the beginning of the end

Йоичи не отвел взгляд. Вместо этого он медленно, почти незаметно, кивнул. Это был не кивок согласия или признания поражения. Это был кивок признания. Да, я видел. Да, я сделал это. И да, я здесь. Затем он отвернулся, разглядывая хаос, который они устроили. Он наблюдал, как Скитер, багровая от бессильной ярости, пытается вырваться из хватки сопровождающих ее авроров, как ее испуганный взгляд метается по залу, выискивая сочувствия и находя лишь любопытство и злорадство. И он не почувствовал ни капли жалости. Только холодное, тихое удовлетворение. Это чувство было таким же чужим и новым, как вчерашняя вылазка. Адреналин в его крови сменился чем-то иным — более спокойным, более устойчивым. Не похмельем, а осознанием. Он перевел взгляд обратно на Кайзера. Тот все еще смотрел на него, но насмешливая усмешка с его губ исчезла. В его ледяных глазах читалось любопытство и… мягкость? Йоичи больше не был просто интересным проектом, куском глины, который нужно было слепить. Он доказал, что может быть кем-то более важным в этой игре. На протяжении всего завтрака они не обменялись ни словом. Но между ними протянулась невидимая нить понимания. Когда профессор Макгонагалл суровым голосом призвала к порядку, требуя, чтобы все разошлись по урокам, их движения были зеркальны — они встали одновременно, избегая толпы, и вышли из Зала разными дверями, но оба повернули в сторону самой длинной и безлюдной галереи. Они встретились у высокого арочного окна, откуда открывался вид на озеро. Звуки удаляющихся студентов затихли, остался лишь ветер, гуляющий по пустым коридорам. Первым заговорил Йоичи. Его голос был ровным, без дрожи. —Что дальше будем делать? Тот повернулся к нему, оценивающе склонив голову. —Полагаю, это зависит от тебя. Одна победа — это случайность. Закономерность — уже закон. Ты хочешь, чтобы это было разовым представлением? — Я хочу знать, каковы правила, — отрезал Йоичи. — Вчерашняя ночь… это был не просто трюк. Это был посыл. Мне. От тебя. Кайзер улыбнулся, на этот раз без привычной язвительности. Это была улыбка того кто заинтересован. —Правила просты. Мы не причиняем вреда невинным. Мы не действуем из мелкой личной выгоды. Мы бросаем вызов тем кто возомнил себя сильнее нас. Ломаем тех, кто ее развращает, используя их же методы. Мы даем им вкусить их же яд. И мы делаем это идеально, чтобы нас никогда не поймали. Мы — тень, которая наказывает других теней. Он сделал паузу, давая словам улечься. —И самое главное правило: мы делаем это только если согласны оба. Никаких секретов между нами. Только абсолютное доверие. Иначе это не сработает. Йоичи молча смотрел на него, а затем перевел взгляд на свое отражение в стекле окна. Он видел свое лицо — знакомое, но изменившееся изнутри. В глазах горел новый огонь. —Хорошо, — сказал он просто. — Я в игре. Он повернулся, чтобы уйти, но остановился, не глядя на Кайзера. —И не касайся меня так снова, пока не поймешь, что это для тебя значит. Это не часть твоей игры, а нашей. И не дожидаясь ответа, он пошел прочь, оставив Кайзера одного у окна. На лице немца играла не улыбка, а что-то,что значит больше чем просто заинтересованность.