Между концом и началом

      Пшеничное поле, золотое, как кровь титана, колышется под дыханием ветра, будто сама земля вздыхает, зная, что этот миг — лишь передышка перед новым витком бесконечности. Фаенон стоял, ощущая тяжесть бесчисленных циклов на своих плечах. Ветер играл его волосами, словно пытаясь унести с собой часть его боли. — Мидеймос, — в бесконечном поле голос звучал совсем тихо, словно это могло спугнуть грозного воина. Тот, кого назвали, смотрел с изумлением, пытаясь разглядеть вблизи давно знакомое — до боли родное, — лицо… если, конечно, в "этой форме" еще хоть что-то от него осталось. Осторожно приблизился. Губы непроизвольно шевелились, но он упорно хранил молчание, не находя слов. — Фаенон... — голос Мидея обжигает низким тембром, смешанным с титаньей мощью, но в нём проскальзывает что-то неуловимо хрупкое.. холодные руки, кажущиеся удивительно нежными, аккуратно касаются его лица. Ласково очерчивая скулы, изучая черты, всматривается в жёлтые глаза, в которых ныне плескалась лишь тяжесть мироздания, отблески бесчисленных смертей и вечных циклов. В этих глазах когда-то отражался голубой небосвод. Они завлекали собою, заманивая пылающей искрой жизни и казались самыми живыми и чистыми на Амфореусе. Теперь жёлтые, словно залитые солнцем, глаза смотрят вопрошающе, ожидают, но взгляд напротив не выражает ничего: ни распирающей злости (что была бы справедлива, учитывая его смерть.. смерти), ни слёз (хотя они всегда были не свойственны жителям Кремноса и, тем более, наследнику и воплощению Раздора), ни радости от долгожданной встречи, — лишь холодное безмолвие. — Мой принц, я.. — закончить фразу не дали, наследный принц внезапно прильнул к его губам. Каослана отвечает на поцелуй, касается столь желанных уст, пытаясь впитать каждой клеткой тела тепло этого мгновения. Нежно прижимает к себе, словно пытаясь удержать ускользающее воспоминание. Мидей, Мидеймос.. Мидеймос Копьё Ярости — Титан Раздора? Наследный принц — полубог — Бессмертный... Фаенон предпочитает сейчас не думать об этом — в этот раз он может привести короткое мгновение с ним здесь, где-то между концом и началом. Здесь, где он украл хоть мгновение у времени. Этого вполне достаточно. Это поцелуй, который говорит о тысячах невысказанных слов, о боли, о потерях, о любви, которая никогда не умрёт, даже если они оба будут прокляты на вечность. В нём передаются те капли нежности, что остались с ними на протяжении совместного пути. — Обещай мне, — проговорил Мидей, его дыхание смешалось с дыханием Фаенона, — что не остановишься. — Никогда, — отвечали ему, его голос был твёрд, как сталь. Ветер подхватил их слова и унёс в сторону, где дует западный ветер. Это был миг слабости, единственный для Каосланы с момента её смерти…? С того мгновения, как на его плечи легла ноша ответственности – вести за собой, стать Спасителем и долгожданным героем. Для того, чтобы застать эру воскресающей земли. Но сейчас им не нужны слова и долгие разговоры — они уже не имели того значения, что раньше. Они бессмысленны. Времени у них немного, как бы ни хотелось златиусу. — Докажи, что достоин своего звания, Спаситель, и не подведи нас, — Мидеймос кривит губы в легкой усмешке, — Береги себя, Фаенон из Элизии Эйдес. — А твой пыл поумерился с нашей последней встречи, наследный принц, удивлён, — поддевает в попытке улыбнуться. — HKS, — беззлобно фыркнули в ответ, но глазах немного теплеет. — Я.. обещаю, Мидей, — сжимает всё ещё нежно, пытаясь сохранить тепло, но время неумолимо идёт, — я не подведу вас. — в голосе слышится сталь, закалённая в тысячах сражений, но проскальзывает едва заметная трещина. — Ты обещал побеждать, — вновь прошептал Мидей, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который Фаенон видел лишь в самые отчаянные моменты. — А ты обещал стоять у меня на пути, — с горечью парировал Фаенон. — В следующем цикле я убью тебя снова, — выдохнул он, чувствуя, как реальность уже начинает распадаться на глазах. Мидеймос рассмеялся — низко, хрипло, почти безумно. — Я буду ждать, Каослана, — говорит он, и его фигура начинает растворяться в золотом свете пшеничного поля. Время для Каосланы — бесконечная петля Мёбиуса, крепким узлом охватывающая шею и связывающая по руках и ногам. Проклятый круг. Раз за разом, словно бесконечный сон, что не может прерваться. Книга, которая каждый раз пишется будто бы по разному сюжету, но приводящей к одному исходу. Время жестоко, но Фаенон не собирается и не собирался сдаваться, сколько бы времени не проходило, ни в одном из циклов смерти...

Старания Кирены не должны пропасть зря, так ведь?

Может быть, он и обезумел. Горькая усмешка трогает его губы. Пальцы судорожно сжимают рукоять "Рассвета" — единственное напоминание. Ярость обжигает его изнутри, толкая в бой. И кружась в безумном танце лязгов мечей, он удивительно холоден и сосредоточен... Он обещал первопроходцу и Дань Хэна, что они попадут домой. Он не подведёт Кирену.

«Но если рассвет никогда не настанет, пусть ярость сожжёт моё тело и превратит его в солнце завтрашнего дня!»

И он сможет сдержать своё слово чего бы это ни стоило... Спаситель Амфореуса... Божественный агнец... Грешник...

...Загрузка системы...

NeiKos496, воспользовавшись силой Разрушения, стёр существование PhiLia093 из Амфореуса, вызвав логическую брешь в пути времени. Впоследствии он внедрил двенадцать ядер пламени в катализатор Памяти, чтобы откатить ход вычислений. Конкретная роль ██PhiLia093███остаётся неизвестной, █████

Фаза эксперимента: Вечный цикл

99% Прервано

В 33 550 337-м бесконечном цикле Первопроходец (Безымянный со Звёздного экспресса) — внешняя переменная, случайно попавшая в бесконечный цикл, — занимает вакантное место пути опоры мира. Замечены колебания от сигнала PhiLia093. В настоящее время вечный цикл нарушен из-за вмешательства внешних переменных. Эксперимент вступил в финальную стадию.