Чёртова ваниль

Руи почему-то проснулся не от будильника, а от лучей солнца, пробивавшихся сквозь плотно закрытые шторы. Он проспал. Большей ошибки он еще не совершал. Повернув голову к тумбочке, он обнаружил контейнеры с едой, на которых лежала записка с красивым почерком: Не переживай, я вышел за тебя. Сегодня у тебя выходной. Умути? Джинхён? Глаза Руи были красными и опухшими, будто жгло изнутри. Ресницы слиплись в тёмные острые уголки, а на бледных щеках все еще виднелись едва заметные следы слёз. Он ничего не понимал, но был благодарен за неожиданный выходной. Дверь по-прежнему было страшно открывать. Поэтому Руи решил сделать единственное возможное – поесть. Еда оказалась подобранной идеально. Всё, как он любил: сладкая рисовая каша, а в отдельном контейнере – сэндвичи. Рядом заботливо стоял термос с зелёным жасминовым чаем. Внимание Руи привлекла белая бирка: Умут Турсксун Хотелось снова заплакать. Зачем это лишнее внимание? Оно обжигало. От него хотелось спрятаться. Зачем всё это? Ответов у Руи не было, да и это теперь были его проблемы. Они друзья. Умути просто заботился о друге. После завтрака Руи всё-таки решил привести себя в порядок. Влажными салфетками он вытер липкое лицо и зачесал волосы назад. Выглядело чуть лучше. Стук в дверь. – Руи, ты как? – В комнату вошёл Джинхён. – Умути сказал, что ты заболел. Температура большая? – А... Уже лучше, – натянутая улыбка. – Не стоит переживать. Руи отвернулся. Ему хотелось, чтобы вместо Джинхёна был Умути, но тот работал за него. Парень присел рядом на кровати. Это не то тепло. Ему хотелось чувствовать запах ванильных сигарет и глубокий парфюм с сандалом. От Джинхёна пахло свежим океаном. Ни капли загадочности. Его беззаботная, поддерживающая улыбка лишь раздражала. – Мне Умути рассказал, что у тебя ночью поднялась температура, поэтому мы экстренно приехали, – чужая рука обвила талию Руи. Парень вздрогнул и сжался. – Да... Температура. Хённи, – выдавил Руи. – Я хотел бы отдохнуть один, – он убрал руку со своей талии. – Конечно-конечно, если что, я в комнате. Зови, если понадобится. Дверь закрылась. Руи повалился на кровать. Глухое чувство грызло его изнутри. Ему было физически больно. Ему срочно нужно было увидеть Умути. Пальцы дрожали, набирая текст: Пошли покурим? Буду через 5 минут у общежития Тепло разлилось по венам, на губах появилась лёгкая улыбка. Выйдя из общежития, Руи увидел, что Умути уже стоит и ждёт. Не прошло и пяти минут. Он стоял здесь раньше? – Привет, выспался? – Казалось, равнодушный вопрос, но Руи научился различать оттенки его голоса. В нем слышалась забота. – Привет, да, – Сильное желание вспыхнуло, как искра, и прежде чем подумать, он выпалил: – Можно тебя обнять? Какой же он дурак. Умути подумает, что он глупый, уязвимый. Тревога отразилась на лице Руи, но её прервали руки, обвившие его талию. Его с силой прижали к тёплому телу. – Всё хорошо. Мы здесь, ты не один, – мягкое касание руки, и запах: ваниль, табак, сандал. Руи обвил шею Умути руками и уткнулся в спасительное плечо. Ему хотелось, чтобы лёгкие полностью заполнил этот аромат. Сердце бешено колотилось, разрывая грудную клетку. Мысли остановились. Остались только они вдвоём в этом тихом мире ощущений. Вчерашний страх уже не имел значения. Ничто не имело значения. Руи жался к Умути всё сильнее, боясь отпустить. Лишь тихий шепот разрывал тишину: – Всё хорошо, я здесь, – его голос. Манящий, дурманящий. Эти несколько минут показались вечностью. Руи был опьянён. И, конечно, влюблён – окончательно и бесповоротно. – Сигарету? – Умути первым разорвал объятия. – Да, давай, – хриплый голос неожиданно сорвался, и Руи прокашлялся. В руку легла ванильная сигарета. Теперь они стояли молча, но эта тишина была комфортнее пустых разговоров. Сигареты быстро догорели. Руи решил позволить себе немного жадности. Умути был сейчас с ним, а не с ней. – Может, по второй? – спросил он. Усмешка, затем улыбка Умути. В руку снова легла сигарета. – Конечно, давай, – Умути будто смеялся над его состоянием, взгляд его, казалось, проникал сквозь одежду. Зажигалка вспыхнула, и новая доза никотина заполнила лёгкие, вытесняя всё, что Руи так хотел сохранить. – Руи, мне уже пора. Вечером приду к тебе, – лёгкое, ненавязчивое прикосновение, и Умути ушёл, оставив парня с дурацкой улыбкой на лице.

***

Весь оставшийся день Руи просидел в одиночестве, так никуда и не выйдя. Он наконец мог расслабиться и убрать комнату. Это всегда спасало его от тревожных мыслей. Напрыскав как можно больше любимого освежителя воздуха, Руи открыл окно. Тёмная ночь. В этом городе не было лишнего светового шума, поэтому можно было прекрасно рассмотреть звёзды. Наверное, это была поистине волшебная ночь. — Занят? — раздалось позади. Улыбка на лице Руи непроизвольно расплылась. — Нет, хён, смотрю на звёзды. Рядом оказался Умути, облокотившись локтями на подоконник. — Я принёс выпить, — парень поставил перед Руи бутылку виски — его любимого. — И колу. — Вот именно то, чего не хватало. Особенно во вторник, — хихикнул Руи и потянулся за своими стаканами. Если честно, стаканы были с работы; он возвращал их только к инвентаризации. Насвистывая песню, которую недавно дал ему послушать Умути, парень открыл холодильник и достал лёд. Первый стакан был великолепен. Работники ресторана обычно угощали его вином, которое он так не любил, или соджу от аджумы в переулке. А Умути заметил. Руи хотелось думать именно так и не портить себе настроение лишними мыслями. Внезапно в его руке оказалась сигарета. Умути уже закурил и стоял, выглядя очень довольным. — Лучшее, что может быть после смены, — это хороший виски и сигареты, — красивые пальцы вращали сигарету так, как ему хотелось. Руи залюбовался руками своего хёна и засмеялся. Действительно, что могло быть лучше в конце дня: виски, сигареты и Умут Турксун. — Ты прав, мне очень нравится этот вечер. Ты завтра домой? — Руи поджёг сигарету и затянулся. Спокойствие охватило его — впервые за последние два месяца. А может, и дольше. — Не-а, я остаюсь, — парень бросил окурок в открытое окно. — Что же, Умут Турксун, не желаете ли второй бокал этого великолепного виски в моей компании? — Руи допил остаток своего виски одним глотком и с вызовом посмотрел на парня. — А вы, Чэнь Куаньджуй, готовы со мной поиграть? — на чистом китайском произнёс Умути с улыбкой. На щеках проступил румянец. Этот голос Руи уже никогда не забудет. — Я готов на что угодно, если это в рамках закона, — ответил Руи тоже на китайском и провёл рукой по спине своего хёна. Парень пересел на свою кровать и налил себе второй бокал. Его взгляд скользил по фигуре Умути. Вот он, парень, от которого сердце бьётся чаще. Умути стоял в серых домашних штанах и чёрной толстовке, контрастировавшей с его бледным лицом и теперь уже светлыми волосами. На среднем пальце красовалось чёрное кольцо, подчёркивающее длинные пальцы, а на запястье — дорогие часы. — Может, в "две правды, одну ложь"? — Руи оторвался от созерцания объекта своего воздыхания и перевёл взгляд на тёмные глаза, гипнотизирующие его с невероятной силой. — Давай, но ты начинаешь, — парень устроился поудобнее на кровати и с интересом смотрел на Умути. — Первое: я умею играть на фортепиано. Второе: моё хобби — изготавливать парфюм. Третье: я работал администратором в ресторане на круизе, — Умути довольно улыбнулся, наблюдая за раздумьями Руи. — Думаю, второе, — Руи сомневался во всём, но решил, что тот точно не изготавливал парфюм сам. Умути оттолкнулся от окна, подошёл к Руи и, наклонившись к самому уху, прошептал: — Неверно. Я не был администратором, я был официантом. Пей до дна. — Парень отстранился. Парень опешил. Ему пришлось залпом выпить почти полный стакан, отчего слегка повело. Теперь его очередь. — Первое: я очень гибкий. Второе: я люблю шоколадное мороженое. Третье: я учился на преподавателя китайских традиционных танцев, — парень выпалил это на одном дыхании. И снова шёпот на ухо: — Второе, — Умути произнёс это по-китайски. — Я пошёл спать. Спокойной ночи. — Неспешно поднявшись, он вышел из комнаты Руи. Умути был прав. Руи ненавидел шоколадное мороженое.