — Посреди ночи? Такое часто с ним бывало: будучи эмоционально вовлеченным, он мог не контролировать свои высказывания. «Успокойся, идиот». — Я встретил Ханджи. Она любезно сообщила мне, что ты не спишь. «Теперь ясно, наверняка еще добавила, что я тебя жду», — мысленно ответил Леви и закатил глаза. Он все еще стоял спиной к командору и мог позволить эмоциям свободно отражаться на лице. — Она знает, да? — Да, — исчерпывающий ответ прозвучал вполне хладнокровно. Мысли в голове Леви проносились со скоростью ветра. Если Ханджи знает, то кто еще? И как давно это длится? Что об этом думает Эрвин? Еще один маленький шаг, и на плечи Леви легли крупные руки. Это краткое движение усмирило хаос в его мыслях. — Как ты себя чувствуешь? От близости командора, его осторожного касания и заботливого тона внутри стало очень тепло. Леви чувствовал, как в груди разрастается нечто круглое и ярко-оранжевое, словно закат, а еще что-то синее, что разносится пульсирующими кольцами по телу, как вода, в которую бросили монету. Казалось, если он попытается сказать больше двух слов, голос предательски сядет. — В порядке. Теплые ладони невесомо скользнули вниз по плечам. Волоски на голове внезапно зашевелились, щекоча кожу, и к макушке все так же осторожно что-то прижалось. В этот раз голос раздался еще ближе, не сзади, а где-то сверху: — Вот и славно. Больше не заставляй меня волноваться. «Какого хрена? Он что, только что поцеловал меня в голову, как ребенка?» Леви тряхнул волосами и резко обернулся: — Прекрати. Перед глазами оказался форменный жакет и белая рубаха командора. Леви потупил взгляд, не желая ни отступать, ни смотреть вверх на главнокомандующего. Поцелуй, оставленный Эрвином, говорил о его мыслях, об отношении к слухам и к самому Леви больше любых слов. Теперь отрицать знаки было бессмысленно, как и не было необходимости в том, чтобы додумывать нечто самостоятельно. Аккерман чувствовал, как его собственное сердце вырывалось из груди. Запах Эрвина одурманивал, прогонял все сомнения, а его высокий силуэт вызывал желание покориться. Ноги вросли в пол, ладони слегка вспотели. Не шевелиться, не дышать, ничего не говорить. Только бы не спугнуть ни себя, ни его — этот миг. Эрвин вновь легко коснулся локтя Леви, склонив голову на бок. — Разрешишь мне? Леви коротко выдохнул, не отвечая на вопрос, но давая понять, что не собирается сопротивляться. Чужие руки проскользили вверх по телу. Эрвин легко сжал плечи Аккермана в просьбе откликнуться на касание, но тот все еще не решался. — Знаешь, наш последний разговор все это время не выходил из моей головы, — тихо продолжил командор. — Я даже засомневался, не привиделся ли он мне. Леви хмыкнул. Такие же мысли посещали и его. — Вот только нас прервали, и, мне кажется, ты не закончил. Эрвин все еще склонял голову на бок, силясь выловить взгляд Леви, но это было всё равно что высматривать слабое место в броне. Он поднес пальцы к лицу капитана и аккуратно поправил опавшую на глаза челку. — Мне нужно, чтобы ты сказал. Леви напрягся. Он совсем не мог собраться с мыслями. Слишком сложно для человека настолько сдержанного, ни разу не выражавшего подобные чувства в словесной форме, да и вообще едва ли испытывающего их когда-либо до этого. Секунды бежали одна за другой. Эрвин терпеливо ждал. — Я не силен в этом, — наконец хмуро подал голос Леви. «Черт, да чего я мнусь?! Вот же он, стоит напротив. Можно!» — Могу показать. Леви поднял голову. И не просто поднял, а задрал ее вверх, чтобы увидеть эти голубые глаза, утонуть в них и дать свое согласие на все, что сейчас происходит и будет происходить потом. Он ухватился за плечо Эрвина и потянул на себя. Огромная спина склонилась над ним, широкая ладонь уползла за его спину. Губы Леви сомкнулись на чужих губах горячим поцелуем, и тут же получили ответ. И все стало таким нереальным, словно они больше не здесь. Нет этой комнаты, нет ни чинов, ни разведчиков: ничего. Только они вдвоем. Жар начал просачиваться сквозь одежду. Аккерман отстранился, чтобы сделать глоток воздуха и восстановить равновесие после упора на носки. Воспользовавшись заминкой, Эрвин перехватил инициативу, сделав еще один настойчивый шаг вперед. Леви машинально отступил и уперся в край стола. Он снова задрал голову вверх и вздернул одну бровь, однако Эрвин вновь успел склониться над ним, проигнорировав недоуменный взгляд. Дыхание обожгло шею. Губы скользнули по холодной коже рядом с ухом. Так невыносимо приятно и возбуждающе, что Леви почувствовал, как живот сводит истома. Он крепко сжал плечо командора и приглушенно ахнул. Чужие губы впились в шею сильнее, зубы оставили маленький укус. Леви запрокинул голову еще дальше, назад, но не от дискомфорта, а от наслаждения. Закрытые веки подрагивали. Он выдвинул ногу в сторону, приглашая командора стать еще ближе. Тот оторвался и взглянул на обезоруженного разведчика: все еще зажатый, но отчаянно просящий большего. Пальцы прокрались к подбородку и слегка надавили. Чужой рот приоткрылся. Эрвин выдохнул, и его дыхание наполнило легкие Леви. Опьяняющее, напрочь лишающее последних сил, которыми Аккерман цеплялся за реальность. Большой палец провел по губам: таким манящим и до недавнего времени недоступным. Теперь эти сухие, жестковатые губы будут носить на себе запечатленный Эрвином отпечаток. Как долго это будет длиться? И повторится когда-либо? Будет ли Аккерман снова стоять вот так, упираясь задом о край стола, с приподнятым коленом вдоль ноги Эрвина, хватающийся за чужую одежду? На этот вопрос, как и на многие другие, у них обоих не было ответов. Леви открыл глаза и увидел чужие расширенные зрачки. Главнокомандующий с неприкрытым наслаждением изучал его под новым, совершенно нетипичным для сдержанного Аккермана углом. Ему хотелось сохранить в памяти эту картину, чтобы снова вернуться к ней при виде сурового капитана на плацу. Будет ли Леви тоже вспоминать об этом, глядя на отдающего приказы главнокомандующего? Эрвин понимал: надо действовать решительно. Предугадывать события в будущем — бесполезная затея. Они уже запустили этот механизм, но никто не знает, к каким последствиям он приведет. Плевать. Он слишком долго жил по чужим правилам. Пора было дать волю своим желаниям. Эрвин завел пальцы за голову Леви и сжал копну волос на затылке. Настойчиво натянув их, он прижался губами к соблазнительно открытой шее, бегло поцеловал пульсирующую жилку и переместился к чужому уху. Вкрадчивый шепот электрическим импульсом пробежался по прижавшимся друг к другу телам: — Я хочу тебя.